Освобождение чёрного единорога. Том III

Вина тяжкой ношей согнула плечи мужчины. Печальный голос девы разил опаснее меча. Ей было достаточно мига, чтобы одержать победу. Кратковременная слабость, один пропущенный удар сердца – и он оказался бы в её власти, во власти собственной вины и смертельного холода, но…

Знакомый блеск клинка, подобно утренней заре, осветил тьму. И зычный воинственный клич пронёсся над лесом, отпугивая кошмары. Хранитель Севера действовал так стремительно, что движения его сливались в единый рисунок света.

Словно шаровая молния, он плясал между сосен, и атаки его не знали пощады. Когда светоносное остриё находило цель, раздавался крик, и очередной девичий образ рассыпался тысячами осколков льда.

Его спутник атаковал и мечом, и магией. Когда он вскинул руки над головой, ночь засияла тёмно-алыми отблесками. Деревья вспыхнули, будто факелы. Гудение огня заставило смолкнуть мольбы и причитания ветра. Те, кого могла обогреть сила пламени, уже давно были мертвы, а духи, завладевшие их голосами, просили иного тепла…

Силуэты женщин и детей таяли один за другим, пока лес не опустел.

– Как не хватало здесь столь славного костра, – грубым голосом, больше напоминающим рычание, проговорил воин. – Благодарю вас за помощь…

– Давненько не виделись, старый служака, – кивнул ему Индрик. – Познакомьтесь, – он обернулся к магу. – Сайрон, мой друг. А это Ина̀льт Бо̀гат4, последний из рода князей Богатов, что правили в этих местах, – он задумался, – лет сто назад, если я не ошибаюсь?

Инальт Богат сильно ссутулился, и всё же Сайрону, несмотря на свой рост, пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо. В синих, как вечернее небо, глазах воина застыла древняя ярость. Ветер бессильно колотился о его шубу чёрного волчьего меха.

– Сто лет уж почти, – ответил бывший князь. – Много зим минуло с тех пор, как я поставлен Пресветлым Индром служить на границе. И впервые с тех пор она вновь подошла столь же близко… Вы ведь поэтому здесь?

Сайрон из-под капюшона вопросительно взглянул на друга.

– Сегодня мне особенно нужна твоя помощь, о Великодушный Инальт, – кивнул Индрик. – Ибо мы следуем прямиком во чрево зимы…

– Я прослежу, чтобы снаружи всё было спокойно, – поклонился Инальт.

– Великодушный Инальт? – переспросил Сайрон, когда они направились дальше по тропе, петляющей между высокими сугробами. – А согласятся ли с этим прозвищем местные жители, о Индр Многоликий?

– Такова участь венаторов или, как их называют древние народы, сьидам, – задумчиво ответил музыкант. – Чтобы сохранить теплоту сердца в лютую зиму, порой нужно обрасти толстой шкурой.

Сосны, вздымающиеся по краям дороги, хлопали ветвями. Духи, прячущиеся в их кронах, перекликались голосами ветра. Они сплетали звуки стихии с голосами тех, кого погубила стужа, но нападать не решались. Они умели ждать. И они умели наблюдать.

Сайрон отвернулся от очередного порыва метели. Стужа крепчала, и снежинки осколками врезались в лицо. Плащ трепетал за плечами мага, будто чёрные крылья. Холод медленно пробирался под одежду.

Гости веселились до предрассветных сумерек. Наконец, когда мир застыл на пороге ночи и дня, пришло время засвидетельствовать своё уважение тем, кто пребывал за гранью смерти, разделив с ними великую радость жизни. Говорили по очереди, поднимаясь с места. Поминали родных, близких и друзей, а затем выпивали в полной тиши.

Палош не знал родителей, но поблагодарил их, на каком бы свете они ни находились, за то, что подарили ему жизнь, в которой он познал счастье выполнять свой долг, а отныне – рука об руку с любимой женщиной.

Иарна поведала о своих родителях больше. Они всегда были примером для неё и для младшего брата, но рано погибли.

– Брат убежал из дома ещё до их смерти, – сказала ведьмачка со светлой грустью в голосе. – Я пыталась искать его на Севере. А недавно узнала, что он ушёл на Юг, через Аркх… Где бы он ни был сейчас, я уверена, он порадовался бы, узнав о моём счастье… Если же он погиб, то я уповаю на то, что найдутся силы, которые приведут его душу обратно на Север… домой… ко мне.

«Он был бы очень рад за тебя», – подумала Дженна, прижав ладонь к шее, где раньше на золотой цепочке она носила розовую жемчужину.

Но той жемчужины больше не было. Да и ту боль пора было оставить в прошлом. Девушка опустила руку ниже – к сердцу, к потайному кармашку, в котором она хранила перо чёрного коршуна. Она устремила свою мысль к учителю, но вместо тёплого отклика вдруг ощутила зимний холод…

Отняв кисть, чародейка уставилась на свои пальцы. Они подрагивали, онемевшую кожу побелил иней.

В самое чрево зимы, лучше и не назовёшь, направился Индрик. Пол, стены и потолок пещеры были составлены из застывшей воды, словно из мозаики. Волшебный свет, отражённый мириадами гранёных кристаллов, танцевал синими волнами на полукруглом своде.

Ледник медленно двигался со стороны севера. Если приглядеться, в этой громадной толще можно было различить останки тех, кто был им проглочен. Насекомые, птицы, мелкие зверьки и более крупные животные застыли в глубине стен. Сайрон ощутил невольную дрожь. Неужели один из хранителей Севера был в числе экспонатов?

– Кто такая она? – спросил Сайрон у друга, когда они только приблизились к зияющему в снегу провалу.

– Дева льда и пурги, госпожа зимы, королева Белого леса, Ледяница, – ответил хранитель Севера. – Древний дух, и у нас с ней столь же древние счёты. Так что тебя я попрошу подождать снаружи… Ты маг огня, а в ледниковой пещере огонь – не лучший помощник. Когда-то такие, как я, вышли из воды, но я не желаю в ней же и пропасть…

Сайрон попытался возразить, но его друг был непреклонен. Он мастерски владел словом и использовал это волшебство не только в музыке – спорить с ним было бесполезно. И всё же магу огня пришлось спуститься в ледяную обитель, ибо всё тот же голос Индрика, эхом отражаясь от синих стен, теперь звал его на помощь.

Галерея, из которой доносился звук, уходила в глубь земли, разветвляясь многочисленными коридорами, будто гигантское древо. Снежные мхи то подступали ближе, так, что приходилось протискиваться сквозь узкие щели; то расходились в стороны, образуя небольшие залы.

Впрочем, долго блуждать по ним не пришлось, она сама вышла навстречу. Мощная волна силы заставила Сайрона замереть. И в тот же миг пред ним появилась Дева льда, королева Белого леса, светоносная и восхитительная.

Как и все высшие духи, она не подражала чужим воспоминаниям, но за сотни лет существования создала собственный неповторимый облик. Белоснежные потоки волос ниспадали ей на плечи и рассыпались по полу. Полупрозрачное одеяние окутывало стройное тело, сотканное по подобию человеческого.

– Добро пожаловать, путник, – приветственно обратилась к гостю королева Ледяного леса. – Я ждала тебя…

Голос её переливался нежными оттенками – точно снег сиял в лучах весеннего солнца, обещая поддаться его нетерпеливой силе. Но, невзирая на мягкость изгибов и соблазнительную женскую красоту тела, лицо девы навевало воспоминания о пугающей надменности покойницы.

– Приветствую тебя, Ледяница, – с уважением поклонился Сайрон. – Я не желаю тебе зла, но не хочу тратить время и на игры. Ты сильна и умеешь видеть. Ты знаешь, кто я, что я могу и что мне нужно…

– Ты пришёл за другом, – пропела королева. – Не беспокойся о нём, хранитель в безопасности. А вот ты… – её бледные губы подёрнула лукавая улыбка. – Уверен ли ты, что знаешь о своих желаниях?..

– Поверь, королева, нет нужды проверять мои возможности, – глухо предупредил Сайрон. – Будучи призванной, моя магия растопит твои льды и погубит нас обоих…

Дева плавно приблизилась к магу и провела рукой вдоль стены по левую сторону от него. Лёд пошёл мелкой рябью, будто в озеро бросили камень. Когда же волшебные воды успокоились, их поверхность отразилась зеркальным блеском.

– Нет нужды проверять, о владыка погибшего мира, – мягко улыбнулась дева. – Лишь обернись… Дано ли выжженным пескам соперничать со снежной пустыней? Посмотри в моё зеркало, взгляни на свою душу – и узнаешь сам, какова её сила, каково её желание…

6 Госпожа зимы

По её подсчётам, уже должно было настать утро. Но, сойдя с лисьей тропы, Дженна не увидела ничего, кроме стены снега. Тучи застелили солнце, превратив день в сумерки. Ветер пел свою песнь, а снегопад с метелью свивались в неистовом танце. И где-то за серой завесой раздавались звуки боя.

Нити жизненной силы учителя указывали в том же направлении, и Дженна поспешила на шум. Через некоторое время она увидела странную картину. Лохматая тень металась в кругу белых призраков – будто невидимая рука бросала собаке снежки, а она рвала их на части. Да только снежки те были размером с собаку, а тень – что громадный медведь.

Разобраться в происходящем девушка не успела. Земля у неё под ногами задрожала, по снежному покрову пробежали волны, и раздался треск дерева. Дженна едва успела отпрыгнуть назад, когда над ней вырос настоящий снежный великан. Поломанные кусты и ветви торчали из его рыхлой плоти, точно иглы ежа, голова и плечи исчезали во мгле бурана.

Чудище взвыло множеством голосов и угрожающе занесло над девушкой свою белёсую лапу. Чародейка полоснула по ней наискосок, и не успела опомниться, как оказалась под лавиной снега. Чудовищная рука распалась на части, чуть не похоронив под собой девушку. А вместо отрубленного отростка уже тянулся новый…

Рыча, Дженна попыталась освободиться из-под завала, когда вдруг услышала ответный рёв. Чёрная тень прыгнула в ноги великану, выбив его из равновесия. Приземлившись на четыре лапы, зверь развернулся, и повторил бросок. Его соперник взвыл и покачнулся, хватаясь за стволы деревьев. Ели пошли ходуном, и на головы сражающихся посыпался дождь из комьев снега, веток и шишек.

Тем временем чародейка наконец сумела выбраться из плена. Вскарабкавшись по горе снега, она прыгнула на монстра и нанесла удар, одновременно призывая пламя.

Сталь, свитая с магией, вошла в живот чудища, и сумерки расцвели огненной вспышкой. Гигантский снеговик с гулким шипением развалился, а высвободившаяся магия опалила ближайшие ёлочки.

– Хорошее пламя, – рыкнул зверь, оглядывая полыхающие ветви. – На некоторое время духи зимы отступят…

Он отряхнул от снега мохнатый загривок, дёрнул хвостом и поднялся на задние лапы.

– Проклятый… – удивлённо ахнула девушка, направив остриё меча в сторону нависшего над ней чудища.

Отблеск огня осветил вытянутую хищную морду и отразился в синих глазах. В волшебном свете чародейка заметила, что необычайно длинные когти на конце волчьих лап оправлены в золото.

Вот как ему удалось одолеть ночных духов, солнечный металл был им не по вкусу. Но как же сам зверь? Почему он не боится золота?

– А я ведь тебя знаю, – принюхавшись, оскалился проклятый. – Чаровница-охотница, не позволившая убить мою маленькую волчицу…

– А ты кто такой?! – крикнула ему Дженна. – Палош ранил тебя серебром, а ты даже не хромаешь…

– Меня зовут Инальт, и я тоже охотник, – ответил волк, чуть качнув головой. – Не родился ещё тот ведьмак, который сможет одолеть меня.

– Значит ты… – выдохнула девушка. – Ты источник болезни! Ты вожак, ты главный…

– Я единственный, – поправил её Инальт. – Все прочие оказались слабы для того, чтобы войти в мою дружину. Они сходят с ума, и я убиваю их… Так что опусти своё оружие, маленькая охотница… Мы на одной стороне.

– Но для чего тебе солдаты? – продолжила допрос девушка, даже не подумав последовать совету волка. – Рассказывай немедленно! Мой меч сделан не из серебра и не из золота. Это руническая сталь! Клянусь, уж она положит тебе конец!

– Только что мы вместе сражались с теми, против кого я собираю солдат, – невозмутимо ответил зверь. Он тревожно шевельнул ушами и огляделся по сторонам. – С каждой зимой голодных духов становится всё больше…

– Но ты… – разозлилась Дженна. – Ты же разоряешь деревни и губишь невинных людей! И от твоего «проклятья» страдает Фьёр!

– Не я это делаю, – устало вздохнул Инальт. – Когда мы с тобой встречались в прошлый раз, я пытался увести обезумевших волков прочь от города. Ты видела, сколько их было? – его глаза блеснули. – Думаешь, вы трое одолели бы этих безумцев? А Фьёр… – вздох. – Девочка умирала от вогника, и только моё «проклятие» спасло ей жизнь.

– Ничего себе спасение! – огрызнулась Дженна. – Она же мучается!

– Но она жива, – возразил Инальт. – Я оберегаю эти края от врагов и от болезней, ибо я поставлен на защиту самим хранителем Севера… – он склонил голову. – Какова бы ни была цена – это мой долг… И это моё проклятие.

– Получается, что хранитель проклял тебя? – удивилась чародейка, всё же опустив клинок.

– Я сам себя проклял… – едва слышно ответил ей Инальт.

– Сам себя? – недоверчиво переспросила Дженна. – Как же так?

– Я, князь Инальт из семьи Богатов, ровно сто лет назад не уберёг свою жену от зимнего лиха, – тихо прорычал зверь. – Мы были в военном походе, а вернувшись, нашли только лёд и ветер, плачущий голосами наших любимых… – он обнажил жёлтые клыки. – Тогда я обезумел от горя… Я, князь и воевода войска, названного за верность «псами государевыми», убил своих же солдат… Я потерял человеческий облик и обратился в псоглавца! – видя, что его собеседница сделала шаг назад, Инальт сомкнул зубастую пасть и понурился, прижав уши. – Не бойся меня, девочка… Пресветлый Индр даровал мне прощение и новую цель…

Девушка пристально взглянула волку в глаза и убрала меч в ножны.

– Соболезную тебе, Инальт Богат, – кивнула она. – Меня зовут Дженна. Скажи, а этот Индр… он ведь был здесь? И с ним маг…

– Маг огня, – рыкнул зверь, с уважением покосившись на догорающие ёлки. – Они с Индром направлялись в самое чрево зимы.

– Что это? – воскликнула Дженна. – И где? Я должна найти того мага!

– Пещера недалече, – ответил волк. – Но тебе туда нельзя… Всякого человека в гостях у Ледяницы ждёт лишь погибель и вечная тьма. Она забирает души людские.

– А я и не человек, – глухо буркнула чародейка, прижимая руку к груди. – Я должна освободить друга из плена Ледяницы.

– Не ходи туда, маленькая охотница, – повторил Инальт. – Замёрзнешь…

– Некогда мне тут с тобой спорить, князь! – с отчаяньем произнесла Дженна. – Я должна, и я не проиграю.

– Что ж, тогда желаю тебе удачи, – покорно склонил голову Инальт. – Сделай то, чего не сумел я, освободи души от власти Ледяницы… Довольно длились их муки. Довольно моя любимая металась в снежном лесу вместе с зимними духами.

– Обещаю, – ответила Дженна.

Жизненная сила, хранимая в маховом пере коршуна, стала почти неслышимой. Теперь Дженну вела лишь нить, тянущаяся от её волос, сплетённых в браслет.

Меж тем, как затихала витали Сайрона, возрастала другая мелодия. А вместе с нею усиливалась и пурга. В стенаниях ветра чародейка всё отчётливее различала сотни, а может и тысячи голосов. Они плакали, жаловались и бранились, но все просили лишь одного – тепла…

Достигнув пещеры, девушка проскользнула в оскалившийся сосульками зев. Не обращая внимания ни на жуткие красоты ледника, ни на скользящий под ногами пол, она молнией пронеслась по коридору и вбежала в ледяную залу.

Низкий свод поддерживали бледные колонны, пронизанные, точно руки – венами, корнями трав и деревьев. Их тени колыхались в мерцающем свете неверными призраками. И один из призраков имел человеческие очертания.

Маг неподвижно застыл, стоя на коленях и склонившись, будто в молитве, перед единственным источником света, сокрытым за колоннами.

– Учитель, – прошептала Дженна, направляясь к нему.

– А-а, ещё один огонёк, – раздался шелестящий голос.

Свет дрогнул и сделался ярче. Дорогу чародейке заслонила стройная женщина в королевском венце. Острые кристаллические зубцы её короны сковали в себе пожухлые лесные фиалки. Сияющие волосы шелковистой пеной струились по спине и расстилались по застывшим волнам пола. Складки платья переливались радужным отсветом.

Женщина приветливо улыбнулась Дженне, но в её чернильно-синих глазах чародейка различила голодный блеск. Не тратя драгоценного времени на соблюдение приличий, охотница взмахнула пламенеющим мечом и сделала глубокий выпад.

Дева удивлённо отпрянула назад. Лезвие прошло мимо её шеи, задев лишь волосы. Белые пряди упали под ноги чародейки и змеями заскользили обратно, прячась в складках хрустального покрова королевы.

– Ах, как жарко, как славно… – по-детски игриво захихикала она. – Ты осмелилась поднять на меня оружие, огонёчек… Но не боишься ли ты, что стены вокруг нас растают, и пещера превратится в бурливую реку?

– Не боюсь! – процедила сквозь зубы Дженна, занося руку для новой атаки. – Я отлично плаваю!

– Да? – дева уклонилась и кивнула на мага. – А он?

– Живого или мёртвого, я вытащу его отсюда, – ответила чародейка, прыгнув вперёд.

Она рубила и колола, бросалась на врага в открытую и хитрила; девушка использовала всё, чему научилась за годы в обители лис, но тщетно. Древний дух был слишком быстрым. Он ускользал, заливаясь тихим смехом. Когда же волшебное лезвие отсекало часть волос или одеяния, отрубленное обретало собственную жизнь и возвращалось к хозяйке.

Игра лишь забавляла Ледяницу.

– Зачем он тебе? – усмехнулась она. – Со мной ему будет лучше…

– Хватит с тебя и Финиста! – крикнула Дженна. – А это… это мой мужчина!

– Слова твои горячи, – заметила дева, прищурившись. – Но что у тебя на сердце? – она всплеснула руками. – Взгляни в моё зеркало, посмотри на свою душу…

По поверхности ледяных стен пошла рябь, и через миг они вспыхнули зеркальным блеском. Не опуская меча, чародейка осторожно огляделась, но ничего особенного не увидела. Зеркала были так себе – отражали они лишь мутный силуэт девушки с пламенем в руках. Зато на лице своего врага Дженна прочла явное недоумение.

– Что, вышли из строя твои игрушки? – храбрясь, усмехнулась девушка.

Волшебный огонь на мече согревал её руки и лицо, но спиной Дженна ощущала, как холод пробирается сквозь тёплую одежду. Он уже сковал пальцы на ногах, растекался по животу и пояснице.

Чем холоднее становилось чародейке, тем жарче плясало её пламя. Она знала, почему. И она помнила, чем это грозит…

Тем временем воздух в зале нагревался. По колоннам и стенам медленно текли ручейки, собираясь прозрачными лужами у подола королевского одеяния. От воды поднимался пар.

Он стелился по полу волнами, извивался причудливыми образами и стремился прочь. Будто десятки призраков шептались, эхом переговаривались друг с другом. Людские голоса не плакали и не бранились, в их мелодии звучала надежда.

Нечеловеческий чародейский жар всё сильнее нагревал пещеру. И освобождённые им от ледяного плена души, покидали узницу Ледяницы. Но тем, кто оставался в пещере, жар грозил бедой. Долго ли ещё простоят ледяные колонны?

– Оставь нас и убирайся, откуда явилась, тварь! – крикнула Дженна. – Иначе, клянусь, я растоплю тебя вместе с твоей снежной берлогой, даже если мы все погибнем!

– …Дерзость достойна лишь жалости, огонёчек, – проговорила Ледяница. – Думаешь, вина за твоё горе лежит на мне? Но ты ошибаешься… Вы все ошибаетесь. Я забуду о вашем невежестве, ибо вы сами себя и покараете. Вскоре ты это поймёшь, ты увидишь, что гибель – не единственный исход, – мягкая улыбка на лице девы сменилась гримасой. – Говоришь, это твой мужчина? Что ж, забирай его… Если сможешь.

С этими словами дева залилась хохотом и исчезла. А вместе с ней пропал и волшебный свет. Теперь залу освещало лишь оранжевое пламя, тлеющее на чародейском клинке. Тени сгустились и стали расползаться между волнами пола, скапливаясь в лужицах талой воды.

Дженна положила светоносный меч на сухой пригорок и, опустившись на колени рядом с Сайроном, откинула его на спину. Маг огня был тяжёлым, точно глыба льда. Девушка припала ухом к его груди. Как ни старалась, она не могла расслышать биения сердца.

– Всё будет хорошо, – простонала Дженна, продолжая мысленно спорить с Ледяницей. – Я вытащу Вас отсюда… Мы уйдём… – она сглотнула слёзы. – Вместе…

Чародейка забралась на мужчину сверху и прильнула к нему всем телом, пытаясь обогреть. Затем она стянула со своих рук перчатки и, дыхнув на озябшие ладони, принялась растирать Сайрона, аккуратно двигаясь от плеч и груди к голове.

В свете слабеющего пламени лик мага напоминал маску, выточенную из серого камня. Его глаза были закрыты. На ресницах и в волосах блестел иней.

– Проснитесь же… – прошептала Дженна. – Ну пожалуйста… – она склонилась ниже, обнимая учителя, несмело скользя губами вдоль его лица и орошая холодную кожу своим тёплым дыханием. – Вы нужны мне… Я…

Чародейка умолкла, залившись слезами.

Она плакала целую вечность, словно внутри неё разверзся океан. Когда же запасы солёной влаги истощились, девушка затихла. И ей вдруг показалось, что она слышит биение сердца: далёкое, словно не в груди, а где-то глубоко под землёй.

– Не покидай меня… – всхлипнула она, прижавшись влажной щекой к шее Сайрона. – Слышишь? Если ты не проснёшься, то засну и я… Мы будем спать здесь вдвоём, вечно…

Светало, с бледного неба, кружась, сыпался лёгкий снежок. За окном чирикали воробьи. С улицы доносился деловитый бас хозяина «Дружбы» и заспанные голоса служанок.

Очаг потух, и в комнате стало прохладно, но перины хранили тепло. Иарна потянулась под одеялом, пошевелила затёкшими коленями, перевернувшись на другой бок, прильнула к мужу.

Почувствовав девичью руку у себя на животе, мужчина накрыл её своей ладонью. Горячее прикосновение вновь пробудило в Иарне огонь, но она не посмела тревожить покой ведьмака. Девушка сжала его шершавую мозолистую пятерню в своих пальцах и улыбнулась.

Как же страшно преодолевать некоторые рубежи, как она боялась этой близости. А теперь и вспомнить не может почему. Словно и впрямь они с Палошем на одну ночь стали самими богами.

Они любили друг друга, потом Иарна плакала, долго плакала. Как будто страсть Зоара, пробудившись в Палоше, растопила тёмный осколок льда, за которым девушка скрывала свою боль. Боль вытекла из неё вместе со слезами, и на её месте засиял свет Элемы.

– Поспи хоть немного, – прошептал мужчина. – Рано ведь ещё…

– Не могу спать, – тихо ответила Иарна, прижавшись щекой к его груди. – Сердце так быстро, так сладостно бьётся… Ты здесь, рядом… Мы живы, и мы вместе… Так хорошо, что как будто больше ничего не надо… Ни спать, ни есть, ни…

– Я чувствую то же самое, – признался ведьмак, крепче обняв жену. – Ты изменилась… Но будет ли тебе хорошо в нашей новой жизни? Я был бы счастлив, если…

– …Да, – согласилась девушка, прислушавшись к себе. – Я буду счастлива.

– Я люблю тебя, Иарна…

– Я люблю тебя, Палош…

Они застыли посреди пещеры. Дженна лежала, накрыв собой учителя. Огонь на её клинке давно потух, и воцарился мрак. Эхом переговаривались капли воды: «Бом, бом» – или это билось сердце… Или их сердца? Она не знала.

Стало сыро и очень холодно. Даже мысли текли всё медленнее, будто замерзая. Чтобы не растерять их окончательно и не сойти с ума от горя, Дженна перебирала в памяти самое драгоценное, что в ней хранилось.

Она вспоминала тёплый бархатистый голос Сайрона, его глаза… и свои чувства, вспыхнувшие, когда он заговорил с ней впервые. Что это было? Влечение к его силе или…

«Наши сердца – что светочи… – раздалось в её голове. – А ты истинная дочь Солнца…»

Мысли девушки спутались, образы прыгали от одного к другому. Кузнечный горн пел под ударами молота, сплетаясь с воем огня на храмовой площади Зоара.

Река переливалась солнечными бликами, в воду ускользали золотые волосы. Тело блестело бронзой под струями водопада. Красные птицы щебетали. Под древом свернулись спящие змеи.

Шаркани, горы, метель. Тогда наёмница впервые почуяла привкус силы Сайрона – пряный запах, исходящий от чёрного пера и от… от неё самой. Провожая шаркани, девушка заснула в горах, а Сайрон…

«Если в тебе осталась хотя бы капля огня, холод может способствовать его активации…» – говорил маг.

Чародейка встрепенулась: какая же она глупая! Она ведь замерзала! И маг спас её, активировав внутренний огонь. Дженна вспомнила свой сон и ахнула. Да это же Сайрон был тем демоном, вырвавшим её из бездны! Он пробудил её жизненные силы своими ласками…

Поразмыслив, девушка опустила руку к тесёмкам на штанах учителя. Но вдруг оробела. Она не знала, что делать! Она понятия не имела, как разбудить желание обыкновенного мужчины, а уж замёрзшего… Что ей делать? Как раздуть пламя из искры?

Сгорая от стыда и гнева на саму себя, Дженна прислонилась воспалённым лбом к прохладной щеке Сайрона. Её приводила в бешенство мысль о том, что они оба погибнут из-за её неопытности, а главное – трусости! Кто бы мог подумать, она боится прикоснуться к учителю…