Счастливое число

– Я развешивал на выкрашенной коричневой краской стене двойные листы бумаги, приклеенные друг к другу сверху, как отрывной календарь. На нижнем листе была буква, а на верхнем слой чёрной краски, чтобы буква не просвечивала. Ответом для первого тура было слово «Мандарин». Ниже я развесил ответ для второго тура – «Виноград». Для третьего тура ответ был «Клюква», а для финала – «Шиповник». Я склеил листочки и развесил слова за полчаса. Потом проверил, в правильном ли порядке расставил все буквы, и сел за стол, где Илья и Лидия Аркадьевна заканчивали разукрашивать круг из картона диаметром в полметра. Они разделили его на двенадцать секций, а в центр поставили юлу с приклеенной картонной стрелочкой. За помощь Лидия Аркадьевна дала нам с Ильёй по пятьдесят Дружбиков. Потом мы пошли к домику. Шли не по центральной аллее, где ходят все ребята, а по тропе вдоль забора. Тропа эта короче, и на ней, у нас оставалось гораздо меньше шансов нарваться на Максима и компанию, которые любят побродить по лагерю перед отбоем.

Я посмотрел на Илью, он внимательно слушал. Потом я глянул на Кирилла (глаза у того светились от любопытства: что будет дальше?) и продолжил:

– Мы прошли мимо маленького корпуса, где ещё сидели вожатые и дети-активисты. Обычно в это время они там подводят итоги дня на «отрядных свечках». У всех отрядов на них присутствуют капитаны, а от нашего отряда – принимающие активное участие в жизни лагеря девчонки. Мы шли дальше. Слева проглядывались огоньки домиков, а справа тянулся забор, за которым был лес. Дак вот, мы уже прошли все соседние домики и направлялись к своему, как вдруг за забором послышался треск веток. – Я заметил, как глаза Кирилла на миг вспыхнули. – В лесу кто-то шагал. Мы остановились, взглянули в темноту за забором. В отличие от территории лагеря, лес никто не чистил, и он зарос подлеском и был завален прелыми ветками. И кто-то по этим веткам шагал. Потом зашевелился подлесок в нескольких метрах от забора. Я сказал, что надо уходить, и Илья не мог со мной не согласиться. Мы уже хотели рвануть и бежать без оглядки до своего домика, как из тёмного леса вышел медведь. Он подошёл к забору и уставился прямо на нас. – У Кирилла отвисла челюсть. – Илья пытался прогнать медведя громкими криками. Но тому было всё равно. Он, не сводя с нас глаз, повернулся и потёрся левым боком о прутья. А потом поднялся на задние лапы. Вытянувшись во весь рост, он передними лапами доставал до верхушек прутьев. Уперевшись о них, медведь заревел.

Мы с Ильёй побежали. Я пробежал не больше пяти метров, прежде чем споткнулся о корень сосны на вытоптанном участке тропы. Медведь взревел ещё громче. И мне в этот момент показалось, а может, и не показалось, что прутья эти начали ломаться. Когда мы оказались в домике, то сразу закрылись на все замки, – сказал я. – А Илья ещё и забрался под одеяло.

– Это ты забрался под одеяло! – вскрикнул Илья.

– А вы рассказали про медведя вожатым? – спросил Кирилл.

– Конечно, – Илья сидел, слушая, как я рассказывал про медведя, а сейчас лёг поудобнее. – Они сказали, что охрана в курсе и если его увидят ещё раз, то убьют. Он бешеный, поэтому и не боится людей.

– Ну дела. – Кирилл хрустнул пальцами. – А я там велик в лесу оставил.

– Не думаю, что он его у тебя угонит, – сказал я, и комната взорвалась смехом.

– Кто знает. Может, он раньше в цирке выступал, – Кирилл от смеха схватился за живот.

– Но всё же, я думаю, что тебе повезло, раз ты два раза пробегал по этому лесу и не попался медведю на глаза, – сказал Илья. – Но велосипед тебе лучше забирать только после того, как шкура косолапого украсит пол в кабинете директора.

– В этот раз я спрятал велик совсем рядом с дорогой. Риски будут минимальными, – сказал Кирилл.

– А зачем ты всё-таки уезжал? – спросил Илья.

– За этим. – Кирилл достал из рюкзака римскую свечу. – Помните, на Новый год у нас остался один фейерверк? Я сгонял домой за ним.

– Для чего? – спросил я.

– Скоро вы всё узнаете. Я же сказал, что у меня есть план, как отомстить этому Максиму в Королевскую ночь.

4

До Королевской ночи с того момента оставалось два дня. О своём плане мести Кирилл нам не рассказывал, лишь попросил, чтобы мы добыли ему фотографию Максима, желательно портрет и форматом не меньше, чем А4. Скотч и тюбики зубной пасты.

Это оказалось сделать несложно. Зубная паста у нас ещё не кончилась, скотч мы украли в корпусе для кружков, а портрет Максима висел на стенде командиров отряда. Стенд же стоял на берегу реки недалеко от кострища, поэтому в последний день его унесли на хозяйственный двор, а вместо него поставили лавочки.

На хозяйственный двор мы попали без труда. Ключ от калитки висел на ветке берёзы. О нём мы узнали, когда физрук попросил нас отнести туда старые веники и швабры. Так как мы были самыми спокойными ребятами второго отряда, вожатые и воспитатели нам доверяли. Они знали, что мы не вытворим ничего плохого. Но вот произошло недоразумение – мы проникли на хоздвор отнюдь не для того, чтобы поддерживать спокойствие в лагере.

Стенд стоял под навесом рядом с деревянными лестницами. Сорвав фотографию нашего командира, я испытал рвотные позывы. Настолько противной для меня была его физиономия.

– Что ты хочешь сделать с ней? – спросил Илья после отбоя. – Не колдунье ли отнести?

– Нет, конечно, я придумал кое-что поинтереснее, – сказал Кирилл.

В предпоследнюю ночь смены он спал на кровати Ильи. Мы снова болтали о всякой ерунде, пока Илья не спросил про фото.

– Разрисуешь его и подкинешь в комнату девочек? – предположил я.

– Не выпытывайте. Завтра сами всё узнаете.

Последний день смены в лагере всегда самый особенный. В этот день понимаешь, как быстро пролетели дни среди леса. В этот день можно подсчитать, сколько друзей ты завёл и сколько врагов. Сколько у тебя здесь было счастливых моментов, а сколько неудачных.

Эта смена для меня была неплохой, но она была бы намного лучше, если бы не человек по имени Максим. Но сегодня он должен поплатиться за своё поведение. Я надеялся, что Кирилл придумал хороший план.

Все отряды собрались на площади у столовой. Директор произнёс прощальную речь и сказал, чтобы мы дружной толпой двигались к костру, дал капитану старшего отряда указ поджечь костёр. Позже он добавил, что вожатые с воспитателями готовят для нас сюрприз и придут позже.

– Привет, пацаны! – Кирилл подбежал к нам, когда мы проходили мимо спортивной площадки.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Илья. – Кто-нибудь может заметить, что ты не свой.

– Всем уже по барабану – свой не свой. О, кстати, а вон и барабаны.

За нами шли девчонки из первого отряда с барабанами на шее. Они играли какую-то очень знакомую мне мелодию.

– Вот, считай, ты и побывал в лагере, – сказал Кириллу я. – Остались только костёр, дискотека и ночь, когда большинство из этих людей будут вымазаны в пасте.

Кирилл в этот момент издал громкий смешок.

– Что такое? – спросил я. – На Королевскую ночь всегда мажут друг друга пастой.

– Я знаю. – Кирилл снова засмеялся.

Максим и компания шли впереди нас. Они что-то громко обсуждали, а я смотрел на его затылок и представлял, что он находится внутри горящего костра. И знаете, хоть Илья и серьёзный человек, намного серьёзнее меня и тем более Кирилла, держу пари, что он в этот момент думал то же самое.

Спустившись за спортивную площадку, мы повернули направо и пошли к реке по узкой цементной дорожке. Огромная толпа превратилась в вереницу идущих друг за другом людей.

Впереди показался высокий берег реки. Солнце уже почти опустилось за горизонт. Последние его лучи отражались в воде. Костёр ещё не горел.

Люди, идущие во главе вереницы, уже начали подходить к костру, и вдруг там послышался смех. Смеялся не один человек, а почти все, кто уже подошёл к костру. С каждой секундой смеявшихся становилось всё больше.

Я посмотрел на Кирилла – улыбка до ушей.

Капитан старшего отряда поджёг костёр, и через несколько секунд в небо взлетели залпы фейерверка. Следом раздался вопль.

– Это что такое?!

Кричал Максим. Мы ускорили шаг, пробились сквозь толпу и увидели, что на вершине костра, устроенного шалашиком, красовалась фотография Максима.

– Кто это сделал?!

Максим недоумевал. Он вглядывался в освещающиеся вспышками фейерверков лица каждого из своих друзей. А они мотали головой. Тогда Максим полез на костёр, разбросав на землю метровые факелы. Ему было всё равно, что часть его уже разгорелась, а в небо взлетали залпы фейерверка. Фотография висела почти в двух метрах от земли. Он карабкался по веткам, пока не дотянулся до своего фото, потом смял бумагу, потянул её на себя, и вдруг ему в лицо и на живот прилетели струи зубной пасты.

Все чуть не валились от хохота. Не смеялись только друзья Максима.

Максим спустился на землю и пошёл прямо на нас.

– Это ваших рук дело? – он кинул своё мятое фото мне в грудь.

– Нет, – сказал Илья.

– А это ещё кто? – спросил Максим, указывая пальцем на Кирилла. – Это ведь его вы прятали!

– Будешь знать, как к моим друзьям приставать, – сказал Кирилл.

– Ах ты урод. – Максим вытер зубную пасту с лица. Глаза его горели яростью. – Пацаны, давайте возьмём этих уродов.

Кирилл подобрал горстку земли, бросил её в глаза Максиму, и мы втроём побежали прочь.

– Они же нас уничтожат, – кричал я, пока мы неслись вверх сквозь сосен.

– Не догонят, – крикнул Кирилл.

– Куда побежим? – спросил я.

– Давайте за забор и в лес, – ответил Кирилл.

Мы добежали почти до нашего домика, когда Кирилл взмахом руки указал, что нужно поворачивать налево. Там была дыра в заборе. Дыра, через которую он пролез в лагерь.

За забором лес был не такой чистый. Мелкий подлесок бил по лицу и ногам. Но в нём можно было спрятаться.

Фейерверк прекратился.

Мы остановились и вгляделись вглубь лагеря. Оттуда к нам приближались парящие в воздухе огненные шары размером с футбольный мяч.

– Это что, шаровые молнии? – спросил Кирилл.

– Я не знаю, – ответил Илья.

Четыре огненных шара двигались сообща. Они не разлетались друг от друга, вместе останавливались и вместе начинали движение. И всегда двигались в нашу сторону.

– Никакие это не шаровые молнии, – сказал я. – Это Максим, Вася, Денис и Олег. У них в руках факелы с костра.

Максим и компания нашли дыру, перебрались в лес и разделились.

– Где эти гады! – кричал Максим.

Мы затаились в сосновой поросли и старались не шуметь. Но Максим и компания шли прямо на нас. Как только они подойдут метров на пять, то в свете факелов сразу заметят нас, и тогда убежать уже не получится.

Кирилл подобрал с земли сосновую ветку. Мы с Ильёй сделали то же самое. Факелы мерцали среди сосен.

– Денис, Олег, давайте слева посмотрите. Мы с Васькой справа, – приказал Максим. – Как найдём их, я каждого поджарю.

Они начали нас окружать. Бежать было уже поздно. Оставалось лишь надеяться, что нас никто не заметит. Но такого, естественно, быть не могло. Точнее, могло бы и быть, если бы у Кирилла был чуть другой характер. А так – нет.

С криком «А-а-а!» он выскочил из укрытия и начал бить веткой Олега по плечам и спине.

– Ай! – закричал Олег, чуть не выронив факел из рук.

– Они здесь! – крикнул Денис и тут же получил палкой по голове от Ильи.

При всём уважении, сухие сосновые ветки – это далеко не бейсбольная бита, и они тут же поломались об мощные тела Олега и Дениса. Не сломалась только моя. Потому что я не успел нанести ни единого удара. Но оно и к лучшему, потому что на меня надвигался Максим.

Он отдал свой факел Васе и шёл на меня, закатывая рукава клетчатой, испачканной на пузе зубной пастой, а на вороте землёй, рубахи.

– Тебе хана, ублюдок! – крикнул он и сделал замах громоздкого кулака.

Но я сделал замах раньше. В отличие от Ильи и Кирилла, я взял не сухую, а свежую ветку. Она соприкоснулась с головой Максима, и тот упал без сознания на землю.

– Что он натворил? – воскликнул Вася, держа в руках два факела.