В погоне за собой, или Удивительная история Старика

Люди занимались кто чем.

Большинство воткнули в уши наушники и, чуть приоткрыв рты, бездумно смотрели в телефоны, другие общались со своими спутниками, некоторые просто глядели перед собой, погрязнув в своих мыслях, и лишь у единиц в руках можно было увидеть книгу.

Замечая таких редких особ, люди с телефонами смотрели на них с удивлением, словно те ехали стоя на голове и дрыгая ногами.

Мы с Карлом принадлежали к категории беседовавших пассажиров.

Сначала я спросил у него, о чем он хотел со мной поговорить, но приятель попросил меня отложить это до прибытия в бар. Тогда мы, с трудом перекрикивая шум, принялись болтать о чем угодно, кроме работы: политике, спорте, перемывали косточки знаменитостям, давно известным или только появившимся в поле зрения широкой публики, обсуждали девочек и автомобили.

Заговорив о машинах, Карл вспомнил о том, что мать попросила его залить у себя на загородном участке фундамент для пристройки к дому, и тогда мы принялись размышлять о том, какой лучше нанять автобетоносмеситель (хотя оба в этом ничего не смыслили).

Закончилось все тем, что мы, два умных человека, решили отложить этот вопрос на потом.

Солнце цельным диском висело на небе и было чем-то похоже на ярко-желтую светящуюся наклейку, прилепленную к прозрачно-голубому потолку. До наступления сумерек оставалось еще часа полтора.

Добираясь пешком, к бару мы подошли в 18:48.

Заведение под названием Хмельной гусь было заполнено наполовину, контингент посетителей состоял из таких же измученных работяг, как мы с Карлом, и местных завсегдатаев.

Усевшись за столик, я осмотрел свое окружение.

Бар являлся отнюдь небогатым заведением, мебель в нем была старовата и в некоторых местах покрыта глубокими царапинами, словно по ней водили острием ножа, но грязь отсутствовала.

– Я сейчас, – сказал Карл, вешая свой портфельчик на спинку высокого стула. – Ты какое пиво будешь?

– Пильзнер, – ответил я, одновременно с этим доставая потрепанный бумажник из кармана.

– Брось, – друг отмахнулся. – Я же сказал, что угощаю.

После он отошел к продолговатой барной стойке и оставил меня одного.

Вырисовывая на темной столешнице всевозможные окружности, эллипсы, синусоиды, тангенсоиды, гиперболы, и прочие штуки, названия которых мне пришлось зазубрить еще в школе, я наблюдал за тем, как бармен выполнял заказ, наполняя высокие бокалы прозрачно-золотым пенящимся напитком.

Выложив банкноту и получив сдачу, Карл вернулся к столику.

– Спасибо.

– На здоровье, приятель.

Чокнувшись и легонько стукнув бокалами о столешницу, словно в каком-то старом вестерне, мы с Карлом испили одну пятую часть содержимого. В тот момент, когда мы остановились, нам принесли небольшую тарелку с нарезанными колбасками.

– Так, о чем ты собирался со мной поговорить? – спросил я, пережевывая один из кусочков.

– Хотел предложить работу, – ответил Карл.

– Какую?

– Видишь ли, месяц назад я устроился на подработку в одно богатое семейство. У них есть один общий бизнес, крупная компания по выращиванию кормов для домашнего скота. Сейчас им руководят два брата по фамилии Вирт. Слышал?

– Нет.

– Так вот построили всю компанию не они, а их отец, Акель. Сейчас он уже слишком стар, ему вот-вот стукнет семьдесят девять лет, к тому же мужик инвалид. Он в детстве попал в аварию и… точно не знаю, в подробности не вдавался, но сейчас старик не ходит, максимум может встать и постоять с минуту, не дольше. Поэтому братья наняли отцу трех… помощников. Одна девушка, Ульяна, она присматривает за Виртом каждый день с пяти утра до семи вечера, это ее постоянная работа. Я же с Михаилом – он примерно мой ровесник – присматриваем за стариком вечером и ночью. У меня семья, сам понимаешь, поэтому я выхожу работать только в ночь с понедельника на вторник и с четверга на пятницу, остальные ночи дежурит Михаил.

– То есть, ты сиделка? – спросил я с улыбкой, обратив внимание на то, как друг старательно избегал это слово.

– Ты смеешься, а они платят за одну ночь дежурства, как за четыре полных рабочих дня в нашем офисе.

– Неплохо.

– О чем и речь, – кивнул Карл. – Недавно я узнал, что Михаил увольняется, переезжает в другой город, так что место освободилось. – Он недолго помолчал, покусывая внутреннюю сторону щеки. – У тебя… вроде бы сейчас никого нет, свободного времени навалом, поэтому я порекомендовал тебя. Они уже нашли на это место кого-то, но я рассказал, какое у тебя хорошее образование, что у тебя устойчивая психика, что ты спокойный и уравновешенный человек, целеустремленный, пунктуальный, и тому подобное, что там еще любят слушать работодатели, и они согласились повременить. Завтра моя смена, потому они ждут твоего звонка до трех часов пополудни в пятницу. Если не дашь до этого времени ответ, они пригласят того парня.

– Даже не знаю, – колебался я.

Повернув голову в сторону, мой взгляд упал на висевший под потолком плазменный телевизор, на котором крутили повтор какого-то футбольного матча.

– А чего тут знать? – в голосе Карла звучали нотки возмущения. – Обязанности, конечно, не самые приятные, придется помогать ему добираться до туалета, купать, делать ужин, но они занимают минимум времени. Остальное же – полное раздолье. У него там домашний кинотеатр, библиотека, три огромных телика, даже мини-бар есть. Вообще врач Вирта не рекомендует старику пить, давление и все такое, но иногда Акель делает вид, что забывает о совете, и опрокидывает со мной пару стаканчиков перед сном. Он нормальный мужик, но в основном грустный и неразговорчивый. Видно, таскает что-то внутри себя, но ничего не рассказывает.

– Может быть, – в итоге ответил я, пожевывая нижнюю губу. – Мне нужно подумать.

– Да о чем… эх, ладно, думай, если нужно. Но не забудь, что я сказал. Дедлайн – эта пятница, три часа дня. Но мой тебе совет – соглашайся.

На этот раз я промолчал.

***

Когда мы вышли, солнце на четверть зашло за горизонт и окрасило небо в красный цвет малинового оттенка.

Карл вызвал себе такси.

Дождавшись машину, мы распрощались до завтрашнего дня, и я направился в сторону автобусной остановки, но вскоре передумал и решил прогуляться.

Неторопливо шагая вдоль дороги, в какой-то момент я вспомнил о недоделанном отчете, о котором забыл на то короткое время, что отдыхал с другом в баре.

– Черт бы его побрал!

Чтобы отвлечься, я начал раздумывать о предложении Карла.

Во мне боролись за и против.

С одной стороны, мне катастрофически не хватало денег, подработка с таким хорошим окладом была бы очень кстати, но с другой я не мог избавиться от желания пожалеть себя. Работа в офисе и так забирала почти все мое время, а тут еще придется тратить те немногие часы на то, чтобы водить какого-то богатого старика в туалет.

Шагая по брусчатке, я проходил через торговый квартал, полный бутиков со всякой одеждой, украшениями, и прочим, и вдруг мой взор задержался на высоком телевизионном экране, по которому крутили знакомую рекламу. В ней была представлена прекрасная девушка лет тридцати, одетая в темно-синее платье и шляпку трибли.

От одного взгляда на нее я ощутил благоговение и представил на мгновение, как сижу с ней на свидании в каком-нибудь ресторанчике, но вдруг в моей голове промелькнула неприятная мысль.

– Размечтался.

В тот момент для меня это было сродни выстрелу в сердце. Я буквально почувствовал, как раскаленная пуля пронзила мою грудь.

– Тебя даже обычная женщина бросила. Такая успешная девушка и не взглянет на тебя, она бы не запомнила твоего имени, даже если бы каким-то чудом его услышала.

Этот голосок в своем подсознании я обычно называл сволочью, и тогда он был для меня сравним с палачом. Однако лишь спустя несколько лет я понял, что голосок на самом-то деле был той частью меня, которая осознавала всю степень запущенности моей жизни и пыталась до меня достучаться.

– Я хочу, чтобы ты жил, – говорила она. – Жил, а не существовал. Я хочу, чтобы ты понял, что имеешь право занимать место среди остальных, что ты имеешь право быть человеком, а не тенью на стене.

Остановившись ненадолго и понаблюдав за видео, я пошел дальше, чувствуя себя еще хуже, чем раньше.

Выпитое пиво дало о себе знать, потому мне не удалось сдержаться, и я зашел в небольшой магазинчик неподалеку от дома и купил себе дюжину банок какого-то дешевого пойла. На лучшее денег не хватило.

Когда я вернулся домой с тяжелым пакетом, на улице уже стемнело.

Сложив все покупки в холодильник, я переоделся и сделал себе стир-фрай из курицы с овощами.

Усевшись за стол, я включил телик, откупорил банку и отхлебнул ее содержимое. Больше было похоже не на пиво, а на смесь водки с квасом, но пить можно.

Стараясь есть как можно медленнее, чтобы оттянуть время и как можно дольше не садиться за отчет, я продолжал думать о предложении Карла.

Во мне продолжалась борьба сторон.

Допив банку, потом вторую, и открыв третью, я наконец-то поглотил свой ужин, и тогда, уже изрядно охмелев, включил компьютер.

Сесть за работу мне не дал стук в дверь.

Сначала я не понял, что это.

Взяв пульт и убавив громкость на телике, прислушался, и спустя пару мгновений звук повторился.

Встав с дивана и приблизившись к ней, я отпер замок, распахнул дверь, и передо мной предстал хозяин квартиры, Диего Самерс собственной персоной.

– Добрый вечер, Клим, – поздоровался он. Голос его был странным, вроде доброжелательным, но в то же время в нем было что-то еще. Но когда мужчина встретился с моим чуть окосевшим взглядом, а потом увидел в руке банку пива, то его лицо исказило возмущение. – Отлично! Я ему время даю, на уступки иду, а он сидит тут и надирается посреди рабочей недели! Я тебя выгоню, слышишь меня?!

– Диего, прошу прощения, – ответил ему я. – У меня был тяжелый день, да и вообще, сейчас такой период…

– Вот только не нужно мне петь эту песенку, Клим! – прервал меня на полуслове Самерс. – Нам всем тяжело, не только тебе! – мужчина убавил голос. – Слушай, приятель, я все понимаю. Жена ушла, работа – отстой, у меня было то же самое тридцать лет назад, пока я не встретил Матильду (его супруга), так что мне это знакомо. Но те деньги, что я выручаю за квартиру, составляют значимую часть нашего с ней бюджета. У меня здесь не богадельня. Как я уже сказал, сроки у тебя поджимают. Не заплатишь в течение следующей недели, будешь справляться со своим трудным периодом где угодно, но не в моей квартире.

– Я нашел подработку, – приняв решение, сказал я. – Деньги будут.

– Хорошо, – кивнул Диего. – Очень на это надеюсь.

Он уже собирался уйти, но тут остановился и добавил.

– Возьми себя в руки, сынок. Если ты будешь продолжать в том же духе, то проведешь остаток жизни в скитаниях по ночлежкам. Доброй ночи.

– Вам тоже, Диего.

Я прошел к дивану, сделал небрежный глоток пива и пролил часть на футболку. Поставив банку на стол, осмотрел расползавшееся по ткани пятно. Притянув ее к носу, понюхал. Смердело так, словно в ней сражался еще сам Ричард Львиное Сердце, и с той поры ее ни разу стирали.

– Фу! – выдох был полон отвращения.

– Как я раньше не замечал эту вонь?

Стянув с себя футболку и спортивные брюки, я бросил их в стиральную машину, запустил ее, а потом, пребывая в ужаснейшем настроении, напился до беспамятства.

III

Голова болела, словно накануне в ней отпраздновали день города.

Звон будильника бил по мозгам, будто молоток. Не знаю, каким образом мне удалось вчера его завести, но в тот момент я ненавидел себя за это всей душой.

Самочувствие было хуже некуда.

Приоткрыв глаза, я пошарил рукой по прикроватной тумбе, но она оказалась пуста. Оглядевшись, я понял, что телефон лежал в другом конце комнаты и звенел на полную громкость.

Удивившись своей предусмотрительности, я кое-как поднялся с кровати и протащил свое тело к комоду, располагавшемуся у стены неподалеку от двери.

Схватив телефон и трясущимся пальцем остановив звон, мне пришлось сопротивляться соблазну вернуться в кровать. Было так тихо, постель нагрета и тепла, словно в одеяло кто-то завернул грелку…

– Возьми себя в руки.

– Но у тебя так болит голова, – шептало подсознание. – Ты себя так плохо чувствуешь, какая тут работа? Останься дома, поспи, расслабься. Ты это заслужил, ведь ты так много работаешь…

– Замолчи, – вдруг зашипел я сам себе. – Ты сам виноват.

Как же были сладки эти речи. Обольщали меня, обхаживали, сладостно упрашивали и соблазняли.

Покинув спальню, в гостиной я увидел бардак. Опустошенные банки из-под пива валялись на столе, полу и диване, одна, смятая, даже как-то попала на телик.

Сил убираться не было, поэтому я оставил это дело на потом и отправился в душ.

Войдя в ванную комнату, я заметил горящую кнопку на стиральной машинке. Открыв дверцу и заглянув внутрь, нашел там свои вещи, свежие и чистые.

Вытащив их и повесив на ту же дверцу сушиться, я забрался в ванну.

Вода подействовала на меня, словно лекарство. Как следует потерев старой мочалкой кожу, я смыл с себя мыло, отправив его вперемешку с грязью и водой через сливное отверстие в канализацию, после чего обтерся полотенцем и в одном нижнем белье направился на кухню.

Сперва думал сварить кофе и позавтракать, но от одной мысли о еде тошнота вернулась с новой силой.

Тогда я наспех оделся и вышел из дома.

***

Едва мои веки смыкались, в голове начинало происходить черти что и желудок принимался бушевать.

Зажатый с обеих сторон обильно потевшими пассажирами, я с трудом держал свои ноги сведенными и время от времени осматривал ехавших со мной в одном вагоне людей.

Картина была одна и та же, как и всегда. Крысиные бега за счастьем, эстафета, в которой не существует финиша.

Но то, что я в один миг увидел, произвело на меня сильнейшее впечатление, такое неизгладимое, что его без раздумий можно было включить в список Божьих подзатыльников.

Неподалеку, чуть левее от меня сидел молодой человек лет двадцати пяти.

Одет он был совершенно обычно, в чистую однотонную футболку, джинсы и кеды. Из его уха торчал наушник, проводки которого вели к телефону, который парень держал перед собой. Но то, как выглядело его лицо… мне стало страшно, и не трудно догадаться, почему.

На экран смотрели красивого зеленого цвета глаза, под которыми сформировались отчетливые синяки, словно незнакомец не спал всю ночь (что явно могло быть, потому как в другой руке он держал банку с энергетиком), а из уголка чуть приоткрытого рта – клянусь вам, тут нет никаких приукрашиваний – на подбородок стекала вязкая капелька слюны.

Не знаю, попадались ли мне такие люди раньше, но эта картина вызвала во мне ощущение… ужаса.

Словно я вышел из комы и понял, что в мире вот уже как несколько лет назад случился зомби-апокалипсис.

Мне хотелось отвести взгляд, но я словно завороженный глядел на незнакомца, который своими остекленевшими глазами смотрел в экран. Спустя минут пять его взгляд вдруг прояснился. По всей видимости, закончился видеоролик, который он смотрел.

Словно выйдя из транса, парень оттер слюну с подбородка, после чего глотнул энергетика и включил новый видеоролик. Через минуту его глаза снова остекленели.

Только тогда отвернувшись от него, я повторно осмотрелся и увидел эти мертвые взгляды практически у всех пассажиров. Слюни они, конечно, не пускали, выглядели вполне нормально, некоторые были одеты очень даже стильно, но все они будто отсутствовали.

Проведя кончиком языка по губам, мне оставалось лишь ждать своей станции.

***

На работе меня встретил Карл. Он поднялся на этаж на пару минут раньше меня, и когда я вошел, стоял у своего стола и раскладывал вещи.

– Доброе утро, – сказал он, когда я проходил мимо.

– Привет.

– Ну и вид у тебя, Клим. Ты что, с похмелья? Мы же вчера только по бокалу выпили!

– Это было лишь начало моего забега, приятель, – пояснил я, и на мою попытку пошутить друг неуверенно усмехнулся.

– Иди-ка ты за стол и не поднимай головы, – Карл чуть понизил голос. – Если Шапиро увидит тебя в таком состоянии, огребешь по полной программе.

– Ладно.

Добравшись со своего рабочего стола, я плюхнулся в кресло. Спустя несколько минут Карл подошел ко мне.

– Держи, – сказал он и вручил мне пластиковый стаканчик с прохладной водой и таблетку. – У нас на кухне в шкафу упаковка лежит. Видимо, после корпоратива кто-то забыл.

– Спасибо, – кивнул я, положил таблетку на язык и отправил ее в путешествие по пищеводу прямиком в желудок вместе с глотком воды.

– Кстати, что ты решил насчет работы?

– Мне нужны деньги.

– Как и всем нам, – друг слегка хлопнул меня по плечу, после чего взял из стопки маленький квадратный листочек, ручку из подставки, и чиркнул на нем номер телефона. – Позвони сегодня в течение дня.

Карл едва успел закончить.

Со стороны лифтов шел Шапиро.

Взгляд у него был бешеный, словно у ужаленного осой в зад бультерьера, и спустя секунду мы с другом поняли, почему. На его шикарном пиджаке и шелковой рубашке виднелись темные кофейные пятна, а следом за начальником плелся побледневший сотрудник. Его словно вели на плаху.

– Знакомая ситуация, – подумал я, ухмыльнувшись.

Сотрудник бормотал что-то, но босс ему не отвечал. Заметив, как все на него глазеют, он остановился посреди офиса.

– Вам работы не хватает?! – голос был так громок, что сидевшие поблизости сотрудники поморщились и чуть отпрянули. – Быстро за дело, а то… всем… выговоры!..

С пунцовым от злобы лицом он, по всей видимости, хотел сказать что-то еще, но не придумал, что.

Опустившись чуть ли не на корточки, Карл, словно лазутчик во вражеском лагере, полез между рядами в сторону своего рабочего места так, чтобы его не было видно с ракурса начальника.

Все подчиненные потупили глаза.

Так ничего и не сказав, Шапиро махнул на них всех рукой, после чего взглянул на провинившегося и прорычал:

– За мной.

Они вместе зашли в кабинет и целых десять минут из него доносился ор начальника.

Как оказалось, взбешенный мужчина провел полную проверку рабочих показателей своего подчиненного, пролившего на него кофе, и там было все не совсем хорошо. В итоге бедолага вышел из кабинета, едва сдерживая слезы.

Подойдя к своему месту, он собрал вещи и направился в сторону выхода.

Наблюдая за всем этим спектаклем, я чувствовал в своем животе бушующий ураган. В тот день риск вылететь с работы вслед за уже бывшим коллегой у меня был очень велик, но все же нам повезло.

Спустя полчаса после окончания инцидента к Шапиро приехала молодая женщина с костюмом и рубашкой, а после ее ухода он не показывался до самого вечера.

Все работник в это время выглядели, будто курицы в загоне, ожидавшие, кого же из них выберут на роль главного ингредиента в сегодняшний суп. К счастью, позавтракавший молодым работником Шапиро за этот день больше не проголодался.

***

На обед мы решили сходить в небольшой ресторан быстрого питания, что располагался в десяти минутах ходьбы от офиса.

Оставив свои рабочие места, мы вышли на улицу и двинулись вдоль дороги.

– Когда ты собираешься звонить? – примерно на середине пути поинтересовался Карл.

Я вытащил бумажку с номером телефона и изучил ее, не переставая при этом шагать наравне с другом.

– Думаю, вечером.

– А почему не сделать это сейчас?

– Не знаю…

– Тогда зачем откладывать?

Он словно переживал, что я могу передумать.

Хотя, быть может, так оно и было.

– Сейчас придем, сядем, сделаем заказ, и ты позвонишь. Они просто спросят твое имя, попросят взять документы на собеседование, и скажут адрес. Так, по крайней мере, было у меня.

– Ладно.

В тот момент я был спокоен внутри и внешне.

А что здесь такого?

Просто позвонить и сказать, мол, хочу устроиться на работу. Это же не в любви признаваться…

Обогнав меня на несколько шагов, Карл схватился за металлическую ручку и открыл дверь. Не сказав ни слова, я вошел в здание закусочной.

Зал был забит наполовину.

Посетителями были местные работники, зашедшие перекусить, и дети разных возрастов, собравшиеся в веселые шумные компании. Попивая холодный лимонад и поедая жареную картошку, они громко беседовали и искренне смеялись.

Один человек однажды сказал, что никогда не будет доверять кому-либо, пока не услышит его смех. По его словам, смех определяет каждого из нас, показывает то, какие мы внутри.

Так вот нет ничего более искреннего и чистого в мире, чем детская радость.

Смотря на них, в какой-то момент у меня, взрослого неудачника, внутри что-то зашевелилось. Клянусь, в тот момент мне очень сильно хотелось сесть рядом, взять в свою пятерню жаренной картохи и похохотать вместе с ними над какой-нибудь глупостью, и я бы так и поступил, если бы не нормы поведения. Наверняка после такого меня начали бы считать местным дурачком.

На глаза едва не наворачивались слезы. Такие они счастливые! И всего лет через десять-пятнадцать им предстояло вступить во взрослую жизнь и стать такими же, какими были мы с Карлом.

Потерять задорный блеск в глазах, утратить мечты и надежды стать великими людьми, создающими для мира что-то поистине важное, и стать взрослыми реалистами, думающими большую часть времени лишь о рутинных делах и оплате счетов за квартиру.

– Ты чего встал? – раздался голос Карла в паре метров от меня.

– А?.. – вырванный из мыслей, я обернулся и увидел ожидавшего меня друга. – А, да. Иду.

Вместе мы приблизились к кассе. Нам попалась молодая девушка лет двадцати четырех. На ее лице играла улыбка, но она была неестественной, словно в щеках свело мышцы.

– Доброго дня, – поздоровалась она. – Чего желаете?

На бейдже было написано имя. Катерина.

– Можно нам два гамбургера, пару пачек жаренной картошки, кетчуп, и два стакана колы? Пожалуйста.

– Разумеется, – кивнула она, после чего начала тыкать пальцем в экран.

Мы выбрали место для двоих в дальней части помещения.

Устроившись на стульях друг напротив друга, мы оба сложили руки на стол и несколько минут потратили на наслаждение прохладой. Когда же это время прошло, Карл напомнил мне о звонке.

– Да, да, хорошо.

Вытащив телефон из кармана, я положил его перед собой, а затем достал бумажку с записанным номером. Печатая его, я чувствовал, что сердце вдруг участило свой ритм, словно я сидел на скачках и ожидал завершения забега, от которого зависело, уйду ли я с ипподрома обогатившимся, или ободранным, словно липка. Мои пальцы еле заметно тряслись.

Ткнув на последнюю цифру в последовательности, я покосился на Карла.

Тот выглядел спокойным и невозмутимым. Он обратил внимание на то, как мой палец в нерешительности завис над кнопкой вызова, но на этот раз ничего говорить не стал и терпеливо ждал.

Наконец я нажал и приложил телефон к уху.

Когда из динамика раздался первый гудок, мне в какой-то момент захотелось сбросить звонок, но мысль эту я тут же пресек.

– Ало? – раздался женский голос.

– Добрый день, – начал я, стараясь избавиться от дрожи в голосе. – Меня зовут Клим Добров, звоню по поводу работы.

Карл тыкнул себе в грудь пальцем.

– О вакансии мне рассказал Карл Новак, он работает…

– Ах да, Карла я знаю, – перебив, ответила женщина. – Он советовал вас нам, но сразу решение мы принять не можем. Сначала необходимо провести собеседование, где мы с вами пообщаемся, а после пройти испытательный срок вместе с господином Виртом. Если вы его устроите, то тогда мы подпишем договор на полгода с последующим перезаключением при согласии обеих сторон о продолжении сотрудничества. Все ясно?

– Да.

– Меня зовут Зоя Аллертон. Я предпочитаю обходиться без лишних формальностей, так что зовите меня по имени. Приходите завтра в шесть часов вечера. Не забудьте взять с собой документы. Записывайте адрес…

– Мне скажет Карл.

– Хорошо, – согласилась собеседница.

– Спасибо, Зоя. До свидания.

– Хорошего дня, Клим.

Я вновь услышал гудки, на этот раз означавшие конец звонка.

– Даже и не думал, что меня могут не принять.

– Возьмут, – отмахнулся Карл и фыркнул. – Они же там все такие важные, но на деле для них главное, чтобы у тебя не было приводов в психиатрические лечебницы и вроде того. Тем более, у них твоя рекомендация от меня, а старик относится ко мне хорошо. Как я говорил, больше всего он ценит тишину и покой, но все же время от времени любит сыграть пару партий в шахматы, погулять вечером по окрестностям, посмотреть какой-нибудь старый фильмец 70-ых годов. Если старик в хорошем настроении, он может быть классным, но такое редко увидишь. Обычно он грустит или глубоко в себе.