![Единственная для Бешеного](/covers_330/67772234.jpg)
Полная версия
Единственная для Бешеного
– Идиотизм, – прошептала, вытаскивая вторую сигарету подряд. – Точно пора отдохнуть. Ничего, сейчас выложим сюжет, дождемся, пока пойдет реакция, и смотаемся в теплые страны. Далеко-далеко. Вьетнам! Или нет, Доминикана! Чем дальше, тем лучше!
Говорить самой с собой в стрессовых ситуациях я начала еще в школе. Отца и так никогда не знала, а непутевая мамаша спилась к моим девяти годам, так что меня отдали в детдом. Оставшись одна, я научилась выживать, защищаться и добиваться поставленных целей. Тогда и появилась привычка «обсуждать» с единственным на тот момент человеком, которому могу доверять, все, что в голову придет. Однажды воспитатели спалили, и отвели к психологу, опасаясь, что девочка свихнулась. К счастью, обошлось.
Я давно не ребенок, и самые страшные моменты, надеюсь, позади. Но обыкновение говорить вслух осталось.
Я присела на водительское кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза.
– Все будет хорошо. Честное слово. Ты же Марта Слободская, ты никогда не врешь.
Глава 4. Нарушение Устава
Бешеный
– Классная девчонка. Весело было?
Демьян сидел в кресле в гостиной, потягивая виски, и бездумно смотрел на скачущих полуголых девиц в телевизоре. Когда зашел Бешеный, он отсалютовал ему стаканом и задал этот глупейший вопрос, криво улыбаясь.
– Отвали, – бросил мужчина, поморщившись.
– Мог бы познакомить, раз уж вы настолько близки.
– В каком смысле?
– Не помню, чтобы ты баб домой таскал.
Бешеный промолчал. Не объяснять же, что его самого удивило собственное решение. Но на улице и, тем более, вокруг той забегаловки в такую ночь, где каждый второй посетитель – кровосос, ей было бы не выжить. Особенно с ее характером и длинным языком.
– Ну и как она тебе? – не унимался братец.
– Демон, давно мы обсуждаем мой секс?
– Твой секс – нет. А вот твое странное поведение…
– Ничего особенного.
– Да-да, твои красные глаза прямо так и говорят: ничего особенного.
– Бесишь, Демон!
– Вот, уже началось…
– Не бзди.
– Ага-ага, кучерявая красавица сейчас, поди, офигевает от происходящего. Как бы к ментам не пошла. Может, ей стоило всю память промыть?
Бешеный подскочил к брату, опрокинув кресло так, что тот повалился на спину, и навис сверху, рыча:
– Я сказал, рот закрой!
– Все-все, – блондин замотал башкой, давая понять, что все уяснил. – Я нем как рыба!
Мужчина протянул ему руку, рывком поднимая вместе с мебелью. Демьян покачал головой, но, как и обещал, продолжать тему не собирался. Во-первых, толку мало, он все равно сделает, что пожелает, во-вторых, еще ни разу на его памяти старший не принимал опрометчивых решений. Не должен ошибиться и теперь. Хотя его поведение назвать обыкновенным язык не поворачивается. Чем дамочка могла его настолько зацепить?
– Давай лучше о делах, – спокойно произнес Бешеный, остановившись возле окна. Будто и не было вспышки ярости. – Сколько в этот раз?
– Парочка в подвале, ты хотел разобраться, трое в морге, один убежал, но его ищут. Думаю, это дело времени, – Демьян невозмутимо перешагнул через разбитый стакан и подошел к барной стойке. – Они совсем распоясались, брат, – произнес, отпивая приличный глоток.
Виски был очень дорогой и очень старый, как раз для двенадцати часов дня.
– Знаю.
– Будешь?
Бешеный покачал головой. Последнее, что сейчас нужно – алкоголь. Даже если учесть, что до опьянения ему такого пойла надо выпить целую цистерну. Сознание должно быть предельно ясным. И так произошло кое-что, идущее в разрез его планам. Чего в принципе не могло и не должно было случиться.
Все потом. Главное – текущие дела!
– Молодняк или залетные? – он перевел взгляд на устроившегося в том же кресле Демьяна.
– К счастью, вторые. Не люблю уничтожать своих.
– Согласен.
Мужчины красноречиво переглянулись. Убивать тех, кто рос на твоих глазах, – самое поганое. Но порой приходится идти на крайние меры. Такова реальность.
– Ты со мной?
Бешеный направился к спрятанной в стене лестнице, ведущей в подвал. Демон тут же вскочил.
– А то!
В подвале их встретили хмурые лица охранников. Еще бы, просидеть целую ночь, слушая вопли и причитания пленников – такое себе дежурство. И трогать недоносков, чтобы душу отвести, нельзя, пока решение не принято. Впрочем, в случае нарушения Устава оно всегда одно и то же – смерть.
– Они проснулись, требуют главного, – сообщил один из них, ухмыляясь.
– Будет им главный, – жестом приказав открыть тяжелую металлическую дверь, проронил Бешеный.
Демьян сзади кровожадно оскалился. Таких, как эти выродки, он ненавидел. Слишком многое они потеряли из-за когда-то бушевавшей безнаказанности в день солнцестояния. Среди их друзей когда-то встречались и смертные…
Преступники были подвешены за руки, вернее, кандалы, на крюки, прикрепленные к потолку. Услышав лязг засова, они подняли головы и зарычали.
– Ты порычи еще, – усмехнулся Бешеный, хватая одного за подбородок.
Черт, совсем молодой, и какого, спрашивается, ему понадобилось творить эту дичь?
– Пошел нахер! Отпусти меня! – он дернулся, кляцнув клыками.
– Обязательно так и сделаю.
– Ты не представляешь, что с тобой будет.
– Серьезно? – Бешеный поднял бровь. – Расскажи, даже интересно.
– Мой отец от тебя пепла не оставит!
– А папочка у нас кто?
– Горбун, вот кто! – с пафосом заявил смельчак, наверняка ожидая хоть какой-то реакции, желательно, страха и последующих моментальных извинений.
Ее не последовало от слова «совсем».
– Хреново тебя отец воспитал, – вздохнул Демьян, снова прихлебывая виски. – Будет знать на будущее.
– Вы в натуре дебилы, что ли? Отпустите немедленно!
Мужчина задумчиво посмотрел на второго пленника. Тот, наоборот, висел с видом обреченного, прекрасно понимая, что их обоих ждет. Не помогут ни сильная кровь, ни деньги, ни уговоры. Лишь бы смерть была быстрой. Ходят слухи, что порой из этого подвала провинившихся выносят по частям. Или не выносят вовсе.
– А скажи мне, сын Горбуна, – Бешеный никак не мог вспомнить имя отпрыска своего старого знакомого. – Зачем ты нарушил Устав?
– Что?! Ничего я не нарушал!
– Вот как?
– Ваш новый Устав – отстой! Полная фигня! С сотворения мира в эту ночь мы можем делать все, что пожелаем, никто нам не указ!
– Виктор, ей было десять, – Демон, оказывается, помнил, как его зовут, выступив вперед. – Ты убил ребенка!
– И что? – казалось, он действительно не понимает, из-за чего к нему прицепились. – Они ж плодятся, как кролики! Вы же жрете кролей, и не паритесь!
– Ублюдок!
– Иди нахер! Развяжите меня, или вам капец!
– Брат, дай я, – процедил Демьян, хватая вконец оборзевшего придурка за горло.
Тот захрипел, задергался, но цепи держали крепко.
– Давай, – обронил Бешеный равнодушно, покидая подвал. – Можешь не торопиться.
Сзади раздались крики боли и ужаса. К счастью, о звукоизоляции они давно позаботились. Чтобы не тревожить добрых соседей.
Глава 5. Званый ужин
Марта
Мужчина смотрел на меня, чуть прищурившись, будто изучал противника. По сути, так оно и есть. Венедиктов, тот, кому я помешала провести крупную, но незаконную сделку по выкупу муниципальной собственности, знал, кто перед ним, и питать особой любви ко мне ему нечего.
Я не удержалась и очаровательно улыбнулась в ответ. Пусть не думает, что я боюсь его. Во-первых, на званом ужине в честь какого-то там чувака, прилетевшего с благотворительностью из Штатов, меня убивать не будут… Дурной тон, знаете ли. А, во-вторых, эта бизнес-акула должна прекрасно понимать: он будет первым, на кого подумают, если со мной что-нибудь случится. И доказательства при необходимости появятся. Я тоже не беззубая. И у меня тоже есть друзья и, о, ужас, сильные покровители. Вернее, один-единственный, зато какой!
Гриша подошел со спины, приобнял за талию и прошептал в ухо:
– Строишь глазки? Как нехорошо! На сегодня ты – моя дама.
– Туманов, не смеши.
– Что, рвет и мечет?
– А то!
– Туда ему и дорога.
Мы чокнулись бокалами из черного стекла и пригубили шампанского. Григорий – мой старый друг и по совместительству сотрудник одного из крутейших госорганов, кому выпала сомнительная честь прикрывать мою жопку и другие части тела. Один из немногих, кто, как и я, не спился после двадцати, выпустившись из детдома, а сделал все, чтобы начать достойную жизнь. У него это получилось даже удачнее. Впрочем, жаловаться на судьбу грех, особенно сейчас. Я уверена, что лучшие годы еще впереди. Даже в мои тридцать.
– Он идет сюда, – предупредил Гриша, глядя мне за спину.
– Здороваться будет или сразу угрожать? – спросила тихо, но чуть не вздрогнула, услышав сзади приглушенное:
– Не решил еще. А как вам больше нравится?
Венедиктов собственной персоной. Что ж, хочет поиграть – я никогда не пасую!
– О, я предоставлю этот выбор вам! Кстати, все хотела спросить, как в мэрии отреагировали на скандал с землей? Насколько я слышала, иск уже в суде?
Мои слова были ему неприятны, и я удовлетворенно кивнула. Выкупая большой участок в черте города для пока неизвестных мне целей, он упустил тот факт, что там стоит здание некоммерческого интерната. Его жители – шестьдесят восемь пожилых людей, большинство из которых – инвалиды, идти им попросту некуда. Но кого из чинуш волнуют такие мелочи?
– Григорий Константинович, ваша спутница всегда такая язва? – выдавив вежливую улыбку, которая ни разу не скрывала истинное отношение, поинтересовался уязвленный олигарх.
Друг снисходительно покачал головой.
– Осторожнее с эпитетами, Лев Борисович.
– Даже так? Тогда, получается, нужно еще разобраться, кто кому угрожает на самом деле!
– А мне казалось, вы должны были заметить, что пустая болтовня – это не про меня? – хлопнув пару раз глазками, произнесла я. – Запросы, репортажи, скрытые камеры, диктофонные записи, – красноречиво опустила взгляд на клатч. – В общем, все, что угодно. Но не угрозы, нет.
Лицо оппонента начало медленно краснеть. Лишь бы удар не хватил прямо здесь, не хочется быть виновницей смерти даже такого человека.
– Пойдем, детка, я устал и хочу поесть нормально, – прошептал Туманов. – Или ты еще поразвлекаешься?
– О, нет, мне хватит. Идем.
– Прошу прощения, нам пора. Всего доброго, – Туманов кивнул Венедиктову, все еще не нашедшему, что ответить, и увлек меня к выходу. – Ты злая, Марта.
– С чего бы?
– Глянь, у него сейчас инфаркт случится.
– Не случится. Такие просто так не дохнут, – сказала убежденно, но на всякий случай все же оглянулась.
И чуть не споткнулась, встретившись глазами с тем, о ком так тщательно пыталась забыть последний месяц.
Бешеный стоял возле арки. Тот же испепеляющий взгляд, та же пренебрежительная ухмылка. Черный костюм идеально сидит на фигуре, руки в карманах. Неформальный и одновременно официальный вид ему жутко идут. А рядом – красавица в облегающем красном платье, кокетливо положила руку ему на плечо и о чем-то щебечет, смотря на мужчину с обожанием.
Он же глядит на меня. И непонятно, чего больше хочется: спрятаться или побежать навстречу.
– Ты чего? – Гриша, заметивший заминку, приостановился. – Что-то забыла?
– А? Нет, то есть, да… В общем, неважно. Идем.
– С тобой все в порядке?
– Да, вполне. Пойдем отсюда быстрее!
– Как скажешь.
Обеспокоенный друг взял меня за руку и повел к лестнице, ведущей на первый этаж. Большой банкетный зал на триста персон, где американец закатил свой ужин, расположен в одном из элитных небоскребов, и я бы предпочла прокатиться на лифте, а не прыгать по ступеням. Но сейчас главное – скрыться от взгляда, из-за которого спина между лопатками огнем горит.
Мы спустились на пару этажей, и только потом Гриша развернул меня к себе, чтобы задать вопрос в лоб:
– Что это было?
– О чем ты?
– Мать, я тебя давно знаю, так что врать мне не следует. Кого ты там встретила, что мы бежали как черти от ладана?
Да? Мне-то казалось, это он припустил так, что еле успевала ногами переставлять.
– Ладно. Скажи хотя бы, что я должен знать. Это личное?
Хороший вопрос!
– Личное, но не то, что ты думаешь, – я вздохнула. – И вообще говорить-то нечего.
– Понял. Он тебе угрожает как-то?
– Нет, ты что! Это было…так, мимолетно, можно внимания не обращать.
– Настолько мимолетно, что у тебя чуть глаза из орбит не вылезли?
– Было так заметно, да?
Гриша кивнул, сжал мои плечи и тихо пробормотал:
– Детка, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне? При любом раскладе.
– Знаю, – чтобы позорно не расплакаться от невесть откуда накативших эмоций (хотя почему «невесть», я знаю, кто явился причиной снова пошатнувшихся нервов) я прильнула к другу, уткнувшись лицом в грудь.
– Ну-ну, ты чего?
– Я тебе тушью рубашку испорчу, – прогундосила глухо, вызвав тихий смех, и заранее предупредила: – Платить за химчистку не буду!
– Что же делать? Придется тогда стирать вручную.
– Ладно.
Находиться в уютном кольце его рук было приятно. Сердцебиение потихоньку восстанавливалось. Со стороны наверняка казалось, что мы двое – любовники, а может и больше, но на самом деле ни я, ни он не смотрели друг на друга как на противоположный пол. В этом изюминка тех, кто воспитывался в детдоме, по крайней мере, наш случай точно: мы как брат и сестра. Умный, сильный и смелый старшенький и иногда безрассудная, но не менее любимая младшая. Те, кто видел нас впервые, часто обманывался, а мы ни с кем не спорили. Какое дело, что подумают посторонние?
– Тебе лучше? – он погладил меня по голове, как когда-то в детстве. – Учти, я никому не дам тебя в обиду.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.