
Полная версия
Тачдаун
И если уж говорить о лучших, то…
Знакомьтесь, Чейз, мать его, Каннинг – капитан команды и стартовый квотербек[15] «Рейнерских Пиратов», сын владельца известной американской компании, специализирующейся на выпуске легковых автомобилей, и местный божок, которому в этом штате поклоняются даже атеисты.
Ладно, вынуждена признать: парень действительно хорош в том, что делает. К своему двадцати одному году он уже заработал хренову кучу различных спортивных наград, включая трофей Хейсмана[16] и премию «Игрок года» Уолтера Кэмпа. Так что денежки папаши здесь явно ни при чем. Но это не отменяет того факта, что Чейз – озабоченный мудак с непомерно раздутым самомнением.
Что же касается его дружков, то сведения о них не менее занятные.
Если информация о Каннинге в основном изобилует спортивными достижениями, то у лайнбекера Сойера Линча – любовными.
Благодаря своей неприлично привлекательной внешности, парень является лакомым кусочком не только для рекламных компаний известных мировых брендов, но и для девчонок, которые готовы на все, лишь бы прокатиться на звездном члене красавчика-футболиста.
И говоря – «на все», я не приукрашиваю.
Я прочитала десятки статей о том, как его чокнутых фанаток арестовывали за неприличное поведение. Одна разгуливала голышом возле виллы Линча, пытаясь привлечь внимание своего кумира, другая написала его имя на своих сиськах, а затем демонстрировала их с трибуны, третья прямо во время игры выбежала на поле и поцеловала парня, после чего заработала себе прозвище «Футбольная Морганна»[17].
И как ей только удалось прорваться через охрану?
В общем, имя Сойера Линча теперь ассоциируется у меня с каким-то массовым сексуальным помешательством. Этот плейбой точно разобьет Дэнни сердце. Подумать только, девчонка наплевала на собственные мечты, лишь бы быть ближе к парню, который превратил свое тело в общественное достояние.
Ладно, черт с ними.
В конце концов, каждый сам решает, когда и кем будет разбито его сердце.
Ну а что касается «рок-звезды», которого, кстати, зовут Джейден Банди, то в сети информации о нем почти нет. Все, что мне удалось выяснить, – это то, что Джей из Топики, штат Канзас; он третьекурсник, как Сойер и Чейз, а еще чертовски талантливый ресивер[18]. Никаких романтических историй, связанных с его именем. Вообще ничего подобного. Даже фоток с поклонницами не нашла. Удивительно, правда?
Хотелось бы мне увидеть, как этот мрачный тип флиртует с какой-нибудь девчонкой, которую намеревается трахнуть.
Хотя, о чем это я?
Таким парням, как эти трое, не нужно ни с кем флиртовать, девчонки сами выстраиваются в очередь, чтобы запрыгнуть к ним в постель.
Мои мысли прерывает оповещение о том, что такси подъехало к дому, и я отправляюсь на вечеринку.
Я впервые приезжаю на вечеринку одна.
И впервые так остро ощущаю одиночество.
Популярность в старшей школе дарила мне иллюзию значимости, которая постоянно притупляла это чувство. Я была капитаном команды чирлидерш, встречалась с красавчиком-регбистом, неплохо училась и произносила прощальную речь на выпускном. Да, в то время я совершала много поступков, которыми сейчас не горжусь, но в месте, где статус и репутация – основные дисциплины, не так-то просто поддерживать имидж главной заводилы, не жертвуя при этом своей личностью.
Расплатившись с водителем, я выхожу из машины и вижу перед собой двухэтажную виллу в стиле хай-тек, которая выглядит так, словно попала сюда со страниц журнала по ландшафтному дизайну. Во всех окнах горит свет, отражаясь на полированных боках дорогущих тачек, стоящих на подъездной дорожке. Неторопливо шагаю по усаженной пальмами аллее, вдоль которой, словно жемчужины на нити, горят круглые садовые фонари. Стук моих каблуков поглощает нарастающая по мере приближения музыка. Подходя к крыльцу, замечаю «Харлей» Чейза, который стоит рядом с красным «Мазерати». В животе возникает неприятное ощущение. Не хочу видеть этого прилипалу.
Внезапно входная дверь распахивается и из нее вываливается пьяный в стельку парень. Он медленно спускается по лестнице, делая неверные шаги, а затем останавливается и с трудом фокусирует на мне взгляд налитых кровью глаз.
– Харли Квинн… Ты мой глюк, да?
– Да, чувак. И больше не пей, иначе в следующий раз явлюсь к тебе в костюме «Пилы».
– П-понял.
Он протягивает мне красный пластиковый стаканчик с бог знает чем, и я принимаю его. Но лишь затем, чтобы парень не облил меня, если начнет размахивать руками или падать. Чувствую, как внутри разрастается тревога, когда обращаю внимание на его одежду, состоящую из синих плавательных шорт и вишневой футболки с логотипом «Холлистер».
Почему он не в костюме?
– Это дом Сойера Линча? – на всякий случай уточняю я.
Вместо ответа, чувак громко икает, а затем делает несколько неуклюжих шагов в сторону идеально постриженного газона, достает член и начинает мочиться.
Господи Иисусе.
Поднявшись по лестнице, я вхожу в дом, который под завязку набит людьми, и осматриваюсь, пытаясь оценить обстановку. Вечеринка организована по высшему разряду. Просторный полутемный холл переоборудован под крутой танцпол, с диджейским пультом, слепящими глаза прожекторами, дым-машиной и столами с выпивкой, за которыми разбившийся на компании народ играет в «пиво-понг»[19]. Из динамиков гремит «Invincible» Ester Dean и MGK, от грубых басов которой под ногами вибрирует пол. Отовсюду доносятся обрывки разговоров, крики и веселый смех.
Удивительно, что сюда до сих пор не нагрянули полицейские.
Когда глаза привыкают к вспышкам цветомузыки, я начинаю внимательнее разглядывать толпу – топики, футболки, шорты, джинсы, купальники… Никаких костюмов.
Ни одного, мать твою.
Здесь должна заиграть веселенькая музыка из старых комедий и возникнуть черный фон с надписью: «Режиссер – Роберт Б. Уайди[20]».
Изображаю покер-фейс, за которым скрывается настоящая паника, и обвожу взглядом лица окружающих – многие, конечно же, пялятся в ответ. Кто-то с улыбкой, кто-то с высокомерным видом, а кто-то с недоумением. Некоторые уже фотографируют или снимают на видео для своих социальных сетей.
Я ощущаю, как прилив адреналина натягивает каждый нерв в моем теле, заставляя сердце биться быстрее. Пространство вокруг начинает сужаться. Желание сбежать становится почти непреодолимым. Но я понимаю, если сделаю это, то стану объектом насмешек на долгое время. Поэтому решаю с достоинством встретить ситуацию.
Делаю глубокий вдох, покрепче сжимая биту, и начинаю продвигаться вперед. На громадных каблуках я оказываюсь выше многих, что дает мне возможность осматриваться поверх их пьяных смеющихся головешек.
– Крутой прикид!
– Эй, ты самая горячая Харли, которую я когда-либо видел!
– Сойер вызвал стриптизерш?
– Какие ножки…
– Выпьешь со мной? – кричит мне на ухо чувак с дредами.
Я вручаю ему пластиковый стаканчик, который был у меня руке, и продолжаю протискиваться через толпу потных танцующих тел. К счастью, я приехала в самый разгар вечеринки, когда большинство уже слишком пьяны, чтобы уделять много внимания моему суперзлодейскому костюму. Еще час-два и его, скорее всего, вообще перестанут замечать. Так я себя успокаиваю.
Внезапно чувствую, как чья-то сильная мужская рука обвивает мою талию и прижимает меня спиной к каменной груди.
– Надеюсь, ты так крепко держишься за меня, чтобы не упасть, когда я дам тебе в морду? – громко спрашиваю я.
– Хантер?
Я разворачиваюсь и вижу изумленное лицо Сойера. Его нахальные зеленые глаза с любопытством оглядывают меня с головы до ног.
– Вау… Выглядишь чертовски вкусно. – Он одаривает меня обаятельной улыбкой, которая тут же тускнеет. – Детка, не смотри на меня так. Этот прикол с костюмами придумал не я.
К счастью, начинает играть медленная песня Billie Eilish и мне уже не нужно орать бешеной чайкой.
– Но ты был там, когда Каннинг трепал своим лживым языком.
– Прости, сладенькая, но я его друг, а не твой. – Сойер запускает пальцы в свою густую удлиненную челку, в результате чего волосы взъерошиваются, делая его лицо почти мальчишеским, но оттого еще более привлекательным. – Хочешь что-нибудь выпить? Кажется, в моей спальне припрятана бутылочка «Гленливета»[21] из лимитированной серии.
Я закатываю глаза.
– Ты не в моем вкусе, Ричи[22].
«А во вкусе моей новой подруги, что означает – каким бы сногсшибательным красавчиком ты ни был – для меня ты под запретом», – добавляю я про себя.
– Ты лесбиянка?
– Думаешь, что можешь не понравиться только лесбиянке?
– Вообще-то лесбиянкам я тоже нравлюсь. – Он скрещивает руки на груди, щеголяя самодовольной улыбкой. В таком положении мускулы на его руках выглядят еще более впечатляющими. – У меня как-то был опыт… Дерьмовый, но все же. Так что имей в виду, я всегда открыт для новых экспериментов.
– Ну вот иди и найди себе какого-нибудь кролика.
– А как насчет орального секса?
Я поднимаю биту и кладу ее себе на плечо, многозначительно изгибая бровь.
– Ты разбиваешь мне сердце, куколка, – тяжело вздыхает футболист.
– Так и думала, что оно заключено у тебя в члене.
Мимо проходит парень, обдавая нас из своего бонга густым облаком дыма, который незамедлительно начинает жечь мне глаза.
– Ладно, лучше скажи мне, где Дэнни?
– Даниэла? – Сойер машет рукой, чтобы рассеять дым. – Я думал, она придет с тобой. Хочешь, поищу ее на заднем дворе? Большая часть народа тусуется там.
Большая часть народа? Бог мой, сколько же здесь людей?
– Если найдешь ее, передай, что я в полицейском участке. Арестована по подозрению в убийстве одного тупоголового квотербека.
Сойер запрокидывает голову и громко смеется.
– Ты найдешь его в гостиной. Это прямо и направо.
Глава 7. Хантер
Оказавшись на пороге гостиной, я прислоняюсь плечом к дверному косяку и невозмутимо смотрю на Чейза, пока мой внутренний Люцифер сжигает его дотла и развеивает прах над Атлантическим океаном.
Каннинг меня не замечает. Сидит на диване и с расслабленным видом наблюдает за тем, как какая-то полуголая брюнетка в ультракоротком изумрудном платье исполняет танец у него на коленях. Судя по тому, с каким усердием ее промежность трется о джинсовую ткань его брюк, девчонка либо пытается добыть огонь, либо мечтает поскорее перевести этот танец в горизонтальную плоскость. Рядом в кресле целуется еще одна парочка, а позади них, на кухне, которая объединена с гостиной, кучка пьяных ребят увлеченно играет в «четвертаки».[23]
Сидящий в кресле парень отрывается от своей подружки, и его брови удивленно взмывают вверх, когда он видит меня.
– Добро пожаловать в Готэм-Сити! – радостно восклицает он.
Чейз поворачивает голову и застывает. Карие глаза путешествуют снизу вверх по моему телу, пока не встречаются со мной взглядом. Его рот приоткрывается в удивлении, а затем растягивается в триумфальной улыбке.
Этот парень – труп.
Серьезно.
Долбаный покойник.
– Детка, ты не оставишь нас на минутку? – спрашивает он свою подружку, не сводя с меня пристального взгляда.
– Чейз! – ее капризный тон звучит раздражающе.
– Я потом тебя найду. Обещаю.
«Детка» одаривает его улыбкой, такой же искусственной, как ее длинные накладные ресницы, после чего разворачивается на каблуках и выходит из гостиной, по пути специально задевая меня плечом.
Как только она уносит свою непоседливую задницу, я подхожу к дивану, прижимаю конец биты к промежности подонка и нежно спрашиваю:
– Значит, говоришь, костюмированная вечеринка?
Он прочищает горло.
– Убери эту штуку подальше от моих яиц, ангел.
Я надавливаю сильнее, с наслаждением наблюдая, как вздуваются вены на его висках. Парень в кресле присвистывает, привлекая к нам всеобщее внимание.
– И какой же костюм на тебе? – Я бегло осматриваю Чейза. На нем черная футболка с V-образным вырезом, под рукавами которой выпирают убийственные бицепсы, голубые джинсы, облегающие длинные мускулистые ноги, и белые «найки». – Лживого мудака?
Он резко выбивает биту из моих рук, после чего встает, хватает меня за локоть и под насмешливые аплодисменты и улюлюканье «кухонной» тусовки тащит прочь из гостиной. Стиснув зубы, я пытаюсь вырваться, но у меня не получается. Его хватка – чертов капкан. Не даром говорят, что у квотербеков самые цепкие пальцы.
– Отпусти, – рычу я.
Каннинг затаскивает меня в какой-то маленький безлюдный коридор, разворачивает к себе лицом и прижимает к стене. Сильные руки запирают меня, словно в клетку. Мое дыхание учащается, когда жар его кожи проникает сквозь тонкую ткань моей одежды.
– Дам тебе ценный совет, Хантер, – с леденящим кровь спокойствием произносит Чейз. – Не провоцируй меня.
– Это ты не провоцируй меня! – Я толкаю его в грудь, но он не отодвигается ни на дюйм. – Ты меня опозорил! Такое не прощается. С этого дня ты попадаешь в мой черный список, Каннинг.
– Звучит как объявление войны.
Это недоразумение еще смеет мне улыбаться!
Наглый. Привилегированный. Ублюдок.
– Ты даже не представляешь, с кем связался.
Чейз опускает взгляд на мои губы, которые тут же начинают пульсировать, и наклоняется ниже. Я чувствую тонкий запах его одеколона: гипнотические нотки сандала, мужественность кедра и прохладные воды океана. Вдыхаю глубже. И это становится большой ошибкой. Он пахнет потрясающе. Теперь мой мозг играет против меня.
– Я профессиональный спортсмен, ангел, что означает: я чертовски люблю вызовы.
– В этот раз ты проиграешь.
– Только если… – Он проводит языком по моей щеке, посылая волну мурашек по коже, – …поражение будет слаще победы.
– Ты спятил?! – Я снова толкаю его, и на этот раз Каннинг отступает.
Высвободившись из проклятой ловушки, я направляюсь туда, откуда мы пришли. Колени дрожат, а щека, которую лизнул Чейз, пылает огнем.
Господи, мне срочно нужно выпить.
– Стой, ты куда? – грохочет за спиной его командный капитанский голос.
– На кухню за разделочным ножом. Хочу вырезать себе глаза, чтобы больше никогда не видеть твое тупое лицо!
На кухне все та же пьяная компания встречает меня смешками. Стараясь игнорировать их тупые комментарии, относящиеся к моему костюму, я распахиваю холодильник и изучаю его содержимое. Нахожу запечатанную бутылку «Джека», открываю ее, выливаю часть виски в раковину, доливаю в бутылку колу из жестяной банки, вставляю трубочку и делаю несколько жадных глотков. Огненная жидкость обжигает желудок, но я сразу чувствую себя лучше.
М-м-м… Гораздо лучше.
В заднем кармане звонит мобильный. Я выхожу из кухни, чтобы найти тихое место. Пересекая гостиную, забираю свою биту, взлетаю по лестнице на второй этаж и отвечаю на звонок.
– Хантер, это Даниэла, – раздается в трубке взволнованный голос. – С тобой все в порядке?
Я останавливаюсь посреди темного пустынного коридора и сажусь на пол, прислонившись спиной к стене.
– Господи, как же я рада тебя слышать. Почему ты спрашиваешь, в порядке ли я? Где ты? Ты на вечеринке? Откуда у тебя мой номер?
– Как много вопросов, – смеется Дэнни. – Твой номер дал мне Сойер. Он только что позвонил и сказал, что ты сейчас нуждаешься в подруге. Я ничего толком не поняла… Тебя кто-то обидел?
Виски начинает действовать. Мозг погружается в легкий туман. Ярость, которая все это время держала меня на плаву, спадает, словно вторая кожа, и я чувствую себя обнаженной. Уязвимой.
Я освобождаю одну руку и тру лицо, пытаясь сосредоточиться.
– Нет. – Я устало вздыхаю и делаю еще пару глотков из трубочки. – Знаешь, днем я искала тебя в социальных сетях, но так и не нашла. Думала, мы вместе поедем на тусовку.
– Я веду свои странички под вымышленными именами, чтобы отец не шпионил за мной. – Повисает короткая пауза. – Постой, на какую тусовку? Ты сейчас на вечеринке?
Дерьмо.
– Да, на вилле у Сойера. Он тебя не пригласил?
– Нет, – в ее голосе звучит обида, и мне хочется пойти и придушить этого парня. – Хантер, у меня есть машина. Если хочешь, я могу забрать тебя и отвезти домой.
– Да, пожалуйста. – По щеке стекает слеза, и я яростно вытираю ее ладонью. – Думаю, я уже достаточно здесь всех повеселила.
– Что ты имеешь в виду?
– Клянусь богом, этот ублюдочный квотерхрен пожалеет, что появился на свет!
– Оу… Ладно. Постараюсь приехать раньше, чем ты кого-нибудь убьешь.
После разговора с Дэнни я прогуливаюсь по этажу и выхожу на балкон. Облокотившись на перила, с наслаждением вдыхаю ночной воздух. Он пахнет влагой, солью и дымом от костра или барбекю. Со стороны океана тянется легкий ветер, оставляя на губах едва ощутимый солоноватый привкус. Отсюда открывается вид на задний двор, где у бассейна тусуется еще больше людей, чем в доме. Над их головами переплетаются гирлянды с теплым светом, развешанные между пальмами. Ребята танцуют, плавают, веселятся…
А я торчу здесь одна, как изгой.
И все из-за этого проклятого футболиста!
– Классный коктейль. Как называется?
Вздрогнув, я поворачиваюсь и вижу черноволосого кудрявого парня лет двадцати или чуть старше, который в знак приветствия поднимает бутылку «Сэма Адамса». На нем белая футболка, подчеркивающая мускулистый торс, черные джинсы с низкой талией и красные конверсы. Мое внимание привлекают его глаза – каре-зеленые, почти желтые, как у змеи. На моих руках внезапно появляются мурашки.
– «Пассивная агрессия», – отвечаю я.
Он подходит ближе и облокачивается на перила рядом со мной.
– Первокурсница? – спрашивает с акцентом.
– А разве не видно?
Парень окидывает меня оценивающим взглядом и кривовато улыбается. Есть что-то дьявольское в чертах его привлекательного лица, что-то, что притягивает и отталкивает одновременно.
– Гас. – Красавчик протягивает руку, и я ее пожимаю, радуясь, что он не прокомментировал мой наряд.
– Хантер.
– Отец так хотел сыночка?
Я хмурюсь в недоумении.
– Черт, прости. – Гас сжимает двумя пальцами переносицу. – Это прозвучало слишком грубо, да? Никак не привыкну ко всем этим гендерно-нейтральным именам.
– Ты француз?
– Что меня выдало? – Он придвигается ближе, и наши бедра соприкасаются.
– Помимо жуткого акцента? – фыркаю я.
– Жуткого? – Гас насмешливо изображает оскорбленный вид. – А многие девчонки находят его сексуальным. Ты знаешь, что французы признаны лучшими в искусстве поцелуев?
– Я не верю в слухи.
– Тогда во что же ты веришь?
– В собственный опыт.
– Вот, значит, как…
Он опускает свободную руку мне на талию и скользит пальцами под футболку. Его рокочущий акцент в связке с виски невероятно расслабляют. Мне нравятся прикосновения Гаса, они уверенные, но не развязные. Поэтому я не спешу его останавливать. Должно же быть в этом гребаном вечере хоть что-то приятное.
Грудь Гаса прижимается к моей спине, и я чувствую его горячие губы на своей шее. Мое дыхание становится неровным. Я закрываю глаза и отключаюсь от дерьмовой реальности, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Он проводит зубами по сверхчувствительной коже, из меня вырывается стон и растворяется в громкой музыке.
Где-то в глубине души я знаю, что все это неправильно. Но мне плевать. Как и плевать на то, что мы у всех на виду. Гас ставит наши бутылки на перила, разворачивает меня, и мы оказываемся лицом к лицу. Его рука ложится мне на затылок, и я приоткрываю губы ему навстречу.
Глава 8. Чейз
После встречи с адским порождением по имени Хантер, я решаю подняться наверх, чтобы сменить футболку, которая успела пропитаться сигаретным дымом и прочими ароматами вечеринки. Поднявшись по лестнице, вхожу в свою комнату и обнаруживаю там Кайлу. Она лежит на кровати, растянувшись на животе, одетая в маленькое зеленое платье, и что-то увлеченно печатает на своем телефоне.
Кайла Эссмэн – дочь сенатора из Северной Каролины, капитан команды чирлидерш и королева всех стерв. Помимо того, что Кайла знает, в чем разница между демократической и республиканской партиями в Соединенных Штатах, она еще и в совершенстве владеет искусством быстрого минета. Пожалуй, на этом ее достоинства заканчиваются.
– Что ты здесь делаешь? – Я стягиваю футболку и бросаю ее на стул.
Кайла поворачивает голову, и карие, немного раскосые глаза, выдающие в ней индейские корни, вспыхивают желанием, когда она замечает мой внушительный стояк, возникший во время общения с Хантер.
– Жду тебя, мой капитан, – приторная сладость в ее голосе вызывает у меня кишечные спазмы.
Малоизвестный факт: я презираю чирлидерш. Они как бесплатный десерт: отказаться жалко, а на вкус – дерьмо. Но прямо сейчас моему болезненно твердому члену плевать на то, кто будет его сосать. Я не трахался несколько дней. То есть – целую вечность. В последний раз это было с…
Проклятье.
Та сексуальная блондинка с аппетитной задницей и упругими сиськами, подпрыгивающими чуть ли не до подбородка, не может быть матерью Хантер. Потому что если это так, то ей должно быть сколько? Лет сорок? Сорок пять? Полная. Хрень. Тем вечером в баре я был трезвым как стеклышко и прекрасно видел, кто передо мной сидит. Я готов поставить собственные яйца на то, что той цыпочке не было и тридцати.
Окей, возможно, с яйцами я немного погорячился, но… мать? Серьезно?!
Я достаю из ящика комода свежую футболку с изображением смеющегося черепа в пиратской треуголке, логотипом нашей футбольной команды, и забрасываю ее на плечо.
– Че-е-е-ейз, – капризно зовет Кайла, а затем соскальзывает с кровати и подходит ко мне.
Встав на носочки, она обнимает меня за шею и пытается притянуть к себе для поцелуя, но я игнорирую ее старания. Поцелуи всегда все усложняют. Даже если они – часть дурацкой притворись-что-ты-меня-любишь игры, которую так обожает Кайла. Все, что мне сейчас нужно, – это сбросить напряжение, получить оргазм и хоть на миг, каким-бы ничтожно коротким он не был, почувствовать себя счастливым.
– Прости, принцесса, – я провожу пальцами по ее точеному подбородку и сжимаю его, – но сейчас в твоем внимании нуждается только мой член.
Кайла обиженно надувает губы, но это всего лишь представление. Я усмехаюсь, потому что знаю, чем оно закончится. Я капитан футбольной команды Рейнера, лучший квотербек штата и один из самых титулованных игроков Национальной студенческой футбольной лиги. Сверкающий статус звезды футбола автоматически превращает меня в главную мишень для девчонок, стремящихся повысить свою популярность.
А теперь угадайте, кто возглавляет это движение диких кошечек?
Не проходит и пары секунд, как ладони Кайлы начинают двигаться вниз по моему телу. Холодные подушечки пальцев очерчивают кубики пресса и подбираются к ширинке джинсов.
– Ты – не джентльмен, Каннинг.
Мышцы живота напрягаются, когда она начинает ласкать мой член сквозь джинсовую ткань. О, да. Черт, как же хорошо.
– Так и ты не леди, Кайла. – Моя рука ложится ей на затылок, зарывается в волосы и слегка оттягивает ее голову назад. Наши взгляды встречаются. – Ты пришла сюда, чтобы предложить себя, и я собираюсь в полной мере воспользоваться этим предложением.
С тонких губ Кайлы срывается мурлыкающий звук, и в тот момент, когда она начинает опускаться передо мной на колени, дверь в спальню распахивается настежь. На пороге возникает Сойер. И не один, а вместе с Фиби Коллинз – подружкой Кайлы. Заметив меня, лучший друг вздыхает с облегчением.
– Рад, что ты все еще дышишь, старик.
– Свалил на хрен отсюда! – рявкаю я, с раздражением сдергивая с плеча футболку, чтобы прикрыть ею свой стояк.
Но придурок меня не слышит. Он бесцеремонно заваливается ко мне на кровать и притягивает к себе на колени визжащую от смеха Фиби. Ее кудрявые рыжие волосы попадают ему в рот, и он начинает плеваться, отмахиваясь от них, словно от щупальцев морского чудовища.
Гребаный клоун.
– Ты перепутал спальни, – продолжаю я бесполезно сотрясать воздух, заранее зная, что проще избавиться от собственной селезенки без наркоза, чем от общества Линча в его доме, который вот уже больше года мы вместе с Джеем делим на троих.
– Эй, побольше уважения, окей? Я, между прочим, реально переживал за твою жизнь, – возмущенно произносит Сойер, откидываясь назад и опираясь на локти. – Ну, давай, выкладывай. Как прошла встреча с Хантер? Вернее, как тебе удалось эту встречу пережить?
– Хантер? – Кайла садится на край кровати, изящно сводит стройные ноги, между которыми побывала добрая половина нашей футбольной команды, и прищуривается, глядя на меня. – Это та уродливая дылда в костюме Харли Квинн, ради которой ты выставил меня из гостиной?
Класс.
Ну, спасибо тебе, приятель.
Я наспех натягиваю футболку, вытаскиваю из кармана джинсов пачку «Тридент»[24] и забрасываю в рот сразу несколько фруктовых подушечек. Пока Кайла с Фиби и Сойером обсуждают громкое появление Хантер на вечеринке, я разваливаюсь в кресле и принимаю скучающий вид, стараясь игнорировать жар, который распространяется по моему телу при одном лишь упоминании ее имени.