Осколки воспоминаний

Анастасия Пименова

Осколки воспоминаний

Глава 1

Начало.

Я резко распахнула глаза и судорожно глотнула воздух ртом, так жадно и шумно, словно до этого меня долго держали под водой, а лёгкие только сейчас вспомнили, как вообще работать. В грудной клетке жгло, дыхание сбивалось, мир на секунду казался одновременно слишком громким и близким.

Первое, что попало в поле зрения… переплетение ветвей и кроны деревьев прямо надо мной, размытое пятнами света, который пробивался сквозь листву и резал глаза невыносимой яркостью. Пришлось щуриться, моргать снова и снова, чувствуя, как веки тяжелеют, а в голове пульсирует тупая, вязкая боль, словно кто-то изнутри медленно и настойчиво давил на виски. Наконец, прошло несколько долгих секунд, прежде чем зрение начало понемногу проясняться, контуры собрались в цельную картину, и я наконец привыкла к свету, хотя он всё равно казался слишком резким.

Листья над головой едва шевелились от ветра, издавая тихий, почти успокаивающий шелест, который резко контрастировал с моим состоянием. Небо между ветками было чистым и пустым, ни одной птицы, и эта странная тишина почему-то давила сильнее любого шума.

Голова болела так сильно, что внутри всё сжималось, и прежде чем попытаться пошевелиться, я машинально прижала ладони к вискам, стараясь хоть как-то приглушить это ощущение. Кожа под пальцами была горячей, прикосновение отзывалось новым всплеском боли, и я понимала, что это бессмысленно. Одним движением, одним жестом такое не убиралось.

Я опустила руки и только тогда по-настоящему их заметила. Кровь. Тёмные разводы на ладонях и пальцах, уже подсохшие в одних местах и липкие в других. Сердце пропустило удар, в голове мелькнула короткая, тревожная мысль, но она тут же утонула в общем тумане.

Попыталась встать, опираясь скорее на упрямство, чем на силы. С первого раза не получилось. Тело не слушалось, мышцы дрожали, и мне пришлось замереть, собираясь с духом. Со второй попытки я всё-таки поднялась, но лишь до сидячего положения, резко выдыхая сквозь сжатые зубы.

В рёбрах вспыхнула такая боль, что дыхание вновь сбилось, и я не смогла выпрямиться, оставаясь согнутой и перекошенной. Одна рука коснулась в землю, цепляясь за влажную почву и опавшие листья, чтобы не завалиться обратно, а другая инстинктивно прижалась к боку, туда, где ныло и тянуло сильнее всего. Я сидела так, тяжело дыша, чувствуя, как каждая попытка вдохнуть отзывалась новым всплеском боли, и постепенно осознавала простую и пугающую мысль… что бы со мной ни произошло, легко я точно не отделалась.

Оглянувшись по сторонам, поняла, что нахожусь в лесу. Кругом одни сплошные деревья и никого вокруг. Только я.

Я собрала силы, которые у меня ещё остались и всё-таки встала на ноги. Ещё раз провела рукой в том месте, где чувствуется кровь. Это совсем нехорошо, но вроде бы она не свежая. Будто прошло несколько часов… Дальше взглянула на свои руки. Они все в ссадинах, которым явно больше недели. Выглядит так, словно я с кем-то дралась…

Что случилось?!

Я попыталась вспомнить, откуда они взялись, но… ничего. Ещё раз провела рукой по голове. Захотелось понять, почему у меня идет кровь, но тоже ничего. Совершенно пусто.

Оглядевшись во второй раз, поняла ещё одну вещь. Я не знала, где находилась. Да, это лес, но от этого легче не становилось. Как я здесь вообще оказалась?

Попыталась вспомнить, но не смогла! В мыслях было совершенно пусто.

Я медленно и с усилием осмотрела себя, боясь обнаружить что-то ещё более пугающее, и только постепенно до сознания дошло, что на мне надета чёрная футболка, потемневшая и тяжёлая от засохшей крови, и тёмно-синие джинсы, местами потёртые, с грубыми следами, которые выглядели так, как если бы я долго волочилась по земле или падала не один раз. Ниже на ногах оказались плотные, знакомые на ощупь и с забрызганной грязью подошвой ботинки, и это странным образом успокоило, потому что хоть что-то в этой картине кажется устойчивым и настоящим.

Осторожно приподняла край футболки, задержав дыхание, и посмотрела на собственные рёбра, покрытые неровными, тёмными пятнами синяков, которые уже налились тяжёлым фиолетово-синим цветом. От одного взгляда внутри неприятно сжалось, а любое движение отзывалось глухой болью, растекавшейся под кожей и уходившей куда-то глубже.

Наверное, перелом или сильный ушиб. Как только эта мысль появилась, то сразу же задалась вопросом, откуда это знаю.

Опустила футболку обратно, ощущая, как ткань липнет к коже, и внезапно с отчётливой уверенностью поняла, что кровь на ней не моя. Это осознание не пришло через логику или рассуждения, оно просто возникло и встало на место, холодное и неприятное. Тогда чья?

Успокоила дыхание и решила полностью проверить себя. Возможно, что-то есть в карманах…

В передних ничего не было, за исключением крошек земли и мелкого мусора, забившегося в ткань, но вот в заднем я нашла какой-то маленький клочок бумаги.

Развернув его дрожащими пальцами, уставилась на текст, чувствуя, как внутри снова поднимается напряжение, и поняла, что эти несколько строк могут оказаться единственной ниточкой, связывающей меня с тем, что я потеряла или забыла.

65.190807 70.712518.

Координаты. Мысль появилась сама собой, так же, как и с рёбрами.

Свернула клочок бумаги и убрала обратно, когда в следующее мгновение рукой нащупала что-то странное, спрятанное за поясом. Достала это и сглотнула.

Пистолет.

Какого чёрта у меня был пистолет? Я сняла магазин, чтобы проверить, сколько пуль там есть. Четыре. После чего вставила магазин обратно и убрала пистолет за пояс.

После всех проделанных мной действий до меня дошло, ЧТО я только что сделала. Откуда я знала, как им пользоваться? Руки сами всё сделали…

Пистолет оказался не единственным оружием у меня. Когда я дошла до осмотра обуви, то приподняла снизу джинсы и заметила небольшой нож, который был привязан к моей ноге.

Взяла его в руки и тщательно осмотрела, замечая следы крови, сглотнула и убрала обратно.

Я провела руками по волосам, понимая, что они были собраны в хвост. По кончикам волос я определила, что они у меня тёмно-каштанового цвета и на концах слегка вьются.

На руках не было никаких украшений или хотя бы часов, поэтому я не имела ни малейшего понятия, какой сейчас день, месяц или… год. У меня не было никакой сумки, ничего подобного. Только пистолет и нож.

Я рефлекторно провела рукой по шее, не знала, почему делала это… просто сделала. Почувствовала что-то под футболкой.

Цепочку.

Я сняла её и посмотрела.

Сара.

На ней было написано имя.

– Сара, – прочитала вслух и впервые услышала, как звучал мой собственный голос, который оказался ниже и глуше, чем тот, к которому я успела привыкнуть в мыслях, чужой и одновременно пугающе реальный.

– Сара, – повторила я ещё раз, прислушиваясь к тому, как имя растворилось в воздухе между деревьями и вернулось ко мне слабым эхом.

Наверное, так меня звали. Эта мысль не вызвала ни тепла, ни узнавания, ни даже сопротивления, она просто возникла и повисла в голове, пустая и без опоры. Я надела цепочку обратно, чувствуя холод металла на коже, и мысленно ещё несколько раз повторила имя, проверяя, зацепится ли оно хоть за что-то внутри.

Оно осталось совершенно незнакомым, чужим, как если бы принадлежало не мне, а кому-то, чью жизнь я случайно подглядела. За ним не тянулось ни одного образа, ни одного лица, ни одного чувства, только глухая пустота.

Я не знала, сколько времени простояла без движения, уставившись в одну точку, пока лес вокруг продолжал жить своей жизнью, шелестеть, дышать, шуметь, а внутри меня так и не появилось ни воспоминаний, ни мыслей, ни даже намёка на понимание.

Я не знала, что мне нужно было делать дальше.

Где я находилась? Где был выход из этого леса? Была ли у меня семья, и если да – где она сейчас? Был ли в этом мире хоть кто-нибудь, кто знал меня, ждал или искал?

От этих вопросов голова начала болеть ещё сильнее, тяжесть в висках нарастала, превращаясь в тупое, пульсирующее давление, от которого хотелось зажмуриться и сжать зубы.

Меня отвлёк шум.

Вода.

Где-то неподалёку я услышала ровное, непрерывное течение, и этот звук зацепился за сознание сильнее любых мыслей. Недолго раздумывая, я направилась в его сторону, почему-то сразу решив, что это была река, а не ручей и не иллюзия слуха.

Одной рукой я всё время держалась за бок, в том месте, где расплывался болезненный синяк, стараясь идти медленно и осторожно, чтобы не спровоцировать новую вспышку боли.

По ощущениям поняла, что сейчас был либо конец лета, либо начало осени, так как воздух оставался тёплым, но уже без удушающей жары, кожа не липла от пота, а лёгкий ветерок приносил прохладу. Листва на деревьях всё ещё была зелёной, но на земле её лежало слишком много – сухой, влажной, жёлтой, бурой и ещё живой, перемешанной в пёстрый ковёр, который шуршал под ногами и подчёркивал каждый мой шаг в этом чужом, равнодушном лесу.

Птиц не было слышно. Это я заметила ещё тогда, когда только пришла в себя.

До реки дошла достаточно быстро.

Она оказалась не слишком широкой, но очень длинной, так как её конца даже не было видно.

Когда я увидела реку, то поняла, что сильно хочу пить. Горло отчего-то всё пересохло.

К реке осторожно спустилась по камням, сев на колени, опустила руки в воду.

Холодная. Практически обжигающе холодная, такая, которая обычно стекает высоко с гор, только вот из-за стволов деревьев было не видно есть ли тут те самые горы или нет, только местность подсказывала, что какие-то возвышенности точно есть.

Я вытерла свою кровь с них и набрала воду, которую сразу же выпила, после чего повторила это несколько раз, пока окончательно не напилась, затем умыла лицо.

Я посмотрела по сторонам в очередной раз.

И да. Снова. Никого.

Просидела у реки достаточно продолжительное время, решая, что делать дальше.

Самое логичное, что мне пришло, так это идти по лесу, вдоль реки. Рано или поздно я должна была выйти к людям. Ведь так?

Я знала, что раньше недалеко от рек люди строили города, именно знала это, а не помнила.

Если бы я захотела пить, то река всегда была бы поблизости, однако оставалось решить вопрос с едой.

Ещё раз умылась и поднялась, после чего ушла недалеко в лес так, чтобы мне была видна река. Сам лес оказался не очень густым, поэтому мне не составило труда передвигаться в нём.

Я знала, что возле рек всегда есть хищные животные, поэтому идти прямо рядом с ней было бы опасно. Плюс ещё одна причина, по которой ушла в лес.

Странно, откуда я столько всего знала?

Наверное, часто здесь бывала.

Мысль появилась сама собой, тихо и настойчиво, но я всё равно не могла с уверенностью утверждать, что всё обстоит именно так, потому что любая попытка опереться на логику натыкалась на пустоту в голове.

Боль в рёбрах не стихала ни на минуту, она тянулась глухо и изматывающе, отзывалась при каждом вдохе и шаге, и я совершенно не понимала, что с этим делать и как себе помочь, кроме как терпеть и идти дальше.

Всё то время, пока я шла, я снова и снова пыталась напрячь каждую извилину мозга, цепляясь за любое ощущение, за любой образ, за намёк на воспоминание, но все эти попытки не приносили никаких результатов, кроме усталости и раздражения.

Постепенно я догадалась, что именно со мной происходило, и это осознание не принесло облегчения, а только сильнее расстроило и придавило изнутри своей безысходностью… амнезия. Это казалось самым логичным объяснением тому, почему я ничего не помнила и почему прошлое обрывалось. Наверное, ударилась головой, ведь рана в районе виска не могла появиться сама по себе.

Что я делала в лесу одна? Как тут оказалась? Где хоть кто-нибудь?

Ещё больше тревожило то, что за всё это время мне не встретилось ни одно животное… ни птиц, ни насекомых, ни даже случайного шороха в траве, и от этого лес казался неправильным, вымершим, вызывающим неприятное, липкое ощущение опасности.

Мне даже пришла в голову мысль закричать, позвать кого-нибудь на помощь, проверить, есть ли здесь хоть кто-то живой, но внутреннее чувство буквально кричало, чтобы я не делала этого ни при каких обстоятельствах.

Меня тревожило то, что я никак не могла объяснить словами, то глухое напряжение, которое нарастало внутри и не отпускало ни на шаг.

В конце концов пришла к выводу, что перелома рёбер у меня, скорее всего, и не было, потому что вряд ли я смогла бы пройти такое расстояние с настоящим переломом. Да, боль была сильной и настойчивой, но, по всей видимости, это оказался лишь тяжёлый ушиб, и эта мысль стала единственным, пусть и слабым, источником относительного спокойствия.

Сара. Сара. Сара.

Я постоянно повторяла про себя это имя, но у меня не возникало с ним совершенно никаких ассоциаций. Ничего.

Сама старалась двигаться как можно аккуратнее, чтобы не создавать лишнего шороха. Лучше было этого не делать. Отчего-то мне продолжало так казаться. Если бы я увидела людей, тогда уже можно было бы просить о помощи.

Шум реки с каждым шагом становился тише, и когда я вернулась к ней, чтобы снова выпить воды, то поняла, что она стала намного уже. Вероятно, в ближайшее время от неё останется только ручей.

Когда я ещё раз умылась, то продолжила путь.

Живот начал слабо урчать, давая понять, что неплохо было бы перекусить.

За то время, что я шла, то мне попадались некоторые виды ягод, правда вот я не помнила, можно ли их есть или нет. Решив лишний раз не рисковать, я проходила мимо них.

Прошло примерно несколько часов, прежде чем вышла в открытое поле и увидела заброшенный ангар, поэтому остановилась и оглядела окружающую обстановку.

Впервые я увидела в небе высоко кружащих птиц, и моих губ коснулась лёгкая улыбка. Да, я обрадовалась тому, что мне наконец попалось хоть что-то живое.

Не заметив ничего подозрительного, я направилась прямо к этому ангару.

Он оказался гигантских размеров. Правда, металл, который когда-то был идеальным, теперь весь заржавел и местами оказался дырявым. Окон не было. Только одна большая железная дверь, напротив которой я и остановилась. Замка на ней не оказалось.

Коснулась ручки и потянула её на себя, отчего дверь с ужасным скрипом открылась.

Внутри оказалось темно, поэтому я распахнула дверь полностью, чтобы хоть какой-то источник света проник в помещение.

Видимо, здесь очень давно никого не было. Все было в пыли.

На полу валялись несколько матрасов, и от одной этой картины мне стало не по себе, потому что воображение тут же услужливо подкинуло мысли о том, кто вообще мог здесь спать и что именно происходило в этом месте до того, как ангар опустел. По всему помещению были хаотично раскиданы стулья, не расставлены, не сдвинуты в сторону, а именно разбросаны, так, будто кто-то в спешке или ярости швырял их куда попало. Чуть поодаль стоял стол со сломанной ножкой, перекошенный и бесполезный, а на одном из матрасов лежала подушка, выглядевшая особенно странно на фоне общего запустения, как случайный след чьего-то недавнего присутствия.

Я всё-таки зашла внутрь и прошла немного вперёд, осторожно ступая и прислушиваясь к каждому звуку, который отдавался гулким эхом под высоким потолком.

Когда глаза постепенно привыкли к темноте, то начала замечать больше деталей, и тревога от этого не уменьшилась.

Во-первых, я увидела дыры в крыше этого здания, рваные, неровные, оставшиеся, вероятно, после времени, непогоды или чего-то куда более разрушительного. Именно через них свет проникал внутрь, падая узкими полосами и пятнами и освещая самые дальние углы ангара.

Во-вторых, моё внимание привлекла сумка небольших размеров, лежавшая в стороне, почти незаметная среди пыли и мусора.

Не думала, что внутри окажется что-то действительно полезное, но понимала, что проверять всё подряд сейчас не прихоть, а необходимость.

Внутри оказалась пустая бутылка, мысль о реке возникла сама собой, и я мысленно отметила, что позже обязательно вернусь туда, чтобы набрать в неё воды. Кроме бутылки, в сумке нашёлся неработающий фонарик, пустая записная книжка с чистыми, нетронутыми страницами и запакованный шоколадный батончик.

Фонарь я вытащила, так как вряд ли найду для него батарейки. Книжку оставила, а у батончика проверила дату изготовления и срок годности.

Я все равно не знаю, какой сейчас месяц и год, поэтому не могу сказать просрочен он или нет. Открыла его и осмотрела. Следов плесени не оказалось, поэтому решила откусить маленький кусочек. На вкус оказался вполне съедобным. В любом случае это будет лучше, чем неизвестные мне ягоды.

Доев батончик, я повесила сумку себе через плечо и ещё раз оглядела всё.

Интересно, почему этот ангар забросили? Что здесь было раньше? Зачем здесь нужны эти матрасы? Всё выглядит так, словно здесь кто-то останавливался на ночёвку.

Недолго думая, решила, что тоже остановлюсь здесь. В любом случае ночевать в этом здании будет более безопасным, чем в лесу, где водятся звери.

Скоро уже начало темнеть, и всё становилось тише и напряжённее.

Я решила не откладывать и вернулась обратно к реке, чтобы набрать воду в бутылку, понимая, что без этого ночь может стать куда тяжелее. На всё ушло около получаса. Дорога туда и обратно, осторожные шаги, постоянное прислушивание к лесу и собственному дыханию, которое временами сбивалось от усталости и тревоги.

Шоколадный батончик, который я съела немногим ранее, почти никак не заглушил чувство голода, лишь на несколько минут притупил его, после чего желудок снова напомнил о себе слабым, но настойчивым урчанием. Я ясно осознала, что завтра в любом случае придётся искать нормальную еду, потому что так долго не протянуть, особенно если придётся много идти и постоянно быть настороже.

Когда вернулась обратно в ангар, солнце уже начало садиться, окрашивая всё вокруг в тёплые, но тревожные оттенки, которые плохо сочетались с ржавым металлом и пустотой внутри здания. Я выбрала матрас, который на первый взгляд показался мне самым чистым, и несколько раз резко ударила по нему ладонями, поднимая в воздух облака пыли и морщась от запаха затхлости. Затем взяла подушку и тоже тщательно встряхнула её, стараясь избавиться от всего лишнего, что могло помешать хоть какому-то подобию сна.

Как бы то ни было, это всё равно оказалось лучше, чем ночевать на голой земле в лесу, где я чувствовала бы себя совершенно беззащитной. Сумку я положила рядом с собой, так же, как и пистолет с ножом, размещая их так, чтобы в случае чего можно было дотянуться быстро и без лишних движений. После этого я вернулась к двери и закрыла её за собой, решив, что мне совершенно ни к чему ночные визиты каких-либо животных или кого-то ещё. Кого? Не знаю.

Ориентируясь на слабый свет, проникавший через дыры в потолке, я добралась обратно до матраса и осторожно легла, стараясь не потревожить боль в рёбрах. Лёжа, я стала смотреть вверх, туда, где через одну из прорех в крыше было видно темнеющее небо, и мысли сами собой начали путаться и накладываться друг на друга.

Как меня, чёрт возьми, занесло сюда? Кто вообще сможет ответить мне на эти вопросы? Смогу ли я вспомнить хоть что-то из своей жизни или так и останусь с этим пустым ощущением внутри, которое я даже нормально описать не смогла бы?

Кроме моего собственного дыхания и глухого стука сердца, отдающегося где-то в груди и ушах, больше не было слышно никаких звуков, и эта тишина давила сильнее, чем дневная неизвестность.

На удивление, я уснула достаточно быстро, и, вероятно, это произошло из-за того, что я прошла весь день, вымоталась физически и морально, и организму просто не осталось сил на тревогу. Мне что-то снилось, но сон оказался рваным, сумбурным, лишённым чётких образов, и когда я проснулась, не смогла вспомнить ни одной детали.

Очнулась лишь тогда, когда начало только светать, и бледный утренний свет снова стал пробиваться сквозь дыры в потолке. Поняв, что больше уснуть не получится, я поднялась, собрала свои вещи, проверила оружие и, не задерживаясь дольше необходимого, покинула этот ангар, снова выходя навстречу лесу и неизвестности.

Решила, что буду идти прямо, хоть и реки уже нет. В любом случае, рано или поздно мне должен кто-то встретиться. Я же здесь как-то оказалась, а люди в лесу просто так не появляются.

Пока шла, то наблюдала, как просыпается лес, который снова возник на моем пути. Птиц стало значительно больше, и эта мысль заставила улыбнуться меня на некоторое время, но хорошее настроение улетучилось точно так же, как и появилось, потому что есть хотелось все сильнее.

Я всерьёз задумалась о том, чтобы не пристрелить какую-нибудь птицу. Единственное, что меня останавливало, то, что могу промахнуться. Не уверена, что умею стрелять из пистолета. Может, он попал ко мне по ошибке.

Часы слились в сплошную дорогу. Ни единой души, ни живой, ни мертвой, не попалось на пути, лишь угнетающая тревога была моим верным спутником.

Воду я старалась экономить, так как вскоре мне ее негде будет набирать. Если без еды я ещё смогу продержаться несколько дней, то без воды маловероятно.

По солнцу поняла, что оно полуденное, так как начало сильно припекать.

Вскоре я вновь вышла из леса и наткнулась на небольшое поле с цветущими подсолнухами.

Я сорвала три подсолнуха, два из которых убрала в сумку, а один из них по пути начала обирать и есть семечки. Да, сырые, но опять же лучше, чем ничего.

Сделала предположение, что сейчас всё-таки август месяц, так как для осени слишком жарко, и из-за этой самой жары пить хотелось всё сильнее, поэтому я старалась максимально экономить воду.

Во второй половине дня вода всё же закончилась, а живот буквально урчал каждую минуту.

Я решила рискнуть и попробовать выстрелить в крупную птицу. Не знаю, как буду готовить её, если вдруг попаду. Также без понятия, как буду разжигать костёр без спичек. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Остановилась возле небольших размеров дерева и увидела нескольких птиц, которые только приземлились на опушку.

Не знаю, как называется это птица, но она достаточно крупная. Вполне наемся ей, если попаду.

Я максимально тихо достала пистолет, сняла его с предохранителя и прицелилась.

– Давай, Сара, – проговорила вслух для себя, все ещё стараясь привыкнуть к своему имени.

Птица в этот момент посмотрела в ту сторону, где находилась я.

Закусила нижнюю губу и выстрелила.

Тишину леса нарушил звук пистолета, а птицы тут же поднялись в небо и закричали.

Я же поняла, что промахнулась, хотя уверена, что пуля была достаточно близко к ней. Мне так показалось.

Расстроенная я подошла к тому месту, где были птицы и оглядела все вокруг. Пули не было видно.

Только навела шума и израсходовала пулю. Хотя, может и к лучшему, возможно, звук кто-то услышал и понял бы, что здесь человек, и мне помогут. Надеялась на это.

Я убрала пистолет за пояс джинс, забыв поставить его обратно на предохранитель, и пошла дальше.

Единственное, в чем мне повезло, это ручей, который попался буквально через триста метров от опушки.

Так как на вид вода оказалась чистой, то я набрала воды в бутылку и умылась, смыв с себя капли пота.

Примерно через такое же количество метров я остановилась напротив одного куста с ягодами. На вид они мне показались смутно знакомыми, и я потратила около пятнадцати минут, чтобы заставить себя вспомнить хоть что-то. Ничего не получилось.

Рискнула сорвать около тридцати ягод и, вырвав лист бумаги из записной книги, положила их туда. Когда остановлюсь в следующий раз, то попробую съесть одну из ягод. Не думаю, что могу умереть из-за ягоды. Если все будет нормально, то значит, их можно есть в большем количестве.

В лесу мне больше не встретилось никакой живности. Для себя я решила, что даже если кто-то и попадётся, то нет смысла расходовать просто так пули, буду пробовать метать нож. От него меньше шума и это не пули, которые могут закончиться.

Я так глубоко задумалась о еде и о том, где и как её достать, что не сразу заметила, как лес вокруг начал редеть, деревья становились реже, а пространство между ними шире и светлее. Осознание пришло внезапно, и я замедлила шаг, оглядываясь по сторонам уже более внимательно, машинально выискивая взглядом хоть что‑нибудь съедобное или хотя бы знакомое, что могло бы означать присутствие людей.

Резко остановилась и прищурилась, напрягая зрение до предела, чувствуя, как неприятно ноют глаза. Впереди мне почудился человеческий силуэт. Я замерла, почти не дыша, вглядываясь.

Кажется, впереди действительно стоял человек.