Служить и защищать. Сборник рассказов

– Убегает по крыше склада! Преследуйте внизу! – орала она на бегу в микрофон. Достала из-за пояса пистолет, сняла с предохранителя и оттянула затвор.

– Стоять! – задрала руку, стреляя в воздух. Кирилл лишь прибавил ходу.

***

– Упокой Господь ее душу! Хороший человек была Валька!

Троица бомжей, скучковавшись, подняли пластиковые стаканчики. Выпили не чокаясь, занюхали рукавами. Одновременно вздрогнули от звука выстрела, прозвучавшего совсем рядом.

– Стреляют, что ли? – испуганно прошептал бомж в кепке.

– Да ну! Опять эти недоноски свои петарды взрывают! – отмахнулся другой, в драном военном кителе.

– Смотрите! – воскликнул третий, показывая пальцем. Все обернулись. С крыши соседнего склада спрыгнул какой-то мужик в капюшоне, две секунды спустя показалась женщина. Она присела, вытянула руку с пистолетом. Звук выстрела, и уже было собравшийся скрыться мужик рухнул на землю. Рыча от боли и держась за простреленную ногу, другой рукой загребал землю, пытаясь отползти. Через мгновение узкий переулок осветил свет фар, мимо бомжей промчалась машина. Резко затормозила, из нее вылетели двое мужчин. Один навел ствол на раненого беглеца, другой уже доставал наручники.

Бомж в кителе присмотрелся к сидящей на крыше женщине.

– Так это же Агриппина Саввична! – с удивлением произнес он.

***

Оксана спустилась с крыши.

– Ты в порядке? – спросил Трошин. Она кивнула.

– Там нож его остался. Надо вернуться… – медленно стянула парик, села прямо на землю, чувствуя, как наваливается усталость.

Трошин протянул ей руку, помогая встать.

– Молодец! – сказал Трошин. – Просто молодец!

В его голосе уже не было и следа от обычного снисходительного скепсиса. В голосе было уважение и, как ей показалось, даже восхищение.

***

Приказом Министра Внутренних Дел Российской Федерации! За проявленное мужество при поимке опасного преступника старшему лейтенанту Егоровой Оксане Борисовне присвоить специальное звание капитана полиции досрочно!

Секта

Павел растерянно обнялся с незнакомым, плачущим от одному ему известного счастья, мужчиной. К нему подбежала незнакомая девушка и тоже кинулась обниматься. Спустя пять минут он переобнимался почти со всеми.

А на сцене пела церковная группа, в восхвалении подняв руки и закрыв глаза. Лариса тоже пела, покачиваясь в трансе, из-под полузакрытых век бежали слезы. Никогда Павел не чувствовал себя настолько неуютно, хотя разных непонятных ситуаций в его жизни было предостаточно.

Через два часа они шли домой. Он – молчаливый и подавленный. Лариса, наоборот, с абсолютно одухотворенным и счастливым видом.

– Лара, ты не обижайся, но все это… – он показал за спину. – Не для меня. Я больше не пойду.

– Как хочешь, Паша. Никто никого не заставляет, – легко согласилась Лариса.

Паша облегченно вздохнул. Как хорошо, что его Лариса такая! Понимающая. Если и ведет с ним разговоры о вере и Боге, делается это не со слепым фанатизмом и агрессией адептов, а в виде легкой непринужденной беседы. Может поэтому он согласился пойти с ней? А так, он терпеть не мог, когда ему что-то пытаются навязать!

– То есть, в следующее воскресенье я могу не приходить? – уточнил на всякий Павел.

– Пашенька, ну я же сказала. Никто никого не заставляет! – укоризненно ответила Лариса. – Ты сам к этому придешь. Когда-нибудь…

***

– Мне нужно уехать. У нас выездной семинар, – сказала Лариса, пакуя дорожную сумку. – За городом.

– У вас еще и семинары бывают? – удивился Павел. – За городом? А где конкретнее?

– Не могу сказать, – ушла от ответа Лариса. – Кстати, звонить мне не пытайся, у меня будет отключен.

– Что за конспирация? – забеспокоился он.

– Пашенька, таковы правила нашей церкви, – Лариса погладила его по лицу. – Не беспокойся, это всего на три дня.

– Я просто не понимаю… Тогда ты звони!

– Нельзя!

***

Естественно, он ей звонил! Чтобы каждый раз услышать неизменное: «абонент вне зоны…» Он не мог объяснить свое беспокойство, придать ему словесную форму, но ощущение, что Ларису затянули в какие-то непонятные игрища, не покидало его.

Посомневавшись, Павел набрал своего бывшего одноклассника Андрея, который работал в Следственном Комитете.

– Пашка! – сразу предупредил Андрей, едва он с ним поздоровался. – Только не говори, что ты звонишь, потому что тебя обвесили на рынке.

– В смысле? – растерялся Павел.

– Да мне тут весь наш класс названивает по всякой ерунде! Евсеева звонила, просила пробить машину, которую она покупает. Додон ныл, ему какой-то перец долг не отдает. У Васьки Гурзо права отобрали, когда он пьяный в ларек въехал. А Галя Чумаченко… ну та вообще отчебучила… просила за мужем ее проследить, якобы гуляет. Лучше бы я работал трактористом…

– Да нет, я вообще по другому вопросу. Совет нужен.

– О, хоть один нормальный! Советы давать я люблю. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что они бесплатные и не вынуждают меня злоупотреблять служебным положением. Давай излагай!

Услышав путанный рассказ бывшего одноклассника, Андрей сразу стал серьезным.

– Еще раз название церкви? – переспросил он.

Павел повторил.

– М-да-а-а. Мой тебе совет – держись подальше от этой организации. Это как бы не моя тема, но кое-что про эту церковь я слышал, – Андрей многозначительно замолк.

– Ну? – поторопил Павел.

– В прошлом году за городом полицейские подобрали двух босых мужчин. Кажется, в районе села Озерное… Так вот, на вопрос патрульных, откуда вы такие красивые и босиком, они рассказали весьма любопытную вещь… – Андрей снова замолк.

– Андрюха! Ты меня тренируешь, что ли? – возмутился Павел. – Дальше что?!

– Вспоминаю просто, – отозвался одноклассник. – Так-так… Ага, вот. Всего не могу рассказать: половину – нельзя, половину – не помню… Короче, один из этих босоногих мальчиков был директором мебельного магазина, а второй – владелец нескольких торговых палаток на рынке. В общем, не настолько бедные, чтобы ходить необутыми. Ну, ты понял!

– Я ничего не понял! Какое это отношение имеет к моему вопросу?

– Они являлись последователями или, как это там называется, адептами этой церкви. Говорят, толпу посадили на арендованный автобус и вывезли за город, в какой-то специально оборудованный палаточный городок. Там заставили сдать телефоны, часы и обувь. Все это было сложено в корзины и благополучно уплыло в неизвестном направлении.

– Ты это серьезно? – прошептал Павел.

– Вполне! Потом началось какое-то невообразимое шоу с песноплясками. Пока пастор и его помощники лили им в уши сладкую патоку о спасении, толпа стояла на коленях и молилась. А в это время между ними ходили какие-то здоровенные ребята, с такими будками семь на восемь, и лупили по пяткам деревянными палками. Короче говоря, там Бога не было. Алло? Алло? Пашка, ты там в обмороке, что ли?

– Я слушаю.

– Это было на первый день. А вообще, с их слов, это культурное и позитивное мероприятие было рассчитано на три дня.

– Три дня, говоришь… – Павел задумался. – А дальше?

– А нет никакого «дальше»! Они сквозанули оттуда в первую же ночь.

– А вы? Ну, полиция и Комитет? Вы что-нибудь сделали?

Андрей ответил не сразу. Повздыхал в трубку.

– Пашка. Думаю, что если лавочку до сих пор не прикрыли, то у нее сильные покровители. Там куча правонарушений – возбуждайся не хочу! И заявление от этих двоих потерпевших было, это я точно знаю!

***

Спустя три дня пришло сообщение: абонент снова в сети. Павел перезвонил моментально.

– Паша, ты мне звонил 52 раза? – удивленно спросила Лариса.

– Да, ты когда будешь дома? – резко ответил он.

– Ну, через час буду. А ты почему такой грозный?

– Поговорить надо. Жду!

Лариса приехала, как и сказала, через час. Павел, встречая в дверях, машинально глянул на ее ноги – обувь была на месте.

– Давай поговорим, – Паша не ответил на ее поцелуй.

– Ну, давай, – ответила Лариса, удивленная таким холодным приемом. – Я хотя бы разуюсь? Можно?

– А тебя там не разули, что ли? – не выдержал Павел.

Лариса не ответила, сняла ботинки и прошла в комнату. Присела на диван, вопросительно посмотрела на него. Павел решил не ходить вокруг да около.

– Лариса. Я все знаю про эту вашу церковь! Это секта! Преступная организация!

К его удивлению, Лариса отнеслась к его словам спокойно. Подперла рукой щеку, в глазах мелькнуло любопытство.

– Продолжай, – сказала она.

Его пыл заметно поутих, он не ожидал увидеть такую реакцию.

– А что продолжать? Я навел справки. Все выяснил. А ты, кажется, совсем не удивлена, так?

– И как называется твоя справочная? – вместо ответа поинтересовалась она и улыбнулась.

– Следственный Комитет, – Паша отвернулся.

– Вот как… – Ларисе стало совсем смешно. – И что тебе поведал многоуважаемый СК? Что мы едим младенцев на завтрак? Или проводим обряды с закалыванием девственниц на рассвете?

– Не надо, ладно? – разозлился Павел. – Вы там людей палкой по ногам бьете, а еще телефоны забираете. И обувь!

– Палка – это один из этапов на пути к очищению. Телефоны отключаются и сдаются на время семинара. Обувь тоже никто не забирает навсегда, ее возвращают по окончании. Тебе не кажется, что мы какая-то странная преступная организация – промышляем ношеной обувью и мобильниками?

– Прекрати из меня идиота делать! – в бешенстве заорал Павел. – Вы, наверняка, квартиры у людей отбираете, деньги, счета! Заставляете переписывать на свою церковь!

– Паша, не кричи, пожалуйста, – Лариса поморщилась.

– А что мне делать? Моя невеста – преступница!

– Прямо так и невеста? – удивилась она. – Ты делаешь мне предложение? Мы же знакомы всего несколько месяцев.

– А что это меняет? Я тебя люблю! Ты меня, смею надеяться, тоже. Или нет?

Лариса не ответила. Она о чем-то думала. Паша присел перед ней, взял ее руки в свои. Заглянул в глаза. Горячо зашептал.

– Лара, ты мне скажи, тебя там заставляют это делать, да? Вынуждают? Я же чувствую, что ты это делаешь против своей воли. Ты только скажи, я все сделаю, чтобы тебя оттуда вытащить! У меня есть знакомый в СК, он, правда, не занимался этой вашей церковью, но я думаю, он все равно сможет помочь.

Взгляд Ларисы стал вдруг жестким. Она высвободила руки и решительно встала.

– Не надо мне помогать. Паша! Не лезь в это дело, ладно? И вообще, зачем я тебе? Преступница, сектантка… Я пойду. Не обижайся.

За Ларисой уже давно закрылась входная дверь, а Паша так и стоял на коленях и смотрел в пустоту.

***

– Товарищ майор. Мне обязательно прямо до конца вживаться в легенду? Жених уже панику поднимает, – старший лейтенант Звягинцева сидела в кабинете начальника.

– Пока у нас не будет достаточно материала для ареста – да! – отрезал начальник. – Тебе не хуже меня известно, что в этой церкви тоже не идиоты, за своими следят тщательно. Ты, Звягинцева, там на хорошем счету, тебе доверяют, но это не значит, что они за тобой не присматривают. Даже, скорее, наоборот. И мы не можем позволить, чтобы из-за какой-то мелочи вся годичная разработка полетела к чертям!

– Я понимаю, товарищ майор, но ему можно доверять.

– Мы никому не можем доверять! Звягинцева, ты в первую очередь – сотрудник полиции, а уже потом невеста и… кто там согласно легенде? Библиотекарша?

– Служащая городской библиотеки, – вздохнула Лариса.

– Вот и шуруй в свою библиотеку! Работай, выдавай книжки, заполняй формуляры. Дыши вековой пылью знаний, так сказать… И поменьше здесь появляйся на время операции. И я тебя прошу, никогда не смешивай службу и личную жизнь! Свободна!

Лариса вышла из кабинета начальника, прислонилась к стене. Подумала, затем решительно напялила большие солнцезащитные очки и направилась к выходу.

«Потерпи, Паша! Когда-нибудь это закончится…»

***

Пастор смотрел на нее снисходительно, как отец смотрит на провинившееся дитя.

– Лариса, в последнее время я заметил, что ты очень грустна. И не только я. Все наши братья и сестры это тоже видят. Поделись с нами!

Лариса подняла на него скорбный взгляд.

– Я могу рассказать, как есть? Без утайки?

– Ну, конечно! Мы же твоя семья! – улыбнулся пастор. Сидящий на роскошном кожаном диване дьякон Николай закивал.

– Мне просто нужны деньги! Я устала от своей нищенской зарплаты, устала от всей этой неустроенности!

Лариса шла ва-банк. В течение 11 месяцев она втиралась в доверие к высшему руководству общины, выполняла беспрекословно все поручения и исправно платила десятину, из подотчетных денег, конечно. И у нее тоже было свое руководство, которому нужны результаты. И они их требовали сейчас!

– Лариса, – мягко улыбнулся пастор. – Почему ты сразу не сказала? Мы можем выделить определенную сумму из фонда пожертвований.

– Да мне не нужны эти копейки! – выкрикнула Лариса. – Мне нужны нормальные деньги!

Пастор удивленно взглянул на нее. Переглянулся с дьяконом. Тот кивнул, встал и подошел к двери. Выглянул, затем плотно прикрыл.

– Сестра, мы безусловно ценим твой вклад в дело общины, твоя помощь заблудшим душам трудно переоценить… – начал пастор.

– Давайте без этой клюквы, ладно? – усмехнулась Лариса. – Вы думаете, я не знаю куда уходят пожертвования? И кому вы отстегиваете процент? Я как-то видела, как вы общались с ребятами бандитской наружности, причем, довольно дружески общались. И потом, пастор, машина ваша стоит никак не меньше трех миллионов. Я тоже хочу!