![Притворись бабочкой](/covers_330/67421744.jpg)
Полная версия
Притворись бабочкой
![](/img/67421744/cover.jpg)
Тория Дрим
Притворись бабочкой
Роман
Copyright © Тория Дрим, текст, 2022
The author is represented by Wattpad
В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com
© ООО «Издательство АСТ», 2022
* * *The Neighbourhood – U&I
The Weeknd – I was never there
Chase Atlantic – Friends
Tom Odell – Another love
Janice – Enough
Billie Eilish – Ocean eyes
Daniel Silver – Now that you’re gone
Dyce – Race
Hippie Sabotage – Options
Halsey, G-Easy – Him&I
![](/img/67421744/i_001.png)
– Почему ты думаешь, что рядом с тобой мне будет комфортно?
– От меня пахнет мандаринами. Ты любишь цитрусовые.
Глава 1
Сюрприз
Я уже второй час рисую у себя в тетради, но никак не могу прийти к изображению, крутящемуся в моей голове. Из-под шарикового наконечника появляются бабочки, цветы и листочки, даже какой-то уродливый окунь, но перед глазами то и дело всплывает совсем иная картинка. Задуманное осуществить не получается, поэтому я оставляю в покое бумагу, откладываю в сторону ручку и сосредотачиваюсь на уроке. Исподлобья гляжу на мистера Брюса, который стоит у доски и увлеченно объясняет тему. Краем уха слышу что-то про магнитные волны, но почти сразу переключаюсь на разговор одноклассников. Сегодня у меня не то настроение, чтобы постигать законы физики, да и отличное расположение духа всегда куда-то улетучивается при одном только упоминании этой пресной науки.
– Пс-с. – Голос Одри, которая сидит за партой справа, вырывает меня из размышлений. – Джи! Джитта!
Я медленно поворачиваю голову, но сначала предпочитаю убедиться в том, что нахожусь не под прицелом глаз мистера Брюса. Одри тоже оглядывается, ловит на себе пару внимательных взглядов, но это вовсе не мешает ей кинуть в мою сторону скомканный лист бумаги. Я поспешно хватаю письмо в руки, а подруга чуть слышно хихикает в кулак. В недоумении смотрю на нее, но Одри, кажется, уже про меня забыла: поправляет волосы, спускающиеся медовым водопадом с ее изящных плеч, тщательно разглядывает в маленьком зеркале подведенные зеленым карандашом серые глаза, а потом, надев черную джинсовую куртку поверх белоснежного топа, начинает говорить о чем-то с соседом по парте.
Я усмехаюсь. Дела с моей внешностью обстоят немного иначе: темные волосы собраны в небрежный пучок, от недосыпа под голубыми глазами виднеются фиолетовые круги, губы местами шелушатся. А красивая одежда – это уж точно не мой конек, раз мешок из-под картофеля кажется мне гораздо симпатичней какого-нибудь элегантного платья.
Я вновь переключаюсь на бумажку и, чтобы не вызвать у мистера Брюса всяких разных подозрений, делаю вид, будто слушаю его и одновременно изучаю взглядом класс физики: с деланным любопытством рассматриваю приборы в деревянных шкафах, обвожу глазами открытые жалюзи, сквозь которые пробираются солнечные лучи, смотрю на электронную доску, томно вздыхаю при виде горы учебников. Здесь ничего не менялось, наверное, лет двадцать пять. Разве что современную технику поставили. А так даже стены не потрудились перекрасить. Краска на них вся потрескавшаяся.
– Таким образом, с волной в пространстве передается не вещество, а энергия, – заключает мистер Брюс, взмахивая рукой вверх. – Сейчас покажу все в деталях на доске.
У меня наконец появляется несколько свободных минут, чтобы успеть развернуть письмо и прочитать его содержимое.
«Маккой пригласил меня на барбекю в выходные. Там будут его родители. Как думаешь, мне стоит пойти?»
Я читаю записку Одри и, даже не оборачиваясь к ней, уже знаю, что она сейчас улыбается и не находит себе места от счастья. Действительно ли она просит совета? Сомневаюсь. Я почти уверена, что Одри написала письмо с исключительно одной целью – похвастаться. Конечно, ведь Маккой – один из самых популярных парней в нашей школе. И не так важно, что популярность эту он заработал благодаря отцу-бизнесмену.
Беру ручку и со спешкой пишу ответ. Думаю, краткое «конечно», скорее всего, удовлетворит Одри, и она продолжит мечтательно вздыхать о предстоящих выходных. Что касается моего уик-энда, то здесь все по канону: покупка сырного попкорна и закачанный на ноутбук «Бумажный дом». Через два дня мы заканчиваем одиннадцатый класс, а это значит, что я уже могу с облегчением выдохнуть, ибо сдала все в самом лучшем виде: научный проект, аттестацию, зачеты на дополнительных занятиях.
Я довольно улыбаюсь, подпираю руками щеки и только сейчас понимаю, что мне очень жарко. На носу июнь, а мы сидим в помещении с закрытыми окнами! Не только у меня, но и у большинства учеников лица залиты лихорадочным румянцем, у некоторых даже капает пот со лба. Поднимаю руку, чтобы привлечь внимание учителя.
– Извините, мистер Брюс, можно открыть окно? Очень уж здесь жарко, – спрашиваю я, и в ту же секунду раздается цоканье недовольной Мэрри Дэвис, сидящей за последней партой во втором ряду.
– Нет! – грубо восклицает она. – Я не хочу заболеть. У меня выступление через две недели!
Мои брови мгновенно взлетают вверх. А я уже почти дотянулась до ручки окна! Учитель в смущении опускает глаза. Все сразу становится понятно: слушать меня никто не станет, ведь я – не Мэрри Дэвис, отличница и пример для подражания, а лишь простая девчонка, которая вечно только и делает, что загоняет себя в рамки.
– Прости, Джитта. – Мистер Брюс кладет журнал на стол и выдавливает из себя полуулыбку. – Если хочешь, я могу открыть дверь.
Пожимаю плечами и в попытке успокоиться снова утыкаюсь в тетрадь. От злости у меня даже выходит наконец дополнить рисунок задуманными ажурными зигзагами. Хоть какой-то плюс в стрессовом состоянии.
Рисуя, я ощущаю на себе пристальный взгляд Одри, но не оборачиваюсь. Мне сейчас не до ее мечтательных воздыханий. Черт, поскорей бы закончился этот урок! Благо он последний. Приду домой, брошу рюкзак и выйду на пробежку, а после, чтобы как-то освежиться, сделаю лимонад и проведу вечер с Брук. Признаться, даже враги видятся во сто раз чаще, чем мы с сестрой.
– Внимание, класс! – повышает голос учитель, из-за чего я чуть заметно вздрагиваю. – Нам обещали прислать список победителей конкурса научных работ. Вам уже известно, что выигравшие получат бесплатную поездку в летний лагерь на берегу залива Торбей. Я знаю, вы все старались, но, увы, счастливчиков только двое.
Тихо ухмыляюсь. Кто-то действительно хочет поехать в этот лагерь? Да, место, безусловно, очень красивое, но я о такой поездке могу даже не мечтать: пусть и выжала из себя все соки, а в своем проекте по-прежнему не уверена. К слову, тема, которая мне досталась, изрядно потрепала нервы. «Бабочки» – существа довольно загадочные, и их изучение далось мне с трудом.
– Посидите пару минут. Я схожу за конвертом со списком победителей.
В классе мгновенно поднимается гул. Все начинают перешептываться в ожидании оглашения имен «счастливчиков». Я бросаю многозначительный взгляд на Одри и в который раз думаю о том, что она – самая противоречивая фигура из всех, кого я знаю. Иногда теплая и отзывчивая, а иногда ледяная и отторгающая всех на своем пути.
– Думаю, я поеду в лагерь, – самодовольно улыбается Одри, а потом шепотом добавляет: – Моя работа просто потрясающая, Джи.
Уверенности у нее хоть отбавляй.
– И ты правда хочешь туда поехать? – спрашиваю я, опуская взгляд на свои потертые кроссовки. – А как же Маккой?
– О, конечно, я хочу поехать! Ты не представляешь, сколько там возможностей. Новые друзья, море, свобо-о-о-ода! – Она растягивает последнее слово, из-за чего я борюсь с желанием просто положить голову на парту и закрыть уши. – А Маккой… Это Маккой. Он по-любому выиграл, Джи.
В итоге я пожимаю плечами. Для меня этот лагерь ассоциируется с вечной суетой, палящим в зените солнцем, тоской по близким и неловкостью в кругу новых людей.
– Ребята, письмо со списком победителей пришло. Открываю…
Мистер Брюс закрывает за собой дверь, демонстрирует всем конверт и проходит в центр класса. Пространство словно погружается в вакуум, что в целом довольно удивительно.
Ох, был бы здесь Дарен – все бы давно валялись на полу от смеха. Но, увы, его здесь нет… Неприятные воспоминания заставляют почувствовать такую боль в груди, будто о сердечную мышцу раз за разом стачивают раскаленные лезвия. Я разочарованно сжимаю губы в тонкую полосу, пытаясь не дать слабину. Слезы предательски подступают к глазам. Дыши, Джит, дыши. Просто попытайся отвлечься.
– Маккой Эванс и Джитта Эвердин!
Сердце быстро бьется. Перед глазами мелькают картинки, тысячи картинок. Никак не удается сосредоточиться на доске впереди меня, все расплывается. Наверное, из-за слез. Черт возьми, что все подумают?
– Поздравляю, Джитта! – едва ли не крича сообщает учитель, а я замираю, ибо смысл услышанного доходит до меня только сейчас.
Джитта. Эвердин. Выиграла. В. Конкурсе. Нет! Мои бабочки этого не достойны. Нет, нет, нет.
– Поздравляю, – выплевывает Одри. В ее глазах стоит ненависть, а челюсть сжата до предела. Она готова меня убить.
Я ошарашенно перевожу взгляд с лица подруги в сторону, вытираю с щек слезы и стараюсь прийти в себя. Кто-то начинает аплодировать, некоторые присвистывают, а я думаю только о том, что совершенно этого не заслуживаю. Мой научный проект – результат работы нескольких недель, тогда как многие другие трудились над своими работами месяцами.
– Простите, мистер Брюс, это какая-то ошибка. Я не уверена, что могла победить, – осторожно произношу я, внимательно изучая лицо учителя.
Он удивлен моей реакцией, это видно. Мистер Брюс поправляет наручные часы, хмурится и манерно кашляет. Наверное, подбирает нужные слова.
– Нет. Здесь нет никакой ошибки, Джитта. Поздравляю тебя еще раз, – поддерживает меня учитель, хотя бы немного выделяясь из той серой массы, которая питает ко мне сейчас только агрессию. – Не нужно так недооценивать свои способности.
Я слышу смешок Адриана. Ядовитые комментарии Мэрри Дэвис. Вижу взгляд Одри. Она явно в бешенстве, и в особенности оттого, что я заняла место, принадлежащее ей по праву, ведь Маккой тоже едет.
Вскоре мои подозрения насчет Одри подтверждаются.
– Одри, послушай! – Пытаюсь поймать ее после звонка, но тщетно: подруга даже не оборачивается.
Бегу со всех ног за стремительно удаляющимся силуэтом. Неужели ей совсем не интересно, что я скажу?
– Одри!
Она на миг замирает, картинно закатывает глаза. Думаю, если бы мы находились за пределами школы, у нее уже давным-давно повалил бы пар из ушей.
– Я ни при чем, честное слово! – оправдываюсь, словно маленькая девочка, оплошавшая перед родителями. – Одри! Да постой же ты! Я действительно не понимаю, как это произошло!
И тогда она оборачивается. Сверлит меня глазами, и мне кажется, что я слышу ее мысленные проклятия. Я останавливаюсь, чтобы отдышаться.
– Это я не понимаю, Джитта! – шипит Одри. – И почему тебе всегда так везет?!
Мне? Везет? Похоже, она совсем не знает значения этого слова, раз говорит подобные вещи в мой адрес. Мне становится смешно и обидно. Я делаю глубокий вдох, набирая побольше кислорода в легкие – сейчас он мне необходим.
– Хорошо, – спокойно проговариваю я, пытаясь найти компромисс. – Я завтра же поговорю с директором. Отдам тебе свое место, если появится возможность поменяться. Договорились?
Ее взгляд смягчается. Одри опускает плечи и приближается ко мне, явно намереваясь обнять.
– Правда? – Ее лицо озаряется светом. – Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Я знала, что на самом деле ты – очень даже светлый человек.
Порог дома я переступаю, чувствуя полное опустошение после тяжелого дня. В нос ударяет аромат, который я сразу же узнаю, – мама приготовила куриный пирог. В коридоре меня никто не встречает, поэтому, бросив рюкзак в прихожей, я направляюсь в ванную.
– Эй, народ, я дома! – кричу, чтобы Брук с мамой меня услышали.
Наконец-то сладостное успокоение накрывает меня с головой. На душе уже не так тоскливо, и родные стены, кажется, излечивают эмоциональные «царапины» после трудного дня.
Чтобы полностью расслабиться, я умываю лицо холодной водой. Смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что нужно увеличить дозу лечебного геля – слишком много неровностей на коже. Дарен точно дал бы мне этот совет. Дарен. Снова он…
– Привет, милая! – Встретив в коридоре, мама как обычно заключает меня в крепкие объятия.
От нее так сладко пахнет! Веет уютом, домашним теплом, и благодаря этому я сразу перестаю думать о плохом. Она действует на меня как лекарство.
– Ты приготовила пирог, да? – с наивной улыбкой спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ, ведь уже вижу любимое блюдо в духовке и апельсиновый сок на столе.
Мама таинственно подмигивает, достает противень из электропечи и кладет прямо передо мной. Пирог еще теплый, и мне не терпится отрезать кусочек. Хрустящая корочка выглядит чертовски аппетитно! Потираю ладонь о ладонь и усаживаюсь обедать.
– Моя голодная девочка! – Проходя мимо, мама поглаживает меня по голове. – Брук тоже скоро присоединится. Она копошится в гардеробе уже целый час.
– Затеяла генеральную уборку? – усмехаюсь я. – Неужели?
Я беру тарелку и кладу себе кусочек пирога. Должно быть, сегодня планета сошла со своей оси – сначала моя победа в конкурсе, а теперь вот неожиданные перемены в Брук. Удивительно!
– Как в школе? – Мама садится напротив и добродушно смотрит на меня.
У меня язык не поворачивается ответить честно. Нахлынувшие события вызывают во мне слишком много разных эмоций, но ради мамы я стараюсь держаться позитивно.
– Неплохо. – Я пожимаю плечами.
В коридоре что-то падает – видимо, Брук уже в пути в кухню. Я понимаю это по грохоту: сестра никогда не приходит просто так, ей обязательно нужно что-то где-то свалить.
Брук старше меня всего на год и заканчивает школу в этом году. Из-за подготовки к экзаменам и поступлению она часто рассеянная и нервная. Такое же и пространство вокруг нее – захламленное и беспорядочное.
– Хей, красотка! – обращается она ко мне, в то время как ее взгляд мгновенно устремляется к пирогу. – Что нового?
– Абсолютно ничего интересного. А ты, вижу, находишь себе развлечения. Затеяла уборку? – не выдерживая, спрашиваю ее. – Это событие века!
Брук не торопится отвечать: с отстраненным выражением лица она пританцовывая направляется к холодильнику и вскоре достает оттуда апельсин. Любовь к цитрусовым – это у нас семейное.
– Не язви, Джи-Джи. Просто решила немного разгрести старые вещи, захотелось найти свой фиолетовый джемпер.
Я едва не выплевываю еду, заливаясь смехом.
– Чего? Тот, который ты надевала на свой день рождения четыре года подряд? А он тебе, случайно, не маловат будет?
– Я сейчас кину в тебя апельсин.
– О-о, не только на день рождения, но еще и на Рождество! – добавляет мама.
Громкий смех оглушает кухню. Так приятно видеть маму в хорошем настроении! Я в очередной раз радуюсь тому, что она работает удаленно – управляет бухгалтерией в небольшой компании, занимающейся производством хозяйственных товаров, – а параллельно занимается домом, который в противном случае давно превратился бы в свалку. Каждый день мама встречает нас вкусным обедом, а по вечерам развлекает совместными просмотрами всяких фильмов. При этом эта фантастическая женщина успевает все: сдавать отчеты, наводить повсюду красоту и уют и бесконечно поддерживать нас с Брук.
– Я слишком его люблю, – с напускной грустью в голосе произносит сестра.
Мама то косится на нее, то переводит взгляд на меня. Искренняя улыбка мелькает на ее пухлых губах.
– Дело твое, конечно, но советую следить, чтобы джемпер не затрещал по швам, когда ты его наденешь, – на свой страх и риск укалываю Брук насмешкой.
– Ах ты! – Сестра запускает в меня листок, который только что оторвала с ветки мандаринового дерева.
Я ловко уворачиваюсь и сквозь смех показываю ей жест «лузер».
– Так! – Мама немного повышает тон и сажает рядом со мной Брук. – А теперь поешьте нормально.
Мы обе возводим глаза к потолку, но послушно принимаемся за обед. Неудивительно, что пирог как всегда оказывается на высоте, и даже Эвердин-старшая с удовольствием лакомится им. Отвлекаясь от трапезы, мама с облегчением глядит на нас и пододвигает к себе компьютер. Похоже, грядет очередная работа.
– Кстати, Джит, как там твой научный проект? Вроде бы уже должны быть известны результаты. Кто поедет в лагерь? – вдруг ни с того ни с сего интересуется Брук.
У меня вмиг падает настроение. Только я успокоилась, а душу вновь беспокоят.
– Это ужасная тема для разговора. – Надеюсь, что меня поймут, но этого не происходит. Допрос только начинается!
– Ну же, расскажи нам, – вступает в разговор мама, обращая на себя мое внимание.
Что мне стоит им сказать? Очевидно, правду. Хоть я и не собираюсь ехать в лагерь, они должны знать.
– Маккой из параллельного класса, – тихо отвечаю я, склонив голову. Выдерживаю паузу.
– Только он?
– Нет. Еще… – замявшись, я глубоко вдыхаю и на выдохе раскрываю все карты, – я.
Мама либо удивлена на самом деле, либо делает вид, что удивлена. Они с Брук переглядываются. Их улыбки кажутся мне фальшивыми, и я окончательно падаю духом.
– Я все равно туда не поеду. – Стараюсь не зацикливаться на их реакции. – Отдам возможность Одри.
Брук практически давится куском, вставшим поперек ее горла от удивления, а мама резко встает со своего места, опираясь руками о столешницу.
– Что значит «не поеду», Джи?
Обе разочаровываются, и я начинаю неловко себя чувствовать.
– То и значит, – объясняюсь я, а Брук в это время неодобрительно испепеляет меня грозным взглядом. – Я совершенно не работала над проектом и понятия не имею, как выиграла.
– Перестань нести чушь, Джит! – Брук срывается.
– Это не чушь, а мое желание. Завтра же пойду к директору, чтобы поменяться с Одри.
– Никуда ты не пойдешь! – говорит мама, а я, ошарашенная, вскакиваю с места.
– Да вы практически выставляете меня из дома!
– Мы просто хотим, чтобы ты поехала, Джи-Джи. – Сестра начинает проводить рекламную кампанию. – Там будет весело, поверь. Развлечешься, получишь массу впечатлений. Ты же перестала выходить куда-либо с тех пор, как Дарен…
Брук запинается и прикусывает губу.
Я не могу больше находиться здесь, не могу слушать все это. Закрываю уши руками и еле-еле подавляю в себе желание закричать. Остается только убежать в комнату и закрыться на замок.
Уеду! Я уеду в этот чертов лагерь назло всем! И пусть только попробуют звонить мне по несколько раз в день…
Глава 2
Марилебон в огнях уюта
Мне нужно пятнадцать минут, чтобы успокоиться и полностью прийти в себя. Они растягиваются, превращаясь в вечность, и за это время я успеваю оглядеть нашу с Брук комнату. На удивление, я нахожу в ней множество мелочей, на которые до этого, кажется, вообще не обращала внимания. Как я могла столько не замечать? Например, того, что Брук зелеными кнопками прикрепила плакат с Гарри Стайлсом на стену или что на ее кровати приклеены забавные стикеры со Сквидвардом и Спанч Бобом? Что на подоконнике появилась фоторамка с нашим общим семейным портретом? Я дотягиваюсь до нее и, прикусывая губу, провожу пальцем по прохладному материалу. Мгновенно вспоминаю субботу, проведенную около двух лет назад в Риджентс-парке. Мы стоим у водного вивария, охотно поедая апельсиновое мороженое, счастливые, румяные от жары и безудержного смеха. Я, Брук, мама и папа. Папа… по которому я чертовски скучаю. Папа, жизнь которого теперь – сплошные командировки.
Я прикрываю глаза и вздыхаю. Папа служит по контракту, и это нужно принять. Только сделать это не позволяет одно лишь осознание: он находится там, где идет война, его вечно отправляют в горячие точки. И как только мама справляется – загадка. У нее на этот счет всегда одно объяснение – любовь. Они живут так вот уже двадцать лет. Изредка, несколько раз в год, у папы появляется возможность взять перерыв: пожить дома, побыть с нами. И в такие периоды мы не расстаемся ни на секунду: что-то придумываем, гуляем, стараемся, чтобы каждое мгновение врезалось в память.
К примеру, в прошлом году нам с Брук пришла идея отправить родителей в Лас-Вегас в путешествие за романтикой, но мы не сумели накопить нужную сумму денег. К счастью, другой вариант почти сразу нашелся: ужин в ресторане и поездка на двухэтажном автобусе в центр Лондона, что, кстати, было очень символично – они впервые встретились в таком же. Впрочем, в подробности знакомства родителей нас с Брук не посвящают: папа по этому поводу всегда отшучивается, точно так же, как и мама, каждый раз таинственно ему улыбаясь.
Я тру виски, расплываясь в трогательной улыбке. В дверь стучат, и я слышу учащенное дыхание сестры. Она изрядно запыхалась, пока поднималась по лестнице.
– Хей. – Брук тихо бросает свое любимое слово-обращение. – Джи-Джи, пожалуйста, открой. Я хочу поговорить.
Молчу, но на душе кошки скребут. Открывать ли ей? Вряд ли Брук, отправляя меня в лагерь, преследовала какие-либо корыстные цели. Наверное, она хотела, чтобы я отвлеклась и хорошо провела время вдали от дома. Но что меня обидело, так это фраза о Дарене. Ведь ей отлично известно, что меня чертовски ранят любые упоминания о нем.
– Я давно не видела тебя по-настоящему счастливой, – признается она, и мое сердце, кажется, в ту же секунду совершает кульбит, – но мне так хочется… Правда, Джит. Я ведь не чужой тебе человек. Просто попробуй отбросить все эти тупые комплексы.
Я злюсь, и от злости стискиваю зубы. Злюсь не только на Брук, но и на себя – за то, что позволила ей так думать. Думать, что я – ходячая ошибка, вечно грустная и несчастная.
– Спасибо за заботу, – выдавливаю я из себя, а затем быстро встаю и начинаю искать свой спортивный костюм. Мигом переодеваюсь. Все, чего я хочу сейчас, – это побегать в парке с музыкой в наушниках. Поэтому я в спешке завершаю свой образ серыми кроссовками и наконец открываю дверь Брук. Она стоит как вкопанная, ожидая моих дальнейших слов. Однако я лишь молча целую ее в щеку и прохожу мимо.
– Я на пробежку, вернусь позже. – Я почти дохожу до лестницы, но потом вспоминаю и добавляю: – Кстати, как давно ты начала фанатеть по Стайлсу?
Прищуриваю глаза, наблюдая за тем, как щеки сестры наливаются краской. Вижу неподдельное счастье на лице Брук. Она рада, что я спросила об этом.
– Даже не ожидала, что ты заметишь, – язвит Брук, отводя глаза к потолку. – Уже как год, Джи.
– Сегодня ночью познакомишь меня с его творчеством, – напоследок кидаю я и спускаюсь вниз.
Пора обратить внимание на интересы близких и перестать быть такой эгоисткой. После победы в конкурсе, стыдно признаться, я чувствую себя как-то иначе. Может, это предчувствие чего-то нового? Не нахожу ответа. Очень хочется поскорее сбросить напряжение, именно поэтому в следующее мгновение я вылетаю из дома, громко хлопнув дверью.
Иногда нам кажется, что мы способны на многое в одиночку, и в этом есть доля правды. Однако неоспорима и другая истина: разве не наши близкие люди подталкивают нас к принятию важнейших решений, к совершению разных поступков? Если кто-то спросит, люблю ли я бегать, то я, несомненно, кивну. Но таким образом я солгу. Безусловно, бег помогает мне совершенствоваться, но это не моя заслуга, а Дарена. Именно он заставил Джитту Эвердин выбраться со дна и снять клеймо «жирной неудачницы». Именно он каждое утро занимался со мной на заднем дворе. Бегал, показывал упражнения, даже согласился выполнять их вместе, чтобы я ощущала его поддержку. И я ощущала. Всегда.
А справилась бы я в одиночку? Смогла бы прийти в форму без советов и помощи Дарена? Конечно же нет!
– Давай, малышка, еще один круг! – говорил он, подбадривая меня. – О да, Джи, тебя ждет комплимент от Адриана!
Его слова действительно имели отрезвляющее свойство. Тогда, занимаясь, я была готова на все, только бы он оставался рядом.
– Интересно, сколько мне нужно пробежать, чтобы стать такой же идеальной, как ты?
И все шло по кругу. Раз за разом. День за днем. Дарен никогда не отвечал на этот мой вопрос, никогда не смеялся над ним. Он просто молчал, заставляя мой мозг кипеть от злобы. А со временем друг и вовсе стал недосягаемым. И как бы сильно мне ни хотелось, он всегда был на милю впереди. Смогла бы я когда-нибудь его догнать? Ухмылка на лице выдает меня, и я на миг останавливаюсь посреди пустынной улицы в попытках восстановить дыхание. Без Дарена я бы так и осталась такой слабой, какой была пару лет назад, это правда.