bannerbannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 2

Мы болтаем за готовкой ужина. Яна периодически отвлекается на своих клиентов. Бойкая блондинка с серыми глазами и подвешенным языком, она импонирует людям, привлекает их внимание. Скромничает, когда рассказывает об одном возможном мужчине, потому как ей часто оказывают знаки внимания даже на улице, в кафе, в торговом центре. Мужчины не стесняясь подходят знакомиться; она не грубит, но ясно даёт понять, что продолжать общение не намерена. После смерти мужа довольно быстро пришла в себя, но это благодаря лёгкому характеру и Мишке, который требовал внимания. Возможно, не готова к новым отношениям, а возможно, просто ждёт того, на кого откликнется её сердце.

К пяти еду в сад и, забрав мальчишек, возвращаюсь, обязательно посещая магазин. Маленькие попрошайки готовы вынуть душу, лишь бы им перепало что-нибудь сладкое. Денег у меня по минимуму, но Егору всё же стараюсь покупать желаемое. Не каждый день, но ребёнку отказать не могу.

Как только мы входим в квартиру, малышня переодевается и бежит на кухню, где Яна уже накрыла ужин. Едят с удовольствием, соревнуясь в скорости поглощения еды. Я против запихивания без нормального пережёвывания, но Егор хотя бы ест, что уже радует. Обычно я почти ничего не могу в него затолкать или же заставить съесть по минимуму, но Мишка своими соперническими выходками подстёгивает и брата. Пусть лучше так. Мы ужинаем вчетвером, планируя наступающие выходные, когда звонит мой телефон.

А вот и наш папаша про нас вспомнил.

‒ Что надо? ‒ приветствия он точно не заслужил.

‒ А ты почему со мной так разговариваешь? ‒ вспыхивает Орехов.

‒ А мне нужно в ножки падать при звуках твоего голоса? ‒ Янка показывает палец вверх, поддерживая. ‒ Ты ещё в понедельник стал мне никем.

‒ Алё, детка, у нас общий ребёнок…

‒ О котором ты неделю не вспоминал, ‒ заканчиваю фразу, слышу, как Юра пыхтит в трубку. Выхожу из кухни, чтобы дети не слышали нашей беседы. ‒ Ещё раз спрашиваю ‒ что надо?

‒ Хочу взять Егора на выходные.

‒ Да? А Егор хочет?

‒ Хочет. Уверен. Он соскучился по папе.

‒ Ну давай спросим, ‒ возвращаюсь на кухню и включаю громкую связь, обращаясь к сыну: ‒ Егорка, папа предлагает тебе провести с ним выходные, ты поедешь?

‒ Нет. Я хочу с Мишей играть в солдатиков. И завтра ты в парк пойти обещала, ‒ отнекивается мой ребёнок.

‒ Егорка, сынок, ‒ сладко поёт Орехов, ‒ папа соскучился по тебе. А в парк вместе сходим ‒ ты и я.

‒ Я хочу с мамой, тётей Яной и Мишей.

Переключаюсь на обычный режим, снова выхожу из кухни.

‒ Слышал? Ему никто не подсказывал.

‒ Ты не даёшь мне ребёнка! ‒ заводится. ‒ Запрещаешь видеться! Я обращусь в опеку!

‒ И? Дальше?

‒ Они отберут у тебя Егора.

‒ С чего вдруг? ‒ завожусь, начиная злиться.

Сжимаю и разжимаю пальцы, успокаивая себя, пытаясь не сорваться на крик и оскорбления. Яна говорит, что мне нужно разговаривать с ним спокойно, без эмоций, не позволять провоцировать, разжигая пламя злости.

‒ Ты безработная! А алименты двенадцать тысяч!

‒ Алименты своему сыну платишь ты. Если ты оценил его потребности в такую сумму, это только на твоей совести. На работу выхожу через два дня. До декрета я имела вполне приличную зарплату в «Эвите», меньше она не станет, даже больше, ‒ безбожно вру, потому как даже не поинтересовалась у Светланы Владимировны о получаемой сумме. ‒ Ещё вопросы?

‒ У тебя жилья нет.

‒ Я прописана у мамы, Егор, соответственно, тоже. Квадратные метры предполагают размещение троих человек без стеснения и ограничений.

‒ Но живёшь ты у сестры!

‒ У неё не однушка, мы вполне хорошо себя здесь чувствуем вчетвером. А потом я куплю своё жильё.

‒ Ха-ха, на твои условия я не согласен! ‒ фыркает. ‒ Не жирно-то пять миллионов, милая?

‒ Не жирно, ‒ повышаю голос, рявкая на Орехова. ‒ Не согласен с моими условиями ‒ поделим фирму пополам. По закону мне полагается половина от совместно нажитого имущества.

‒ Ты ничего в этой фирме не делала! ‒ Истерика Юрочки нарастает, а голос сквозит звенящими нотками. ‒ Это всё моё!

‒ А закон считает по-другому, увы, не учитывая твоих желаний, ‒ бросаю равнодушно.

‒ И откуда ты знаешь? ‒ верещит. ‒ Мне уже сказали, что ты мужика нашла, следователь прокуратуры какой-то. Он помогает? Рассказывает, как оставить ни с чем бывшего мужа?

От предположений Орехова я на минуту теряю дар речи, осмысливая сказанное. То есть вот как он считает: развелась и в койку к другому. А что мелочиться, время-то терять? Необходимо навёрстывать упущенное время, которое я прожила с безразличным мужем.

‒ У меня достаточно мозгов, чтобы открыть интернет и прочесть статьи. Для этого не требуется быть юристом. Всё понятно.

‒ И когда это ты такой самостоятельной стала? То в рот мне заглядывала, ожидая подачки, а то глаза от земли оторвала, поверив в себя.

А ведь всё верно он говорит ‒ заглядывала в рот. Ждала, просила, угождала, шла навстречу, избегала ссор и скандалов, а мне в душу плюнули, нагадили, не позаботившись о моих чувствах.

‒ За каждой успешной женщиной стоит козёл, который помог ей стать самостоятельной, ‒ выплёвываю, ядовито ухмыляясь.

‒ Сука!

‒ Не больше, чем ты.

‒ Ты ничего не получишь, овца тупая, слыши…

Скидываю звонок, блокирую номер Орехова. Не хочу выслушивать очередную порцию гадостей.

Теперь я понимаю, что значит выражение, которое сестра постоянно мне повторяет, ‒ «будь проще». Это не о том, чтобы терпеть всякого рода унижения, оскорбления, безропотно принимая ненужную грязь; насиловать себя общением с неприятными людьми; засовывать собственное мнение глубоко и надолго, чтобы не дай бог не вызвать негатива у других. Это о другом ‒ нужно быть проще в плане отношения к жизни и людям. Не переживать из-за пустяков, не принимать мимолётный негатив, ничего не доказывать посторонним людям. Всё, что важно: родные и близкие рядом, здоровы и живы. Не твоё – отвалится само собой, как засохшая грязь с ботинок.

Именно так теперь я и поступаю: всё ненужное, приносящее дискомфорт ‒ мимо. К чёртовой матери семейство Ореховых с их желаниями, которые должны исполняться всеми и незамедлительно. Больше так не будет.

‒ О, ты даже не плачешь! ‒ удивляется Янка, внимательно рассматривая моё лицо.

‒ Не стоит Юра моих слёз, ‒ усаживаюсь за стол, продолжая ужин.

‒ Ну наконец-то, ‒ сестра возносит руки к небу, ‒ месяц наставлений не прошёл даром. Надеюсь, ты разговаривала правильно?

‒ Спокойно, сдержанно, по делу.

‒ Горжусь, ‒ вскакивает, чмокая меня в щёку.

И я собой горжусь, потому что именно сегодня, впервые за несколько месяцев, смогла поговорить с Юрой десять минут, ни разу не заплакав. Это доказывает лишь одно: Орехов медленно, но верно уходит из моей жизни.

Глава 3

‒ Готова? ‒ Янка заглядывает в мою комнату уже третий раз, подгоняет.

Я сменила три рубашки, брюки на юбку и всё равно недовольна своим отражением в зеркале. Кажется, слишком обтягивает, но сестра утверждает, что я выгляжу чудесно. Русые волосы собраны в аккуратный хвост, зелёные глаза слегка подчёркнуты тонкими стрелками, помада в сдержанных тонах ‒ ничего вызывающего и кричащего. Замечаю едва уловимую паутинку морщинок во внешних уголках глаз, скорее всего, видимую лишь мне. В этом году мне двадцать девять, и первые признаки приближения четвёртого десятка налицо.

‒ Да. Времени переодеваться больше нет.

Усаживаем мальчишек на заднее сиденье автомобиля сестры и выдвигаемся в город. Она подвозит меня в нужное место, высаживает перед четырёхэтажным серо-голубым зданием. Я уже и забыла, как выглядит место моей работы. Несколько успокаивающих наставлений, и оставшиеся в машине отправляются в детский сад. Я бы сейчас не отказалась оказаться там: хорошо кормят, есть дневной сон, и единственное, что от тебя требуется, хорошо себя вести и проситься на горшок.

На ватных ногах иду ко входу, почему-то опасаясь, что меня не пропустят. Ожидания оправдываются, и охранник требует пропуск, которого у меня нет. Делаю быстрый звонок Светлане Владимировне, и тут же двери офиса передо мной распахиваются.

Коридоры из кричащего красного перевоплотились в приглушённый персиковый, не вызывая раздражения. Везде цветы, приятно пахнет, и офисные стеклянные двери сменились матовыми серыми. Раньше я себя здесь чувствовала словно в большом аквариуме, где каждый может видеть, чем ты занимаешься на рабочем месте, и кто к тебе пришёл. Это раздражало и нервировало, потому что каждый сомнительный жест мог породить волну слухов и догадок, как правило, не приводя ни к чему хорошему.

‒ Доброе утро, ‒ втискиваюсь в приоткрытую дверь кабинета Уваровой. ‒ Можно?

‒ Нужно. ‒ Светлана Владимировна, кажется, невероятно воодушевлена моим появлением, а искренняя радость свойственна ей лишь в особых случаях. ‒ Правда, Аня?

‒ Да. ‒ Худенькая девушка в веснушках интенсивно кивает, улыбаясь.

‒ Так, сейчас в отдел кадров, бумажки там всякие, новые реквизиты и так далее. Сама знаешь. А потом введу тебя в курс работы с новым начальством.

‒ Может, не стоит в отдел кадров? Я фамилию менять буду, а соответственно, все документы.

‒ Надо. Сначала так, а потом уже меняй, что хочешь, ‒ подталкивает в спину, практически выпроваживая меня из кабинета. ‒ На четвёртый этаж, всё на прежних местах. Иди.

Поднимаюсь по лестнице, здороваясь с мимо проходящими сотрудниками, удивлённо кивающими мне в ответ. Меня никто не помнит, да и я пока не вижу знакомых лиц. Быстро решаю вопрос с девочками в отделе кадров, оповещая, что через пару недель поменяю документы. Как только у меня на руках будет решение суда, сразу же поставлю штамп о разводе и сменю фамилию на девичью. И пусть Егорка останется Ореховым, но я больше не хочу носить неприятную для меня фамилию и быть хотя бы через неё связанной с Юрой.

Возвращаюсь в просторный кабинет, как я поняла, теперь являющийся моим непосредственным местом работы на долгое время. И если раньше я не испытывала особой эйфории от нахождения с начальством в одном кабинете, то сейчас даже благодарна такому раскладу, надеясь на помощь Светланы Владимировны.

Всё помню и не помню одновременно. Так происходит, когда ты надолго выпал из процесса постоянного применения собственных навыков. Когда я предлагала мужу вести дела его фирмы как экономист, он ответил, что бухгалтера достаточно, а мне необходимо заниматься ребёнком. Сейчас понимаю, что Юра не хотел, чтобы я хоть немного была в курсе дел, и сейчас, когда мы делим имущество, а точнее, эту самую фирму, я не могу сверить данные или что-либо с точностью утверждать. Где гарантия, что фирма не банкрот с большими долгами?

Открыв дверь, замираю, потому что в кабинете находится ещё один человек ‒ женщина. Лет тридцать, невысокая миниатюрная брюнетка, ухоженная, красивая. Строгий серый костюм прекрасно подчёркивает точёную фигуру, делая акцент на бёдрах.

‒ Познакомьтесь, Нина Сергеевна, ‒ представляет меня Уварова, ‒ сегодня вышла из декретного отпуска на помощь нам с Аней.

Женщина, стоявшая до моего появления полубоком, поворачивается, протягивая мне ладонь.

‒ Алилова Полина Степановна. Последние полгода являюсь руководителем тверского филиала и надеюсь руководить им и дальше.

Фамилия режет слух, и я с опозданием понимаю, что передо мной жена одного из генеральных директоров. Интересно, что она здесь забыла? Неужели дела в компании настолько плохи, что генеральный прислал на место босса свою жену?

‒ Доброе утро.

‒ В экономическом отделе осталось два человека… это произошло по разным причинам, поэтому, надеюсь, вы быстро включитесь в работу. Светлана Владимировна практически всё тянет на себе.

Что ж, ценить труд сотрудников умеет, в отличие от Авдеева, для которого мы были постоянными лентяями и прогульщиками. Именно из-за этого премии у нас были сродни олимпиаде ‒ раз в четыре года по заказу.

‒ Готова приступить к работе.

‒ Надеюсь, ваш ребёнок не болезненный? ‒ Полина приподнимает бровь, ожидая моего ответа.

‒ Нет вроде, ‒ перевожу взгляд на Уварову, которая кивает, намекая, что нужно соглашаться. ‒ В любом случае, моя сестра работает дома и всегда может присмотреть за сыном.

‒ Это замечательно. ‒ Кажется, Алилова радуется больше, чем я. ‒ Мне бы хотелось, чтобы сотрудники трудились, а не проводили время на больничных, тем более с детьми. Дети создают множество проблем, которых бы не было, если бы не было их самих.

Зависаю, обдумывая смысл сказанного, а когда почти открываю рот, чтобы высказать свою точку зрения, меня перебивает Светлана Владимировна:

‒ Полина Степановна, вы не переживайте, я всё покажу Нине. Она быстро схватывает, так что можете считать, что она уже включилась в работу.

‒ Отлично, девочки, тогда работаем! ‒ Наш босс, круто развернувшись на каблуках, уходит из кабинета.

‒ Светлана Владимировна, а что это было? ‒ указываю в направлении двери. ‒ Про детей не поняла…

‒ Прости, не успела предупредить. Алилова… эта… как его… ‒ щёлкает пальцами в сторону Ани. ‒ Ань, ну, как там? Слово модное?

‒ Чайлдфри, ‒ подсказывает девушка.

‒ Вот! Она самая. В общем, человек, который сознательно отказывается от продолжения рода. Свою точку зрения она высказывает открыто и громко. Слава богу, сейчас уже реже. В первый месяц откровенно неприязненно смотрела на тех, кто брал больничный по уходу за ребёнком.

‒ Ладно, ‒ сажусь за стол слева от начальницы, ‒ это её точка зрения, но зачем навязывать её окружающим? Не хочешь детей? Никто не заставляет насильно рожать, но преобладающее большинство всё же другого мнения. И вообще, чем ей помешал мой ребёнок? ‒ Внутри неприятно свербит.

Понимаю, что злость окутывает, хотя я не в том положении, чтобы высказывать свою точку зрения, потому что именно Алилова легко может лишить меня работы, в которой сейчас так нуждаюсь.

‒ Нин, мне как матери двоих детей тоже неприятно, ‒ успокаивает меня начальница, ‒ но на правах босса ей, увы, позволено говорить всё, что вздумается. В остальном она вполне адекватная и грамотная. Дело своё знает, в дебри не лезет, тупых распоряжений не выкатывает, рабочий день нормированный, премии имеются ‒ небо и земля по сравнению с Авдеевым.

‒ Интересно, как её муж относится к этой позиции? Она ведь жена генерального, судя по фамилии?

‒ Да, Сергея Нигматулловича. Не знаю, как относится, ‒ пожимает плечами женщина. ‒ Женаты они лет восемь или вроде того. Вероятно, разделяет её мнение.

‒ Странно, ‒ бурчу под нос.

‒ Что именно? ‒ вскидываю взгляд, опасаясь говорить. Я к Уваровой отношусь положительно, но неизвестно, насколько в тесных отношениях она с новым боссом. ‒ Говори уже. Всё останется в этом кабинете.

‒ Он же нерусский? Так?

‒ Да, татарин.

‒ Тем более удивительно отсутствие детей. Насколько я знаю, продолжение рода обязательно в таких семьях. Именно для этого её и создают.

‒ Вероятно, семья не наседает, ‒ разводит руками. ‒ Этого мы никогда не узнаем.

‒ А второй генеральный? ‒ вспоминаю, что компания поделена на две части.

‒ Красовский? ‒ киваю. ‒ Был женат.

‒ Развёлся? Ушёл к другой?

‒ Ты же не знаешь… ‒ задумывается, потирая переносицу. ‒ Ты уже в декрете тогда была… Да, точно! Его жена и маленькая дочка погибли в аварии.

‒ Ох, ‒ только и хватает сил, чтобы выдохнуть. Даже боюсь представлять своё состояние, если с Егоркой что-то случится.

‒ Да. Это было неожиданно. Я по приказу Авдеева каждый месяц в главный офис с докладом ездила. Красовский всегда был с Алиловым, всё решали вместе, но после гибели семьи он на время отошёл от дел. Больше полугода мне не попадался, а потом всё в норму пришло. Только до всех этих событий болтуном был, рот не закрывался: с каждым пошутит, комплимент девушкам отвесит, всегда с улыбкой на лице, жизнерадостный. А потом стал сдержанным, задумчивым и взгляд, как у побитой собаки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента
Купить и скачать всю книгу
На страницу:
2 из 2