bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
10 из 38

И он решил отложить этот вопрос на потом.

Вначале он, однако, подумал не о самом деле, а об обстоятельствах, не имевших к нему непосредственного отношения, но тем не менее важных. Хэммонд был рад, что не был теперь связан со Стефи. Бремя близких отношений с ней только мешало бы ему, отвлекая и рассеивая внимание. Разумеется, Стефи будет крайне недовольна, когда узнает, что в расследовании ей отведена второстепенная роль, но Хэммонд надеялся как-нибудь это уладить. Уже давно он не испытывал такого прилива сил.

Хэммонд снял одну руку с руля автомобиля и, достав из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, еще раз перечитал записанный на нем адрес.

* * *

Слегка запыхавшись, Стефи ворвалась в больничную палату.

– Я приехала сразу, как только смогла, – заявила она еще с порога. – Я пропустила что-нибудь интересное?

Смайлоу дозвонился до нее незадолго до того, как Стефи уехала от Хэммонда, и сообщил, что дежурный врач разрешил ему допросить находящихся в больнице свидетелей.

Хэммонд жил недалеко от больницы, однако это не помешало Стефи несколько раз нарушить правила дорожного движения – так она торопилась.

Когда она приехала в больницу, Смайлоу уже допрашивал мужчину лет пятидесяти, который лежал на кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Несмотря на это, Стефи заметила, что лицо у него было нездорового серого цвета, а глубоко запавшие глаза обведены темными кругами. Правая рука лежала поверх одеяла, и к ней была подсоединена капельница.

На стуле возле кровати сидела женщина, очевидно жена.

Смайлоу, стоявший в ногах кровати, представил Стефи больному.

– Это мисс Манделл, она работает в окружной прокуратуре и имеет к этому расследованию самое непосредственное отношение. А это мистер и миссис Дэниэлс.

– Здравствуйте, мистер Дэниэлс, – приветливо поздоровалась Стефи.

– Здравствуйте. – Голос мужчины был слабым.

– Как вы себя чувствуете? Надеюсь, вам лучше?

– Не знаю. Во всяком случае, я перестал молиться, чтобы бог забрал меня к себе.

– Что ж, это тоже прогресс. – Стефи вопросительно покосилась на миссис Дэниэлс. – А вы, мэм? Вы не заболели? Она слабо улыбнулась.

– Я ела только суп из креветок.

– Мистер и миссис Дэниэлс – последние, кого я еще не опросил, – вступил Смайлоу. – Остальные уже рассказали мне все, что знают. К сожалению, знают они немного. Никто из них ничего не видел.

– А мистер Дэниэлс?

– Может быть.

– Да, – смущенно подтвердил мистер Дэниэлс. – Я, кажется, кое-кого видел.

– Так видели вы или нет? – тотчас же повернулась к нему Стефи, не в силах совладать со своим нетерпением. Миссис Дэниэлс резко поднялась со стула.

– Мой муж очень устал, мисс Манделл. Он все еще плохо себя чувствует, и ему трудно отвечать на вопросы. Неужели вы не можете подождать до завтра, пока он немного окрепнет?

Осознав свою ошибку, Стефи поспешила исправить ее:

– Я прошу прощения у мистера Дэниэлса. Боюсь, после общения с разного рода преступниками мои манеры оставляют желать лучшего. Поверьте, меньше всего мне хотелось затруднять вас, но у меня нет другого выхода.

Произнося эту маленькую речь, Стефи смотрела прямо перед собой, не осмеливаясь бросить взгляд в сторону Смайлоу, зная, что прочтет в его глазах неодобрение и насмешку.

Миссис Дэниэлс поджала нижнюю губу и повернулась к мужу:

– Как ты думаешь, дорогой, ты в состоянии ответить на один-два их вопроса?

Мистер Дэниэлс кивнул, и она повернулась к Стефи:

– Спрашивайте, только поскорее.

– Разумеется, мистер Дэниэлс, если вы еще не совсем оправились, мы могли бы прийти завтра. Но поймите и нас тоже: кто-то хладнокровно расправился средь бела дня с одним из видных членов нашего общества. Кто-то застрелил его без всякой видимой причины… – Она выждала несколько мгновений, давая им переварить эту информацию, и добавила, намеренно драматизируя ситуацию:

– Мы должны схватить преступника, пока он еще кого-нибудь не убил. Дорога каждая минута, и только вы можете нам помочь.

– Боюсь, я не смогу вам помочь, мисс, э-э-э… Манделл. Это неожиданное заявление мистера Дэниэлса застало Стефи врасплох.

– Почему вы так решили, сэр?

– Потому что вы говорили о преступнике. А я видел женщину…

Стефи и Смайлоу переглянулись.

– Я говорила о преступнике вообще, – пояснила Стефи, справившись с секундным замешательством. – А не о преступнике или преступнице.

– А-а, тогда понятно. В общем, я видел женщину, – повторил Дэниэлс. – Впрочем, она не была похожа на убийцу.

– Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее? – вставила Стефи.

– Вы хотите, чтобы я ее описал?

– Начните, пожалуйста, с самого начала, – осторожно попросил Смайлоу.

– Хорошо. – Мистер Дэниэлс чуть приподнялся на подушке. – Мы… то есть наша группа, мы уехали их отеля сразу после обеда. Примерно через полтора часа после начала экскурсии я почувствовал себя плохо. Сначала я решил, что во всем виновата жара, однако двое детишек из нашей группы уже… В общем, у них схватило животы, поэтому я сразу подумал, что, наверное, съел что-то не то за обедом. В самом деле, с каждой минутой я чувствовал себя все хуже и сказал жене, что я, пожалуй, вернусь в отель, приму что-нибудь от желудка и присоединюсь к экскурсии позже…

Миссис Дэниэлс подтвердила слова мужа величественным кивком.

– К тому времени, когда я вернулся в отель… В общем, мне было очень скверно, и я даже боялся, что не успею подняться к себе в номер.

– А где вы видели эту женщину? – перебила Стефи, которой очень хотелось, чтобы Дэниэлс перестал разглагольствовать и перешел к делу.

– Когда подошел к дверям своего номера.

– Который находится на пятом этаже, – вставил Смайлоу.

– Да, номер 5-06, – подтвердил мистер Дэниэлс. – Так вот, пока я искал ключ, я заметил, что в коридоре кто-то стоит. Это была незнакомая мне женщина…

– Что она делала? – быстро спросил Смайлоу.

– Н-ничего… Она просто стояла лицом к двери, словно только что постучала и ждала, пока ей откроют.

– Как далеко от вас находилась эта женщина?

– Гм-м, не очень далеко. Или нет… довольно далеко. Я об этом не задумывался. Знаете, всегда чувствуешь себя очень неловко, когда вдруг встречаешься взглядом с незнакомым человеком, к тому же я чувствовал себя… Ну, сами понимаете.

– Вы не заговорили с ней?

Мистер Дэниэлс беспокойно пошевелился.

– Нет, конечно, нет. Я просто глянул на нее разок. Честно говоря, тогда я думал главным образом о том, как бы поскорее попасть в туалет…

– Но вы хорошо ее разглядели? Могли бы вы сказать, сколько ей было лет?

– Ну, она была не старая, но и не молоденькая. Примерно вашего возраста, мэм. – Он посмотрел на Стефи.

– Она была темнокожей или, может быть, азиаткой?

– Нет, мэм, нет.

– Высокая, низкая?

Мистер Дэниэлс покачал головой.

– Знаете, я как-то не обратил внимания. Впрочем, она не была ни особенно высокой, ни коротышкой, иначе бы я запомнил… Наверное, у нее был средний рост.

– Какого цвета были у нее волосы? – снова вступила в разговор Стефи. – Она была блондинкой?

– Не особенно.

– Не особенно? – удивился Смайлоу.

– Ну да… То есть она не была такой, как Мэрилин Монро, если вы понимаете, что я имею в виду… Но и не брюнеткой. В общем, у нее были такие волосы… обычные.

– А телосложение? Могли бы вы описать, как она была сложена?

– Она была, в общем, довольно стройной, но… Я, видите ли, не очень ее рассматривал. У меня так сильно схватило живот, что я боялся, как бы со мной не случилась авария.

– Думаю, мой муж больше ничем не может быть вам полезен, – вмешалась миссис Дэниэлс. – А если у вас появятся еще вопросы, приходите лучше завтра.

– Последний вопрос, если позволите, – остановил ее Смайлоу. – Скажите, мистер Дэниэлс, вы видели, как эта женщина вошла в номер мистера Петтиджона?

– Нет, я не видел. Я постарался как можно скорее отпереть дверь этой похожей на кредитную карточку штукой, которую нам выдали вместо ключей, и вошел к себе. – Он с беспокойством потер заросший щетиной подбородок. – Я даже не могу вам точно сказать, стучалась ли она в номер, где жил тот человек, которого убили, или в другой.

– Может быть, все-таки припомните? Мистер Петтиджон проживал в номере «люкс», а у всех «люксов» двери слегка утоплены в стену, – сказала Стефи. – Или давайте сделаем так: мы покажем вам номер мистера Петтиджона, а вы скажете нам, та это дверь или не та.

– Я не знаю, смогу ли… Я ведь только глянул в ту сторону и сразу же отвернулся. Мне запомнилось только, что эта женщина стояла в коридоре с таким видом, словно ожидала, пока ей откроют. Вот и все…

– Вы уверены, что она собиралась войти? Может, она только что вышла?

– Может быть, так, а может быть, и эдак… Я не уверен, понимаете? – Мистер Дэниэлс явно нервничал. – Но у меня сложилось впечатление, что она хотела войти. Я мало что запомнил, потому что ничего необычного в этом не было, к тому же мне было очень плохо. Честно говоря, если бы вы не спросили, я бы, наверное, и не вспомнил, что встретил кого-то в коридоре.

Он хотел добавить что-то еще, но миссис Дэниэлс снова вмешалась, – на этот раз гораздо более решительно, – и Стефи со Смайлоу, извинившись и пожелав ее супругу скорейшего выздоровления, покинули палату.

– Потрясающе, – мрачно заметил Смайлоу, едва только они оказались в коридоре. – Теперь убийца в наших руках. Главное, найти эту женщину – не худую и не толстую, не блондинку и не брюнетку, не старую и не молодую, которая то ли входила в номер Петтиджона, то ли выходила из него.

– Я разочарована, но ничуть не удивлена, – хладнокровно ответила Стефи. – Вряд ли он был в состоянии запомнить что-либо важное, в то время как его беспокоила совсем другая проблема…

Они посмотрели друг на друга и вдруг расхохотались. В эту минуту из палаты вышла миссис Дэниэлс. Она вызвала лифт и повернулась к ним.

– Вы поедете? – спросила она, когда кабина подошла.

– Нет, пока нет, – ответила Стефи. – Нам с детективом Смайлоу необходимо обсудить кое-какие вопросы.

Она уехала, а Стефи поманила Смайлоу в холл, где они уселись в стоящие друг напротив друга кресла. Убедившись, что их никто не слышит, Смайлоу без обиняков сообщил Стефи, что делом об убийстве Петтиджона будет заниматься Хэммонд Кросс.

– Мейсон поручил расследование нашему «золотому мальчику», – сказал он, испытующе глядя на нее.

Но Стефи, даже не пытаясь скрыть своего разочарования, только спросила у него, когда он об этом узнал.

– Несколько часов назад. Шеф полиции Крейн позвонил мне и сообщил эту новость.

– Почему он это сделал?

– Крейн? Видишь ли, я просил его поговорить с Мейсоном, чтобы это дело поручили тебе.

– Спасибо, Смайлоу. – Она с горечью покачала головой. – Правда, из этого ничего не вышло, но все равно – спасибо. Кстати, когда об этом планировалось известить меня?

– Думаю, не раньше завтрашнего утра.

Стефи задумалась. Хэммонд узнал об убийстве только от нее. Следовательно, звонок, раздавшийся, пока она была у него, был от Мейсона, сообщавшего своему любимцу, что он получит этот лакомый кусочек…

Она вздохнула. Узнать о том, что Хэммонд снова обошел ее на повороте, ей было особенно обидно еще и потому, что произошло это вскоре после их разрыва. Она потерпела двойное поражение, и теперь ей предстояло начинать все сначала.

– Дэви Петтиджон замолвила за него словечко, – заметил Смайлоу, внимательно наблюдавший за выражением ее лица.

– Как она и обещала.

– Она сказала, что ее устраивает только самое лучшее. Очевидно, она считает тебя работником второго сорта.

– Дело не в этом. Вернее – не только в этом. Дэви в любом случае предпочла бы, чтобы ее интересы представлял мужчина, а не другая женщина, каким бы блестящим юристом она ни была.

– Возможно, ты права. Дэви, несомненно, будет гораздо проще управлять мужчиной, а не женщиной. Кроме того, семьи ее и Кросса когда-то были очень дружны.

– Значит, важнее, не что ты знаешь, а кого ты знаешь. – Стефи немного подумала, потом встала с кресла и закинула на плечо ремень своей увесистой сумки. – Что ж, если все это меня больше не касается, я, пожалуй, пойду.

– Погоди! – Смайлоу нетерпеливо махнул рукой, приглашая ее снова сесть. – Мейсон бросил тебе косточку. Не забудь удивиться, когда он официально известит тебя обо всем завтра утром.

– Какую кость? – с подозрением осведомилась Стефи.

– Ты будешь помогать Хэммонду.

– Это логично. – Стефи сбросила с плеча сумку и села. – Одна голова хорошо, а две лучше, особенно в таком сложном деле. Ты только это хотел мне сказать? – спросила она, перехватив взгляд Смайлоу.

– Нет. По-видимому, твоя основная обязанность будет состоять в том, чтобы служить своего рода барьером между мной и Хэммондом и смягчать разного рода трения. Если тебе это не удастся, ты по крайней мере можешь попытаться предотвратить кровопролитие. Во всяком случае, Мейсон на это рассчитывает.

Стефи нахмурилась.

– Это его собственные слова?

– Я, конечно, передаю только общий смысл, поскольку Мейсон говорил не со мной, а с начальником полиции, но суть от этого не меняется. Впрочем, можешь не беспокоиться: до кровопролития дело вряд ли дойдет.

– Я в этом не уверена. Слишком часто вы оба были на грани того, чтобы вцепиться друг другу в глотку. Кстати, какая кошка между вами пробежала?

– Никакая. Просто мы терпеть друг друга не можем.

– И все-таки? В чем причина столь горячей «любви» между вами?

– Это долгая история.

Стефи разочарованно вздохнула. На самом деле ей давно хотелось узнать причины их вражды. Разумеется, Хэммонд и Смайлоу были совершенно разными людьми. Холодность и замкнутость последнего отталкивали от него людей, и Стефи порой казалось, что именно этого он и добивался. Хэммонд, напротив, был обаятелен и открыт. Правда, близкую дружбу с ним было непросто заслужить, но сделаться его приятелем не составляло особого труда. Смайлоу тщательно следил за собой и был привередлив до брезгливости; обаяние же Хэммонда было врожденным и естественным. Оба закончили колледж с отличием, но если отношение сокурсников к Смайлоу всегда было ревниво-завистливым, то Хэммонда все любили и единодушно считали признанным лидером. И тот и другой относились к себе с требовательностью и стремились добиться своего во что бы то ни стало, но если к Хэммонду успех приходил легко, то Смайлоу приходилось немало потрудиться, чтобы достичь цели.

Себя Стефи всегда считала больше похожей на Смайлоу. Она понимала и разделяла его ревность к Хэммонду, не в последнюю очередь подпитывавшуюся легкомысленным отношением последнего к собственным преимуществам. Хэммонд никогда или почти никогда не злоупотреблял ими, больше того – откровенно подтрунивал над ними. Так он не пользовался средствами из своего наследственного фонда и жил на то, что зарабатывал. Его коттедж был отнюдь не дешевым, но на самом деле Хэммонд мог позволить себе гораздо более комфортабельное и дорогое жилище. Единственной роскошью, которую он имел в своем распоряжении, были яхта и загородный дом, однако он никогда не хвастался ни тем, ни другим.

О, насколько легче было бы питать к нему неприязнь, если бы он кичился своими талантами и своим богатством!

Вот почему знать причины столь сильной антипатии между Хэммондом и Смайлоу было не только интересно, но и полезно. Они оба представляли один и тот же Закон и часто работали ради одной и той же цели, и все же сходства между ними было гораздо меньше, чем можно было ожидать.

– Должно быть, это очень нелегко… – промолвил Смайлоу, прерывая цепь ее размышлений.

– Что именно? – удивилась Стефи.

– Постоянно соперничать с Хэммондом на профессиональном поприще и одновременно спать с ним. Или борьба за кресло Мейсона придает вашей интрижке особую остроту?

Слова Смайлоу застали Стефи врасплох, и она уставилась на детектива в немом изумлении.

– Ты хочешь спросить, как я узнал? – Смайлоу улыбнулся такой ледяной улыбкой, что ее обдало холодом. – Метод исключения, моя дорогая Стефи. Хэммонд – единственный мужчина в прокуратуре, который еще ни разу не похвастался, что сумел забраться к тебе в трусики. Я сложил два и два и получил ответ на интересующий меня вопрос. И, судя по твоему вытянувшемуся лицу, я попал в «яблочко».

Его самодовольство было поистине непереносимо, но Стефи не собиралась доставлять ему удовольствие и показывать, насколько она разозлилась и расстроилась. Вместо этого она постаралась сохранить непроницаемое выражение лица.

– Почему тебя так интересует моя личная жизнь, Смайлоу? – спросила она спокойно. – Ты что, ревнуешь? Он едва не расхохотался ей в лицо.

– Не льсти себе, Стефи.

– Пошел к черту!

– Дедукция – это мой хлеб, – продолжил он, нимало не смутившись. – И надо сказать, что, осваивая метод мистера Шерлока Холмса, я достиг заметных успехов.

– И что ты собираешься делать с этой ценной информацией дальше?

– Ничего, – ответил он, небрежно пожимая плечами. – Просто меня забавляет, что наш «золотой мальчик» не выдержал и нарушил профессиональную этику. Значит ли это, что его блестящие доспехи начинают понемногу покрываться ржавчиной?

– Ну, за то, что спишь с коллегой по работе, у нас пока не вешают, – заметила Стефи. – Но по рукам дать могут.

– Верно. Но для Хэммонда Кросса это почти смертный грех. Иначе зачем делать из этого тайну?

– Можешь успокоиться, Смайлоу, тайны больше не существует – мы расстались. Честное слово, – добавила она, перехватив его недоверчивый взгляд.

– И как давно?

Она посмотрела на часы.

– Уже два часа и двадцать минут.

– В самом деле? А когда это произошло – до того, как Мейсон поручил ему дело Петтиджона, или после?

– Одно никак не связано с другим, – парировала она. Уголок его тонких губ чуть дрогнул, но Стефи так и не поняла, была ли это улыбка или нечто другое.

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно. Если тебя интересуют подробности, я могу добавить только, что это Хэммонд бросил меня.

– Почему?

– Он много чего говорил, но в принципе это все то же старое доброе «мы слишком разные люди», что в переводе на нормальный человеческий язык означает «ты мне надоела, мне хочется попробовать что-нибудь новенькое».

– Гм-м… И ты знаешь, кого он собирается попробовать?

– Пока нет, хотя женщины обычно прекрасно чувствуют такие вещи.

– Мужчины иногда тоже.

В этих его словах скрывалось нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд, и Стефи пристально взглянула на детектива.

– Что-о? Уж не хочешь ли ты сказать, что наш мистер Чистые Руки влюбился? И ты знаешь – в кого?

– Простите, что прерываю вас… – раздался рядом с ними чей-то голос, и оба вздрогнули. Они так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним подошла сиделка.

– Что вы хотели? – не особенно любезно откликнулся Смайлоу.

– Этот мужчина… – сиделка указала пальцем куда-то себе за спину, – ну, мистер Дэниэлс… Он просил посмотреть, не ушли ли вы. Когда я сказала, что вы еще здесь, он попросил позвать вас. Он говорит, что вспомнил что-то, что может вас заинтересовать…

Прежде чем она успела договорить, Смайлоу и Стефи уже бросились в палату.

Глава 12

Хэммонд еще раз заглянул в бумажку, где был записан адрес, который ему удалось выяснить еще накануне визита к Дэви.

На желтых страницах городского телефонного справочника Хэммонд обнаружил телефон доктора Ю.Э. Кэрти. Телефон совпал с номером, который он записал на обложке «Спорте иллюстрейтид», и, заглянув в справочник абонентов, Хэммонд легко установил адрес.

Откладывая справочники в сторону, он не сдержал вздоха облегчения. Таинственный доктор Кэрти был единственной ниточкой, связывавшей его с ночной гостьей. Разумеется, о том, чтобы без обиняков выяснить у доктора имя и фамилию его пациентки, не могло быть и речи, поэтому Хэммонд решил начать с разведки местности. Он поедет к дому врача, увидит все своими глазами, и, может быть, тогда ему в голову придет какая-нибудь плодотворная идея.

Несмотря на разрыв со Стефи, разговор с Дэви и убийство Петтиджона, воспоминания о женщине, с которой он встретился на ярмарке, не оставляли его ни на минуту. Прогнать их от себя Хэммонд даже не пытался – это было бесполезно. По самому складу своего характера он не терпел вопросов, на которые не знал ответов. Даже в детстве Хэммонд долго не успокаивался и теребил родителей, пока они не давали ему удовлетворительного объяснения тому или иному явлению или факту. Эта привычка сохранилась у него и в зрелом возрасте, с той лишь разницей, что теперь ему приходилось отыскивать все ответы самому. Хэммонд не успокаивался, пока не докапывался до истины, порой – к немалому разочарованию и досаде коллег, а иногда результаты поисков огорчали и его самого.

В том, что воспоминания о таинственной незнакомке не дадут ему покоя, сомневаться не приходилось. Кто она, почему пошла с ним, какие причины побудили ее исчезнуть сразу после проведенной вместе сказочной ночи – все эти вопросы продолжали терзать его. И Хэммонд решил непременно разыскать доктора Кэрти, надеясь через него узнать хоть что-нибудь о таинственной незнакомке. Главным же образом он надеялся выяснить, не носит ли его гостья ту же фамилию, что и доктор, или, иными словами, не переспал ли он с миссис Кэрти. В этом случае, как твердо пообещал себе Хэммонд, он оставит ее в покое и не станет искать с ней встречи. Если же она – его пациентка, если она не замужем и если ему удастся выяснить ее имя и адрес…

Эти многочисленные «если» он не позволил себе даже перечислить, не говоря уже о том, чтобы мечтать на эту тему.

Приемная доктора Кэрти находилась на улице всего в нескольких кварталах от особняка Дэви, так что уже через несколько минут Хэммонд был на месте.

Этот квартал считался престижным. В городе его так и называли – Южный Брод, и то, что доктор Кэрти открыл практику именно здесь, Хэммонда не удивило. Многие врачи, особенно специалисты, часто превращали свои дома в приемные и смотровые кабинеты, оставаясь жить в верхних этажах. Делалось это не из экономии, а потому, что такова была традиция, насчитывавшая уже больше двух веков.

Припарковав машину на улице неподалеку, Хэммонд пошел дальше пешком. Начинало темнеть. В переулке, вымощенном стершейся от времени серой брусчаткой, не было больше ни одного пешехода, и его шаги гулко отдавались в неподвижном воздухе. Несмотря на это, переулок не выглядел ни пустынным, ни зловещим; из частично скрытых листвой окон лился мягкий свет, доносились голоса и звук работающих телевизионных приемников. Все без исключения дома выглядели отремонтированными и ухоженными, и Хэммонд подумал, что доктор Кэрти должен, наверное, неплохо зарабатывать, чтобы жить в подобном окружении.

Постояв секунду, Хэммонд медленно двинулся дальше, на ходу раздумывая о том, под каким предлогом ему лучше всего обратиться к доктору. Что, если он просто подойдет к двери и позвонит? Если доктор откроет ему сам, он может притвориться, что ошибся адресом, и, извинившись, уйти.

Но если дверь откроет она… Что ему делать тогда? Наверное, тоже повернуться и уйти, чтобы никогда не возвращаться, поскольку ответ на самый главный свой вопрос он получит.

Оба этих варианта, однако, основывались на предположении, что его гостья – супруга доктора Кэрти. Только так Хэммонд мог объяснить ее поздний звонок, иначе зачем ей понадобилось звонить врачу среди ночи?!

Но когда Хэммонд нашел нужный ему номер дома и посмотрел на табличку на воротах, он изменил свое мнение. Доктор Ю.Э. Кэрти был психоаналитиком.

Значит, она все-таки могла быть его пациенткой?..

Хэммонд даже остановился, такой неожиданной и тревожней была мысль, пришедшая ему в голову. Неужели он переспал с неуравновешенной, психически больной женщиной, которая нуждалась в консультации своего психоаналитика сразу после того, как выбиралась из чьей-нибудь постели? Но ведь он не заметил никаких странностей в ее поведении! Кроме того, успокаивал себя Хэммонд, сейчас модно иметь собственного психоаналитика, и многие – не обязательно больные, а просто мнительные люди – любят обращаться к своим врачам по самому ничтожному поводу. В конце двадцатого столетия психотерапевты почти повсеместно вытеснили старших родственников, духовников и даже близких подруг. У самого Хэммонда было несколько близких знакомых, которые посещали психоаналитика каждую неделю, видя в этом единственный способ борьбы со стрессом, и он, хотя и не считал подобное положение естественным, все же не видел в этом ничего постыдного.

Хэммонд помрачнел. Он уже решил, что с миссис Кэрти связываться не станет, следовательно, ему оставалось надеяться, что его гостья только лечилась у доктора. Но в таком случае ему вряд ли удастся узнать что-либо о ней от ее врача. Да и как требовать у доктора информацию, если он даже не знает имени своей гостьи?

На страницу:
10 из 38