bannerbanner
Блистательный недоносок
Блистательный недоносокполная версия

Блистательный недоносок

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
4 из 6

А н т и п о д о в(доброжелательно). Да, вы хотели что-то сказать?

С м е х о т в о р н ы й. Моя фамилия Смехотворный.

А н т и п о д о в. Как вы сказали?

С м е х о т в о р н ы й. Смехотворный. Если по буквам, то: Сме-хот-вор-ный. Но это не от того, что мне все время смешно, а от того, что надо мной все время смеются. Я, господа, можно сказать, самый осмеянный и самый охаянный человек на земле. И фамилия моя как раз и констатирует это. Я, господа, совсем уже извелся и разочаровался во всем, и даже несколько раз хотел наложить на себя руки, но, слава Богу, теперь мне все становится ясно, ибо нынешнее мое состояние – состояние смехотворного человека, – на самом деле блистательно, и даже востребовано в обществе. Я, господа, типичный блистательный недоносок, и я обеими руками голосую за новую партию. Конечно же, лучше бы было ее обозвать партией божественных недоносков, но и старое название тоже неплохо. Одним словом, я, как член Оргкомитета, готов подписать любые бумаги, и рад за этот подарок судьбы, который свел меня с моими единомышленниками!

С о ф и я А н д р е е в н а(удивленно). Вот интересно, а как же я попала в блистательные недоноски? У меня вроде бы все доношено (ощупывает и оглядывает себя перед зеркалом со всех сторон), однако какой-то червячок во мне все же живет. (Наивно, присутствующим.) Вы не поверите, господа, но чем больше человек имеет, тем больше ему хочется изваляться в грязи! Просто потребность, господа, какая-то, просто патология чрезвычайная: и самому в грязи изваляться, и других рядом с собой извалять! Нет, решено, господа, записывайте и меня в блистательные недоноски, я тоже люблю блистать, и желательно среди недоношенных и неупакованных, чтобы лучше были видны меха и бриллианты!

А н т и п о д о в(подбегает к с у п р у г е, падает перед ней на колени, припадает к ручке). Милая моя, ненаглядная, солнце мое, взошедшее над кассовым аппаратом в маленьком провинциальном городе! В паршивом маленьком городишке, где отыскал я тебя, изнемогающую под взглядами тысяч похотливых и наглых глаз, всех этих покупателей, клиентов и прочее! Солнце мое, и олигархи тоже бывают блистательными недоносками! Ведь это, радость моя, диалектика, это совмещение несовместимого, это огромный сундук с сокровищами, украденный у других, и отданный в лапы ничтожного человека! Вот, вот в чем суть олигарха, вот в чем моя суть, дорогая моя, и вот почему я, Троян Борисович Антиподов, по зову свыше, а также по велению сердца, являюсь председателем этого Оргкомитета!


Обнимает за колени с у п р у г у, прижимается к ней лицом, растирает рукой бегущие слезы.


Всетаковский(вскакивая на ноги). И я, господа, и я хочу объясниться, более того – покаяться за прошлые поступки и преступления! Нет, господа, я так далеко, к сожалению, не зашел, но я, простой бухгалтер по фамилии Всетаковский, оттяпал-таки у общества солидный кусок общего пирога, и тоже поэтому являюсь блистательным недоноском. Недоноском потому, что поступок мой, затянувшийся на долгие годы, – а оттяпывал я постепенно и незаметно, – несомненно гнусный, и заслуживает осуждения. А блистательный оттого, что все мы, маленькие камушки в общей короне низости и обмана, блестели под солнцем общего греха и общей ответственности, и блеск нашей общей низости затмевает вокруг все остальное! И меня, и меня записывайте в партию Блистательных Недоносков, и я обеими руками голосую за ее немедленное создание!


Бросается к с у п р у г а м А н т и п о д о в ы м и прижимается к ним, становясь на колени, и покрывая поцелуями ноги С о ф и и А н д р е е в н ы.


Х а р и з м а т и ч е с к и й(в свою очередь вскакивая на ноги). И мне позвольте, и я тоже хочу поучаствовать!

С о ф и я А н д р е е в н а. Милости просим, для общего дела не пожалею ни рук, ни ног!

С м е х о т в о р н ы й(с колен). Сначала покайся, а потом уж и присоединяйся к товарищам!

Х а р и з м а т и ч е с к и й. А, была – не была, в омут, так в омут! Я, други мои, оттого блистательный недоносок, что в душе еще больший негодяй, чем все остальные здесь находящиеся. Я тайный человеконенавистник и подлый доносчик, заложивший за свою долгую жизнь множество невинных людей, хоть и работаю обыкновенным нотариусом. Я, господа, классический недоносок, и блистаю среди вас, как алмаз первой величины! (Присоединяется к остальным.)

С о ф и я А н д р е е в н а(из-под горы тел). Нет, мои алмазы ярче блистают, но все это в прошлом, я теперь принадлежу всем вам, и готова отдать всю себя без остатка на общее дело!

Л и м п о п о. И все же, друзья, ваша недоношенность ни в коей мере не может сравниться с моей, ибо вы все дилетанты, хоть и есть среди вас олигархи, а я все же писатель, и изощренность моя не знает границ. Писатели вообще, господа, самые изощренные злодеи и недоноски, без этого и писать вообще было бы невозможно. (Воодушевленно.) Я ваш, господа, без остатка, и готов тоже присоединиться к общему телу и общему делу. Свальный грех, господа, так свальный грех, чего уж ходить вокруг да около, все мы люди, все мы человеки, и во всех нас живут маленькие червячки! (Бросается с разбега на С о ф и ю А н д р е е в н у, но попадает на Всетаковского, и застывает, прижавшись ртом к его пухлой щеке.)

Т у р а н д о т о в(в сторону). До чего же иногда доходит народный энтузиазм! До чего же доходит движение снизу! Хотели создать Оргкомитет, а получился Лаокоон, облепленный змеями! Только кто Лаокоон, и кто змеи, – вот в чем вопрос!


С размаху кидается на остальных. Все падают на пол.

Звонит телефон. А н т и п о д о в с трудом высовывает руку, дотягивается до трубки, слушает, потом говорит радостным голосом.


А н т и п о д о в(радостно и торжественно). Да, Порфирий Савельевич, это я. Да, собрание Оргкомитета новой партии Блистательных Недоносков можно считать успешно и блистательно завершенным. Все документы подписаны, и новая партия, рожденная инициативой снизу, наконец-то вышла из подполья на солнце. Блестит она, Порфирий Савельевич, блестит и переливается под солнечными лучами. Теперь и о всенародном съезде можно подумать, так и передайте это куда следует. Обязательно передадите? Благодарю, Порфирий Савельевич, а нам самое время выпить шампанского! (Кричит.) Зойка, шампанского!


Входит п р и с л у г а с подносом и раздает всем присутствующим, сидящим и лежащим на полу, бокалы с шампанским.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Берег Москва-реки, ночь, редкие фонари. М а р и н а и А р к а д и й.


М а р и н а(бросаясь к А р к а д и ю). Это ты? Но откуда, и почему так долго? Знаешь, когда ты позвонил мне по телефону, я не поверила, и решила, что меня кто-то разыгрывает. Мне показалось, что это звонок с того света!

А р к а д и й. Это было недалеко от истины, потому что там, куда я спустился, нет солнца и нет жизни, там царят совершенно другие законы, и это вполне можно назвать другим светом. Но там тоже, Марина, есть жизнь, там тоже есть правда, пусть и другая, пусть и отличная от той, к которой привыкли мы, и там тоже живут люди. Живут и умирают, и им так же больно и так же страшно, как нам!

М а р и н а. О чем ты говоришь? Куда ты спускался? Ты бредишь!

А р к а д и й(нетерпеливо, отстраняя ее). Нет, Марина, это не бред, это правда, только другая, и, возможно, более чистая и более истинная, чем та правда, к которой привыкли мы. Наберись терпения, и я тебе обо всем расскажу.

М а р и н а. Рассказывай, а то заинтриговал, и столько наговорил, что я и не знаю, о чем думать теперь.

А р к а д и й. Хорошо, хорошо. Все дело в том, что я, Марина, был бомжем. Я решил провести собственное журналистское расследование и выяснить, кто же он, этот таинственный Блистательный Недоносок, о котором написал я в своей дурацкой статье.

М а р и н а(резонно). Не забывай, что это я помогла тебе ее напечатать!

А р к а д и й(так же нетерпеливо). Да, да, я это знаю! Мою первую, совершенно невообразимую и дурацкую статью, которая так меня напугала, что я решил бежать куда угодно от вполне справедливого гнева редактора и читателей, и ухватился за это журналистское расследование, как за соломинку, которую бросила мне судьба.

М а р и н а. Ты ухватился за расследование, как за соломинку?

А р к а д и й. Да! и эта соломинка заставила меня на время изменить мою внешность и мой образ жизни, отправив в такие места, о которых я раньше и не подозревал!

М а р и н а. И что же это за места?

А р к а д и й. Это места, в которых живут отверженные: бродяги, бомжи, воры, проститутки, сонмы беспризорных детей, которых, кажется, не меньше, чем детей, живущих с родителями, уроды, убийцы и наркоманы, проходимцы разных мастей, – одним словом, Марина, отверженные, которым нет места в нормальном мире.

М а р и н а. Отверженные?

А р к а д и й. Да, отверженные, ютящиеся на вокзалах, в заброшенных домах, на чердаках, в подвалах, в подземных катакомбах, и вообще на задворках общества, которое отвергло их и высокомерно не замечает. Но это люди, Марина, которые живут и дышат, так же, как мы, и которые страстно желают вновь стать нормальными и свободными.

М а р и н а. Нормальными и свободными?

А р к а д и й. Да, хотя я и не уверен теперь, где больше нормальности и свободы: здесь, у нас, или там, под землей, где я жил последнее время.

М а р и н а. Ты жил под землей?

А р к а д и й. Да, я жил под землей, в катакомбах, в заброшенных шахтах метро, в душных сырых тупиках, и видел, как погибают люди, которые лучше и чище, чем многие, живущие наверху!

М а р и н а. Неужели такое возможно?

А р к а д и й. Возможно, Марина, возможно! О, ты не поверишь, но там, глубоко под землей, я познакомился с замечательным человеком, поэтом, который издал свою первую поэтическую книгу, и испугался этого точно так же, как я, напечатав свою первую в жизни статью!

М а р и н а. Он испугался своей первой поэтической книги?

А р к а д и й. Да, Марина, да, но он не чета мне, он настоящий поэт, я по сравнению с ним пустое ничтожество! Вот, слушай, слушай, это его стихи, которые теперь стали моими! (Читает навзрыд.)

Урод и Слепая составили чудную пару,Урод и Слепая на маленьких скрипках играли,А после, забывшись, терзали большую гитару,И пели про гурий, живущих в восточном серале.Урод и Слепая, обнявшись, встречали рассветы,Урод и Слепая не знали, что были безумны,И виделись им нисходящие в бездну кометы,И слышались им голоса и сладчайшие струны.Они проходили по жизни, как светская пара,Они посещали приемы, банкеты, собранья,И даже Войтыла, святой католический папа,Одобрил их вечный союз, как венец мирозданья.Им было плевать на безумье, на зло, на картиныПаденья и чванства живущих в подлунных столицах,Они открывали друг в друге такие глубины,Что, кажется, были едины в отверженных лицахНо все это кончилось вмиг, как кончаются реки,Которые падают вниз, в бесконечное море, —Они вдруг прозрели, и стали, как те человеки,Которых постигло большое и тяжкое горе.Урод вдруг очнулся, Слепая ж открыла глазницы,И все происшедшее стало им страшно и тяжко,И долго глядели на вечность их бледные лица,И долго сердца трепетали под тонкой рубашкой.А после Урод застрелился, не выдержав пытки,Слепая же, ставшая зрячей, разрезала вены,И тихо стонали от горя столетние скрипки,И пели про кровь, и про то, что грядут перемены.Так кончился этот союз двух безумных созданий,Так кончился этот визит на ристалища мира,И долго еще утонченные пальцы латанийПлели им венок, и рыдала скорбящая лира.А следом иные безумцы пришли им на смену,Но долго еще, повторяясь в бесчисленных масках,Урод и Слепая не раз выходили на сцену,И зрители плакали, веря свершившейся сказке.

Пауза.


Марина(удивленно). Как хорошо! А еще что-нибудь можешь прочесть?

Аркадий. Да, да, вот, пожалуйста, еще в том же духе! (Читает опять.)

Я молился не тем богам,Плыл вперед не по той реке,Ничего не прощал врагам,Погибал в ледяной тоске.Я глядел на пожаров медь,Я дошел до края земли,Зарекался влюбляться впредь,И друзей забывал в дали.Я иконы снимал со стенПотемневших старых дворцов,Разгребая руками тленОтошедших к богам отцов.Я не знал, что такое боль,Я надеялся жить всегда,И моя проходная рольУдавалась мне без труда.Мне светила удача вслед,Нет страны, где бы я не бывал,И на мой отчаянный следНабегал океанский вал.Я всегда пел то, что хотел,Я всегда пил много вина,Плел венок из прекрасных тел,И не знал, в чем моя вина.Но теперь я понял, что былТолько пешкой в чужой игре,Что стремительный бег кобылВдруг закончился в декабре.Что моя удача былаТолько ширмой чужих утех,И моя золотая стрелаСгоряча полетела не в тех.И поэтому я стоюНа краю большого пути,И уже ничего не пою,И не знаю, куда идти.

Пауза.


М а р и н а(удивленно). Ты читаешь так, будто это твои собственные стихи.

А р к а д и й. Ты почти что права. Дело в том, Марина, что этого человека, этого поэта, больше нет, его убили, и я поклялся издать вновь все то, что он написал. Ты не поверишь, но я сам начал писать, и делаю это безостановочно, не зная уже, где кончаются его стихи, и начинаются мои!

М а р и н а(внимательно глядя на него). Да, ты изменился. Скажи, а как звали этого погибшего поэта?

А р к а д и й. Его звали Блистательный Недоносок!

М а р и н а. Как, как? Ты не шутишь?

А р к а д и й. Нисколько. Так прозвали его бродяги, с которыми он жил, и которым читал свои только что написанные стихи. Они были его первыми слушателями, и, поверь мне, очень благодарными слушателями!

М а р и н а. Значит, ты докопался до истины? Впрочем, эта истина теперь никому не нужна!

А р к а д и й. Почему?

М а р и н а. Потому что Блистательный Недоносок, по мнению многих, – это спаситель отечества, явление которого ожидается со дня на день. А если точнее, то завтра, и по этому случаю в нашей газете организован грандиозный банкет. Гости, приглашенные на него, уже вступили в партию Блистательных Недоносков, – да, да, дорогой, уже есть и такая! Им не хватает лишь одного – лидера, чтобы заявить о себе еще более громко.

А р к а д и й. Ты не шутишь?

М а р и н а. Нисколько. Твоя безумная статья вызвала в обществе такой безумный ажиотаж, какого, конечно же, не ожидал ни ты, ни руководство. Наш Турандотов вместе с Антиподовым, владельцем газеты, входят в руководство партии Блистательных Недоносков, и ждут – не дождутся, когда же к ним явится таинственный лидер.

А р к а д и й. А откуда он явится?

М а р и н а. Это никому неизвестно. Но все знают, что из гущи народа, что он придет на зов маленьких обездоленных недоносков, которые составляют то ли большинство, то ли значительную часть нашей страны, и этот приход будет прекрасен!

А р к а д и й. Но это безумие!

М а р и н а. Это безумие, придуманное тобой!

А р к а д и й. Блистательный Недоносок – это имя погибшего бомжа, поэта, чьи стихи я только что здесь читал!

М а р и н а. Попробуй прочитать их на завтрашнем банкете.

А р к а д и й. И попробую, мне теперь терять нечего.

М а р и н а. Им тоже терять нечего.

А р к а д и й(с пафосом). Сила поэзии способна победить любое безумие!

М а р и н а(насмешливо). Недоноскам плевать на поэзию. Скажи спасибо, если завтра тебя не разорвут на маленькие клочки!

А р к а д и й. Меня – их создателя?

М а р и н а. Это обычная участь гениальных творцов – быть растерзанным собственным детищем!

А р к а д и й(заторопившись). Тогда до завтра. Мне нужно еще многое успеть и многое передумать. (Хочет поцеловать М а р и н у, но в последний момент не делает этого.)

М а р и н а(тоже порывисто бросаясь к нему и в последний момент останавливаясь). До завтра, и будь осторожен. Помни про участь гениальных творцов, и про чудовищ, которых они случайно создали!


Расходятся.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Актовый зал газеты «Верное направление». Банкет по случаю явления народу Блистательного Недоноска. В глубине зала настежь открытая дверь, через которую неторопливо, один за другим, проходят гости. У входа их встречает Марина, прикалывающая на грудь каждому из них значок с надписью: «Блистательный Недоносок». Г ости проходят по красной ковровой дорожке, и в противоположном конце зала их встречают по очереди Т у р а н д о т о в, Антиподов и С о ф и я А н д р е е в н а, разговаривают, а также, если необходимо, знакомятся с ними, и направляют к большим, накрытым белыми скатертями столам с напитками и закусками, которые стоят по бокам зала. Из боковых дверей время от времени выходят о ф и ц и а н т ы, обслуживающие г о с т е й. Справа на стене телефон. Все возбуждены и радостны от предчувствия встречи с великим человеком, имени которого никто не знает, и появление которого ожидают, как появление Мессии. Женщины, а вместе с ними и некоторые мужчины, экзальтированы до предела. То тут, то там слышатся разного рода выкрики и нервные смешки, а иногда даже и женские визги. Между столами с невозмутимым видом прохаживаются Влюбчивый и Внимательный, одетые во все черное, заглядывающие бесцеремонно в тарелки г о с т е й, и тут же совершенно открыто делающие пометки в больших пухлых блокнотах.

Через настежь открытую дверь в глубине зала входят Г о н д у р а с о в и М е с о п о т а м о в, направляются по красной ковровой дорожке к встречающему их Т у р а н д о т о в у. В руке у него список приглашенных г о с т е й.


Гондурасов(трясет за руку Т у р а н д о т о в а). Аполлинарий Игнатьевич… (задыхается от душащих его слез, машет рукой, отходит в сторону, вытирает платочком глаза, жалобно). Нет, не могу, событие-то какое, впору напиться, как последняя зюзя, и лежать под забором, похрюкивая и посапывая от удовольствия, или выйти на улицу под красными флагами и кричать во всю глотку: «Мы победили!» (Опять утирает слезы платочком, безнадежно машет рукой.) Нет, не могу, пойду приму пятьсот капель успокоительного, забудусь в одиночестве в преддверии неизбежного!


Уходит к накрытым столам, выпивает залпом один за другим несколько бокалов шампанского, облокачивается рукой об стол, с любовью поглядывает на Т у р а н д о т о в а.


Месопотамов(также трясет за руку Т у р а н д о т о в а). И мои поздравления тоже примите, Аполлинарий Игнатьевич, вместе работали над светлой идеей! Не ждали, не гадали, Аполлинарий Игнатьевич, а вот дождались-таки, и отступать теперь некуда! Шутка ли: явление народу самого Блистательного Недоноска! И все благодаря нашей газете, все мы с вами придумали! (Смотрит на Т у р а н д о т о в а кристально-честными глазами.) Думаю, что и явление Христа народу вызывало в душах такое томление!

Т у р а н д о т о в(добродушно, похлопывает его по плечу). Ну-ну, успокойся, никто пока не явился, все еще впереди. Пойди, поддержи нашего Гондурасова, но будь начеку, если что, лети ко мне на помощь!

М е с о п о т а м о в. Буду бдителен, как барышня в первую брачную ночь! (Отходит к Гондурасову, и также выпивает залпом несколько бокалов шампанского.)

Т у р а н д о т о в(безнадежно махнув рукой). Как же, будешь ты бдителен, как барышня в первую брачную ночь! Вот от такой бдительности и рождаются дети!


В зал через настежь открытую дверь входят депутаты Госдумы З и н д е л ь ш т е й н и Шалун. Т у р а н д о т о в смотрит в список гостей, шевелит губами, находит нужные фамилии, бежит навстречу.


Т у р а н д о т о в. Господа, почту за честь! (Пожимает обоим руки.)

З и н д е л ь ш т е й н(жмет руку). Зиндельштейн, депутат Госдумы. Мы с вами уже встречались!

Ш а л у н(также жмет руку). Шалун, и, как вам известно, не прозвище, а депутат!

Т у р а н д о т о в. Как вы сказали?

Ш а л у н. Я сказал, что Шалун – это не прозвище, а депутат!

Т у р а н д о т о в(он поражен). Не может быть. Нет, вы это серьезно?

Ш а л у н. Я вообще очень серьезен, в отличие от Зиндельштейна (кивает на З и н д е л ь ш т е й н а), который явление Блистательного Недоноска народу предлагал устроить в стенах Госдумы. Но я его от этого отговорил, и депутатов убедил, что не надо спешить, что пусть все появится снизу, как и положено народной инициативе, а потом уж пойдет и пойдет гулять по полям и лесам, как свежий ветер, или как Потоп, после которого уже никого не будет. Скажите, а скоро ожидается прибытие Недоноска?

Т у р а н д о т о в. Я сам точно не знаю, все держится в большом секрете, но, думаю, как все соберутся, он нам и объявится!

З и н д е л ь ш т е й н. А сами-то вы его хоть раз воочию видели? Кто он таков? на кого похож? мужского, или женского полу? большого росту, или не очень?

Т у р а н д о т о в. Сам не видел, скрывать не буду, но думаю, что росту он страшного, такого, как и положено быть главному генералиссимусу. Да и с полом, думаю, у него тоже что-нибудь грандиозное.

З и н д е л ь ш т е й н. Это в каком смысле?

Т у р а н д о т о в. В смысле, что он выше простых предрассудков, и сможет удовлетворить любое желание. Или что-нибудь вроде этого. Одним словом, пол у него тоже достаточно страшный.

З и н д е л ь ш т е й н(он ничего не понял). А, вот оно что! Можно, мы с Шалуном пока в сторонке понаблюдаем? (Показывает в сторону накрытых столов.)

Т у р а н д о т о в. Да, да, конечно, оттуда наблюдать очень приятно!


З и н д е л ь ш т е й н с Ш а л у н о м отходят к накрытым столам.


Т у р а н д о т о в (вытирая платочком мокрый лоб). О Господи, пронесло, хорошо, что хоть не вся Дума сюда явилась, а только лишь эти двое. Всей Думы я, пожалуй, не вынес бы. И потом, откуда я знаю, как выглядит и какого полу ожидаемый Недоносок? Быть может, он такой страшный, что мы отсюда уже вообще не выйдем! Быстрее бы сменили меня на этом посту, страх как хочется присоединиться к Гондурасову и Месопотамову! (Смотрит на пьющих в обнимку товарищей.)


Заходят В с е т а к о в с к и й, С м е х о т в о р н ы й и Х а р и з м а т и ч е с к и й. М а р и н а у входа прикрепляет им на лацканы большие значки. В с е т а к о в с к и й пытается ее ущипнуть, но она ловко уворачивается в сторону.


В с е т а к о в с к и й(подходя к Т у р а н д о т о в у). Ловкая девица! Такая уж если прищепит что-нибудь (показывает на значок с надписью «Блистательный Недоносок»), то прищепит надолго. (Пожимая руку.) Всетаковский, мы с вами на заседании Оргкомитета уже познакомились.

Т у р а н д о т о в(в ответ пожимая руку). Как же, как же, очень хорошо помню, вы еще тогда упали очень неловко. Скажите, не ушиблись ли вы, и не повредили себе какой-нибудь член?

В с е т а к о в с к и й(оглядываясь на М а р и н у, грозя ей издали пальчиком). Я если падаю, то только сверху, так что, прошу прощения, не повредил ничего! (Еще раз оглядываясь на Марину.)

С м е х о т в о р н ы й (отодвигая его в сторону, протягивая руку). А я Смехотворный, мы все трое делегаты от нашей общественности.

На страницу:
4 из 6