Полная версия
Три дня Закона
– Ну, полегчало немного?
Ему в самом деле полегчало, но не хотелось в этом признаваться – чтобы она и дальше заботилась о нем, чтобы продлились эти восхитительные минуты.
– П-пока нет еще. – И очень правдоподобно застучал зубами.
Она снова, как при встрече, непонятно посмотрела на него – и случилось невероятное. Приподняла одеяло, юркнула под него, тесно прижалась, обняла:
– Так лучше?
Он не смог ответить. Показалось, что сознания сейчас лишится – все поплыло перед глазами, сделалось мутным, нереальным.
– Ты чего, язык проглотил? – послышался откуда-то издалека ее голос.
Что происходило дальше, осмыслению уже не поддавалось. Отдельно, независимо от него пришли в движение руки, он тоже обнял Наташу, ткнулся в нее губами. Ткнулся с закрытыми глазами, никуда не целясь, но угодил ей прямо в губы и, осознав это, едва не задохнулся. Наташа не шелохнулась, словечка не произнесла, только почувствовал он, как, дрогнув, напряглось ее тело. И не понять было, сколько просидели они так, молча, недвижимо, секунды или часы. Наконец она еле слышно сказала:
– Чайник кипит…
И от звуков ее голоса сразу встрепенулась тишина, все вернулось, обрело прежние контуры и краски. Наташа высвободилась из его ослабевших рук, отбросила одеяло, подошла к подоконнику, на котором стояла плитка, сняла с нее чайник, поставила на лежавший рядом асбестовый кружок и застыла у окна, не поворачиваясь к нему. А он неотрывно смотрел на ее худенькую спину в зеленом, мамой связанном свитере, и только сейчас ощутил, как сильно колотится у него сердце. Сильно, часто, горячо. И не верилось, что совсем еще недавно мог он мерзнуть, рук и ног своих не чувствовать.
– Я пойду? – спросил он, ужасаясь тому, что сказал.
– А чай? – не сразу откликнулась она.
– Может, не надо? – Чего бы только ни отдал, чтобы она задержала его, оставила.
Наташа снова чуть помедлила, затем, все так же спиной к нему, хмуро бросила:
– Ладно, иди.
Уже у выхода, тщетно стараясь застегнуть заупрямившиеся пальтовые пуговицы, выдавил из себя:
– Мне еще приходить?
– Приходи. – Целая вечность прошла, пока сказала она это…
* * *– Долго он будет там возиться? У меня все уже готово. – Он и не заметил, как в комнату вошла жена. Раскрыл глаза, блекло ей улыбнулся:
– Неисповедимы пути Господни.
Она непонимающе вскинула брови:
– Да что с тобой сегодня, Валя? Ты случайно никакую заразу от него не подцепил?
Тут и подоспел Закон, свежий, сияющий, с гладко зализанными мокрыми волосами. Воскобойников нехорошо подумал, что Ленька наверняка воспользовался их щеткой для волос.
– Спасибо, друзья, – проникновенно сказал Ленька. – Прямо как вновь на свет народился! Я там носочки простирнул, повесил, ничего?
– Ничего, – закашлялся вдруг Воскобойников. – Пора нам, однако, и перекусить.
– Чудненько! У меня, по правде сказать, давно уже кишки романсы поют. – Прихватил со стола бутылку и, снова впереди них, двинулся на кухню.
Ленька – Воскобойников не удивился – безошибочно сел на его привычное место за столом и, дождавшись, когда и хозяева усядутся, ловко откупорил бутылку, разлил вино по бокалам:
– Ну, друзья, давайте за встречу. Это ж сколько лет не виделись, кошмар! Будем здоровы! – Залпом выпил, щедро наполнил свою тарелку, смачно зажевал.
Воскобойников сделал всего пару глотков, раздражение против гостя нарастало. Вот же сквалыга! С такой бормотухой заявился, не удосужился приличное вино взять. Пусть даже с деньгами у него туговато. Оля вообще едва пригубила.
– Да вы, я погляжу, трезвенники, – промычал Ленька с набитым ртом. – Как нерусские! А за встречу – святое дело! Это ж…
– Сколько лет не виделись, – закончил вместо него Воскобойников.
– Мама опять звонила, – подала голос Оля. – Совсем ей плохо, «скорую» вызывала. Ждет нас не дождется.
– А что с мамой? – обеспокоился Ленька.
– Сердце у нее, прихватывает часто.
– Тогда надо идти, нет вопросов, – замотал Ленька головой. – Мама – это святое. Да вы за меня не волнуйтесь, успеем еще и навидаться, и наговориться. Идите себе спокойно, я тут и один пока чудненько отдохну, телевизор посмотрю, может, и покемарю немного, в поезде какой сон.
– И Денис тоже звонил, – почти не размыкая губы, продолжила Оля. – Они к нам с ночевкой собираются. Полы лаком вскрыли, запах в квартире невозможный. Вместе с Люсей к нам на пару дней переберутся.
– Я так понимаю, Денис – это сынок ваш, а Люся – внучка?
– Правильно понимаете.
– Чудненько! – обрадовался Ленька. – Хоть познакомлюсь с ними, жалко было бы уехать, не повидавшись. Дети, внуки – это святое. Да вы ешьте, ешьте, чего вы сидите будто в гостях? Фигуры, что ли, после шести блюдете? – И захохотал, довольный шуткой.
– Я, вообще-то, другое блюду, – не отрывая взгляда от своей тарелки, сказала Оля. – Ума не приложу, как размещу их всех троих. Денису придется на полу постелить, на диване им троим не уместиться, Люсенька очень беспокойно спит, разбрасывается. А у меня даже матраса нет, придется одеяло подкладывать, Денису жестко будет. – Со вздохом добавила: – И одеяло-то нужное, что потолще, одно-единственное.
– Это хуже, – опустил вилку Ленька. – Малышка, конечно… А что, разве кресло у вас не раздвижное?
– Нет, не раздвижное.
– Ну, беда не велика, – утешил Ленька. – Вы только не волнуйтесь, я, например, и сидя в кресле чудненько переночевать могу, я ко всему привычный, чего только в жизни не перепадало. Как вспомню… Давай, освежу тебе. – Подлил молчавшему все это время Воскобойникову в бокал, вновь наполнил свой, затуманился. – Все-таки за встречу обязательно всем нужно выпить, святое дело. Это ж сколько лет не виделись…
– Кошмар, – поддакнул Воскобойников.
– Ой, – поднялась Оля, – хорошо, что вспомнила! Куда только положила… Валя, ты должен знать. Извините, Леня, мы вас ненадолго покинем.
– Ничего-ничего, пожалуйста, – извинил Ленька, намазывая маслом хлеб.
В дальней комнате она лишь молча поглядела на него.
– Ну, не знаю! – вскинул плечами Воскобойников. – Но говори ему ты, у меня не получится. Пусть лучше думает, что у меня такая вздорная жена, переживешь. Будем надеяться, мокрые носки, которые в ванной висят, у него не единственные.
– А если все равно не уйдет? С такого станется. Не силой же выпроваживать.
– Ну, не знаю, – повторил он. – Ты ему сказать сумеешь?
– Ничего другого не остается…
– Нашли? – Ленька пополнял свою опустевшую тарелку.
– Нашли. – Оля не села. – Вы извините, Леня, но нам сейчас придется расстаться. Мы с Валей уходим, а вас оставить ночевать мы не сможем при всем желании. Не обижайтесь.
– Ясненько… – медленно протянул Ленька. – Чего мне обижаться, я ко всему привычный. Всё нормально, время нынче другое, люди другие.
– Не обижайся, Ленька, – буркнул и Воскобойников. – Ты ж понимаешь, если бы не обстоятельства…
– Да говорю же, нормально всё. Я вот только доем, вы не против? Полдня по городу, до утра теперь. Я быстро.
Они, сразу оба, затараторили, что да, конечно, и пусть он не спешит, несколько минут роли не сыграют. Закон, не приглашая уже их присоединиться к нему, налил себе вина, выпил, снова налил, торопливо похватал оставшееся в тарелке, поднялся, прижал руку к сердцу:
– Спасибо, друзья. И никаких обид. Не представляете даже, какая радость была повидаться. Это ж сколько лет прошло, с самого, почитай, детства. Оно жаль, конечно, что так все обернулось, да никуда не попрешь, время нынче другое, люди другие…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.