В погоне за вечностью

В погоне за вечностью

Глава

Место встречи представляло собой небольшой камерный зал. Стены были отделаны деревянными панелями и украшены старинными гобеленами. Повсюду висели картины в тяжёлых рамах: с полотен смотрели мужчины в рыцарских доспехах и дамы в соболях. Мебель под стать помещению: массивный каменный стол занимал добрую часть пространства, а рядом стояли три пустых кресла, будто в ожидании скорого прихода хозяев.

Слуга вошёл в зал, быстрым взглядом окинул помещение и удовлетворённо кивнул. Если не знать, что за окном конец третьего тысячелетия, вполне можно вообразить себя в девятнадцатом или двадцатом веке. На всякий случай он подошёл к окну и плотнее занавесил тяжёлые портьеры — они и без того не пропускали ни лучика света, полностью отгородив зал от внешнего мира.

Они собирались здесь уже седьмое столетие подряд — раз в год. Основатели корпорации «Вечность».

Первым, как всегда, появился Гюнтер Штольц. На вид ему нельзя было дать больше тридцати: спортивный, подтянутый. Только глаза и несколько дёрганые движения при ходьбе намекали на истинный возраст. Гюнтер, хозяин первого принципа вечности, сел в кресло и прикрыл глаза. Он знал до последней детали, что произойдёт дальше: о чём пойдёт речь и чем всё кончится. И всё же эти редкие встречи доставляли ему удовольствие. Когда размениваешь седьмое столетие, даже малое становится ценностью.

Сев в кресло, он кивнул слуге. Тот, зная привычки хозяина, тут же притушил яркий свет и поднёс бутылку вина Гюнтеру, оставшемуся в полумраке.

— Разожги камин! — приказал Штольц слуге. — Иван предупредил, когда будет?

— Нет, господин. Вы же знаете, механисты не очень любят лишние контакты с людьми, — покачал головой слуга.

Гюнтер поморщился. Вопрос был риторическим. Иван Кромов, механист и хозяин второго принципа вечности, всегда появлялся позже — словно давал Гюнтеру возможность удовлетворить свои человеческие слабости.

— Включи запись! — Штольц отпил из бокала и повернулся к экрану. На нём возникло древнее плоское видео, знакомое ему до последней секунды. Он смотрел на изображение сквозь полуприкрытые веки и вспоминал…

∞

Лето двадцать пятого года выдалось жарким, и Гюнтер с друзьями полетел на каникулы в Испанию. У родителей Марики был небольшой дом в Кадакесе — там они и решили провести лето. Валялись на пляже, пили вино, вечерами бродили по городу, бездельничали. Им было хорошо.

— Будешь ещё вина? — Марика стояла над ним, закрывая солнце.

— Конечно, — улыбнулся парень, оглядывая девушку. Смуглая от природы, на испанском солнце она загорела дочерна. На Марике был купальник — всего лишь несколько верёвочек, не оставлявших простора воображению. «Мы уже два года в университете… и почему я только сейчас увидел, какая она красавица?» — подумал Штольц.

— Конечно, буду, — повторил он. — Из твоих рук — хоть яд. — Он сел на шезлонг и протянул руку к бокалу.

— Хватит расслабляться! — Иван Кромов, как всегда, появился неожиданно и не вовремя. — Я нашёл нам интересное занятие на вечер! — Он плюхнулся на соседний шезлонг, бесцеремонно выхватил у Гюнтера бокал и осушил его в пару больших глотков. — Ммм, холодненькое… — промычал Иван. — Марика, налей ещё!

Гюнтер хотел возмутиться такой бесцеремонностью, но вспомнил, что именно отец Ивана оплатил перелёт и отдых, и сдержался. В голове привычно мелькнуло прозвище: «Русский медведь».

— Что ты нашёл, Ваня? Только не говори, что какой‑нибудь очередной музей Дали, — капризно протянула Марика, протягивая Ивану новый бокал. — Здесь, по‑моему, и так каждый камень ему посвящён.

— Нет, — широко улыбнулся Иван. — Мы же будущие учёные, верно? Вот ты, Гюнтер, например, биолог, да?

— А то ты не знаешь, — поморщился Штольц. — Мы вместе учимся.

— А я, между прочим, нейрофизиолог и физик, — Марика встала с шезлонга, сделала серьёзное лицо и обвела ребят взглядом. — Будущий профессор мисс Марика Рамирес к вашим услугам, господа! — Она изобразила нечто вроде книксена.

— Думаю, к тому времени, когда ты станешь профессором, ты уже будешь Марикой Штольц, — рассмеялся Кромов и бросил взгляд на покрасневшего Гюнтера. — Так вот, в этом захолустье сегодня выступает доктор Ветрова!

— Нестраза Ветрова? — уточнил Гюнтер. — Та самая?

Иван кивнул.

— Я думала, она давно умерла… — протянула Марика. — Это же она рассказывала про бессмертие и принципы вечности?

— Ну а я о чём?! — Иван вскочил. — Я купил нам три билета на её выступление. Собираемся!

∞

Подошедший слуга мягко тронул Гюнтера за плечо:

— Господин Кромов прибыл.

Штольц неохотно открыл глаза, возвращаясь в реальность. На экране сменялись старые фотографии: смеющиеся, улыбающиеся лица — два парня и девушка. В комнату въехал сервисный робот и поставил на второй, пока ещё пустой стул небольшой чёрный куб — сантиметров десяти в высоту. Фотографии на экране исчезли, их сменило изображение мужчины, сидящего в таком же кресле в идентичном кабинете.

— Здравствуй, Гюнтер! — произнёс мужчина с экрана. — Прости, я, видимо, появился немного раньше, чем нужно. Ты ещё не досмотрел записи…

— Ничего, Иван, — Штольц кивнул в сторону кубика на стуле. — То, что ты решил посетить меня лично, с лихвой это компенсирует. Если задуматься, я уже и забыл, когда мы в последний раз собирались вот так — не по видео, а… как там сейчас это называют? Ах да, практически лицом к лицу.

— Дополненное присутствие, — усмехнулся Кромов. — Хорошая штука, кстати. Если бы ты не боялся ставить нейрошунт, давно уже смог бы даже обнять старого друга.

Кромов встал с кресла и подошёл к тому месту, где в реальности сидел Гюнтер.

— Поверь, иллюзия стопроцентная.

Штольц поморщился:

— Иван, ты же знаешь: хоть тело моё уже семьсот лет как не стареет, мозг не тянет. Мои специалисты предполагают, что через пару тысячелетий я буду отлично выглядящим тридцатилетним парнем с тяжёлой старческой деменцией.

— По моим расчётам — гораздо раньше, Гюнтер, — вздохнул Иван, возвращаясь в кресло. — Все эти чёртовы принципы вечности сыграли с нами очень злую шутку.

Штольц кивнул:

— Да уж… — Он взял бокал с вином. — А помнишь, как всё здорово начиналось?

∞

В тот день они, конечно, опоздали на лекции. Хмельные, весёлые, смеющиеся, они пробрались в маленький полутёмный зал и сели на последнем ряду.

Доктору Ветровой было тогда около пятидесяти, но им, двадцатилетним, она казалась древней старухой. Высокая, худая, со светлыми волосами, собранными в тугой пучок, она стояла на кафедре и рассказывала о возможностях человеческого организма — о генетике, ДНК и, конечно, о своих «Принципах вечности».

— Бессмертие возможно лишь в трёх вариантах, — Нестраза протёрла доску и вывела на ней огромную цифру «3». — Бессмертие тела, бессмертие в искусственном теле или носителе и, разумеется, бессмертие вне тела. Всё остальное — лишь вариации. К чему именно придёт человечество — рано или поздно это станет ясно. Вопрос лишь в том, какой путь мы выберем.

Дальнейшую лекцию Гюнтер не помнил. В памяти застряло другое: всё оставшееся время каникул их троица, вместо того чтобы наслаждаться морем, солнцем и вином, до хрипоты спорила о том, какой из принципов лучше. И у каждого были свои идеи для его воплощения. Гюнтер настаивал исключительно на возможностях человеческого тела: без него, утверждал он, само понятие бессмертия теряет смысл.

Иван до скрежета в зубах отстаивал преимущество искусственного носителя — механизмов, роботов.

— Только они дадут нам все возможности! — перекрикивал он спорщиков. — Тело слишком слабо!

— Да, тело слабо, — соглашалась с ним Марика. — Поэтому любые исследования нужно вести в направлении внетелесной субстанции. Нужно найти вариант бессмертия вне тела. — Говоря это, Марика, выросшая в религиозной католической семье, на всякий случай быстро крестилась, а потом продолжала спорить уже строго с научной точки зрения: — Хотя, возможно, у нас и вправду есть душа.

Точку в спорах они поставили уже в Москве, в офисе отца Ивана — русского олигарха Николая Кромова.

— Значит, вы, ребятки, утверждаете, что способны решить проблему бессмертия? — Николай Кромов обвёл троицу взглядом и задержался на сыне. — Вань, я отправил тебя учиться на Запад не потому, что у меня очень много денег, а потому, что ты действительно умный парень. Что ты можешь сказать мне о них? — Он кивнул на Марику и Гюнтера.