Прости, я тебя проиграл

— У нас контракт.

— Контракт, — поморщился Макс. Поднялся, возвышаясь надо мной. — Снимай юбку, раз пришла.

Мои ладони медленно легли на его плечи, мышцы под ними напряглись. Толкнув его, я отошла к окну, становясь к свету. Возбуждения не было. Ни его, ни азарта. Пусто. И, судя по виду Макса, ему сейчас меньше всего хотелось секса. Он равнодушно смотрел на меня, скрестив руки на груди и подперев стол бедром. Ещё никогда я не чувствовала себя такой дешевой, как в этот момент. Но работа есть работа, нравится мне или нет. Юбка с шелестом упала на пол. Оставшись в одних чулках и туфлях, я переступила через неё и повела плечами: под его безразличным взглядом стало холодно.

— Подойди, — бросил Макс.

Спасибо темноте и тому, что он до сих пор не включил ни одну лампу. Полумрак кабинета скрывал мои пунцовые от стыда щёки. Когда-нибудь я наращу толстенную кожу и буду с лёгкостью возвращать чужое равнодушие. Но сейчас унижение пробирало до костей. В горле стало тесно, слёзы уже щипали в носу. Не хватает ещё расплакаться перед ним.

— Ты же этого хочешь? — холодно уточнил он. — Отработать поскорее и вернуться домой?

Нет! — захотелось крикнуть. Я хочу тепла. Я хочу быть нужна. Хочу работать на интересной работе, чтобы меня ценили за профессионализм, а не за то, как беру в рот. Вместо этого я промолчала. Не дождётся. Ему не нужна моя откровенность, а я не собираюсь показывать свою уязвимость. Понятия не имею, кем он меня считает, но не думаю, что оценивает слишком высоко.

Хладнокровие медленно возвращалось. И что я вдруг так расслабилась? Представила на миг, что мы действительно просто друзья юности, которые решили помочь друг другу. Только наши понятия о помощи слишком сильно отличаются от общепринятых.

— Ложись, — кивнул на стол Макс, одним движением сгребая разложенные документы на край. Слоновья кожа. Отращу слоновью кожу, а лучше — как у носорога. И пусть говорит и делает что хочет, мне будет на-пле-вать. Я послушно легла на спину, но Макс нетерпеливо мотнул головой и крутанул пальцем в воздухе. Вздохнув, перевернулась на живот: да пожалуйста. Как прикажете. Так даже лучше: смотреть в самодовольную рожу не придётся. Хотя Макс самодовольным не выглядел, скорее, напряженным. И всё ещё ледяным. Пальцы сами впились в край столешницы.

— Разведи ноги, — сухо приказал Макс, и я послушалась. Расставила их шире, глубоко вздохнула. Услышала, как скрипнуло кресло, когда он сел. Потекли минуты. Я стояла, сгорая от унижения, он молчал: не понять, смотрел на меня, или снова заснул.

Смотрел, поняла вдруг. Стоило немного расслабиться, и буквально кожей почувствовала его взгляд, от которого тепло начало разгораться внизу живота. Представив со стороны, как я сейчас выгляжу, я сглотнула. Раскрытая, доступная, бесстыдно предлагающая себя: бери — не хочу. Дыхание начало сбиваться, кровь устремилась вниз, начиная слабо пульсировать между ног. Макс ничего не делал, вообще ничего, а я возбуждалась просто от того факта, что он смотрит. Невероятно. Ладони взмокли, оставляя влажные следы на гладкой столешнице. Набрав полную грудь воздуха, я уже собиралась спросить, долго ли он будет так сидеть, когда почувствовала прикосновение пальцев.

Едва-едва задевая кожу, они прошлись по кромке резинки чулок, сперва на одной ноге, потом на другой. Тело чутко откликнулось, в пояснице свернулось мягким клубком тепло, мышцы непроизвольно сократились. Закрыв глаза, я сосредоточилась на ощущениях. Тишина, окружавшая нас темнота, стук сердца и приглушённое дыхание Макса за спиной — всё это ставило заслон между реальностью и происходящим сейчас. До слуха донёсся тихий влажный звук, и почти следом пальцы коснулись промежности, нежно погладили складки. Я выдохнула, окончательно расслабившись, и, не сдержавшись, коротко вскрикнула, когда его пальцы резко ворвались внутрь. Его ладонь уперлась в ягодицы, когда он ввёл их до упора.

— Ты же наслаждаешься этим контрактом, правда? — сквозь шум крови в ушах расслышала я. Дыхание Макса тоже сбилось — и это я тоже отлично слышала. К чёрту. Да, мне нравится, не собираюсь этого скрывать. Конкретно здесь и сейчас мне хотелось, чтобы он трахнул меня. Не нежно занялся любовью, а именно грубо взял. Здесь, на столе, в темноте. Словно услышав мои мысли он вытащил пальцы и завозился с ширинкой. Я нетерпеливо поёрзала по столу, приподнимая ягодицы, и он тут же звонко шлёпнул, с такой силой, что кожа моментально вспыхнула. Не успев проглотить стон, я зажмурилась, ожидая нового удара, но вместо этого почувствовала жар его головки, упирающейся прямо в меня. Сжалась, ожидая грубого вторжения, но Макс снова удивил: он входил плавно, неторопливо, давая почувствовать свой размер и привыкнуть к нему. Вжался бёдрами, придавливая к столу.

Ладонь опустилась рядом с моим лицом, вторая крепко впилась в ягодицу. Больше поблажек он мне не давал. Брал грубо, быстро, не издавая ни одного звука, только тяжело дыша. Я отрывалась за нас двоих: начав стонать, уже не могла остановиться. Ножки стола скрежетали по полу, наверняка оставляя на нём царапины. На пояснице не успевал скопиться пот: моментально испарялся с полыхающей кожи. Каждый его рывок я начала встречать не стоном уже — приглушенным криком, чувствуя приближение оргазма. Если он сейчас остановится… пусть только посмеет остановиться…

Выгнув шею, я замерла, не чувствуя тела. Макс продолжал врываться в меня, совсем обезумев, словно хотел проткнуть насквозь, но это уже было неважно. Я плыла по волнам безудержного наслаждения, и с каждым его рывком из груди вылетало сиплое, сдавленное дыхание. Когда он кончил и вышел, долго не могла прийти в себя, продолжая цепляться за стол, как за единственную точку опоры.

— Решила провести так всю ночь? — насмешливо спросил Макс. Он успел привести одежду в порядок и отошёл к окну. Я медленно выпрямилась: тело дрожало и слушалось с трудом. Подобрала юбку, кое-как натянула, застегнуть получилось не с первого раза. Поправила волосы и бросила на Макса короткий взгляд. Он даже не обернулся. Что ж, знай своё место. Конечно, я не ждала объятий и поцелуев, но это ведь был наш первый раз наедине, без свидетелей. Что-то интимное. И правда, я наивная дурочка.

Макс так и не сказал ни слова, когда я шла к двери, даже не повернулся в мою сторону. Грязнее, чем есть, сложно себя почувствовать, но мне удалось. Сухие глаза пекло, сердце колотилось под горлом, между ног слабо пульсировало — напоминание о полученном наслаждении. Что ж, хоть в чём-то Вадим был прав: удовольствие от этого я точно научусь получать. Только больше не буду думать о прошлом, а вот о будущем — да. Буду. Никакого человеческого отношения от Макса я не добьюсь, значит, и он от меня ничего не получит. Обойдётся.

Дима действительно ждал внизу, интересно, давно? Есть ли у него семья? Навряд ли, хотя работа личным водителем априори означает, что личного времени будет мало. А если я попрошу повозить меня по магазинам, повозит, или он только как метро работает: от офиса до дома и обратно? Эти мысли промелькнули и погасли. Хватает других, чтобы заполнить путь домой. Например, о том, какой всё-таки Макс разный. С утра был ершистым, но милым, сейчас — закрытым, суровым и… уставшим.

Голова гудела, а ведь это только второй мой рабочий день. Чем я заслужила такой ад? Хотя, может, как раз на работе ад и заканчивался, а начинался дома… Сегодня повезло: Вадим демонстративно не обращал на меня внимание, даже отвернулся, когда я вошла. О, сегодня я много чего могла бы ему рассказать! Но слишком устала, да и не было ни малейшего желания вообще с ним разговаривать. После вчерашней стычки на руках расцвели синяки, завтра наверняка станут ещё заметней. Ублюдок. К нему теперь не осталось никаких чувств, кроме презрения. Даже страха не было, ведь, как ни смешно это звучит, за моей спиной теперь стоит Макс, и он точно защитит меня. Если не как свою женщину, то хотя бы как свою собственность.

Следующие два дня Макс вообще меня не касался, даже не смотрел толком в мою сторону. Только угрюмо кивал, когда я приносила расписание, соглашался с правками, иногда цедил сквозь зубы, что надо поменять местами встречу с инвесторами и поставщиками. Я настолько расслабилась, что, если бы не отсутствие нижнего белья, которое специально продолжала игнорировать, вообще забыла бы, что именно здесь делаю. В офисе была своя, дружелюбная атмосфера. Как одна большая семья. У меня такой никогда не было. Теперь я отлично понимала слова Макса о том, что он им доверяет — сложно представить, что кто-то по собственной воле предаст этот маленький клан.

И всё же напряжение не могло отпустить, а как тут отпустит?! Никто не освобождал от выплаты долга, а значит Макс ничего не забыл, просто сейчас ему было не до меня. А вот Вадим, наоборот, становился всё мрачнее. Он так смотрел, словно мечтал свернуть шею, хотя ему бы чего нервничать, его это больше никак не касается.

Гром прогремел в обед третьего дня, когда на телефон пришло сообщение от Макса с прикреплённым файлом. Замирая от волнения, я открыла его и похолодела. Прейскурант был составлен сухо и грамотно: что и сколько стоит, учитывая продолжительность и четкость выполнения инструкций. Последние иллюзии о том, что я действительно просто работаю здесь ассистентом, развеялись. Макс решил напомнить мне, зачем я здесь.

«Полагаю, согласования со мной не требуется?» — сухо ответила я, раздраженно отбрасывая телефон на стол. Даже видеть, что он скажет, не хочу. Мнимая расслабленность, а потом — вот это.

«Нет. Что-то не устраивает?»

Зараза! Он ещё и интересуется, всё ли мне подходит! Как будто это его волнует! Вместо ответа я снова открыла прейскурант, вчиталась внимательно и заметила, что сумма долга стала меньше. На пятнадцать тысяч евро! Пятнадцать! Конечно, это огромная сумма за то, что между нами было, но боги, сколько же мне ещё работать?!

Злость, вот чего мне не хватало! Здоровая злость, которой надо пропитаться, как бисквит сиропом. Ещё бы не помешала уверенность в себе, потому что дико бесит, что одно лишь упоминание о нём выводит из себя. Надо относиться к сексу с ним как к ещё одному заданию по работе. Не знаю, понимал Макс или нет, что сделал, но, благодаря моей «ненастоящей» работе я постепенно училась отделять личное от дела. И вот с ним у нас как раз дело. Дело может приносить удовольствие, а может нет, тут главное, как говорит со смехом Света: сжать булки и терпеть. Только в моём случае наоборот: разжать.

«Значит, ты согласна?»

Ты смотри, ему что, не понравилось, что я молчу? Я холодно усмехнулась и быстро напечатала:

«Неважно. Как скажешь, так и будет».

«Такая покладистая…»

Сегодня у Макса явно игривое настроение, а мне что, как радар ловить его, чтобы не упустить?

«Ты мне за это платишь», — написала я злорадно, чётко представив, как он скривился. Странно, но мне начинало казаться, что упоминание наших деловых отношений его бесит. С чего бы, раз сам предложил?

«Зайди».

От короткого сообщения так и веяло раздражением. Ну, с ним-то я уже научилась работать. Сегодня я надела платье. Поняв, что особого дресс-кода сотрудники не придерживаются, я тоже забила. Летящий шифон, почти как в свой первый день; юбка до колена, травянистый зелёный — выгодно оттеняющий цвет глаз. Сегодня мне даже сделали несколько комплиментов, что заметно подняло настроение. Зайти, значит. Хорошо, мой милый, ты сам напросился.

— Вызывали, Максим Эдуардович?

Да! Именно этой реакции я и ждала: он сморщился, словно лимон прожевал, и мрачно кивнул. Окинул меня взглядом от макушки до пят, дождался, пока я остановлюсь перед столом.

— Что именно тебя не устраивает?

На этот раз я не собиралась играть образ сладкой дурочки, два раза не прокатит. Надменно вскинув подбородок, я процедила:

— Меня устраивает всё, что устраивает тебя. Ещё вопросы будут?

Он отчётливо скрипнул зубами. Отстучал по столу какой-то мотив и вдруг холодно улыбнулся. От этой улыбки спина покрылась мурашками, а в живот комком упал страх. Что-то задумал, гад.

— Сними платье.

— Что, прямо сейчас? — возмутилась я. Рабочий день в разгаре, навряд ли он сказал Свете, что заходить нельзя. Опять хочет меня унизить? Да и пусть! Если кто-то увидит, ему тоже будет стыдно! Поведя плечами, я потянулась к змейке на спине, расстегнула её и сняла платье. Грудь, обрамленная кружевом, аппетитно всколыхнулась, живот машинально втянулся. Я гордо посмотрела на него и едва не отшатнулась: такой неприкрытой злостью вспыхнули его глаза.

— Что это? — в мгновение он оказался рядом. Схватил за руку, поднимая и показывая чёрные пятна чуть выше запястья. Я вырвалась и огрызнулась:

— Синяк, не видишь что ли?

Макс нахмурился. Теперь его взгляд стал цепким, внимательным. Если честно, я уже забыла про них, просто надевала одежду с длинным рукавом. Ещё неделя, и всё пройдёт. Да и вообще, какое дело, как со мной обращается муж, ведь условие Макса было одним — чтобы больше со мной не спал. А остальное…

— Когда это случилось? — неожиданно глухо спросил Макс.

— В тот день, когда я впервые приехала сюда, — нехотя ответила я. Бравада испарилась, остро захотелось прикрыться. Уловив моё желание, Макс сам поднял моё платье и молча протяну мне. Одевалась я в тяжелом молчании.

— Сегодня ты переедешь ко мне, — наконец уронил он, как камнем к земле придавил. — Вечером заберём твои вещи.

— Моего мнения, конечно, ты опять не спросишь, — пробормотала я, сражаясь с молнией. Макс встал за спиной, убрал мои пальцы и быстро её застегнул. Но отходить не спешил. Склонившись к уху шепнул:

— Нет. Если только тебе не нравится быть куклой для битья.

От его предположения я дёрнулась, как от удара. Отступила, обжигая взглядом.

— Вот и отлично. Значит, до вечера. — И добавил с каким-то болезненным восхищением: — Дикая кошка.

Шестая глава

Переехать к Максу?! Даже в страшном сне такое не привидится! Весь день я сидела, как на иголках, ища и не находя слов, чтобы возразить. Не купил же он меня окончательно, в самом-то деле. Как я могу вот так просто взять и переехать к мужчине, которого практически не знаю? Поняла же уже, что этот Макс совсем другой. Хотя с тем, старым, мы несколько раз ночевали вместе: ничего криминального, даже спали на разных кроватях. Просто в студенчестве он возил меня на дачу к своим родителям. Дача была старой, пряталась в сосновом бору, рядом текла небольшая речка… Мне очень там нравилось. А ещё нравились его родители, а я, кажется, нравилась им. Наталья Степановна готовила лучшие в мире пирожки с капустой, а Эдуард Сергеевич отлично играл на гитаре. Но это тоже осталось в далёком прошлом…

Переехать и что?.. Спать с ним и там? Жить как муж с женой, или как соседи, с сексом «по дружбе»? Макс сразу это придумал, или только сейчас в голову пришло? Откуда взялась такая реакция, хотелось бы знать. Он переживает за меня или просто беспокоится о сохранности моей ценной шкурки? Голова не пухла даже, раскалывалась на части, и я сжимала виски, надеясь, что она не развалится прям в руках. К вечеру было уже всё равно куда мы едем и зачем. Я покорно ждала, и, когда Макс вышел и сказал «пойдём», просто встала и поплелась за ним.

Он молчал, но энергетика, исходившая от его фигуры, могла бы сбить с ног, если бы мне было до неё хоть какое-то дело. Пока лифт опускался, я безучастно ковыряла носком туфли крохотную дырочку в полу, представляя, как она разрастается в огромную дыру, и мы летим вниз, одновременно крича. Я даже хихикнула, представив это. Макс хмуро покосился в мою сторону, но ничего не сказал. И правильно, я сейчас сама сомневаюсь в собственном разуме.

Дима явно не ждал, что мы выйдем вдвоём, но виду не подал, только брови чуть-чуть дрогнули, приподнялись, но тут же вернулись на место. В машине стало ещё хуже. Макс молчал так красноречиво, словно я с ножом у горла заставила забрать к себе домой. Вот ещё. Фыркнув, я отвернулась к окну. Может, он ещё и виноватой меня считает? Ну а что, сама мужа спровоцировала, вот и получила. Но вопрос «почему» это не снимало. Макс становился всё большей и большей загадкой.

Вадим явно опешил, увидев нас вместе. Он как раз сидел в гостиной и заливался текилой, когда мы вошли. Заметив Макса, подскочил, попятился и снова рухнул на диван.

— Собирай вещи, — коротко скомандовал Макс, не поворачиваясь. Не скрою, мне очень, просто очень хотелось остаться и послушать. Но я трусливо сбежала: бешенство расходилось от Макса волнами, как будто он специально копил его всю дорогу, чтобы выплеснуть сейчас. И если я не хочу, чтобы меня снесло цунами, лучше поторопиться. Я даже дверь в спальню прикрыла на всякий случай, чтобы ничего не слышать. Два чемодана всегда стояли в гардеробной наготове: путешествовали мы постоянно. Вытащив, я швырнула их на диван и начала лихорадочно собираться. Не бросать в панике что попало, нет. Как бывалая путешественница прекрасно знала, что надо взять в первую очередь. Едва успела закрыть второй чемодан, как дверь в спальню распахнулась.

Я подпрыгнула, уставилась на Макса, лихорадочно ища следы драки. Но нет, он выглядел по-прежнему великолепно, даже галстук в сторону не сбился. Острый взгляд метнулся от чемоданов ко мне. Макс пересёк спальню, легко подхватил оба и вышел. А у меня язык к нёбу прирос. Мы шли быстро, не останавливаясь. В гостиную я побоялась посмотреть, но, услышав слабый стон, облегчённо выдохнула: не хватало ещё, чтобы Макс убил этого скота. Разбирайся потом с полицией. Только в лифте наконец я смогла перевести дух. Ноги дрожали, пришлось присесть на чемодан.

— Много ещё? — угрюмо спросил Макс.

— Много чего?

— Вещей.

— Ты хочешь, чтобы я перевезла к тебе всё? — я истерично хихикнула. Подняла на него глаза: такой серьёзный! И расхохоталась. Напряжение отступало, а облегчение отказывалось приходить. Я смеялась, пока мы не спустились, и даже в машине ещё тихо фыркала. Моя жизнь из фарса постепенно превращается в водевиль, бывает же такое!

— Я что, буду жить в офисе? — удивилась, когда мы вернулись к знакомому небоскрёбу в Москва-Сити.

— Я живу тут же, — огорошил Макс. Серьёзно? Вот прямо здесь и живёт? Плакать или смеяться, что он такой трудоголик, что поселился в одном здании с офисом? Вытащив чемоданы, Макс отпустил Диму и пошёл к лифтам, только на этот раз мы поднялись не на восемнадцатый этаж, а на семьдесят второй. Пока поднимались, я жалась в углу: не покидало ощущение, что меня поставили к стенке и вот-вот расстреляют. Учитывая удушливое молчание Макса, который всё ещё был зол, больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в своей уютной спальне, забраться под одеяло, а проснувшись, понять, что это всё сон.

Всегда считала, что живу очень даже хорошо, почти роскошно. Но квартира Макса побила все рекорды в моём рейтинге, однозначно. Просторный холл, мягкий свет, просто невероятный вид из панорамных окон. Первое, за что зацепился взгляд: подковообразный белый диван, обращенный к ним. У одной из стен был большой камин, а ещё я заметила большой аквариум с морскими рыбами и мягко колышущимися кораллами. Красиво. Сделав несколько шагов, я вытянула шею, рассматривая кухню, видневшуюся в приоткрытой двери. Интересно, Макс готовит? Пока осматривалась, он стоял, склонив голову набок, и изучал мою реакцию. Холл, кухня — это понятно. Но где я буду спать? И где спит он?

— Пойдём? — в ответ на невысказанный вопрос, Макс кивнул в сторону коридора. Боги, да тут нужно на самокате ездить, иначе быстро всю квартиру просто не обойдёшь! Мы прошли несколько закрытых дверей — потом обязательно выясню, что он там прячет, и Макс открыл последнюю, театрально взмахнув рукой.

Вспыхнул свет, озаряя комнату, которая теперь, на неизвестно какой срок, станет моей. Светлая, уютная, комната как комната, на тюрьму не похожа. За окном в темноте виднелись спинки тёмных ротанговых кресел — видимо, там балкон. Его я тоже обязательно изучу, только позже. Своя гардеробная, своя ванная, может, мы и правда будем жить как соседи?

— Моя спальня в другом конце, так что мешать тебе не буду. — Макс поставил оба чемодана: я даже не заметила, что он тащил их всё это время. — Если что-то понадобится, говори.

Единственное, что мне необходимо — избавиться от долга и от тебя в моей жизни. Но вслух я этого говорить не стала, думаю, и так понятно. Просто пожала плечами, чувствуя, как наваливается тяжелая усталость. А ещё вдруг жутко захотелось есть, так сильно, что желудок сжался и громко заурчал.

— Думаю, в холодильнике можно что-то отыскать. — Макс явно смутился. Ну а что, милый мой, ты не подумал, что меня ещё надо кормить?

— Можно заказать еду. Тебе тоже не мешает поесть.

Происходящее всё ещё было жутко неловким. Одно дело находиться в офисе, где все границы чётко очерчены и выверены. Сейчас же наоборот: слишком много смущающего, тревожного и, главное, неопределённого. Кажется, Макс и сам начал это понимать, потому что, пробормотав что-то вроде «я закажу», поспешил выйти, тихо прикрыв за собой дверь. И только тогда я смогла перевести дух.

Согласилась. Вот так, безропотно взяла и согласилась на переезд, будто у меня не было выбора. Ведь могла отказаться. Могла попросить снять мне квартиру, раз уж Макс так не хочет, чтобы я жила с Вадимом. Нет, избавиться от присутствия мужа, хотя бы ненадолго — это огромный шаг для моей будущей свободы. И вообще, пора задуматься о разводе, к Вадиму я точно не вернусь. Только когда он будет, этот развод, если сейчас я связана договором с Максом, а значит, он всё ещё с лёгкостью может обнулить мой траст, и тогда плакали мои денежки. Ненавижу это подвешенное состояние, а с Максом, видимо, так будет всегда. Никакой ясности, ни в жизни, ни на работе. Теперь ещё и на одной территории находиться сутками.

Пока я развешивала и раскладывала одежду, не переставая думала о нынешнем положении. Узел, завязавшийся в животе, не желал распутываться: как, чёрт возьми, мне себя вести?! Чего он от меня ждёт? Почему бы не сказать прямо и сразу, что за дурацкие игры в таинственность! Я продолжала думать и в ванной, с особым остервенением намыливаясь, как будто пена могла смыть грязь, в которую Макс и Вадим с такой лёгкостью меня окунули. Если Макс решил завести себе домашнюю зверушку — на здоровье. Лучше так, чем сходить с ума, строя предположения, и томиться в неизвестности.

Когда я наконец вышла из комнаты, Макс уже делал что-то на кухне. Запахи оттуда доносились потрясающие, хотя сомневаюсь, что приготовил сам: точно заказал доставку. Покачиваясь бёдрами, я спокойно вошла, демонстративно не обращая на него внимание. Да, пожирай меня глазами, мой милый, можно сказать, что этот спектакль исключительно для тебя.

Одеваться я не стала. Точнее, стала, но не так, как планировала с самого начала: только гладкое шёлковое бельё цвета лаванды и короткий, едва прикрывающий ягодицы, халатик. Самое то, чтобы понять, каковы намерения Макса на моё пребывание в его квартире.

— Оденься, — процедил он, скользнув по мне горячим взглядом.

— Зачем? — я пожала плечами и подошла к столу. Долма, белый соус, лобио, ароматная кинза — обожаю кавказскую кухню. Всегда обожала. Интересно, Макс это помнит, или заказал наугад то, что хочет сам?

— Оденься, — повторил он. Серебристая ртуть его глаз потемнела, губы сжались в линию. — Я привёз тебя не для этого.

— Правда? А для чего тогда? — невинно округлив глаза, я повела плечом, и халат соскользнул с него, повиснув на локте. — Здесь даже удобнее, это не в офисе по столу скакать. Кровать. Или диван. Что ты предпочитаешь?

— У нас деловые отношения, не личные.

— Деловые, — согласно кивнула я. — Подалась вперёд, пробежалась пальцами по пуговицам на рубашке. Выдохнула: — Поэтому я хочу как можно скорее их завершить. Что там самое дорогое из твоего прейскуранта? С него и начнём.

Макс не двигался. Кажется, даже дышать стал через раз, горячим взглядом сжигая мою обнажённую кожу. Он был так близко, что я могла рассмотреть каждую ресничку, каждую точку на серой радужке. Рывок, и от Макс уже впился в моё запястье железной хваткой. Я поморщилась: значит, синяки от его руки я могу получать?

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — низко проговорил он, опаляя дыханием приоткрытые губы. Я сейчас вообще ничего не хотела. Хотела поесть и лечь спать, и чтобы этот бесконечный день закончился. Желудок снова заурчал. Усмехнувшись, Макс отпустил меня и отошёл на пару шагов. Кивнул на еду.

— Ужинай и ложись спать. А твоё предложение, — он прошёлся по моей фигуре задумчивым взглядом, — обсудим завтра.

То ли сегодня у Макса по расписанию небывалые приступы альтруизма, то ли мне просто повезло: спорить не стала. Набросилась на еду, тайком поглядывая на Макса, но он уже забыл о моём существовании: расположившись на диване, открыл ноутбук и погрузился в работу.

— А ты есть не хочешь? — запоздало поинтересовалась, когда блюда опустели на половину.

— Нет, — коротко ответил он, не отрываясь от экрана.