bannerbanner
История Киева. Киев капиталистический
История Киева. Киев капиталистический

Полная версия

История Киева. Киев капиталистический

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 3

Шапсуги – было 300 000, осталось 4 983;

Абадзехи – было 260 000, осталось 14 660;

Натухаевцы – было 240 000, осталось 147;

Бжедуги – было 60 000, осталось 15 263;

Темиргоевцы – было 80 000, осталось 3 140;

Жанеевцы – было 1 200, осталось 0;

Махошевцы – было 8 000, осталось 1 204;

Гатукаевцы – было 20 000, осталось 606;

Садзы – было 63 000, осталось 0;

Убыхи – было 15 000, осталось 0.

Таким образом, распространенный имперский девиз зазвучал по-другому: «Уничтожай и властвуй!»

О пребывании борца за свободу народов Кавказа Шамиля в нашем городе известно так мало, что позволю себе остановиться на этом более подробно. В начале декабря 1868 году Шамиль с семейством прибыл в Киев. С ним был сын Гази-Магомед, со своей второй женой Хабибат, на которой женился еще в Калуге.

Попечительство над Шамилем было поручено военному коменданту города генерал-лейтенанту Новицкому. Милютин направил ему секретную инструкцию «О порядке надзора за Шамилем», которую утвердил Александр ІІ. Первый пункт ее гласил: «Правительство, вверяя киевскому коменданту надзор за Шамилем, возлагает на него также обязанность ограждать его от всего, что может отягощать его положение, и в уважительных просьбах быть за него ходатаем». За имамом сохранялся «присмотр постоянный, но для него не стеснительный», повышенное содержание (15 тыс. руб. в год), а также предусматривались дополнительные деньги на другие нужды. Казалось, деньги немалые, но семья была еще больше – дети, невестки, жены, внуки. Поэтому жили скромно, без роскоши, снимали усадьбу офицерши Масаловой. А инструкция имела больше совещательный характер, чем запретный, скорее, руководство по тактичному обращению с новым гражданином Российской империи. Шамилю отвели часть дома на Крепостном переулке. Незамедлительно после приезда жилище уважаемого горца обступила киевская публика, охочая до зрелищ. Самые пронырливые напрашивались на прием, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Украинские патриоты после своих визитов оставляли, как бы невзначай, рукописные списки поэмы Т. Шевченко «Кавказ». Ссыльные мусульмане приходили к имаму совершить свой пятничный намаз. Шамиль прогуливался по городу в национальной одежде, всегда в сопровождении сына. Власти высказали пожелание, чтобы деликатно подвели имама к перемене веры. Поэтому ему рассказывали о христианстве, водили по храмам. С ним посетили Софийский собор, спускались в Лаврские пещеры. Для него это было чуждо и не вызвало ни малейшего интереса, все мысли были заняты желаемым паломничеством в Мекку и Медину. А Днепровские кручи ему нравились. Каждый день он выходил на отроги гор и с юношеской легкостью прирожденного горца спускался стремительно вниз, к самой реке. Там долго стоял и смотрел на лед, ожидая скорейшего ледохода. Столь желаемое дальнее путешествие было возможно только из Одессы, а до нее можно было добраться исключительно водным путем. А тут лед!

Он из Киева писал кавказскому наместнику Михаилу Николаевичу, там были такие строки: «В настоящее время являюсь слабым и дряхлым, боюсь, чтобы без исполнения святого моего долга не пришлось мне расстаться с земной жизнью и поэтому обращаюсь к Вашему Императорскому Высочеству с самой искренней просьбой, испросить у Государя Императора разрешения отправиться мне с семейством в Мекку и вместе с тем пристроить моих взрослых дочерей, оставив в России дорогих сынов моих Гази-Магомеда и Магомед-Шапи. По исполнении святой моей обязанности, если Бог продлит мои дни, я долгом сочту возвратиться в Россию».

Узнав об этом, Александр ІІ разрешил выезд Шамиля, но пришлось пару месяцев потратить на оформление дипломатических формальностей и получение заграничного паспорта сроком на один год. Разрешение отправиться в паломничество получили все родственники Шамиля, кроме старших сыновей. Магомед-Шапи не отпустили со службы, а Гази-Магомед проводил отца до посадки на пароход из Одессы. Из Киева отплыли 12 мая 1869 года, и вскоре достигли порогов. Там несколько километров по суше, потом снова по воде до Одесского порта. Шамиль не задерживался в приморском городе и 18 мая имам провожал глазами уменьшающую фигуру сына на причале. Гази-Магомед вернулся в Киев к своей молодой жене и маленькой дочурке.


Имам Шамиль с сыновьями. Фото XIX в.


После годового путешествия по исламским странам Востока, где его встречали с триумфом, Шамиль обосновался в Медине. Там он определил младшего сына в медресе, а дочь выдал замуж. Но не принесла Аравия счастье семейству Шамиля – начали одна за другой умирать дочери, и имам сам тяжело заболел. Летом 1870 года он написал в Киев письмо своим сыновьям с просьбой приехать повидать его перед смертью. Братья обратились к Александру ІІ с просьбой позволить навестить отца, но, учитывая, что Магомед-Шапи находился на военной службе, император разрешил выехать в Аравию, которая находилась в составе постоянно воюющей с Россией Оттоманской империи, только киевлянину. Дипломатические и бюрократические проволочки привели к тому, что Гази-Магомед потерял драгоценное время и смог отправиться в путь лишь через полгода, оставив в Киеве жену и дочь. Те страны, через которые он проезжал, спеша к отцу, находились во враждебных отношениях с Россией. Они стремились вовлечь наследника имама в сферу своих интересов, но Гази-Магомед вел себя крайне сдержанно, и мечтал только увидеть отца живым. Но не судилось. 4 февраля 1871 года героя Кавказа не стало. Шамиля похоронили на кладбище аль-Бакия неподалеку от могилы дочери Пророка Фатимы, за мавзолеем Аббасидов. Гази-Магомед совершил все необходимые обряды над могилами отца и сестер. Отпуск подходил к концу, вдовы отца просили его остаться, но нравственная обязанность сдержать слово заставила его вернуться в Киев. Там его уже ждал Магомед-Шапи. Снова братья обратились к императору с просьбой разрешить уехать навсегда – для поддержки осиротевшего семейства Шамиля. Александр ІІ разрешил Гази-Магомеду дать бессрочный отпуск «для опеки над вдовами Шамиля и малолетним сыном». Ему выдали пенсию имама, и он получил на дорожные расходы 7 тыс. руб. В конце ноября 1871 года киевский наиб отправился в Мекку. Дальнейшее не касается моего города, поэтому сообщу, что умер он в 1902 году и похоронен рядом с отцом, а его младший брат Магомед-Камиль дослужился до турецкого маршала и в 1951 году скончался.


Семейство имама Шамиля. Литография, В. Т. Тимм, 1860 г.

Издатель газеты «Кіевлянинъ» Виталий Шульгин

Один из основных источников об истории нашего – города газета «Кіевлянинъ». Ее создатель, первый редактор-издатель, профессор Виталий Яковлевич Шульгин родился в Калуге, 15 апреля 1822 года. Родители его принадлежали к среднему чиновничьему классу, социальное положение которых заставляло постоянно менять место жительства, перебрасывая их из Калужской в Черниговскую губернию. Именно там, в Нежине, произошел несчастный случай. По неосторожности няньки мальчик получил искривление позвоночника, сделавшего его горбатым. Подобный физический недостаток часто служит толчком к развитию душевных качеств и умственного развития, при этом лишая индивидуума многих физических наслаждений. Виталий Шульгин сумел приобрести, развить и сохранить в себе ценное и полезное до такой степени, что окружающие при общении с ним забывали о внешнем недостатке телосложения. Все находили невыразимую привлекательность в его лице, особенно в проницательных, искрившихся живым умом глазах, необыкновенно доброжелательной улыбке и словах, по необходимости переходивших от выражения мягкого, безобидного юмора в жесткий, едкий сарказм. Когда его отца перевели в Киев, Виталий стал посещать 1-ю гимназию. Уже тогда сложилось индивидуальное пристрастие, – выпускать с товарищами рукописный журнал. В гимназиях умели поощрить и поддержать литературные наклонности воспитанников. По воспоминаниям, журнал «был характера серьезного, содержания преимущественно историко-литературного и имел немало влияния на воспитанников, так и на возбуждение в них любви к умственным занятиям». В 1838 году Шульгин был уже в университете Св. Владимира. О Шульгине вспоминали: «Это был истинный студент-отшельник, не знавший ничего кроме аудиторий и лекций. Усидчивость, страсть к занятиям, серьезность, отсутствие всякой игривости, резко отличали его». В то время требования к студентам ограничивались лишь внешней, формальной стороной, обязывали их носить форму, аккуратно посещать лекции и не пропускать церковные службы в воскресные и праздничные дни. В личную жизнь студента не вмешивались, предоставляя возможность развлекаться, спорить до утра в товарищеских кружках, писать стихи, делать всё, что угодно, но упаси Боже, без политики. Соблюдая все эти условия, можно было, не утруждая тонкостями науки благородные головы, пройти благополучно все курсы и получить аттестат. Но получить знания было затруднительно из-за отсутствия учебников и пособий. Тем более что в факультетские курсы для студентов было введено много побочных дисциплин, и они считались обязательными. Шульгин по слабости здоровья был освобожден только от фехтования и танцев. Особенно у него проявилась склонность к историческим наукам, хотя преподавание их, в первую очередь античности, в университете было довольно вялым. Окончив университетский курс, В. Шульгин начал свою деятельность в качестве преподавателя 2-й гимназии и в Институте благородных девиц. В 1849 году Шульгин представляет в качестве диссертации талантливое исследование «О состоянии женщин в России до Петра Великого».


Виталий Яковлевич Шульгин


Достигнув осуществления своих заветных мечтаний, получив почетный пост профессора, Виталий Яковлевич, со свойственными ему серьезностью и трудолюбием принялся за выполнение новых обязанностей. Один из его слушателей, впоследствии тоже профессор, А. В. Романович-Славатинский, вспоминал: «В. Я. Шульгин в течение 13 лет, с 1849–1862 г., преподавал всеобщую историю, переходя от древней к новой. С особенной любовью и увлечением он занимался последней; кто помнит его чтения по истории древнего Востока, тот может засвидетельствовать, что он был истинным мастером и истории древней. Он обладал редким талантом лектора – уделом немногих избранников, для которых профессорская деятельность как бы предназначена природой. Шульгин, можно сказать, был таким прирожденным профессором. В своих лекциях по всеобщей истории он умел в изящной форме, в отчеканенной, рельефной фразе, художественно воссоздавать исторических деятелей и драматизм исторических событий, сокровенный смысл которых он умел разъяснять с точки зрения современной исторической науки, на уровне которой он всегда стоял сам и держал своих слушателей». Лекции и преподавательские обязанности занимали много времени, но не мешали появлению научных трудов: «Историческое обозрение учебных заведений в Юго-Западной России с конца ХVІІІ века до открытия университета в Киеве», «История университета Св. Владимира за первое 25-летие его существования», «Юго-Западный край в последнее 25-летие (1838–1863)». Перечень этих сочинений характеризует нравственный облик и научный потенциал Шульгина. Во всех произведениях профессор обращает внимание не на этническую, внешнюю, военную историю родного края, а на социальные условия его развития. Это хорошо прослеживается в трех курсах древней, средней и всеобщей истории, которые Шульгин выпустил в 1856–1862 годах. Благодаря им его избрали на должность экстраординарного профессора, он занимал самостоятельную кафедру, но не был доктором, чему препятствовало состояние здоровья и семейные обстоятельства. Отдаваясь полностью учебе, а потом преподавательской работе, молодой человек не покидал своих родителей. К этому времени женился старший брат. Супруга его, а вскоре появившиеся дети образовали большую семью. Но какой-то злой рок обрушился на них. За короткое время профессор потерял всех близких – мать, отца, брата и его жену… Оставшись одиноким, беспомощным, с малолетними, больными племянниками, Шульгин 25 апреля 1863 года покинул университет.

Несмотря на свое физическое увечье, Виталий Яковлевич женился. Благодатная семейная обстановка позволила ему снова вернуться к прерванным лекциям. В Юго-Западном крае особо ощущалась острая необходимость в местном печатном органе. В Киеве, который являлся административным центром, была уже газета «Кіевский Телеграф». Она не могла удовлетворить запросы обывателей, так как обладая скромными материальными ресурсами, становилась на сторону той или иной купившей ее политической группировки, стремившейся овладеть умами и возродить свое влияние. В первую очередь польской католической, потерпевших поражение в восстании 1863 года. В то время под понятием «русский» понималась не национальность, а вероисповедание. Под это определение попадали православные – украинцы, россияне, белорусы. Теперь понятно выражение, с которым обратился Шульгин в объявлении об издании газеты «Кіевлянинъ» в июне 1864 года: «Этот край русский, русский, русский!»

В то время католический процент населения Юго-Западного края был довольно высок, и царская администрация ожидала нового бунта. Поляки, справедливо считавшие воссоздание независимой Отчизны святой обязанностью, отличались сплоченностью и самопожертвованием, а всё Левобережье они считали своим краем. Поэтому первоочередной задачей новой газеты было прояснить истинное положение Юго-Западного края в прошлом и настоящем; дать идеологическую опору вытекающим из этого местным потребностям. Первое время газета, прежде всего, старалась исследовать и осветить недавнее прошлое, учесть достижения и ошибки прежней политики по отношению к Юго-Западному краю. «Кіевлянину» и Шульгину принадлежит несомненная заслуга неуклонного отстаивания интересов украинского населения. «Городовое положение», примененное к Киеву, создало почву для обсуждения вопросов и дел городского хозяйства. «Кіевлянинъ» всегда был на стороне интеллигентной части Киевской думы, выступая против спекуляции и чрезмерной эксплуатации здоровых производительных сил. Газета первая предложила мелкий сельский кредит, притом не только краткосрочный, который, в конце концов, привел к созданию среднего класса, уничтоженного действиями большевиков.

Виталий Яковлевич принимал участие во всех сферах общественной деятельности – он среди гласных Городской думы, член совета городского взаимного кредита, член совета коллегии Павла Галагана, участник местных благотворительных обществ. Но всегда уклонялся от мест и должностей, где не мог активно участвовать или получать за это жалование. Вот эта активная общественная позиция перешла и к его сыну Василию Витальевичу, который родился 13 января 1878 года и стал легендарной личностью ХХ столетия. О нем я тоже скажу, но позже. Основатель «Кіевлянина» Виталий Яковлевич умер на своем посту, успев выпустить последний в 1878 году номер, но не успев просмотреть, по обыкновению, корректурный оттиск.

Случай в Анатомическом театре

Хочу рассказать вам один интересный случай, действительно случившийся в Киевском анатомическом театре. Сначала пару слов о месте действия. В середине XIX века в Киеве был построен анатомический театр для медицинского факультета Киевского университета. Он строился по проекту архитектора А. В. Беретти в стиле русского классицизма, примечателен своей архитектурой, сводчатыми подвалами. Анатомический театр считался одним из лучших в России, а вскоре прославился и в Европе своими уникальными коллекциями, собранными профессорами А. П. Вальтером («Развитие различных зародышей и собрание черепов») и В. А. Бецем («Анатомические и гистологические препараты мозга»). Рассказывать об открытии В. А. Бецема, похороненного в Выдубицком монастыре, касающемся «гигантских клеток колоссальных пирамид в коре головного мозга» я не буду, т. к. это несколько отвлечет нас от сути самого рассказа.

А теперь обращаюсь к газете «Киевлянин» № 146 за 1876 год. А рассказывается там о следующем происшествии. «Выдавал как-то один отставной солдат, служитель в театре анатомии, свою дочь замуж. Но где сыграть свадьбу? Неужели в анатомическом театре, этой обители смерти? Больше негде: по обычаю следует в доме невесты, да у жениха, кажется, и дома не было. После венчания привезли молодых в маленькую комнатку при анатомическом театре, где молодая жила с отцом. Собрались знакомые. Незаметно и полночь подкралась. Вдруг разгулявшимся гостям захотелось танцевать. Мигом пригласили из соседнего кабака двух скрипачей и трубача. Только где плясать? Комнатка так мала, что повернуться в ней трудно.

– Сюда, сюда, пожалуйте! – недолго думая, кричит отец молодых и ведет всех в залу.

Зажгли несколько висевших над столами ламп, темная зала вспыхнула желтоватым светом, заигравшим тысячью радужных переливов на оконных стеклах, покрытых морозными узорами холодной ночи. Взвизгнули скрипки, грянула свою замогильную, глухую ноту труба отставного солдата-музыканта – и свадебный бал помчался бесшабашным вихрем. Стучат каблуки танцующих трепака гостей, а длинные темные тени их прыгают по стенам и морозным стеклам больших окон залы. Ликует анатомия!

Вот долетают звуки веселого пиршества и до сонных ушей соседних театру обитателей. Что это? Где музыка? Выглянули в окошечко или вышли на улицу: кругом черная мгла. Глядь! Хорошо известные всем окна залы, где студенты людей режут, горят светом и оттуда доносится… визг, писк, шум и гам – в полном смысле сатанинская музыка. Ночь же вокруг еще гуще и чернее. Странно! Онемели от ужаса обитатели. На улице составилась толпа.

– Мертвецы повставали и пляшут! – слышится в толпе.

– Нет, черти! – возражает другой голос.

– Вон и хвост виден! – добавляет третий.

И все в испуге жмутся друг к другу. К счастью, проезжал мимо театра один из преподавателей. Толпа и музыка привлекли его внимание. Он немедленно отправился в театр и, к изумлению танцующих, предстал пред их пьяные очи.

Долго потом подсмеивались студенты-медики над отцом злополучной невесты и над проживающими у него молодыми, брачное пиршество которых так комически разрушилось в блаженную минуту веселья».


Анатомический театр Киевского университета. Фотография 1906 г.


Анатомический театр спокойно существовал до 1918 года. Когда Россию захлестнула гражданская война и Киев занимали то красные, то белые, то петлюровцы, то немцы, то белополяки, это помещение тогда использовали как морг. И в романе «Белая гвардия» Булгаков, рассказывая о поисках Николкой и Ириной Най убитого героя Най-Турса, пишет именно об этом анатомическом театре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Конец ознакомительного фрагмента
Купить и скачать всю книгу
На страницу:
3 из 3