
Дурман любви
– Когда это случилось, я считала, что вина лежит именно на мне. Ведь я приняла его приглашение танцевать, а после танца охотно согласилась прогуляться по саду, чтобы подышать свежим воздухом. Я даже не подозревала о его намерениях, а потом уже было поздно. До той ночи мужчины всегда были очень добры и внимательны ко мне, поэтому его поведение стало для меня полной неожиданностью.
Закрыв лицо руками, она произнесла еле слышно:
– Но все разом изменилось. И мне показалось, что отныне я буду видеть только презрительные взгляды.
– Ты жила в такой стране и в такое время, что отъезд был для тебя лучшим выходом, – сказала Клари. – Филли, я даже представить себе не могу, что ты почувствовала, когда поняла, что носишь под сердцем ребенка от этого ужасного человека. Ведь это он был отцом Джастина? Или кто-то другой?
– Что ты! – воскликнула Филли. – Я испытывала такое отвращение к мужчинам, что скорее бы умерла, чем позволила кому-то из них дотронуться до меня хоть пальцем.
– Это не всегда больно и страшно, – сказала Клари. – Совсем наоборот. Особенно, когда мужчина и женщина любят друг друга. Надеюсь, у тебя еще будет возможность в этом убедиться.
– Когда я смотрю на вас с Джеком, то начинаю верить в то, что не все мужчины похожи на этого негодяя.
– Вот именно! – воскликнула Клари. – Какой-то мерзавец тебя изнасиловал. Но вспомни о других, о тех, кто потом заботился о тебе. Филли, что ты скажешь Джастину, когда он спросит об отце? А ведь он обязательно спросит. Дети ведь очень любопытны.
– Он не должен узнать о том, что со мной произошло, – сказала Филли. – Это может ему повредить, ранить его душу. Я люблю своего сына, несмотря ни на что, а потому не хочу, чтобы он думал, будто виновен во всех моих несчастьях. И если он спросит, кто его отец, я расскажу ему о человеке, в честь которого он был назван. Надеюсь, пример Джастина-старшего и помощь Джека сделают свое дело… мой сын не будет походить на негодяя, ставшего его отцом по злой прихоти судьбы.
И Филли задумчиво добавила:
– Джастин Мартинсон прожил недолго. Он не успел завести собственных детей. Надеюсь, мой сын станет в какой-то мере его духовным наследником. Ведь он так много сделал для меня и Джека, причем тогда, когда нам казалось, что будущего у нас нет.
– Это все очень мило, – сказала Клари, – но неужели ты собираешься обманывать его всю жизнь? Ты же сама говорила, что лгать не любишь, и я видела, как мучит тебя вынужденное притворство.
– Ради сына я это выдержу. – Филли говорила столь решительно, что Клари и сама поверила в это. – Я должна попросить тебя, Клари, никогда больше не затрагивать эту тему ни со мной, ни с Джеком. Брат уже давно поклялся мне, что не будет вспоминать о событиях, заставивших нас оставить Англию. Я не хочу, чтобы Джастин даже случайно услышал какой-то намек, который заставил бы его усомниться в своем происхождении.
– Хорошо. Это твой сын, и решать тебе, – ответила Клари. – Я не совсем согласна с тобой, потому что правда всегда выходит наружу… и чаще всего в самый неподходящий момент. Но я не буду тебе мешать. Должна признаться, мне тоже было бы неприятно сказать сыну, что его отец – насильник. Такая ноша слишком тяжела для ребенка, и только любящая мать способна переложить такое бремя на свои плечи. Знаешь, Филли, сразу этого не скажешь, но ты по-своему такой же сильный и замечательный человек, как твой брат.
– Спасибо, Клари. Я так счастлива, что Джек женился на тебе.
Филли кинулась Клари на шею и поцеловала ее. А мысли Клари уже унеслись к Джеку. Она пыталась представить себе, что он ответит на ее слова, когда они наконец останутся вдвоем.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Клари, укутанная в теплую накидку, стояла рядом с Джеком и смотрела вслед Бенджамину Уилмоту, с которым они только что распрощались. В Богемия-вилидж ему предстояло сделать первую остановку на пути в Филадельфию. Он увозил с собой два письма, написанные Джеком и Клари лондонской родне Джастина.
– Вот и обрывается последняя нить, связывавшая меня с лучшим моим другом, – сказал со вздохом Джек. – Как это грустно. Мартинсоны – фамилия древняя и благородная. Надеюсь, младшая ветвь окажется достойна старшей.
– Давай пройдемся, – предложила Клари. – Мне хочется поговорить с тобой наедине.
Она взяла Джека под руку, и они пошли в сторону поля. Под ногами поскрипывал снег, было так холодно, что изо рта шел пар. Клари никак не могла решить, с чего начать, но Джек первым нарушил молчание. Он все еще оставался мыслями с умершим другом и событиями прошедшего дня.
– Жалеешь, что не стала маркизой? – спросил он. – Признайся, завидно быть женой Джастина Мартинсона?
– Вовсе нет. Мне больше нравится быть женой Джека Мартина.
– Счастье мое, ты не представляешь себе, как я рад твоим словам! Это тревожило меня с того момента, как я узнал, что ты прочла письмо маркиза Джастину.
– Когда ты услышишь то, что я собираюсь сказать, ты обрадуешься еще больше, Джек. Я должна перед тобой извиниться за то, что продолжала терзать тебя и лезла с расспросами, хотя ты просил меня проявить сдержанность… и еще за то, что рылась в твоих бумагах. Мне не следовало так себя вести. Я должна была поверить тебе во всем. И понять, что в тайне твоей не могло быть ничего постыдного.
– Тебе слишком многое пришлось перенести, поэтому ты и разучилась верить мужчинам на слово, без доказательств, – примирительно заметил он.
– В этом-то все и дело. Доказательства у меня были. Вся твоя жизнь на ферме, отношение к Мозесу и его семье, дружба с Сэмом – разве это не доказательства? Господи, Джек, даже твое обращение с хозяйкой публичного дома ясно говорило, что ты человек порядочный. А я оказалась слепой курицей!
– Ох, Клари, как же я тебя люблю! – Джек радостно рассмеялся. – Обещай, что всегда будешь такой же прямой и откровенной. Знаешь, больше всего мне нравится, когда ты употребляешь выражения, которые маркизе даже в голову не придут!
– Подожди, это еще не все, – сказала Клари. – После разговора с мистером Уилмотом сегодня утром я очень много думала о тебе… ты радикально переменил свою жизнь для того, чтобы защитить сестру. Для тебя это было нелегко. Шутка ли – английский аристократ становится фермером, сам убирает урожай, торгует на рынке. Филли как-то раз презрительно отозвалась о рабочих, и тебя, я думаю, воспитывали в том же духе. Я хочу, чтобы ты знал: я восхищаюсь тобой, тем достоинством, с каким ты перенес эту поразительную перемену.
– Ну, для меня это оказалось не таким трудным делом, как ты вообразила, – ответил Джек. – Я всегда предпочитал деревенскую жизнь городской, а когда был мальчишкой, больше всего любил базарные дни в городке, рядом с которым мы жили. Подозреваю, что будь я старшим сыном и наследником титула, то все равно предпочел бы жизнь, которую веду сейчас. Может, я даже затеял бы строительство какого-нибудь канала в Англии, – добавил он со смехом.
– Расскажи мне про свою семью, – попросила Клари, обрадованная тем, что наконец-то он заговорил свободно.
– Ты уже знаешь про Филли и про нашего старшего брата Ричарда, – сказал он. – Мать свою я обожал, но она умерла, когда мне было двенадцать лет. Отец относился ко мне почти так же, как старый Хантсли к Джастину… по сходным причинам. Думаю, Джастину, останься он жив, здесь тоже понравилось бы. Мы не слишком любили светскую жизнь. Нас всегда утомляли бесконечные вечера и рауты. Одним словом, мы были там белыми воронами. Если бы мы не отправились в Америку, то, наверное, уплыли бы искать приключений в Индию. Младшие сыновья часто так делают.
– Как я рада, что оказался ты именно здесь! – сказала Клари. – Не представляю, как я жила бы в этом времени, если бы не встретила тебя.
– Если бы я поехал в Индию, ты оказалась бы там, – возразил он. – Я уверен, что наша встреча была суждена свыше. И еще я твердо верю, что ты останешься в этом времени.
– Я тоже верю. Помолчав, она добавила:
– Мне не хотелось бы возвращаться в старую жизнь. Мое место здесь, рядом с тобой.
– Ну, поскольку ты веришь в это и знаешь теперь обо мне все, мне кажется, что пришла пора раскрыть наконец любящему мужу свою тайну.
– Джек, я никогда не поверю, что знаю о тебе все, – засмеялась Клари. – Всю жизнь я буду узнавать о тебе что-то новое.
– У меня такое же ощущение, радость моя, именно поэтому мне и нужно узнать правду.
– Какую правду?
Клари не могла поднять на него глаз. Она пыталась придумать какую-нибудь уловку: надо скрыть от него то, что он так хотел узнать. И она мысленно выругала себя, потому что должна была предвидеть подобный поворот событий.
– Об измене твоего мужа, – мягко, но настойчиво произнес он. – Как только ты рассказала мне об этом впервые, я сразу понял, что ты что-то скрываешь.
– Мне не хотелось бы говорить об этом, – пробормотала она.
– Ты уходишь от моих вопросов точно так же, как я уклонялся от твоих, – улыбнулся он. – Но я уверен, что оснований у тебя гораздо меньше, ведь в этом времени нет никого, кому это могло бы повредить. Клари, у тебя не должно быть от меня тайн. Ты всегда стояла на том, что брак должен быть основан на честности. Вот и настала твоя очередь.
Голос у него дрогнул, и она поняла, что этот разговор очень важен для него. Из любви к нему она была обязана раскрыть все, что омрачало ее воспоминания о прошлом.
– История не из приятных, – сказала она. – Именно из-за этого мне было так трудно довериться тебе полностью, хотя с самого начала я знала, что ты совсем не такой, как Рич.
Декабрьский день близился к вечеру, сумерки быстро сгущались. И Клари решилась, наконец, заговорить о том, о чем не могла бы сказать при свете дня.
– Я уже говорила тебе, что застала Рича в постели не одного…
– Ас твоей лучшей подругой, – добавил Джек, словно бы помогая ей. – Но она не была тебе настоящей подругой, если стала заниматься любовью с твоим мужем.
– Не она, а он.
Труднее всего было выговорить именно это. Дальше все оказалось просто – Клари сама изумлялась, как легко потекли слова.
– Это был наш общий друг, которого мы знали много лет. Он был свидетелем на нашей свадьбе. Он приходил к нам по вечерам в воскресенье и днем по понедельникам – смотрел с Ричем футбол. Я даже пыталась сосватать его своим незамужним подругам. Все это время они с Ричем были вместе. А я даже ни о чем не догадывалась. В двадцатом веке к таким вещам относятся гораздо спокойнее, чем в вашем времени, но это меня не спасло – ты представить не можешь, какое потрясение я испытала, когда вошла в комнату и увидела, чем они занимаются. За несколько мгновений все рухнуло: я увидела свою жизнь, свой брак совсем с другой стороны. Сразу вспомнились какие-то мелкие детали и случайные фразы – и все вдруг встало на свои места. Я поняла, что была невероятной дурой.
– Нет, ты была честной доверчивой женщиной, и твоей доверчивостью воспользовались. Клари, ты не должна была этого видеть!
Джек не пытался к ней прикоснуться, понимая, что не следует мешать ей, пока она не выговорится до конца.
– Я думала, что умру на месте. Я не могла дышать, сердце у меня колотилось, как бешеное, перед глазами все плыло. Не помню, как села в машину, куда поехала. Очнулась я только на мосту. – Она остановилась и взглянула на него. Ей вдруг стало удивительно радостно. – Джек, как странно! Сейчас я рассказываю тебе о том, что столько времени держала в себе… и понимаю, что все это уже не имеет никакого значения. Я помню, как мне было плохо, но вспоминаю о событиях той ночи совершенно равнодушно. Я словно вылечилась. А ведь все это действительно происходило в прошлой жизни. Думаю, ты согласишься со мной – сегодня мы освободились от нашего прошлого.
– От пережитой боли, – поправил он. – Но не от того, чему прошлое нас научило.
– У меня так легко на душе! – воскликнула она.
– Совсем недавно мне удалось почувствовать то же самое. Правда придает силы и помогает верить в будущее.
Взяв его за руки, она взглянула на него с улыбкой и увидела, как он улыбается в ответ.
– Я люблю тебя, Джек Мартин, и благодарю Бога за то, что это случилось вовремя! – сказала она. – Ты нашел меня и спас мне жизнь… и не один раз!
– Любимая! – Он наклонился и поцеловал ее. – Именно ты нашла меня, провалившись в канал, и это стало самым счастливым днем моей жизни.
ЭПИЛОГ
Праздничный пикник, состоявшийся 4 июля по случаю крещения и Дня независимости разом, удался на славу. Столы, расставленные на лужайке перед домом, ломились от яств – Сара превзошла самое себя. Среди приглашенных были соседи-фермеры с женами и детьми, несколько бизнесменов из Богемия-вилидж, а также землекопы с канала, работавшие вместе с Джеком, – многие из них уже приняли решение обосноваться здесь навсегда. Даже Бенджамин Уилмот приехал из Филадельфии вместе с дочерью и супругой. Расположившись на стульях или на одеялах, расстеленных на траве, взрослые отдыхали после обильного угощения, а дети носились за бабочками и по очереди катались на пони Джастина.
Клари устроилась в теньке под деревом. Трехнедельный Джеймс Гордон Мартин, главный виновник торжества, мирно спал в стоящей возле матери деревянной люльке.
– Старайся беречь силы, Клари, – мягко произнесла Филли, подходя к ним и с нежностью взглянув на младенца.
– Я уже совершенно оправилась. У Сары золотые руки, лучшей акушерки не найти.
– Она только что сказала мне, что Джек собирается нанять еще работников и поставить Мозеса старшим над ними.
– Так оно и есть. В этом году Джек вряд ли сможет много заниматься урожаем. «Клари-Роза» принесла такие барыши, что они с Сэмом хотят купить еще один шлюп… стало быть, и счетов тоже прибавится. У меня на руках Джеми, так что в поле я уже не работница, хотя Саре на кухне помогать буду. Ну а Люк, само собой, в августе уезжает.
Клари бросила взор на лужайку, где ребятишки под руководством Люка и Джастина затеяли довольно бестолковую игру в мяч.
– Да, брат рассказал мне, что мистер Уилмот обещал устроить Люка в этот филадельфийский колледж, – кивнула Филли.
– Люк сделал такие быстрые успехи, что я его ничему больше не могу научить, – сказала Клари. – У парнишки светлый ум. Нужно только дать ему шанс показать, на что он способен.
– Надеюсь, он воспользуется тем, что предлагает мистер Уилмот. – Филли сощурилась, всматриваясь в дорогу. – Клари, к нам еще гости. Кажется, это мистер Маккензи…
– Сэм! – воскликнула Клари, бросаясь навстречу повозке, выехавшей на посыпанную гравием аллею, которая вела к главному входу и к загону на заднем дворе. – Роза! Я уже начала бояться, что вы не приедете.
– Мы с утречка бросили якорь на Бэк-Крик, – сказал Сэм, помогая своей спутнице сойти с повозки. – Роза никак не хотела пропустить такое событие.
Тут подошел Джек, и Сэм бросился пожимать ему руку, поздравляя с рождением сына.
– А на крестины все равно не поспели, – ворчливо промолвила Роза. – Это просто неприлично!
– Ты только послушай ее, – обратился Сэм к Клари. – Неделю как поженились, а она меня совсем запилила. Знаешь, девонька…
– Вы поженились? – перебила его Клари.
– Ну да, – расплылся в улыбке Сэм. – Она решила прикупить барахлишка для постоялого двора в Филадельфии. Пока плыли, обо всем сговорились, и я не стал мешкать, чтобы она не передумала. Мадам Роза зовется теперь миссис Сэмюэл Маккензи. Говорил же я, что сделаю ее порядочной женщиной!
– Это изумительно!
Клари поцеловала сначала Сэм, а потом Розу.
– Мадам Роза? – переспросила Филли, с удивлением взглянув на Клари.
– Это долгая и непростая история, – ответила Клари золовке. – Я тебе потом все расскажу.
– Мы пригласили еще одного человека, – сказал Сэм Джеку. – Надеюсь, ты не будешь в обиде. Он едет за нами и скоро появится здесь.
– Да, я вижу на дороге всадника, – воскликнула Филли. – Боже мой! Ведь это же капитан Шайлер!
– Сегодня утром он остановился в Богемия-вилидж, – пояснил Сэм. – Ему нужно плыть на север, но попутной баржи пока нет. Вот я и подумал, что не грех будет пригласить его.
– Ты правильно поступил, – сказала Клари, покосившись на Филли, которая внезапно залилась румянцем. – Дорогая, займись нашим новым гостем…
Филли с Джеком пошли встречать капитана, а Клари повернулась к шотландцу со словами:
– Ну, Сэм, не пора ли тебе все мне рассказать?
– О свадьбе лучше спросить Розу, – сказал Сэм, с обожанием взглянув на жену.
– Я так и сделаю, но позже, – сказала Клари, беря Сэма под руку и не давая ему возможности улизнуть. – А сейчас меня интересует другое. О загадочном прошлом Джека я, наконец, узнала все, но мне ничего не известно о тебе. Если мы собираемся стать близкими друзьями… а этого нам не миновать, потому что мы с Розой подруги, ты должен рассказать мне о себе.
– Да чего там рассказывать, – промолвил Сэм уклончиво.
– Не увиливай, – властно сказала Роза. – Сам не скажешь, так я помогу. Клари имеет право знать, кто ты такой.
– Ах, Роза моя, кто ж устоит перед твоей ласковой просьбой? – ухмыльнулся Сэм и повернулся к Клари. – Родился я в старинной шотландской семье, и звать меня Сэмюэл Лахлан Маккензи. Я был младшим из пятерых сыновей, а родители мои были так бедны, что даже наследнику титула ничего не могли дать. Мой старший брат отправился искать счастья, едва вошел в возраст… и так же поступили все остальные. Сначала я плавал по морям и дослужился до мичмана. Как-то раз наш корабль взял на борт ирландцев, которые нанялись на строительство канала. Это были горячие парни, и мне не раз приходилось мирить их еще на корабле. Когда мы бросили якорь в Филадельфии, мне предложили стать при них старшим. Понимаешь, ребята мне доверяли.
– Да, – с улыбкой ответила Клари. – Я понимаю, отчего тебе доверяют люди, открывшие для себя этот странный новый мир. Я ведь тоже сразу тебе доверилась. А когда же вы познакомились с Джеком?
– На второй день работы. Мы сразу друг другу понравились.
– Так и должно было случиться. Кстати, теперь я понимаю, почему ты иногда называл Джека милордом. Дворяне сразу узнают друг друга, не так ли?
– Дружище Джек у нас дворянин? – протянул Сэм, и в его голубых глазах вновь зажегся лукавый огонек. – Вот это да, в жизни бы не подумал! И ни словечка мне не сказал, надо же!
Только через час у Клари с Джеком выдалась минутка поговорить наедине.
– Как ты думаешь, он нравится Филли? Клари кивнула туда, где на одеяле сидели рядышком Филли и Питер Шайлер. Капитан с наслаждением поглощал ветчину, холодного цыпленка, печенье с джемом и прочие вкусные вещи.
– Надеюсь, что да. Во всяком случае, мне Питер Шайлер очень нравится, – сказал Джек. – Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы Филли нашла достойного мужчину, который сумел бы вернуть ей утраченное счастье. Она этого заслуживает.
– А как насчет Сэма и Розы? Тебя не удивила их свадьба?
– Они очень подходят друг другу. Они будут счастливы, – сказал Джек и с нежностью прикоснулся губами к щеке жены. – Как много изменений произошло в нашей жизни с прошлого праздника! Всего один год прошел!
– В твое время Америка была страной, где люди сами устраивают свою судьбу. И это произошло со всеми нами, правда? – сказала Клари. – С тобой, с Сэмом, с Розой… даже с Гермионой, которую Роза взяла к себе на постоялый двор. А особенно со мной. Теперь и Люк получил свой шанс. Возможно, скоро настанет очередь Филли.
Младенец захныкал, и Клари взяла его на руки. Уткнувшись лицом в материнскую грудь, он сразу затих. Джек, стоявший за спиной у Клари, обнял их обоих и прижал к себе. Они застыли, слушая биение своих сердец и глядя на друзей, пришедших отпраздновать торжество, ставшее возможным благодаря им.
– Позвольте признаться вам, мадам, – прошептал Джек на ухо Клари, – что без вас я не мыслю своей новой жизни.
– И я тоже, – ответила она. – Позвольте сказать вам, сэр, что вы нашли меня вовремя в буквальном смысле слова. Нет у меня другого времени без вас. А с вами я обрела вечность.
Гости деликатно отвернулись, не желая мешать долгому, страстному поцелую. Лишь Филли, разрумянившись, закрыла лицо руками, а потом быстро взглянула на смеющееся лицо Питера Шайлера – и глаза ее вспыхнули.