Испорченная истинная

В просторной гостиной за столько лет ничего не изменилось. Старинная массивная мебель, пол застеленный плотным ковром с коротким грубым ворсом, тяжелые многослойные шторы и конечно же камин, где, несмотря на время года, постоянно потрескивали поленья.

Вот и сейчас приятный запах тлеющей древесины пробрался в ноздри и я, закатив глаза, вдохнул этот аромат, заполняя им легкие до отказа, вспоминая своё детство, проведенное здесь.

– Какими судьбами в наши края? Совесть проснулась или случилось чего? – наигранно нахмурил брови Богдан, протягивая мне стакан с ароматной самодельной настойкой, качеству которой могли бы позавидовать многие винодельни мира.

Стало на самом деле стыдно, что за всё время у меня не возникло даже мысли навестить тех, кто буквально подтирал мне слюни и отучал от дурацкой привычки гоняться за собственным хвостом.

– Дядь Бодь, да как-то завертелся, закружился… – смущённо пожал плечами, пригубляя напиток, который тут же растекся теплом по всему организму.

– Ну да, ну да… – усмехнулся мужчина и больше не успел сказать ни слова, потому что в гостиную влетела та самая Аглаша.

Пространство сразу заполнилось насыщенным ароматом трав и настоек, от чего я сморщил нос и, не сумев вовремя сдержаться, пару раз чихнул.

– Рамильчик! Вырос, возмужал, а дикую мяту так и не полюбил, – расхохоталась тучная женщина и, выпустив из рук подол своей длинной юбки, бросилась мне на шею, по-матерински расцеловывая в щеки.

– Так где он в своих каменных джунглях мяту-то увидит, тем более дикую? – подхватил шутку дядя Бодя, и я, наконец, смог немного расслабиться. Несмотря ни на что, мне тут рады, и это согрело душу.

Уже не хотелось быть суровым взрослым мужчиной, хотелось снова стать ребёнком. Шалить, нарушать правила и убегать в лес, чтобы посмотреть, как вечернее солнце потихоньку мрачнеет и теряется в густых кронах деревьев.

Аглая тоже сменила свой темно-каштановый цвет волос на серебряный, но от этого не стала выглядеть хуже. И хоть возраст все же отпечатался на лице паутинкой морщин, рядом с ней всё так же тепло, уютно и спокойно.

– Рамильчик, мальчик мой, пойдём скорее на кухню, я на стол накрою. Поговорим, повспоминаем. Расскажешь, почему в глазах такой сильный отпечаток боли, – последнее Аглая добавила будто невзначай, уже скрываясь из виду.

Богдан подмигнул мне и, похлопав по плечу, направился следом за женой. Мне ничего не осталось, как последовать их примеру.

Вообще я не собирался задерживаться здесь и не был настроен на долгую болтовню со слезливыми воспоминаниями о прошлых днях, но не решился спорить с, как я понял, единственными оставшимися членами северной стаи.

Запеченное мясо пахло обалденно, и желудок возмущённо заурчал, когда я собрался отказаться от такого плотного ужина.

Аглая поставила передо мной глиняную миску, до краев наполненную мясной похлёбкой, затем на столе появились кусочки домашнего сыра и колбасы. Завершила сервировку женщина кувшином молока, а Богдан в свою очередь поставил графин с рубиновой жидкостью внутри.

– Ну, теперь говори, зачем свалился на нас как снег на голову? – спросил дядя Бодя, когда очередная порция настойки отправилась в желудок.

– Ну, что ты такое говоришь, старый ворчун! – прыснула в его сторону Аглая, но Богдан вовсе не разозлился на подобную вольность, а лишь загадочно улыбнулся, продолжая уплетать мясо.

Не знал почему, но я не спешил рассказывать об Адель и моих подозрениях на счет нашей истинности. В моей голове это всё еще звучало как что-то нереальное, хотя сердце уверенно твердило, что ошибки нет.

– Где остальные члены стаи? Пора бы уж вам и о приемнике подумать.

– Да какой приемник? Нет уж былого величия и жажды свободы в волках. Всем цивилизацию подавай, скучно видишь ли на просторах матушки-природы! – отмахнулся Богдан. – Разъехались все кто куда.

– Что значит разъехались?

– То и значит. Прибились в другие стаи поближе к городу. Какое им дело до состарившегося оборотня, который кур да уток пасёт?! Нынешние волки уже не слышат в голове зов своего вожака, ушли те времена…

– Времена ушли, потому что старейшины позволили им уйти, – вступила в разговор Аглая, когда Богдан замолчал, раздосадованный нахлынувшими воспоминаниями. – Никто не хочет драться за право быть лидером, всех устраивает голосование, все больше наш вид стремится быть похожим на людей, пряча в себе животную сущность.

– Да кому за лидерство драться? Поколение слабеет, многие даже не обращались ни разу за свою жизнь, не ощущали прелесть бега, не касались лапами земли, не гнались сквозь порывы встречного ветра за добычей… А тем, кто сейчас у власти это на руку.

– Извините, Богдан Всеволодович, но несмотря ни на что, я считаю своего отца достойным Альфой, каким бы образом не досталось ему это лидерство, – счёл своим долгом вступиться за отца, потому что, во-первых, так воспитан, а, во-вторых, на самом деле так думал.

– Не стану спорить с тобой, пусть каждый остаётся при своём мнении. Только вот я уже давно вижу лишь одного истинного Альфу, вожака, которому под силу объединить все стаи, вернуть былую мощь оборотням, напомнить им, что они все же гордые свободные существа, не зависимые от взглядов и мнения людей.

– Я и так стану вожаком, зачем мне лишние телодвижения? Да и не кому мне бросать вызов, никто не претендует на место Альфы, – пожал плечами, понимая, что немного расстроен от этого.

– Время покажет… – туманно ответил Богдан, но я точно знал, что он что-то скрыл, о чем-то умышленно умолчал и совершенно бесполезно пытаться добиться от него правды.

– Так зачем ты приехал, Рамиль? – перевела тему Аглая.

– Что вы знаете об истинных парах? – решил зайти издалека.

– С чего такой вопрос? – подозрительно прищурил свои карие глаза Богдан.

– Меня в скором ждёт пост Альфы, и я должен знать историю, – пожал плечами, стараясь скрыть вновь накатившую нервозность.

Не особо хотелось выворачивать душу наизнанку.

– В библиотеке старейшин много книг и древних писаний. От чего не освежишь знания там? – дал понять, что так просто не станет отвечать.

Вот ведь упертый любопытный оборотень…

– Написать можно всякое. Я хочу знать наверняка.

– Почему я должен тебе что-то рассказывать? Ты ведь, как я погляжу, не жаждешь делиться своими мыслями.

– Да ладно тебе, Богдан. Посмотри, мальчик сам не свой, – встала на мою сторону Аглая, и я вроде благодарен ей, но как-то стало не по себе от ее заботы.

– Он давно уже не мальчик, Аглаша. Вырос, возмужал… И стал таким же упертым и твердолобым, как его отец. Тот тоже не хочет свою истинную признавать, боясь, что та сделает его зависимым и слабым! Да только пусто всё это. Ежели посчастливилось свою судьбу встретить, так уже не получится отвертеться, такова уж наша природа.

Богдан явно был недоволен и больше не собирался продолжать разговор, а я не особо понимал, что именно его так взбесило.

– Да уж… посчастливилось! – усмехнулся, вспоминая рыжую бунтарку.

– Конечно. Раньше волки только со своей парой могли соединяться и производить потомство. У многих на поиски своей истинной уходили долгие годы, но никто не жаловался, потому что эта связь… ее суть не объяснить словами, только тот, кто ощутил ее, уже никогда не захочет другого, не сможет довольствоваться жалкими похождениями, опираясь лишь на банальную похоть. Секс с истинной парой – это не только соединение тел, это слияние душ, – воодушевленно произнес Богдан, глядя на слегка смущенную Аглаю.

И столько любви, нежности и одновременно страсти было в его взгляде, будто они не прожили бок о бок много лет.

– Сейчас, конечно, подобное огромная редкость, потому что все спешат, не хотят тратить силы на поиски и ждать. Да я и не уверен, что многие способны почуять свою пару, уж слишком очеловечились.

– Я хотел бы узнать… можно ли как-то заглушить в себе это чувство? Может, есть какой-нибудь отвар способный притупить желание или…

– Способ только один! – не дал мне договорить вожак северной стаи. – Вырви сердце из груди, и дело с концом.

– Но я не могу с ней быть! Она мне не подходит! – злобно рыкнул и подскочил на ноги, стукнув кулаками по столу.

И на что я только надеялся, когда ехал сюда?

– Предки не соединяют оборотней в пары просто так! – стоял на своем Богдан.

– Значит со мной вышла осечка! Эта маленькая дрянь даже не чистокровная волчица, она полукровка!

– А в чем разница? – неожиданно тихо задала вопрос Аглая, словно не понимая очевидных вещей.

Хотя я сам не так давно не видел никаких преград между нами, думая, что она чистая, искренняя и добрая девушка.

– Я не могу на ней жениться. Отец не позволит мне этого сделать. К тому же я уже помолвлен, в родительском доме ждёт свадьбы моя невеста, воспитанная, знающая и уважающая традиции, – выдохнул и присел обратно на стул, обхватив голову руками.

О распущенности своей истинной решил умолчать. Мозгом я понимал, что так и должно быть, что это единственный правильный путь, но организм противился этому, не хотел признавать, что так будет лучше.

– О каких традициях может идти речь, если Альфу стаи выбирают голосованием в душном помещении?! Твой отец руководит стаями, исключительно опираясь на финансовую сторону, и никто не подаст ему руку, если он нечаянно оступится и упадёт, если при нем не будет кошелька. А за истинным вожаком волки пойдут даже на смерть, не задумываясь, – завел вновь старую песню мужчина.

– При чем тут вообще это?

– А при том, что вожак устанавливает правила и тебе решать, готов ли ты ради своего счастья взять на себя такую ответственность.

– Понятно. Ладно, спасибо за ужин, за информацию и за совет. Мне пора, – хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги, желая как можно скорее сбежать от этих нравоучений и пророчеств.

Мир давно изменился, мы все стали другими, кто я такой, чтобы лезть из шкуры вон и пытаться что-то менять? Зачем? Моя жизнь и без того вполне нормальная, во всяком случае была такой до встречи с Адель.

– Как это пора? А совместная охота? Разве не хочешь размять лапы на наших просторах, а то, поди, и забыл какого цвета твоя шкура! – с вызовом усмехнулся дядя Бодя.

Ну, окрас своей шкуры я, конечно, не забыл, но вот в способность обернуться быстро и безболезненно мало верил, но несмотря на это, естественно принял вызов Богдана, потому что не в моих правилах сдаваться и признавать свою слабость.

Глава 16

Рамиль

Вернулся домой в приподнятом настроении. Ломота в теле доставляло какое-то умиротворение, словно до этого момента я жил лишь наполовину своих возможностей.

Слегка напрягло то, что я предстал перед Богданом и Аглаей в таком растерянном виде, особенно когда не смог обернуться с первого раза, но мужчина посоветовал вспомнить свою истинную, и волк вырвался из меня как черт из табакерки, готовый бежать к ней весь путь на четырёх лапах.

Мою звериную сущность, в отличие от меня, вполне устраивает кандидатура Адель, поэтому будучи в ипостаси волка, я думал о ней без злости и пренебрежения, а с чистой и страстной любовью.

Однако, вернувшись в человеческий облик, я практически сразу снова начал ощущать неприятное жжение внутри.

Заехал по пути в свою холостяцкую берлогу и приказал слугам подготовить дом к приезду Адель.

Была бы моя воля – я бы поселил ее в своей спальне, чтобы знать о каждом ее шаге, но там уже через пару недель обоснуется Карина, которую, кстати, из-за своих переживаний об истинной оставил одну на праздничном семейном ужине.

Вряд ли девушка станет высказывать свое недовольствоиз-за этого, а вот отец точно будет не в себе.

– Ну, и где ты был? – услышал недовольный голос отца, когда только переступил порог особняка.

– Отец, я уже достаточно взрослый, чтобы не отчитываться перед тобой за каждый свой шаг.

Единственное желание: подняться к себе в спальню, захлопнуть дверь и хорошенько выспаться.

– Ага. Такой взрослый, что ведешь себя, как неуравновешенный подросток, у которого спермотоксикоз!

– Моя интимная жизнь тебя не касается!

– Рамиль! Из-за своего упорства ты не понимаешь очевидных вещей. Ведение бизнеса – это не шутки. Нужно всегда быть начеку. Люди и оборотни должны привыкнуть к тебе и начать уважать так же, как и меня, потому что иначе тебе не удержать власть в своих руках.

– Я тысячу раз говорил, что мне не нужна эта гребаная власть.

Отмахнулся от родителя и хотел уйти, но Ильдар привык, что последнее слово всегда остаётся за ним.

– Не нужна? – громко рассмеялся мужчина в ответ, но потом резко его лицо приобрело суровые черты, словно я сказал что-то оскорбительное в его адрес. – Не смей больше даже заикаться об этом, Рамиль. Ты слишком привык к деньгам, а деньги дает власть. Ты не знаешь, каково это нуждаться в чем-то. Я из кожи вон лезу, чтобы у тебя всё было, и не позволю всё испортить. Пора на самом деле становиться взрослым.

– Ты бы отказался от всего этого ради мамы? – задал вопрос, не желая больше продолжать тему моей неблагодарной безответственности.

– Я делаю всё возможное, чтобы мне не пришлось выбирать, – ответил отец, поджал губы и быстро покинул гостиную.

Его ответ озадачил. Неужели Ильдар на самом деле так увяз во всем этом, что готов пожертвовать любимой женщиной ради статуса и собственного благополучия?

Ответил бы он по-другому, если бы признал маму своей истинной парой?

Я ведь никогда, по сути, не интересовался у родителей, любят ли они друг друга или их брак тоже был договорным?

Вспомнились слова Богдана о прошлых поступках отца, но я решил не вмешиваться в это. Отношения родителей точно меня не касаются, мне бы в своей личной жизни разобраться…

В спальне быстро разделся, чтобы принять душ. Нужно хоть немного охладить голову и подумать. Я не неблагодарный сын, просто на самом деле гордость не позволяла беспрекословно принимать то, чего, по сути, не заслужил.

Я никогда не вникал в дела и бизнес отца. За всю жизнь к своему стыду только тратил, не задумываясь, откуда на моей карте столько бабла. Дорогие вещи, изысканные блюда и крутые тачки…

Этим я пользовался и не думал о будущем. Теперь….

Теперь всё изменилось. Я встретил Адель, да и разговор с Богданом и Аглаей оставили в душе неприятный осадок. Что я мог предложить своей паре? Что ей мог дать ИМЕННО Я?

У Адель острый язычок и манера выводить меня из себя за долю секунды, но как буду смотреть ей в глаза, если она спросит, чего я стою, чего добился самостоятельно?

Странное дело… Меня совсем не интересовало, что будет думать обо мне моя будущая жена, та, которая станет матерью моих детей.

Зверь внутри недовольно рычал, давая понять, что он хочет продолжать свой род исключительно с избранной, а не с той, которая этого несомненно достойна.

После оборота я начал сильнее чувствовать своего волка. Подавлять его желания и требования теперь стало намного сложнее, и это могло в будущем принести немало проблем, учитывая, в каком теперь мире мы живем.

Понимал, что моя звериная сущность не особо хочет кому-то подчиняться и идти на поводу у правил и традиций. Сказав отцу, что не хочу власти, я немного слукавил. Я хотел власти, но не той, которую он мне предлагал.

Мой волк не желал подчиняться старейшинам, он хотел делать выбор сам, и чтобы этот выбор уважали и принимали…

Гл