Зимний сад

Тут она вдруг приподнялась, расправила свою шелковую юбку и села уже чуть подальше от него. Это немного озадачило Томаса. Ведь всего лишь несколько дней назад они сидели на скамейке у озера, касаясь друг друга плечами, и тогда Мадлен нисколько не беспокоилась.

– Вы еще что-то хотите мне сказать? – спросил он с улыбкой.

Не глядя на него, она вытащила из волос гребень, бросила его на чайный столик, и длинная тяжелая коса цвета потемневших осенних листьев скользнула ей на плечо и на грудь. Когда-нибудь он обнимет ее и зароется лицом в эти чудесные волосы, вдохнет их аромат...

– Да, Томас. Только я не знаю... – Поднявшись с дивана, она подошла к камину и уставилась на музыкальную шкатулку, стоявшую на полке. – Томас, я буду с вами откровенна. И надеюсь, что вы на меня не рассердитесь.

– А почему я должен рассердиться? Собравшись с мыслями, Мадлен проговорила:

– Во время чаепития разговор зашел о вас, однако не я его начала.

Он кивнул и снова улыбнулся.

– Что ж, меня это нисколько не удивляет.

– Простите меня, Томас, – продолжала Мадлен, – но эти дамы задавали вопросы и высказывали предположения о том, что их абсолютно не касается. Я должна была положить конец сплетням и... пустила о вас кое-какой слух.

Томас не знал, как реагировать на подобное заявление. Мадлен его заинтриговала.

– Какой же именно слух? – спросил он, немного помолчав.

Она облизала губы и пробормотала:

– Видите ли, Дездемона спросила, не боюсь ли я вас. Я, разумеется, ответила, что нет. Потом миссис Моссли заметила, что вы крупный мужчина, и это, видимо, заставило миссис Родни спросить меня, считаю ли я вас... мужественным и привлекательным, – кажется, так она выразилась.

Томас пристально посмотрел на собеседницу:

– И что же вы ответили?

– Я ответила утвердительно, – тихо проговорила Мадлен и смело взглянула ему в глаза. – Да, я сказала, что нахожу вас весьма привлекательным.

Томас усмехнулся, но тотчас же прикусил нижнюю губу, и лицо его вновь стало непроницаемым.

– Что ж, понятно... – протянул он. Мадлен откашлялась и сказала:

– Но это еще не все. Он рассмеялся:

– Да, разумеется. Ведь тот факт, что вы находите меня мужественным и привлекательным, никак не мог бы меня рассердить.

Мадлен переминалась с ноги на ногу. Собравшись с духом, вновь заговорила:

– Поначалу они относились ко мне с настороженностью, поскольку заподозрили, что мы с вами любовники. Похоже, они уже начали распространять такие слухи. И я поняла, что должна во что бы то ни стало спасти нашу с вами репутацию, чтобы мы смогли без помех закончить расследование. В общем, я решила осторожно намекнуть, что мы с вами не испытываем физического влечения друг к другу.

Томас молча кивнул – он ждал продолжения.

Мадлен потупилась и, покраснев, пробормотала:

– Чтобы заставить их в это поверить, мне пришлось сказать, что вы после ранения не способны спать с женщиной.

Томас в изумлении уставился на свою напарницу; казалось, он лишился дара речи. Сначала ему захотелось растерзать Мадлен за подобную ложь, но потом он решил, что это даже забавно.

Как бы то ни было, ничего лучшего Мадлен придумать не смогла бы. Что же касается мужского самолюбия, то ничего страшного, его это нисколько не волнует. Посплетничают – и перестанут. К тому же Мадлен едва ли думала о его мужском самолюбии – она думала лишь о том, как без помех выполнить задание. И справилась не так уж плохо.

Мадлен наконец-то подняла голову и взглянула на него вопросительно. Она явно нервничала, хотя и пыталась это скрыть. Томас невольно усмехнулся и развел руками:

– Что ж, пусть будет так, если вы ничего другого не придумали.

Мадлен откашлялась и пробормотала:

– Простите меня, Томас. Я понимаю, что это очень личное... и вовсе не мое дело.

– Нет, Мадлен, это наше общее дело.

Она взглянула на него с удивлением. Томас поднялся с дивана и направился к камину. Приблизившись к Мадлен, он внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Нам с вами предстоит вместе проводить расследование. И если пойдут слухи о том, что мы с вами любовники, то будет гораздо труднее добиться успеха. По-моему, я об этом уже говорил.

– Да, говорили, – кивнула Мадлен.

– Так что следует проявлять осторожность, – продолжал Томас. – Что же касается моих ранений, то уверяю вас, Мадлен, не все поверят, что они настолько серьезны. То есть не все поверят, что я не желаю вас как женщину.

Ее огромные голубые глаза стали совсем темными. Губы были чуть влажные – Мадлен нервничала и постоянно облизывала их.

– Что ж, я рада, что вы не очень на меня сердитесь, – прошептала она в замешательстве. – А я так этого боялась...

– Неужели?

– Да, боялась. Вы производите впечатление своим внушительным видом, Томас.

Он улыбнулся, расценив эти слова как комплимент. Немного помолчав, сказал:

– Так что не беспокойтесь, Мадлен, вы правильно поступили. Ваше объяснение, возможно, удовлетворит не всех, но некоторые из дам наверняка поверят...

Он заметил, что она с облегчением вздохнула.

– Значит, я не нанесла урон вашей репутации? Я имею в виду молоденьких обитательниц Уинтер-Гарден, – добавила Мадлен с улыбкой.

Томас тоже улыбнулся. Положив руку на каминную полку за спиной Мадлен, он пристально посмотрел ей в глаза и тихо проговорил:

– Молоденькие обитательницы Уинтер-Гарден меня не интересуют. Меня волнует, Мадлен, совсем другое. Я очень опасаюсь, что вы и в самом деле поверите в то, что из-за своего ранения я перестал быть мужчиной.

Мадлен затаила дыхание. Ее поразила произошедшая в нем перемена. Томас смотрел на нее все так же пристально, но теперь казалось, что в глазах его бушует пламя. И ей вдруг захотелось, чтобы он протянул руку и прикоснулся к ее груди, обтянутой кружевом и шелком.

– Томас... – прошептала она.

Дыхание его участилось, сердце билось все быстрее. Как же ему сейчас хотелось прикоснуться к ней. Он медленно склонился над ней и вдохнул аромат ее тела. Мадлен, почувствовав на своей щеке его горячее дыхание, невольно затрепетала.

Внезапно его губы растянулись в улыбке, и он хрипловатым шепотом проговорил:

– Поверьте, я вполне здоровый мужчина. Во всяком случае, когда я рядом с вами.

Из груди Мадлен вырвался тихий вздох.

– Вы мне небезразличны, – продолжал Томас. – Но любовниками мы быть не можем. Это бы только все усложнило. – Он прикрыл глаза и, тяжко вздохнув, прошептал ей на ухо: – Я просто хочу, чтобы вы знали: не вы одна пытаетесь совладать со своим желанием. Я тоже его испытываю при одной мысли о вас.

Томас наконец отстранился, но Мадлен пристально посмотрела на него, и губы ее чуть приоткрылись – словно молили о поцелуе. Томас вдруг почувствовал, что больше так не выдержит. Отступив еще на шаг, он пробормотал:

– Простите, Мадлен, но мне необходимо немного побыть на улице.

Резко развернувшись, он направился к двери.

Глава 5

С опиумом люди познакомились еще в глубокой древности, и со временем рассказы об этом удивительном маковом растении распространились по всей Европе. Но это растение произрастало лишь в землях с теплым климатом, поэтому оттуда его доставляли в другие страны; торговцы, занимавшиеся продажей опиума, получали к нему сравнительно легкий доступ. Правда, сначала в Европе не умели выжимать из него сок, поэтому растение просто ели или, разрезав на мелкие кусочки, смешивали с какой-нибудь жидкостью и пили. А в начале шестнадцатого века Филипп Парацельс, известный швейцарский врачеватель, назвал лекарство, основанное на опиуме, ладанумом (позднее его назвали лауданумом). Считалось, что это лекарство является чудодейственным средством от многих болезней. Поскольку оно было сравнительно недорогим, его в том или ином виде принимали очень многие – все знали, что опиум обладает успокаивающим действием и снимает боль. Мадлен прекрасно знала, каковы губительные свойства этого зелья: ведь в течение многих лет она наблюдала за теми, кто пристрастился к наркотику.

Ее мать почти ежедневно курила опиум. Курили и друзья матери. Считалось, что курение опиума приносит гораздо больше удовольствия, чем прием в виде настойки. Но когда удовольствие проходило, наступала очень неприятная реакция – ломота во всем теле и рвота. Хуже всего было другое: курение опиума вызывало все возрастающую от него зависимость, которую мать в полной мере испытала на себе. Мадлен видела, каковы последствия пагубной привычки: мать часто впадала в депрессию, причем периоды эти становились с каждым годом все более затяжными. Именно в такие периоды она срывала свою злобу на дочери.

Впрочем, не все попадали в зависимость от наркотика. Например, Жак Гренье, бывший сначала другом матери и ее партнером по сцене, а впоследствии, когда Мадлен исполнилось пятнадцать, ставший ее первым любовником, тоже покуривал опиум. Правда, в отличие от матери он всегда знал меру и никогда не поднимал руку на Мадлен.

Мадлен, когда выросла, никогда не притрагивалась к лекарствам, содержащим опиум, и даже вино не пила – могла лишь немного пригубить из бокала. И конечно же, она сразу распознавала тех, кто пристрастился к наркотикам. Поэтому сейчас, едва лишь увидев леди Клер Чайлдресс, Мадлен поняла: эта дама подвержена пагубной привычке.

Леди Клер, пригласившая их на обед, сидела во главе длинного стола, покрытого кружевной темно-бордовой скатертью и уставленного тончайшим фарфором. Томас занимал место по правую руку от хозяйки, а Мадлен сидела с ним рядом. Она долго не могла понять, почему ее усадили рядом с Томасом, а не по левую руку от хозяйки, но наконец сообразила: леди Клер специально посадила ее так, чтобы полностью завладеть вниманием гостя. А он, разумеется, был вынужден отдавать дань уважения хозяйке дома, поэтому разговаривал в основном с ней.

Неподалеку от стола, за которым они сидели, стояли безмолвные слуги – на случай, если обедавшим вдруг что-нибудь понадобится. Однако хозяйке ничего не требовалось; правда, время от времени кто-либо из слуг наполнял ее бокал, и вскоре Мадлен заметила, что леди Клер уже немного пьяна. Причем она демонстративно игнорировала гостью и обращалась исключительно к Томасу. Беседовали же преимущественно на следующие темы: сама леди Клер и ее покойный муж, ее поместье, на первый взгляд весьма впечатляющее, и работа Мадлен в Уинтер-Гарден. По поводу работы француженки хозяйка высказалась очень неодобрительно. Более того, она с первого взгляда выказала гостье свое презрение, и Мадлен тотчас же поняла: леди Клер явно увлечена ее напарником и ей неприятно видеть рядом с ним другую женщину. В общем, все происходило именно так, как предполагал Томас.

После того дня, когда он вызвал в ней страстное желание одними лишь словами, они с Томасом почти не общались. Вернее, говорили лишь об общем деле, то есть о расследовании, но, даже беседуя на эту тему, оба испытывали неловкость. К тому же Томас старался уходить из дома пораньше и возвращался только к ужину. За ужином Мадлен постоянно ловила на себе его взгляд и чувствовала, что он думает о ней. Но что именно он думал?

А нынешним утром впервые со дня приезда Мадлен приняла ванну в местной гостинице, потом оделась к обеду и сделала прическу. После этого они с Томасом отправились в северную часть городка, где находилось поместье леди Клер Чайлдресс, причем за всю дорогу оба не проронили ни слова.

Томас, изящный и учтивый, представил Мадлен как свою переводчицу, и леди Клер, как и ожидалось, встретила ее весьма холодно. Мадлен, едва взглянув на хозяйку, сразу поняла, что та когда-то была «красавицей, хотя, по всей вероятности, испорченной, надменной и эгоистичной, как и большинство аристократок. Но сейчас красота ее поблекла. Ведь и в самом деле трудно было бы назвать красавицей тонкую, как тростинка, и болезненную – вот-вот упадет в обморок – немолодую даму с лицом, испещренным морщинами. Мадлен показалось, что ей не больше сорока пяти, хотя выглядела она лет на пятнадцать старше. На ней было хорошо сшитое атласное платье красновато-коричневого цвета, которое, вне всякого сомнения, выглядело бы замечательно на женщине с пышным бюстом и крутыми бедрами. Но на леди Клер, увы, это платье висело как на вешалке. Ее светло-каштановые волосы, уложенные в высокую прическу, только начали седеть, но уже казались тусклыми и безжизненными и наверняка были посечены на концах. Но больше всего пагубная страсть леди Клер сказалась на ее коже – кожа была бледной, дряблой, морщинистой. На шее у нее уже залегли глубокие морщины; мешки под глазами она попыталась скрыть толстым слоем пудры, но от этого они стали еще более заметны.

По мнению Мадлен, леди Клер губила себя – она не только пристрастилась к опиуму, но и злоупотребляла спиртным. Наркотик хозяйка принимала в виде настойки. Не обращая внимания на свою тарелку – она почти не притронулась к еде, – нервно постукивала кончиками пальцев по маленькому хрустальному стаканчику с рубиново-красной жидкостью; было очевидно, что дама с нетерпением дожидается конца обеда, когда можно будет выпить настойку. Наверняка она делала это регулярно. Привычка принимать настойку опиума вместе со спиртным вполне могла когда-нибудь привести к фатальному исходу – Мадлен прекрасно это знала.

Что же касается Томаса, то он, как теперь поняла Мадлен, знал гораздо больше, чем рассказал ей в день ее приезда в Уинтер-Гарден. И конечно же, кокетничал с этой одинокой и несчастной женщиной, губившей себя опиумом и спиртным. Мадлен решила, что леди Клер невзлюбила ее не только потому, что она была француженкой, но также из ревности – ведь Томас, вероятно, был единственным мужчиной, оказывавшим этой даме знаки внимания.

Беседуя с гостем, леди Чайлдресс вспомнила и о своей библиотеке, расположенной рядом с просторной музыкальной комнатой. Библиотека собиралась несколькими поколениями предков покойного мужа леди Клер, и та рассказывала о ней с явным удовольствием. Томас вежливо слушал, кивая время от времени, и Мадлен в какой-то момент показалось, что он улыбается хозяйке. Но возможно, он вовсе не улыбался – Мадлен со своего места не могла как следует рассмотреть его лицо.

Она откинулась на спинку стула, и слуга тотчас же убрал пустую тарелку и поставил перед ней десерт – весьма аппетитный яблочный пирог со взбитыми сливками. «Что ж, если я сегодня не узнаю ничего важного, то по крайней мере уйду сытой из этого дома», – подумала Мадлен.

– Они являются частью изумительной коллекции, Томас, – говорила леди Клер. – Даже барон Ротбери кое-что у меня купил в последние месяцы. Полагаю, вы знаете барона. И думаю, вам тоже будет интересно на них взглянуть, ведь вы ученый, не так ли?

Мадлен тут же насторожилась. Интересно, что ответит Томас?

Ее напарник, казалось, искренне удивился.

– Значит, барон Ротбери покупает у вас книги? – спросил он.

Леди Клер улыбнулась, обнажив желтоватые зубы:

– Это уже вошло у него в привычку.

– Вот как? – Томас явно заинтересовался. – А как вы думаете, зачем они ему?

Леди Клер прикоснулась к плечу гостя своей костлявой рукой.

– Но, Томас, это ведь не просто старинные книги. Некоторые из них стоят целое состояние. К тому же барон – коллекционер. – Немного помолчав, она добавила: – Нет, скорее не коллекционер, а торговец.

Мадлен внимательно слушала; ей казалось, что такими фактами нельзя пренебрегать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Зимний сад (англ.)

2

Англо-китайская война 1840—1842 гг.

3

Имеется в виду чума