Сила Истинной Крови

Анна Мичи

Сила Истинной Крови

Chapter 1

Камень под моей рукой поддавался медленно, неохотно. Древние, построенные ещё при ноллийских королях стены словно имели свою волю, сопротивляясь даже мне, потомку тех, кто их строил.

Я стиснула зубы, вливая силу. Слишком медленно… Отец с матерью удалились уже с четверть часа назад. Пока я заставлю эти гисовы камни расступиться, они успеют обсудить всё, что хотели, и я ничего не услышу.

А мне необходимо знать, о чём они будут говорить. Уверена — о Гардах. И уверена — это имеет прямое отношение ко всем нам. Или даже ко мне конкретно. Уж слишком бледное было лицо у матери, и слишком виноватым — брошенный на меня мельком взгляд отца.

Неужели Эйлер узнал…

Даже сейчас это имя вызывало во мне дикую смесь чувств. Ненависть прежде всего, но не только… обида, злость, недоумение… припорошенные толстой золой разочарования. А теперь ещё и страх.

Что если он и впрямь узнал, что это была я тогда на Эмеранском холме?

Я знала, он сбился с ног, пытаясь найти, кто убил его правую руку.

Я не жалела о том, что сделала. Вернее, жалела только об одном: что вместо Эйлера умер другой человек. Я была уверена, что моё заклинание схватило именно Эйлера. Я же видела это собственными глазами… но впоследствии узнала, что погиб его командующий, лорд Нивайн.

Камень наконец расступился, и из тонкой щели послышались голоса.

— Ты хочешь отдать им Рисанну? — нервно спрашивала мать.

По позвоночнику прошла дрожь. Эйлер всё-таки требует мою жизнь?

— Да, — ответил отец. — Рея ещё слишком мала.

— Ей уже тринадцать. Гарды в своём праве. Я сама была немногим старше, когда выходила за тебя.

— Нет, нет, — раздражённо сказал отец. — Она ещё ничего не соображает, Гарды быстро приберут её к рукам. Другое дело — Риса. Она достаточно взрослая, чтобы понять, в чём её долг. И выполнить его с честью.

Долг? Нахмурившись, я продолжала слушать.

— Но это немыслимо, — продолжала мать. — Заложница! Неужели ты теперь пожертвуешь дочерью? После того, как они отобрали у нас сына? — в голосе матери проскользнула глухая ненависть.

Я стиснула зубы. Мать была права. Эта рана, кажется, никогда не перестанет болеть. Хотя прошло уже больше полугода с тех пор, как мы засыпали землёй навеки застывшее лицо Ральда — и всё равно, при каждом воспоминании, каждый раз — словно глухой удар в грудь, за которым приходит ослепляющая боль. Ральд, Ральд, Ральд… мой брат, мой близнец…

И то, что его убийцей стал Эйлер… какая насмешка.

Впрочем, всё стало ясно уже тогда, когда Гарды вторглись на наши земли вопреки договорам. Хотя я подумать не могла, что однажды Эйлер поднимет руку на Ральда.

А теперь — они хотят взять в заложницы меня?

— А что мне остаётся? — повысил голос отец. — Что? Никто не отвечает на мои письма, все затаились, как мыши в норах, трясутся за свои шкуры, от них не дождёшься ни помощи, ничего! Гарды слишком сильны, удивляюсь, что они раньше не пришли под наши стены! И сейчас, если они требуют одну из девиц Сенмайер в залог мирного договора, мне остаётся только выполнить это требование. Иначе мою голову выставят на воротах, а уж что будет с вами, я и думать боюсь!

Мать промолчала, и отец тогда сказал уже тоном мягче:

— Не бойся. Не всё так плохо. Да, она будет заложницей, но не просто так. Младший Гард предлагает официальный брак. Он берёт её не как пленницу, не как трофей — вводит в свой дом как жену. Сейчас они сильны, нам нечего противопоставить. Пока лучше дружить с ними, чем воевать. Тем более что…

Отец продолжал говорить, но у меня в голове зашумело, и я перестала слышать его голос. Брак?.. Жена?.. Что за чушь? Эйлер хочет жениться на мне?

Боги мои, нет. Я не перенесу.

Мне представилось, как он наклоняется надо мной в первую брачную ночь. Его тёмные глаза не отпускают моего взгляда. Смотрят пристально, жадно, пока его руки скользят по моему телу. Освобождают от одежды, гладят кожу…

К горлу поднялся комок.

Я думала, что забыла его глаза. Тёмные, как драгоценный чёрный агат, с прожилками аметиста — но они вдруг слишком хорошо встали в памяти. Тогда, давно, летом, у реки… он стоял в воде выше колен, прямо в одежде. А я сидела на стволе дерева, свисающем над рекой. Он подошёл тогда совсем близко. Наши глаза оказались на одном уровне. Я до сих пор помню, как мы смотрели друг на друга — безумно долго. Сначала на его губах была улыбка, но постепенно он стал серьёзен… и как будто хотел что-то сказать. Потом его рука коснулась ствола — рядом с моей рукой, так, что я чувствовала жар его кожи.

От внезапного воспоминания меня ожгло как лавой, а потом затрясло. Больше от страха, к которому примешивалось что-то неясное. Что-то мучительное, томительное, из прошлого, которое, я думала, я давно вычеркнула из собственной памяти.

Он что-то замышляет… зачем это ему…

Я помотала головой.

Нет, Эйлеру всё равно, на ком жениться. Недаром отец с матерью спорят, кого отдавать, меня или Рейтинну. Ему просто нужна дочь рода Сенмайер — чтобы родила сына, который унаследует наши земли.

Он берёт меня, чтобы зачать ребёнка.

И можно не сомневаться, он сделает всё положенное, чтобы это случилось как можно быстрее.

Я укусила себя за костяшки пальцев. Стыд и страх горячили сознание. А ещё мысль, что я никак не могу этому помешать. И горькое понимание, что мотивы Эйлера прозрачны как холодная родниковая вода.

В нашем роду больше нет мужчин, кроме отца, а они с матерью уже немолоды, у них вряд ли будут ещё дети. Значит, мой сын — или сын Рейтинны — станет наследником всего, что у нас есть. И как только он появится на свет — мой сын от Эйлера, — меня придушат, а отца прирежут. Матушке и Рее — дорога в монастырь.

Вот и всё, легко и просто — и в глазах короля и всех вельмож Гарды по праву становятся владельцами земель Сенмайеров.

Из щели в стене снова донеслось моё имя, и я напрягла слух.

— Это обоюдоострый меч. Она будет заложницей, но в то же время она станет нашими ушами и глазами. Мы будем знать всё, что происходит у Гардов. Завтра младший Гард со свитой будет здесь. Заключим договор, помолвку, и они увезут Рисанну с собой. Хорошо, что приданое уже готово…

— Да, только оно должно было отойти Ланвейсам, — не удержалась мать от шпильки.

— Да, только что-то Ланвейсы не поспешили прийти на помощь роду своей невесты! Вот пусть теперь и пожинают плоды.

— Хорошо, я всё поняла, мой господин, — холодно отозвалась мать. — Позвольте удалиться, необходимо отдать распоряжения на завтра.

Я отшатнулась от стены. Шевельнула рукой, поспешно заращивая щель.

Гарды завтра будут здесь… Собираются забрать меня, думают, я покорно приму то, что они мне приготовили. Смирюсь и буду терпеть, безгласная, беспомощная.

Ну уж нет.

Я бросилась в свои комнаты.

Эйлер не получит меня на блюдечке, вместе с правом на наши земли. Когда завтра он явится, обнаружит, что драгоценная невеста исчезла. И тогда пусть они сколько угодно заключают союз на бумаге — без заложницы это ничего не значит. Союзы рушатся с такой же лёгкостью, с которой заключаются.

Я вовремя сообразила, что нельзя действовать сломя голову. Поначалу металась по своим покоям, хваталась то за костюм для верховой езды, то за косу, стремясь тут же отрезать её под корень — потом успокоилась и стала размышлять трезво. И поняла, что бежать нужно вместе с Рейтинной — так, чтобы у рода Сенмайер не осталось ни одной незамужней девицы. Только тогда Эйлеру придётся отступиться.

В комнаты к Рее я шла нарочито медленно, стараясь не выдать волнения. Сестра уже легла и при свечном свете слушала, как служанка, морща от старания лоб, читает книгу.

При виде меня голубые глаза Реи широко распахнулись.

— Спасибо, Сани, — мягко сообщила я, недвусмысленно кивая на дверь. — На сегодня ты свободна, я сама почитаю.

Служанка мгновенно подскочила и, сделав поклон, засеменила к двери. Я заняла её место и, в полной уверенности, что Сани попытается нас подслушать, некоторое время старательно читала вслух. Рея таращила глаза, но молчала. Судя по возбуждению, проступавшему на её мордочке, сестрёнка понимала, что я пришла не просто так.

Наконец я отложила книгу и заговорщическим шёпотом сказала:

— Собирайся. Мы с тобой бежим из замка.

Через два часа, когда замок уже погрузился в сон, мы встретились в одном из заброшенных подвальных коридоров замка. Я — в мужском наряде, позаимствованном у Ральда, Рея — в самом незаметном из своих костюмов для верховой езды.

— Полезай, — я указала ей на дыру в нише, закрытую старыми ящиками. — Это тайный ход.

— О-о! — сестра испустила восторженный вздох.

Я усмехнулась, вручила ей зажжённую свечу и пропустила вперёд. А пока Рея, не оборачиваясь, уползала дальше по ходу, залезла вслед за ней сама и быстро заставила камни сойтись. Не было здесь никогда никакого тайного хода. Это была уловка, чтобы Рея не заподозрила лишнего. На самом деле весь этот лаз я создала сама, своей магией.

О том, на что я способна, знали только Ральд и Морвинус, мой учитель. И оба они погибли от рук Гардов.

Воспоминание стерло едва появившуюся на губах улыбку.

Эйлер, опять Эйлер… когда-то друг… теперь смертоносный, жестокий противник. После подслушанного разговора родителей все воспоминания словно ожили, не давая покоя. Прошлое, когда мы — я, Ральд, Эйлер — были ещё легкомысленными подростками. Мир, казалось, будет вечным. И на Эйлера мы с Ральдом полагались, как будто он тоже был одним из нас, близнецов Сенмайер.

Он не был.

Моих сил не хватило для того, чтобы создать ровный проход до самого конца, и мы с Рейтинной обе измазались в грязи, пробираясь сквозь узкое отверстие.

Свежий ветер продул насквозь, но, как ни странно, принёс облегчение. Над головой расстилалось чёрное бархатное небо, усеянное звёздами. Я присмотрелась: созвездие Пастуха висело как раз над северными башнями, это значит — сейчас около полуночи.

— Куда теперь? — возбуждённо спросила Рея. Конечно, для неё-то приключение только начиналось.

— Идём в деревню, нужно раздобыть лошадей.

Деревня почти вплотную примыкала к замку — собственно, выбравшись из хода, мы были в двух шагах от неё, оставалось лишь пройти в ворота. Я заставила Рею подождать меня в рощице снаружи, а сама, нахлобучив поглубже шляпу Ральда, подражая его походке, вразвалочку направилась к хорошо знакомому дому кузнеца.

Добравшись до ворот, я осторожно заглянула внутрь. Надо не попасть на глаза самому кузнецу — вот он меня точно узнает. Искала я другого человека, который наверняка не откажется помочь. Время, конечно, довольно позднее, но тем и лучше. Даже если сам кузнец уже спит, тот, кто мне нужен, почти наверняка на ногах.

Я оказалась права, ждать пришлось недолго. Вскоре я увидела идущую со стороны дома высокую тощую фигуру с шапкой соломенных волос.

Chapter 2

— Эй, Оллин, — я тихо свистнула.

Парень резко затормозил и повернулся. Умеренное удивление на его лице сменилось неумеренным, когда он узнал меня.

— Ваше сия…

Я шикнула, не давая ему докончить. Шагнула ближе, схватила за руку. В широкую мозолистую ладонь перекочевала серебряная монета.

— Две лошади, осёдланную и сменную. Второй комплект упряжи на всякий случай. И в дорогу собери чего-нибудь поесть.

— Как же вы… куда одни… мастер Ральд ведь…

Я поморщилась. Да, раньше мы с Ральдом безумствовали вместе, и именно этот долговязый Оллин, подмастерье кузнеца, всегда помогал нам обзавестись лошадьми, когда нужно было уйти незаметно. Теперь Ральда нет, и с точки зрения Оллина отпускать в ночь юную девицу одну — полное безумие. Но выбора нет, ни у меня, ни у него.

— Быстрее, Оллин, и не задавай вопросов. Так надо.

Парень пожевал нижнюю губу, меряя меня испытующим взглядом, но наконец кивнул.

— Подождите в сарае, госпожа. Буквально с четверть часа, и всё будет готово.

Я с облегчением ушла в густую тень. Присела на какую-то колоду и приготовилась ждать. Оллин не выдаст, он слишком дорожил нашей — ну пусть не дружбой, какая дружба между подмастерьем кузнеца и детьми графа — но хорошим отношением. Мне иногда казалось, он был немного влюблён в меня — иногда, когда я поддразнивала его, он заливался густой краской и виновато блестел глазами.

Оллин не подвёл, появился, ведя в поводу двух рыженьких кобылок, одну под седлом и с поклажей, вторую — только обузданную.

— Эту звать Ржанка, эту — Медаль, — у второй лошади и впрямь было белое пятно на груди, как медаль. — Вернуть можете в любую деревню дальше по тракту — ну да вы знаете. Только вы уж построжитесь там. Сами знаете, люди недобрые повсюду рыщут. Да и собаки гардовские…

— Спасибо, Оллин, — с чувством сказала я, запрыгивая на осёдланную лошадь и принимая у него поводья другой. — Думаю, ты знаешь — никому ни слова.

— Да уж как водится, — он кивнул, хотя озабоченность с его вытянутого веснушчатого лица не пропала. Молча довёл меня до деревенских ворот, а потом всё же не выдержал: — Куда ж вы одни, на ночь глядя? Али в замке что стряслось?

— Ничего не случилось, не беспокойся. Я ненадолго, съезжу по делам и вернусь.

Не знаю, поверил ли он мне, но к господам не пристают с вопросами. Я выехала за ворота, сопровождаемая его взглядом.

Рея уже заждалась. Кинулась навстречу, осыпая упрёками: и холодно, и страшно, и слишком долго меня не было, и вообще, что это за приключение такое, если нужно сидеть одной в темноте и дрожать от каждого шороха.

Я уступила ей Медаль, а сама быстро оседлала Ржанку. Переложила заботливо приготовленную нам снедь поровну на обеих лошадей — и через пару минут копыта уже резво стучали по натоптанному полотну тракта.

Рея повеселела, глаза разгорелись, волосы выбились из-под шляпы и прыгали по плечам. Я озабоченно поглядывала на сестру. Сейчас, на тракте, всё хорошо, но долго так ехать я не собиралась. На границе наших земель стоят люди Гардов, и ехать по тракту означает, что в конце пути меня ждут горячие объятия Эйлера. Грамоты на проезд у нас нет, нас непременно задержат. А там уже два шага до того, чтобы выяснить, кто это у нас такой в мужском наряде с юной девицей в сопровождении.

Когда я, выбрав момент, чтобы дорога была пуста с обеих сторон, сделала Рее знак удалиться в лес, сестрёнка удивилась, но повиновалась. На её лице мелькнуло что-то похожее на предвкушение. Ну да, ещё бы — мирное путешествие по тракту мало похоже на приключение, то ли дело — ночной лес.

Мне же было не до предвкушений. Я осторожно вела нас вглубь, стараясь выбирать тропинки пошире.

Созвездие Пастуха поднялось уже довольно высоко, Ярмо и Устрица тоже светили изо всех сил, но по сравнению с трактом было темно, и скорость значительно убавилась. Я мучительно переживала, что лошадиная сбруя звенит на весь лес, привлекая к нам внимание недобрых людей.

Одно хорошо: я немного отдохнула и ко мне вернулась возможность колдовать. Даже если на кого наткнёмся, оторваться сумеем: что-что, а для мага земли создать в лесу преграду из корней и сплетённых веток — дело несложное.

— Риса-а, — раздался тоскливый голос сестры. — Я устала и совсем ничего не вижу. И ещё мне холодно…

Она была права. В лесу нам пришлось умерить ход, и холод начал пробирать и меня. Пусть сейчас и поздняя весна, ночью температура опускалась значительно.

— Потерпи, ещё полчаса, — ответила я как могла ласково.

Солгала: даже по самым примерным прикидкам до заброшенного домика лесника — там мы с Ральдом тоже ночевали не раз — оставалось не меньше часа. Ничего, лучше сказать поменьше, а то Рея совсем разноется.

Но наконец я стала узнавать местность. Тропинка, небольшой овраг, по дну которого течёт речушка, переброшенный через неё мост в виде плоской колоды. Засохшая ольха, белая на фоне тёмных зарослей, как обнажённая старуха, тянущая руки к небу. Ночной пейзаж делал всё каким-то зловещим, Рея притихла, с опаской поглядывая по сторонам, и даже мне стало слегка не по себе.

В этот момент как из-под земли раздался протяжный, полный муки и боли стон.

Рея аж взвизгнула, да и с меня слетел сон — всё-таки это было неожиданно. Лошадь нервно всхрапнула, и я похлопала её по шее, успокаивая. Стон послышался снова — ещё громче и пронзительнее.

— Риса! — крикнула Рея.

Я обернулась и увидела, что сестра повернула лошадь и, кажется, готова пуститься отсюда со всех ног. Куда только подевалась жажда приключений!

— Ты что, не слышишь? Там кого-то убивают! Бежим!

— Тс-с. Всё хорошо.

— Какое хорошо? — панически взвизгнула сестра, тыкая пальцем куда-то за мою спину. — Риса!

Я сразу поняла, о чём она. Между деревьев появилась движущаяся рывками белая тень. Женщина, на вид лет двадцати, в одной сорочке, с чёрными распущенными волосами. Пустые чёрные глаза, раскрытый рот, полный клыков. Именно с её губ слетали те ужасающие стоны.

— Тихо! — я перехватила поводья Медали как раз вовремя, чтобы рванувшаяся лошадь не унеслась прочь. Лошадь как раз не особенно испугалась, это Рея со всех сил дала ей шенкеля. — Рея, спокойно! Не кричи и закрой глаза.

Сестра смотрела на меня с ужасом, так, словно и у меня выросли клыки не хуже, чем у привидения. Но я держала крепко, и, кажется, вид у меня был достаточно уверенный, чтобы Рея судорожно кивнула и зажмурилась.

Я тронула с места Ржанку и осторожно потянула Медаль следом. Лошадь спокойно пошла, переступая копытами слежавшиеся листья. Черноволосый призрак, шатаясь и испуская стоны, прошёл в паре шагов от нас, словно не видя. Ещё с десяток шагов, мы разминулись — и она исчезла, а вместе с ней и душераздирающие стоны.

Мы въехали на защищённую территорию.

Эту защиту ставил ещё Ральд, а я ему помогала. Она пропускала только тех, чьи ауры вписаны в контур. Собственно, было таких немного, только Ральд и я сама — и те, кого мы проведём внутрь. Все остальные, если отваживались двигаться дальше, встречали всё больше призраков.

Защита не особо мудрёная, учёного мага мы вряд ли провели бы, но этого нам и не нужно было. Хотелось защититься от всякого сброда, который мог наткнуться на заброшенную избушку и захотеть прибрать её к рукам: бродяг, разбойников, контрабандистов, пусть вряд ли в лесу для контрабандистов было что-то привлекательное.

Рея бледная, зажмурившаяся, сидела на лошади, зажав уши руками. Бескровные губы быстро шевелились: она явно читала про себя все молитвы, которые только смогла вспомнить. Зато Медаль под ней была спокойной, что твоя дойная корова. Неудивительно — животным призраки нипочём — куда сильнее они испугаются, скажем, внезапно вывернувшей сзади телеги.

— Ну-ну, всё уже хорошо, убедилась? Можешь открывать глаза.

Мне пришлось подъехать к Рее и похлопать её по плечу.

Сестра дёрнулась, снова рефлекторно взвизгнула и наконец открыла глаза. Обвела взглядом округу и, убедившись, что опасности больше нет, лягнула Медаль пятками, заставляя сходу взять в рысь.

Я нагнала её и как бы мимоходом обронила:

— Этот призрак часто тут является. Говорят, тут пару веков назад произошло кровавое убийство. Но он только стонет и ничего не делает, так что это безопасно.

— Могла бы и предупредить! — Рея бросила на меня обиженный взгляд.

— Прости, я забыла. Обычно я сюда подъезжала с другой стороны.

Рассказывать про защиту Рее я не собиралась. Таких проделок у нас с Ральдом насчитывалось десятками, и мне хотелось, чтобы они так нашей тайной и оставались. Посвящать кого-то другого словно значило предать память брата.

Домик лесника оказался именно там, где мне помнилось. Деревья расступились, открывая небольшую поляну, в центре которой возвышалось старое деревянное строение. К нему примыкала пристройка, тоже слегка покосившаяся от старости. Туда я завела лошадей, когда мы спешились.

Рея, всё ещё обиженная и недовольная, оставив лошадей на моё попечение, направилась прямо в дом. Я услышала, как она фыркает, обнаружив, что внутри отнюдь не роскошные хоромы. Усмехнулась, представив разочарованную мордашку сестры — но почти сразу усмешка пропала с моего лица.

В конюшне явно кто-то побывал. В кормушке были свежие остатки овса, в поилке, куда скапливалась дождевая вода, этой самой воды явно недоставало. Я нахмурилась.

Ральд приезжал сюда один, ещё когда был жив? Но я не слышала от него, чтобы он навещал дом лесника. Обычно Ральд не держал от меня тайн.

И… прошло уже полгода после его смерти. А овёс тут явно был свежий.

А если не Ральд, тогда кто? Или наша защита не так хороша, как я о ней думала? Но до сих пор она не подводила, а поставили мы её — дай Мать памяти — не меньше пары лет назад.

Управившись с лошадьми, я пошла в дом, обеспокоенная и настороженная. Рея успела развести огонь в камине, благо дрова и огниво оказались рядом, и сидела на корточках, грея руки.

— Я спать хочу, — протянула она, завидев меня. — И есть.

— Поедим и ложимся, — мягко согласилась я, сама в это время настороженно осматривая помещение.

Вроде бы всё на месте, старая продавленная кровать, пара дырявых пледов на ней. Старый же колченогий стол, вырезанный Ральдом брусок дерева под одной из ног, чтобы стол не слишком качался. Зашарпанные окна без занавесок, зато со ставнями. Ставни были опущены — вот и хорошо, не слишком будет заметно, что в доме кто-то есть.

Я подошла к столу и провела пальцем по столешнице. Хм, так и есть. Пыли было слишком мало, как будто кто-то не так давно прибрал здесь. Хотя прибрал — слишком громкое слово, скорее просто смахнул тряпкой или рукавом.

Камин тоже явно был вычищен, и скорее всего не Реей, иначе она бы уже изгваздалась в золе.

— Ты камин чистила?

Рея уставилась на меня с недоумением. Эта мысль явно не приходила ей в голову.

— Нет, просто бросила туда несколько поленьев. Он и так был чистый.

Закусив губу, я стала распаковывать приготовленную Оллином снедь. Доставала хлеб, мясо, сыр, завёрнутые в салатные листья плоды уммаша — и десерт, и восстановление сил — а сама размышляла совсем о другом.

Судя по количеству пыли, побывали здесь не позже, чем несколько дней назад. Кто это мог быть? Кто вообще знал об этой избушке?

Кроме меня и Ральда…

Только Эйлер.

Chapter 3

В сердце словно вонзилась игла. Я сморщилась, невольно растирая грудь, как будто от этого поселившееся внутри колючее ощущение могло пройти.

Это было слишком давно, и я слишком долго пыталась обо всём позабыть. Но да, кроме нас двоих, об этом домике знал только Эйлер. Мы обнаружили его втроём, и некоторое время он был нашим тайным убежищем, тем более что находился на краю наших земель, рядом с землями Гардов, так что от нашего замка до него было примерно такое же расстояние, как и от замка Эйлера.

Эйлер… но зачем ему приезжать сюда, втайне, с ограниченной свитой или вовсе одному, на земли Сенмайеров? Неужели встречается здесь со своими шпионами? Кто-то в замке или деревне докладывает Гардам, что у нас происходит?

Я невольно обернулась к закрытому ставнями окну, как будто боялась, что Эйлер со своими людьми уже въезжает на поляну. Потом заставила взять себя в руки. Нет, это не может быть он. Защиту ставили мы с Ральдом уже после того, как Эйлер пропал.

Да кто же здесь побывал? Может, и впрямь случайный гость, решил переночевать, да быстро удрал, когда понял, что призраки не унимаются?

В груди заныло — слишком яркими оказались внезапно нахлынувшие воспоминания. Тогда, пять лет назад, мы и понятия не имели, каким окажется наше будущее. Тогда мне не могла прийти и мысль, что когда-то мы с Гардами станем врагами, а Эйлер убьёт моего брата.

Я со злостью сжала зубы. Позвала Рею и занялась едой. Напитком стал забродивший сидр в бочонке, вытащенном из подпола. Но даже за едой в голове нет-нет да и мелькали непрошеные мысли и воспоминания.

Например, колечко, что я вытащила из шкатулки с драгоценностями, когда собирала вещи в побег — и запустила со всей злости в стенку, узнав. Тоненькое золотое кольцо, в самый раз для моих пятнадцати. Янтарная капля сверкает, переливается, как застывшее пламя, как будто капелька огня прижилась на тонком ободке.

Когда-то я носила его не снимая.

Этот простенький подарок казался мне чем-то вроде признания. Теперь, став старше, я понимала, что зря придавала ему столько значения. Эйлер и тогда уже был взрослым, семнадцать лет. Может, он просто отдал это кольцо мне, когда какая-нибудь из его пассий отказалась брать — слишком незатейливое. Только такая наивная мелочь, как я, могла представлять, что это что-нибудь значит.

Или те времена, когда мы, удрав из-под надзора, встречались здесь, в этом домике. Порой даже ночевали, причём Ральд и Эйлер любезно уступали мне королевское ложе — вот эту самую старую кровать. Парни спали на полу, подстелив под голову сёдла, а я, помнится, долго не могла заснуть, поглядывая на тёмную макушку Эйлера.