Мой личный Страж

Глава 7. Не все, кто кажутся сумасшедшими, ими являются

Кирилл

– Говоришь, она хотела научиться резать, доставать из пациентов предметы и зашивать? Занятно… – старший брат развалился в кресле небольшого ресторанчика и с наслаждением цедил пустой зелёный чай. Как по мне, гадость редкостная, но ему нравилось. – Какая пугающая и одновременно завораживающая формулировка! Когда-то и я был почти такой же! – он ухмыльнулся и довольно прищурился, сделав ещё глоток своей зелёной жижи. – Жил маниакальным желанием всех порезать и воскресить. Свято верил, что хирургия спасёт от всех болезней, – он добродушно рассмеялся, вспоминая свои юношеские мечты.

– Могу познакомить, уверен, вы найдёте много общего и сможете налево и направо резать, доставать лишнее и зашивать, – благородно предложил я.

– Ну уж нет, – опять рассмеялся Андрей Владимирович, главврач центрального военного госпиталя, в прошлом гениальный хирург, хотя и в настоящее время нередко пропадающий в операционной, – Наташа этого тебе не простит, я и так домой возвращаюсь к полуночи. Ещё не хватало мне обзавестись таким интересным интерном.

На несколько минут мы замолчали, думая каждый о своём. Андрей, наверняка, – о жене и сынишке, а может, о своих первых годах в больнице; а я – о девушке. Об Алисии.

Какая странная встреча! Девушка была не в себе, это понятно, но с каким благородством она с ним говорила! Какой грацией отдавало каждое её движение, будто она не сумасшедшая, а самая что ни на есть особа королевских кровей! Я вспомнил, как удивлялся всему, что она говорила. Другой мир? Магия? Если бы это не было такой откровенной ерундой, я бы, наверное, даже ей поверил. Слишком уж неподдельным был её интерес к этому миру, а также незнание элементарных вещей. Зато дотошное знание этикета, уверенное поведение. Ну надо же!

Мне даже пришлось подыграть ей, надеясь выудить информацию о том, где она живет, или узнать телефоны родителей и друзей. С улыбкой вспомнил, как завис от вопроса о моём происхождении и почти на автомате выдал «генералиссимуса». Сейчас смешно уже об этом вспоминать, но она поверила. Ну не говорить же ей, что какой-нибудь «герцог!», с её знанием дворцовых тонкостей легко было бы сесть в лужу, проколовшись на элементарных вещах.

Сначала я хотел позвонить в полицию и попросить найти её родных, но, услышав об её желании налево и направо резать людей, решил, что лучше звонить в больницу. Хоть девушка и не выглядела опасной, кто знает, что может прийти ей в голову? Я обзванивал больницы, пытаясь объяснить ситуацию. В одной сразу предложили привезти её в психоневрологическое отделение. В другой уверенно заявили, что она точно пьяна, и нет смысла её к ним везти. И лишь в третьей решили помочь и сказали, что прежде, чем засовывать девушку в психушку, нужно её обследовать, может, она потеряла память; а также на другие повреждения мозга и нервной системы. Попутно обещав поискать тех, кто её ищет.

Но когда она, глядя ему в глаза, прямо спросила, верю ли я ей, мне впервые стало так сильно не по себе. Она мне открылась, а я хочу сдать её врачам. Конечно, я понимал, что это для её же блага, но всё равно почувствовал себя по меньшей мере предателем, а то и просто гадом обыкновенным. Она смотрела на меня серьёзно своими красивыми фиалковыми глазами. И сама была ну очень привлекательна: высокая, хорошо сложенная, длинные каштановые волосы уложены в сложную причёску на затылке и спадали мягкими прядями на плечи. Одета в длинное струящееся платье. Наверняка, не из дешёвых, даже удивительно, как она могла оказаться одна на этой аллее, без сопровождения.

Я посмотрел в окно и с тревогой подумал о том, что теперь её ждёт. Хорошо, если найдутся родные. Потому что, если она не пьяна и ничем не обкурена, то её точно поместят в психушку. Размышления прервал телефонный звонок.

– Кирилл Владимирович? Вас беспокоят с ***ской больницы, сегодня утром к нам поступила девушка, и у меня информация, что вы просили перезвонить, когда будет по ней что-нибудь известно. Скажите, кем вы ей приходитесь?

– Эм, мы только сегодня утром встретились, я вызвал ей скорую, потому что она, как мне показалось, потерялась.

– Я поняла вас. Тогда, к сожалению, мы не можем вам подробно рассказать о её состоянии.

– А в общих словах можете? Нашлись родственники?

– Документов при девушке не было, а с нами она отказывается разговаривать, объявила бойкот, а из-за её поведения мы вынуждены были её изолировать.

– Что значит изолировать? Из-за какого поведения? – я напрягся, неосознанно повышая голос. Представить хрупкую девушку опасной для общества никак не получалось.

На том конце провода замялись, не зная, можно ли сообщать мне эти подробности, но так как голос явно принадлежал молоденькой медсестре, которой банально хотелось посплетничать, она понизила голос почти до шёпота и поведала: – Она разъела кислотой замок комнаты, в которую её посадили, и кинула этой же светящейся кислотой в охранника.

– Как это? – опешил я. – У неё же ничего в руках не было, откуда она взяла кислоту?

– Не знаю, – казалось, девушка на том конце провода пожала плечами, – но так говорят… Ну всё, мне уже пора. Вы узнали всё, что хотели? – быстро затараторила она.

Я заторможенно поблагодарил за звонок, и она быстро бросила трубку.

– Я правильно понял, что твоя незнакомка показала зубки и даже кидалась кислотой? – Андрей, давно вынырнувший из своих дум, внимательно меня разглядывал.

– Не знаю, – покачал я головой, – сказали, что она ни с кем не разговаривает, а при попытке к ней приблизиться, кинула в охранника светящуюся кислоту. Хотя готов поклясться, что у неё ничего не было с собой в парке. Ну не приготовила же она её из подручных материалов, пока ехала в больницу!

– И что в итоге?

– Как я понял, её изолировали.

– Значит, поместили в отделение для буйно-помешанных, – задумчиво пробормотал брат.

– Разве оно есть в больницах? – удивился я.

– В этой есть. Её же изначально везли с подозрением на нарушение психики.

Я рассердился.

– Но она же не опасна! Как можно было её запирать!

– Это ты так думаешь, на основании чего такие выводы? Ты не врач.

– Но ты же врач!

– Если забыл, я хирург, а не психиатр, – прищурился родственник.

Я раздражённо откинулся на спинку кресла. Изолировать! Да я уверен, что она никому ничего плохого не сделала. Да, я тоже считал, что у неё не все дома, но мне-то она столько всего рассказывала, а с ними вообще не говорила. С чего такие выводы? А то, что кидалась кислотой… Вообще, нечего было её трогать охранникам! Кто его знает, что они хотели.

В голове навязчиво крутились мысли об этой кислоте и абсурдности происходящего. Кислота… Светящаяся. Расплавила замок голыми руками… Магия…

– Андрей, мне надо кое-что проверить, – вскочил я.

– Пойти с тобой? – брат поднялся. – Мне, если честно, тоже интересно взглянуть на твою необычную знакомую.

Я внимательно посмотрел на него и, немного прикинув в голове варианты, поинтересовался:

– А вытащить, если что, поможешь?

– Можно постараться. А твоё удостоверение при тебе? – в свою очередь спросил он.

Я кивнул. Мы быстро расплатились и вышли из ресторана.

Когда уже ехали в машине, брат обратился ко мне:

– Думаешь, она могла говорить правду?

– Нет, я думаю… Не знаю! – раздражение от непонимания ситуации нервировало, и я резко вырулил на другой ряд. – Просто неправильно её закрывать, ни в чём не разобравшись. Она даже не сказала им ничего!

В ответ услышал, как Андрей хмыкнул. Больше мы это не обсуждали до самой больницы.

Выскочив из машины и приняв официальный вид, мы бодренько прошли сразу во психоневрологическое отделение.

– Вы к кому? – дежурно поинтересовалась девушка за стойкой регистрации.

– Мы хотели бы видеть заведующего отделением, – четко проговорил я, протянув удостоверение.

Пробежав его глазами, девушка заметно подобралась и, быстро кивнув, попросила подождать, а потом умчалась вперёд по коридору.

Буквально через пару минут она вернулась и доложила, что нас уже ждут, и проводила до кабинета заведующего. Точнее, заведующей, как оказалось. Высокая дородная женщина сидела за не менее массивным столом и нервно перекладывала стопки документов, елозя их по столу.

– Добрый день. Меня зовут Голубева Любовь Георгиевна. Мне сказали, у вас какое-то дело ко мне? – она указала на два стула перед столом.

– Майор Кирилл Владимирович Лаврухин. Министерство внешней разведки, – представился я и сел.

Андрей тоже сел, но пока не представлялся.

– Нам стало известно, что сегодня к вам поступила странная пациентка. Предположительно, с потерей памяти, – без предисловий начал я. – Не могли бы вы рассказать подробно об этом случае?

– К нам сегодня поступило две пациентки, – суетливо начала отчитываться заведующая, копошась в бумагах. – Одна – Эльвира Михайловна Белова, восемьдесят два года, у неё деменция, ну, то есть, маразм старческий… – услужливо пояснила она для нас.

Но я перебил её:

– Нас интересует молодая девушка.

– Да-да, конечно. Сейчас… – женщина вытащила папку бумаг из груды документов и, поправив очки, начала читать: – Девушка, на вид от двадцати до тридцати лет, потеря памяти, поступила с жалобой прохожего на навязчивые идеи и просьбы отвезти её во дворец… эм… Так…

Кажется, женщина вконец растерялась и, понимая, что сама уже говорит ерунду, растерянно посмотрела на нас.

– Понимаете, было мало времени, мы ещё не изучили её состояние толком. После того, как она поступила и поняла, куда, девушка отказалась говорить. А принимала её вообще не я, так что на мне вины никакой нет! Всё, что нам удалось узнать, это то, что она успела рассказать сотруднице скорой. Совсем немного, всю дорогу они разговаривали об устройстве машины скорой помощи и оборудования в ней.

Я переглянулся с братом. Действительно интересовалась медициной.

В это время брат грозно навис над столом и сидящей за ним женщиной:

– То есть, вы упаковали её за решетку только из-за жалобы прохожего?

– Ээ, нет, просто родных найти не могли, а девушка хотела уйти, документов у неё тоже не было. А потом она расплавила каким-то веществом замок и вышла. Простите, а вы..?

– Главврач Центрального Военного Госпиталя Андрей Владимирович Лаврухин, к вашим услугам, – женщина посерела, зная, какое влияние имеет брат в врачебных кругах; а тот продолжал допытываться: – То есть, до этого девушка тоже была закрыта? Против воли, я правильно понимаю?

– Ну да, то есть, нет. Ну мы же не знали, чего ждать, – пробормотала Любовь Георгиевна. Потом подумала и почти с вызовом посмотрела на брата. – И не зря, она потом кинула сферой световой в охранника, когда он за ней пришёл!

– А зачем за ней пришёл охранник? – ласково спросил я.

– Ну… это… – заново растерялась женщина, – мало ли, что будет. Мы думали посадить её в палату, пока родные ищутся. Главное: она оказалась опасна для окружающих!

– Можете показать нам замок, который пострадал? А также мы бы хотели переговорить с охранником.

– Да-да, конечно, – опять закивала женщина, – пойдёмте.

Мы опять вышли в длинный коридор, она подвела нас к одной из дверей, показав рукой на замок. А затем сказала, что пойдёт за охранником, и резво понеслась к лестнице.

– Интересно, – хмыкнул брат, – неужели не могла просто позвонить на пост охраны?

– Мне кажется, она просто забыла об этой возможности, – в тон ему ответил я.

– Конечно, поговоришь тут со служащим Ведомства Внешней Разведки, вообще заикаться начнёшь. Откуда ж она знает, что тебе от неё надо.

– Хорошо ещё официальных бумаг о причине посещения не попросила, – пробормотал я, подумав, что если на работе узнают о моих вылазках, по головке точно не погладят. Оставалось надеяться, что мы произвели должное впечатление, и сама в петлю тётка лезть не будет. Ну а мне, похоже, придётся доводить план до конца. Судя по тому, что я сейчас увидел на двери.

На месте, где должен быть замок, было расплавленное металлическое месиво. Никакой горелкой и, тем более, кислотой такое не сделаешь, если только не сидеть здесь весь день.

– Что думаешь? – тихо обратился к Андрею.

– Первый раз такое вижу, – пробормотал он. – Думаешь, и вправду магия?

– Звучит как бред, – вздохнул я. – Но пока других вариантов на ум не приходит.

– Ты думаешь, она могла сказать правду?

– Не знаю, – я передёрнул плечами, – понятия не имею. Но не оставлять же её здесь, если она в своём уме. В конце концов, вернуть обратно всегда сможем.

– Боюсь, не рады будут тебе, если придёшь ещё раз, – в голосе брата слышался откровенный сарказм.

А к нам навстречу уже семенила Любовь Георгиевна, довольно быстро для её комплекции, и лысый охранник, обладающий не менее внушительными габаритами.

– Вот, товарищ майор, – Фёдор Лаптев, тот самый охранник, который общался с пациентом.

– Скажите нам, Фёдор, – обратился к нему, – что произошло и как так вышло, что девушка проявила агрессию?

– В общем, значит, охраняю я сегодня с ночи. Серёга, мой напарник, просил меня на ночь подменить, ну мне не жалко – другу-то помочь надо, – важно начал охранник, по голосу которого создавалось впечатление, что он не ситуацию объясняет, а, как минимум, даёт показания для раскрытия террористической операции. – И тут мне звонит Любовь Георгиевна, просит, значит, девушку проводить в камеру, ээ, то есть, в палату… – быстро исправился он, получив ощутимый толчок в бок от вышеназванной особы.

– Так… – хмуро протянул Андрей. – И что же дальше? Сопроводили в камеру? То есть, в палату? – прищурился он.

– Ну так я хотел, но девчонка странная. Прихожу, значит, говорю: «так и так, барышня, пойдёмте». А она молчит и не смотрит на меня. Я ей говорю: «Ты, чай, немая»? А она всё молчит, голову не повернула даже. Я опять ей: «Пойдём, пока по-хорошему прошу!», и ничего. Ну я её за ручку хвать, а она меня электрошокером дёрнула.

Я нахмурился.

– Каким электрошокером? – повернулся к Любовь Георгиевне. – Вы же говорили – кислотой?

– Ну может, и кислотой, – легко согласился Фёдор, не дав заведующей и слова сказать. Впрочем, она только рада была. – Я ж что, разбираюсь, что ли. Только отлетел я прям к стеночке. Вона как затылком приложило.

– Так. И что дальше?

– Ну, я когда поднялся, она уже около меня стояла. Напугалась сама, что я отлетел. Зачем только тогда била? – развёл руками Фёдор. – И сразу согласилась идти, чтобы заперли. Вы, кстати, Любовь Георгиевна, голубушка, кормили её? А то я, когда девоньку вёл, слышал, у неё в животе урчало… – он повернулся к женщине.

Мы сделали то же самое, а вот она как-то сразу лицом посерела:

– Вот скоро должны были покормить. Мы ж пока не всё узнали… Мало ли что? Надо было сначала изучить…

– Мало ли что… – повторил я медленно, уже порядком разозлённый творящимся здесь произволом. И только тот факт, что мы сами здесь незаконно, меня сдерживал, чтобы не наорать на них. Девушка с утра не кормленная, а уже вечер глубокий. Вздохнул, успокаиваясь, и опять спросил сразу обоих: – Хорошо, а электрошокер… или кислоту вы нашли? Или она их с собой в камеру унесла? – сознательно не называл слово «палата», какие уж тут палаты, раз держат пациентов, словно преступников.

– Никак нет, товарищ майор! – совершенно не к месту решил доложить охранник на военный манер, да ещё и очень громко. – Мы, конечно, тщательный, так сказать, нательный обыск не проводили, – увидев мой хмурый взгляд, быстро закончил: – Но в руках не было у неё ничего, значит, и отбирать вроде как нечего, правильно?

Я вздохнул.

– Понятно всё. Свободны, Фёдор. Если понадобится, мы сами вас позовём, – потом обратился к заведующей: – Пойдёмте, Любовь Георгиевна, здесь мы всё посмотрели. Теперь поговорим.

Все ещё с лицом серого цвета, женщина затравленно кивнула и понуро повела нас к своему кабинету.

Глава 8. Спасти или не спасать

– В общем, так, Любовь Георгиевна, – начал я, как только переступил порог кабинета, не давая возможности женщине даже сесть, – вопиющее безобразие и разгильдяйство, что мы увидели в больнице, вынуждает нас не только доложить начальству о вашей личной некомпетентности, но и…

– Кирилл Владимирович, голубчик, вы не так поняли… – заюлила та в ответ.

– Мы поняли так, как увидели. Если не хотите потерять место, вам нужно изменить отношение к пациентам и пересмотреть своё отношение к управлению отделением. Но я пойду вам навстречу и дам месяц подготовиться, а потом готовьтесь к проверкам, – грозно предупредил брат.

– Девушку мы забираем прямо сейчас, – добавил я.

Женщина растерянно на нас посмотрела.

– Как это – забираете? Не могу я вам её отдать. Не положено…

– Забирает её Андрей Владимирович, – указал я на брата. – Переведём её в его больницу без шума и паники, чтобы лучше изучить этот случай.

Женщина задумалась и уже была готова согласиться, но, видимо, решила узнать всё до конца.

– А документы? У неё нет документов и официально её перевести не получится; мы, конечно, завели ей карточку, но она безымянная… – заведующая замялась, что-то в уме прикидывая, а потом, хоть и со страхом, но всё же выдала: – Нет, простите, но я не могу её вам отдать. Опять же, проверки… – мельком взгляд на брата. – Вы же понимаете, мы несём ответственность за пациентов!

Я тихо выругался сквозь зубы. Немного не та реакция на угрозу проверками. Она должна была испугаться и отдать нам пациента, а в итоге, испугаться-то испугалась, только подумала, что мы её уже проверяем, и по всем канонам начала действовать, как добропорядочный работник. А этого брат не учёл, всё-таки психолог из него никудышный. Оставался последний вариант.

– Любовь Георгиевна, – вкрадчиво начал я, понизив голос почти до шёпота, – вы умеете хранить тайны?

Глаза женщины загорелись, она подалась вперёд своим необъятным бюстом и снесла пару бумаг со стола, но даже не заметила этого.

– Государственные?

– Почти… А ещё личные!

Глаза напротив заблестели.

– Дело в том, – продолжил я трагичным шёпотом, – что эта девушка… моя жена.

Сбоку раздалось весёлое похрюкивание, которое быстро было замаскировано под кашель. Не обращая на это никакого внимания, глядя прямо в глаза собеседницы, я поделился:

– Моя бедняжка больна, но иногда у неё бывают периоды просветления, и тогда мы бываем бесконечно счастливы! Но потом она снова меня забывает. Сегодня утром мы поссорились, и она сбежала, а я нигде не мог её найти! Это я виноват! Ей совсем нельзя волноваться, и я так переживал, как там моя крошка, всё обыскал и нашёл у вас. Поэтому так вам благодарен, что вы уберегли её! – патетично возвел глаза к потолку, попутно отмечая про себя, что краска облупилась и было бы неплохо её обновить, а потом приложился к ручке дамы в благодарном поцелуе.

– Ох, Кирилл Владимирович, голубчик, – растеклась Любовь Георгиевна по столу, – как я вам сочувствую! Конечно же, я провожу вас прямо сейчас к ней… и сохраню вашу тайну! – она торжественно приложила вторую руку к груди, первую я до сих пор держал в руках.

– О, вы так добры! – воскликнул я. – Жду не дождусь встречи с моей малышкой, надеюсь, она не пострадала…

– Да-да, конечно, – женщина быстро встала из-за стола и пошла к двери. – Ой, Кирилл Владимирович, а как всё же она смогла Фёдора-то откинуть?

– Ну, Любовь Георгиевна, вы же понимаете, где я работаю и какой пост занимаю, – доверительно сообщил ей. – Я же не мог оставить мою жену без защиты. Ведь через неё могут воздействовать и на меня, поэтому у неё всегда с собой есть небольшое оружие, что-то типа электрошокера, только широкого действия. Больше не могу сказать, государственная тайна, сами понимаете.

В ответ мне активно покивали и повели нас в цокольный этаж.

Любовь Георгиевна подвела нас к одной из дверей и, достав большую связку ключей, вид которой вызвал у брата глубокомысленное хмыканье (не удивлюсь, если он и правда наведёт здесь шухер), открыла дверь.

Жестом остановил заведующую, готовую уже войти в палату, и взглядом попросил брата увести её немного подальше. Затем решительно зашёл.

Палата была маленькой и неуютной. Облупившаяся краска, небольшой стол, прикрученный к полу, стул, узкая кровать, да унитаз с раковиной за одной из стенок. Жуткое место. Надеюсь, что они не собирались её и правда здесь оставлять, иначе я лично помогу Андрею разнести здесь всё, пусть и с помощью прокуратуры и проверок.

Алисия спокойно сидела на кровати и задумчиво смотрела в окно на противоположной стене. Хорошо, что хоть окна есть, пусть и маленькие, под потолком. При моём появлении спина девушки еле заметно вздрогнула, но, когда она повернулась, её лицо сохраняло полную невозмутимость и излучало властное спокойствие. Ещё раз подивившись подобному поведению и почти полностью уверившись в своих мыслях, я подошёл к ней.

– Здравствуйте, Алисия.

– Зачем вы пришли? – она смотрела в мои глаза прямо, без тени страха, но в них было столько недоверия и осуждения, что мне стало не по себе. Поэтому решил говорить правду.

– Я пришёл, чтобы забрать вас. Не знаю, правду ли вы говорили, но если правду, то я постараюсь вам помочь. Я не думал, что вас посадят в… – я оглянулся, подбирая слова, – в это место.

– Я не хочу с вами идти, – просто сказала она и отвернулась к окну.

Этого, честно говоря, я не ожидал.

– Вы останетесь здесь?

– Да, пока останусь.

– А что потом?

– Потом сама отсюда выйду. Я смогу придумать как, не переживайте.

– И куда пойдёте?

– У меня есть миссия, поэтому я буду придерживаться первоначального плана. Извините, у меня нет ни времени, ни желания с вами разговаривать.

Я начал сердиться.

– То есть, пойдёте искать несуществующих королей и объяснять им, что хотите научиться нашей магии? Вы понимаете, что это звучит как бред?

– Вам не стоит об этом волноваться. Спасибо за заботу.

Я глубоко вздохнул, а потом подошёл к ней и, схватив за талию, одним движением перекинул её на плечо, затем направился к двери.

Пару секунд было тихо, потом девушка, трясясь от негодования, зашипела:

– Немедленно отпустите! Поставьте меня на землю! Как вы смеете ко мне прикасаться?!

– Так шандарахни меня магией своей, – дружелюбно предложил ей, – как того охранника.

Девушка ненадолго притихла, а потом угрюмо ответила:

– Это вышло случайно.

– Да я так и понял! Надеюсь, расскажешь, как именно «случайно» тебе удалось заставить полетать двухметровую детину под сто кило?

– Говорю же, случайно. И это не даёт вам право…

Мы как раз вышли из камеры и предстали взору тех, кто ожидал снаружи. Их удивление можно было ложкой черпать. И если у брата на лице было просто удивление, сменившееся потом ухмылкой, то у заведующей от увиденного нервно задёргался глаз. Она обернулась за помощью к Андрею, но у того уже был такой непроницаемый вид, что ей ничего не оставалось, как только вместе с нами сделать вид, что увиденное в порядке вещей.

– Благодарю вас за сотрудничество, – важно кивнул ей. – Андрей Владимирович, думаю, нам уже пора. До свидания, Любовь Георгиевна! Пойдём домой, моя малышка! – для верности легко хлопнул девушку по попе.

– До свидания, – попрощался улыбающийся во все тридцать два зуба брат. И потопал за мной к выходу.

Алисия подозрительно молчала, то ли испугалась, то ли смирилась.

Так же молча и полные достоинства мы вышли из больницы и направились к машине на стоянке. Уверившись, что нас не видно из окон больницы, я поставил девушку на землю.

Первое, что она сделала – это аккуратно расправила складки своего платья, провела рукой по волосам, в такт её движению растрёпанная прическа приобрела более, чем аккуратный вид. Магия? А потом размахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Кажется, у меня даже в ушах зазвенело.