Я тебе (не) верю

– Ксюша, на выход! – от странных мыслей отвлек крик Августины Кирилловны. Черт! Я даже не заметила, как быстро закончился антракт.

У выхода, где недавно стоял мужчина, никого не оказалось. Ушел. И мне от этого стало легче. Теперь можно сосредоточиться на спектакле. Вновь нужно идти на сцену и показывать всем свой талант. Ноги в руки и вперед. Точнее в пуанты.

Вторая часть пролетела совсем незаметно, буквально на одном дыхании. Совсем не чувствую конечностей, голова слегка кружилась после фуэте в последнем акте, но это ерунда – зрение быстро восстановилось.

Зрители аплодировали очень активно, а когда наконец-то включили свет, завидела своих родителей и папиного делового партнера, сидящих на первом ряду. Но все это отошло на второй план. Потому что осознание горькой правды затмило радость удачного дебюта.

Леша не пришел на мою премьеру.

Я просмотрела зал театра несколько раз, желая встретиться с любимыми светлыми глазами и завидеть улыбку на родном лице. Однако ее не было. Ни улыбки, ни любимых синих глаз.

– Наконец-то закончилось! – крикнула Маринка, плюхнувшись на свое место, как только мы забежали всей оравой в гримерку.

– Премьера однозначно состоялась! – радостно воскликнули где-то сзади. Я так сильно устала, что не различала голоса.

Не могу не согласиться с единогласным мнением. Премьера действительно удалась, судя по реакции зрителей. Охапки цветов, подаренные на поклоне, буквально валились с рук. Розы, тюльпаны, гладиолусы. Придётся их оставить здесь, с таким подарком точно не уеду отсюда.

– Пойдем в кафе? – спросил кто-то из девчонок. – Ксюш, ты с нами?

– Простите, девочки, сегодня без меня. Ноги отваливаются, – не соврав, ответила я. Мне бы дойти бы до папиной машины, не то, что до кафе.

– У всех здесь ноги отваливаются, – крикнула Лана, стягивая с себя пачку.

– Да ладно тебе, Лан. Отдохнем без нее, – Маринка махнула рукой и тоже начала переодеваться.

Привычное окончание дня. У девчонок всегда находились силы на совместное времяпрепровождение. Только не у меня. Возможно, не привыкла еще за время службы в театре к таким нагрузкам. Ничего, время покажет. Вскоре я тоже смогу не обращать внимания не усталость и веселиться на полную катушку.

Толпа на улице расходилась неохотно. Многие зрители все еще стояли у главного входа, кто-то покуривал или ждал знакомых, но мне было все равно. Единственное, о чем я мечтала, – найти машину отца и уехать наконец-то домой, но взгляд так и не наткнулся на знакомую белую иномарку.

Даже о Леше совсем позабыла и вспомнила только в тот момент, когда увидела возле парадного входа обнимающиеся парочки. Разглядывать собравшуюся толпу не стала, понимая, что его тут нет. Взгляд не цеплялся за любимого парня.

Волнение подкатило к горлу. Может, с ним и правда что-то случилось? Это уже не шутки. Вдруг Леша в больнице, а я об этом не знала. Мне бы позвонили в этом случае. Но кто? И услышала бы я звонок? Наверное, да. Нужно обязательно проверить.

– Потерялась? – низкий голос резко раздался возле моего уха. Я даже подпрыгнула от неожиданности, позабыв о телефоне, о срочном звонке от Леши. Обо всем на свете.

Повернулась в сторону обладателя пугающего голоса и вновь встретилась глазами с папиным партнером – Глебом Олеговичем. В отличие от меня, он стоял расслабленно и покуривал сигару, наплевав на запреты о курении в общественном месте. Так вот откуда этот знакомый с детства запах? Табак с легким ягодным привкусом. Папа раньше курил что-то подобное.

С первой встречи я не заметила, во что одет мужчина, да и сейчас, стоя на темной площади, освещаемой лишь напольными светильниками, не смогла бы толком разглядеть его.

– Скорее устала.

– Твои родители выезжают с парковки, – проговорил мужчина, выпуская клубы дыма в сторону. – Скоро подъедут, не переживай, – улыбнулся странной улыбкой, приподняв лишь уголки губ.

Вопреки всем предрассудкам и бессмысленности затеи, я все-таки смогла рассмотреть его внимательнее в свете проезжающей мимо машины (не папиной). Взрослый, статный брюнет с серьезным темным взглядом, странной ухмылкой.

И большим шрамом на щеке, хорошо видном на свету.

Даже за это мгновение я успела рассмотреть чуть выпуклую белую полоску на лице. Ровная, словно по линейке провели. Говорят, шрамы украшают мужчину. Но не в его случае. Он не портил лицо, но сильно выделял его, скрывая остальные черты лица.

Молчание между нами затянулось. Я больше не смотрела на него, не пыталась уловить сходство с папой, однако сквозь усталость чувствовала, как он разглядывал меня. Внимательно. Улавливал каждое движение, каждый шорох. И меня это дико бесит.

– Вы давно знакомы с моим отцом? – полюбопытствовала я, стараясь развеять напряженную тишину.

– Мы недавно начали вести переговоры. Если повезет, то будем сотрудничать, – мужчина ответил так легко и непринужденно, будто это ни для кого не секрет. Может, так оно и есть? Я мало смыслю в бизнесе.

– Что влияет на везение?

– Судьба, – вновь выдохнув клубы дыма, спокойно ответил он.

– А что влияет на судьбу?

Откуда во мне проснулось любопытство? Еще недавно я молилась всем богам, чтобы поскорее оказаться дома, да еще и стеснялась стоять рядом со взрослым малознакомым человеком, который буквально сканировал каждую родинку на моем теле. А тут…

– Кажется, ты говорила об усталости, – Глеб Олегович посмотрел на меня с укором. «Ага, пора притормозить», – подумала я про себя, только на деле, видимо, вышло совсем по-другому.

– Я устала физически, а не морально.

– Какая ты любознательная, – немного странным тоном заметил мужчина. Почему все его действия кажутся мне странными? – Хочешь пойти по стопам отца?

– Нет. Я балет ни на что не променяю, – мой ответ звучал уверенно, четко, но на его лице вновь заметила насмешку, будто глупость какую-то сморозила. И что тут такого? Я люблю свой род деятельности и вряд ли смогу заниматься чем-то другим.

– Он очень жесток.

«Еще как жесток», – мысленно согласилась с мужчиной.

– Предпочитаю видеть то, что перед глазами, а не за спиной.

Глеб Олегович опять усмехнулся, а затем выкинул сигару в урну. Вновь напряженная тишина. Вновь мужчина внимательно рассматривал меня, только в этот раз я не отвернулась в сторону, не смущалась, а наоборот – смело взглянула в темные глаза, бросая вызов.

Но мы оба знали, что это не так.

Какой вызов может бросить девятнадцатилетняя девушка взрослому мужчине? Вот и я не знала ответа на этот вопрос, не хотела его даже искать. Бессмысленно.

Не знаю, сколько по времени мы стояли у театра и открыто продолжали играть в гляделки, словно загипнотизированные (по крайней мере, я находилась в таком состоянии). Оторваться нам удалось не сразу, как только услышали клаксон.

– Ксюша, – неожиданно громко крикнула мама, выглядывая из переднего сидения отцовской машины.

Только сейчас заметила, как машина родителей подъехала прямо к нам с Глебом Олеговичем. Интересно, почему я залипла на нем? Почему так внимательно рассматривала шикарный черный костюм и лицо со шрамом? Осмелела в какой-то момент? Не похоже это на меня. Совсем не похоже.

Ничего не говоря, я просто подошла к машине отца и села на заднее сидение. Наконец-то поеду домой, наконец-то высплюсь, а завтра выясню, куда пропал Леша. Я все ему выскажу, пусть не сомневается. Вот только моим планам на ближайшие часы суждено кануть в лету.

– Глеб Олегович, не присоединитесь к нам за ужином? – пробасил папа, не понимая, что буквально поставил крест этими словами.

В такой поздний час принимать гостей? Еще сидеть до конца вечера за одним столом, пока гость не уйдет. Серьезно? Надеюсь, наш «гость» не ответит согласием. Пусть придумает какие-то неотложные дела или выдумает жену, которая ждала его дома. Ну же! Не подведи!

– С удовольствием.

Вот блин!

Если честно, я не поверила его словам, надеялась, что он шутит. Думала до того момента, пока массивная фигура не приземлилась возле меня на заднем сидении. Ладно, как-нибудь переживу. Уйду пораньше спать, объяснив свою усталость, или сыграю сонливость. Но, только подъехав к дому, я поняла, что этот вечер не спешит заканчиваться. Он только начинается.

Глава 3

До дома мы доехали за считаные минуты. Закрыла глаза возле театра, а открыла возле родного подъезда. Вот что делает сон с измотанным человеком.

Очень устала после премьеры. видимо, сильно устала после спектакля. Но стоило нам припарковаться возле дома, я осознала всю комичность ситуации. Нет, не сам приезд домой, а то, что уснула рядом с папиным деловым партнером. До этого лишь напрягалась в его присутствии, и ни о каком спокойствии не могло идти речи, а тут…

Видимо, силы совсем меня покинули.

Оказывается, пока я репетировала целый день спектакль в театре, мама наготовила много вкусностей, от которых слюнки текут. И которые мне нельзя. Черт! Решила выделиться ради гостя по просьбе отца, а мою диету, как всегда, никто не учёл.

Но сейчас не время думать об этом. Главное, побыстрее завалиться спать. Ради выгодной сделки отца все-таки готова посидеть минут двадцать, но не больше – я не железная.

– Угощайтесь, – мама приветливо предложила гостю, который сел во главе стола на папино место. Вот это почтительность. Видимо, папе очень важно сотрудничество с этим странным человеком.

– Наталья, все очень вкусно. Вы прекрасная хозяйка, – произнес Глеб Олегович, попробовав мамину фирменную курочку в кисло-сладком соусе. Была не была, тоже немного съем. Не все же время диету соблюдать.

– Спасибо.

Ужин проходил непринужденно и совершенно спокойно, я даже переставала чувствовать дискомфорт в компании с мужчины и позволила себе расслабиться. Возможно, это связано с тем, что он больше не поглядывал на меня своим странным темным взглядом, в котором зрачки сливались с цветом глаз, а беседовал с папой о бизнесе.

Стоило нам всем приступить к трапезе, и вовсе позабыла об этом человеке. Мужчины обсуждали будущее сотрудничество, а мы с мамой наслаждались пищей. Ну, почти наслаждались. Я ещё мечтала о сладком сне. Когда же они закончат?

– Вы уже решили свои дела? – заслышала мамино любопытство, внезапно долетевшее до меня.

– Почти, – деловито ответил папа.

– Мам, спасибо, все очень вкусно, – вмешалась в разговор родителей, чувствуя, что вот-вот клюну носом в тарелку. Свою дань приличия я отдала ещё минут десять назад, пора завалиться спать.

Но не тут-то было.

– Куда ты собралась, Ксения? – спокойно поинтересовался папа, а в глазах стоял немой приказ. Приказ оставаться на своём месте. Что, ещё не все?

– Пап, я целый день на ногах, я очень сильно устала!

– Не волнуйся, мы тебя надолго не задержим, – проговорил папа.

Черт, ну на кой хрен необходимо мое присутствие во время общения с бизнес партнером? На часах почти двенадцать, я ужасно вымоталась. Хочу спать! Спа-ать!Вся эта ситуация до одури раздражала и откровенно злила.

– Так что, подписываем? – поинтересовался отец у сидящего во главе стола мужчины.

– Думаю, нужно спросить мнение у главного лица, – низкий бархатный голос приобрел неизвестную ранее хрипотцу. Приятную, но немного странную.

Не сразу заметила, как все члены моей семьи, включая Глеба Олеговича, уставились на меня во все глаза, будто я сморозила какую-то глупость.

– Что? – недоуменно я посмотрела сначала на маму, затем на отца, желая узнать причину столь пристального внимания. И заметила одну важную вещь. Их взгляды не сулили ничего хорошего.

– Она не в курсе? – поинтересовался Глеб Олегович у папы. О чем он? О чем я не в курсе? Что происходит?

– Ксюшенька, – медленно начала мама, ласково растягивая мое имя.

Так случалось каждый раз, когда она пыталась донести до меня какой-то важный смысл, и сейчас, видимо, происходило то же самое. Нервничает. Старается собраться с мыслями. Но почему она так себя ведет? К чему этот разговор?

– Наташ, давай я, – перебил отец, а затем внимательно посмотрел на меня. – Ксения, ты уже взрослая девушка, сама добилась больших успехов в балете и должна понимать, что такое конкуренция, – он начал издалека. Больше скажу, совсем издалека, ибо смысл его слов пока что не понятен. – Мы с Глебом Олеговичем решили соединить наши компании воедино, чтобы убрать ненужных конкурентов и стать монополистами. Ты знаешь, как мы тебя любим и как ты нам дорогая. Поверь, это все для твоего блага.

– О чем вы вообще говорите? – перебила я, все еще не осознав, к чему клонил папа. Он все ходил вокруг да около, но, в отличие от мамы, не нервничал.

– Вскоре вы с Глебом Олеговичем поженитесь.

В одно мгновение сон как рукой сняло, усталость отошла на второй план, а на первый вышел шок от услышанного…

«Вскоре вы с Глебом Олеговичем поженитесь»

Эти слова проносились в голове раз за разом, а смысл их так и не хотел доходить. Не желал. Я не желала все это воспринимать всерьез. Это шутка? Розыгрыш? Сегодня первое апреля вместо июня месяца? Может, я что-то не понимаю, может, настолько вымоталась за день, что больше не могу отличить действительность от вымысла?

Мама смотрела с вселенской грустью, папа старался поймать мои эмоции и понять, о чем я думаю, а Глеб Олегович… Он почти не глядел в мою сторону. Точнее не так. Взглянул пару раз, а потом отвернулся и продолжил греметь столовыми приборами.

Сейчас еда больше не казалась мне такой изысканной, а люди, сидящие за столом, не приходились мне родителями. Нет. Это чужие люди. Кто угодно, только не мои мама и папа. Потому что родители ни за что в жизни не отдали бы меня замуж за незнакомого мужчину ради слияния каких-то там компаний. Это невозможно. Никто бы в здравом уме не поступил бы так. Никто…

– Ксюша, скажи что-нибудь, – подала голос мама. Она уже не казалась такой веселой. Ещё бы она радовалась, когда на моем лице, скорее всего, написан шок.

– Это шутка? – я не узнала собственный голос. Низкий. Хриплый. Севший.

– Нет, – спокойно проговорил папа.

И этот ответ добил окончательно. Но слова родителя казались цветочками по сравнению с его голосом, с его спокойствием. Он делал вид, что все нормально, а подобные заявления в порядке вещей. Я точно сейчас не сплю?

– А как же я? Вас мое мнение вообще интересует?– мой вопрос был обращен больше к Глебу Олеговичу, нежели к родителям, которые в один прекрасный момент решили за все меня. Нет, я не говорю о какой-то подготовке к разговору. Такая ситуация в принципе не должна возникать.

Не должна, но возникла…

– Ты продолжишь танцевать и дальше, как решит Глеб Олегович.

– Как решит? – мой голос повысился на несколько октав от эмоционального накала. – То есть он еще и решать за меня будет?

– Ксения! – поднял голос отец, смотря на меня суровым взглядом. – Это не обсуждается. С Глебом Олеговичем мы уже договорились, тебе нужно только принять эту новость.

– Не хочу я ничего принимать! Вы не имеете права что-то решать за меня! – окончательно психанув, поднялась со своего места и направилась в прихожую.

Не хочу участвовать в этой клоунаде, не хочу знать, что еще пообещал мой заботливый папочка этому мужлану ради своего бизнеса! Не хочу!

– Ксения, вернись за стол! – услышала я где-то позади себя.

– Перебьетесь! – уже стоя в коридоре, я накинула ветровку, быстро надела кеды и хлопнула дверью. Все! Хватит с меня!

Кровь бурлила внутри, текла по венам огромной скорость. Кажется, я даже слышала шум в голове. Руки тряслись. Буквально. От непонимания, от обиды.

За что они так со мной? Я всю жизнь любила своих родителей, слушала их, почитала, брала пример, а они так подставили меня, буквально продали, как ненужную куклу. Выставили на аукцион ради своего благополучия. Почему это происходит со мной?

Слезы лились по щекам от обиды и разочарования, размывая видимость. Не вглядывалась в родной двор, где жила девятнадцать лет, не смотрела куда иду, даже не почувствовала, как начал накрапывать дождь, а мелкие капли оседали на моей коже.

– Стой! – услышала позади себя голос. Это не отец и не мать. Это он. – Ксения, подожди, – Глеб Олегович в итоге догнал меня, как бы я ни старалась убежать подальше и оказаться наедине с самой собой. Видимо, мне и это не позволено.

Он схватил за плечо и развернул себе.

– Чего вам? – спросила довольно грубо. Я встретилась с его темным взглядом, не боясь больше смотреть на него, стесняться или смущаться – бесстрашие заняло их место.

– Тебе нужно успокоиться.

– Я лучше знаю, что мне нужно, а что нет! – выкрикнула я.

Можно предположить, что он ни в чем не виноват, только я считала по-другому. Вряд ли мужчина был против такой партии, иначе бы выказал свое недовольство раньше, когда договаривался с папой.

– Понимаю, эта ситуация может показаться тебе странной, но…

– Вам ли говорить о странности? – перебила я. – Вы знали обо всем и не сказали мне тогда, на парковке.

– Я думал, что родители тебе сообщили, – ответил спокойным голосом Глеб Олегович. Хотя, может, мне уже пора называть его «мой дорогой пупсик»? Или как там любят гламурные бабенки богатеньких мужей? Нет! Ни за что он не станет моим мужем!

– А нужно было подумать!

– Ксения, ты расстроена. Давай отойдем и спокойно все обговорим, – он хотел прижать меня к себе, обнять, словно маленького котенка с улицы, только этот мужчина вряд ли в курсе, что даже у самого маленького котика имеются в запасе коготки и острые зубы.

– Вы тупой? – смотрю в ничего е выражающее лицо папиного партнера. Смотрю и понимаю, что никакой разговор не развесит мифы. Он станет уговаривать меня согласиться на этот брак, а я… так же психану и убегу куда подальше то этого фарса. – Я не собираюсь за вас замуж! Сами с отцом разруливайте свои проблемы, а меня оставьте в покое!

Я резко выдернула руку, воспользовавшись ситуацией, и побежала куда глаза глядели, лишь бы больше не приближаться к этому месту, не возвращаться туда, где за тебя все решили.

Не связываться с теми, кто предал…

Глава 4

Не помню, сколько находилась на улице, чувствуя, как по лицу стекали довольно крупные капли дождя. Первый летний дождь я всегда ждала с нетерпением, с неким трепетом в груди, только вместо того, чтобы радовать, он меня разочаровывал.

К сожалению, он не в состоянии унять ноющую боль в груди, не способен вылечить или утешить. Это просто вода. Обычные капли. Когда-то я считала, что они способны снять усталость после тяжелого дня в театре, только все это самовнушение. Глупое самовнушение, достойное наивной маленькой девчонки.

Достойное меня…

Глеб Олегович не стал меня догонять, понимая, что это бесполезная трата времени и сил. Почему? Потому что именно на этого человека я готова спустить всех собак, выплеснуть всю злость не на родителей, а именно на него. Это он появился в компании отца, он появился в моей жизни и желал разрушить ее.

Только я не позволю этому свершиться. Не допущу. Пусть любая другая дурочка соглашается на брак со старым уродцем. Любая, но только не я! В балете нас учили быть сильными не только физически, но и морально, ибо сила духа заставила идти вперед с высоко поднятой головой и не отступать назад.

В какой-то момент перешла с бега на обычный шаг. За мной никто больше не гонится, не пытается навязать своё мнение. Хотя нет, с этим я опоздала. Мне уже навязали его в лице мужлана. И у меня просто-напросто нет выбора. Совсем.

Нет! Вру. Свой выбор я уже сделала, покинув родные стены дома. Вернулись ли? Вряд ли. Я справлюсь без помощи родителей, а уж тем более без папиного хрыча со шрамом.

Интересно, на кой черт я сдалась ему? Он взрослый мужчина, самостоятельный, владеет своей компанией и должен жениться на женщине своего статуса и возраста. На ком угодно, но не на мне.

Но что делать дальше? Возвращаться домой не собираюсь? Не хочу видеть лживые лица родителей и слушать речи о выгоде такого брака. Он не выгоден хотя бы потому, что я не люблю этого человека. И никогда не полюблю. У меня уже есть любимый парень.

Внезапно где-то в глубине своей души я все же увидела кусочек света. Лёша. За расстройством я совсем про него забыла. Забыла про родного человека, который в состоянии не только утешить меня, но и помочь в трудную минуту.

Мысленно больше не задавалась вопросом, где он пропадал, куда делся и какого черта вообще игнорировал меня весь день. Плевать, что он пропустил спектакль. Сейчас я нуждалась в его объятьях и тепле как никогда ранее. Нуждалась в его поддержке, в словах утешения, зная, что в наших сердцах все еще горит маленький луч света, способный разрушить все преграды.

Бегу по известному уже несколько лет адресу. Бегу, несмотря на перекошенные лица немногочисленных прохожих, бегу сквозь слезы и боль, сжимающую грудь. Потому что знаю, что там, на четвертом этаже пятиэтажки найду утешение, найду свою порцию заботы и ласки.

Найду свою любовь…

Внутри все клокотало, как только я забежала в подъезд. То ли от переизбытка эмоций, то ли от холода. Вода стекала по длинным волосам в самый разрез платья, но даже эта мысль меня никак не беспокоила после случившегося некоторое время назад. Сейчас я хочу лишь увидеть родное лицо.

Только в тот момент я не представляла себе настоящее падение со скалы в пропасть…

Дверь его квартиры оказалась открытой, что заставило напрячься. Подобное не предвещало ничего хорошего, по крайней мере, в книгах и фильмах открытая входная дверь не являлась предзнаменованием чего-то радостного.

В темноте трудно заметить какие-то движения, но характерные звуки выдавали виновников с головой. Вздохи, крики, протяжные стоны и скрип кровати. Тот самый скрип, который всегда меня бесил во время занятий любовью с Лешей. Уверена на все сто процентов, что сейчас здесь занимались тем же.

Я могла накручивать себя мыслью, что в квартире его друг со своей девушкой, только глупо делать саму из себя дуру – родной рык во время пика узнала бы, даже будучи глухой. Реальность оказалась куда жёстче, чем я предполагала.

Резко включила свет, уже зная, что увижу обнаженного парня в объятьях другой, однако судьба решила добить меня окончательно. Сравнять с землей, заставляя низко пасть. Не ощущаю слез, не слышу, как пронзительно кричу, смотря на предателя, в котором несколько секунд назад искала опору.

Он был с ней.

С Ланой.

Блондинка смотрела на меня хитро, но при Леше состроила невинный взгляд, в то время как мой когда-то любимый парень растерянно откинул девушку в сторону и глядел на меня с удивлением. Черт возьми! Судьба решила окончательно меня добить, да?

– Ксюша, ты как тут оказалась? – в его голосе уже не слышалось той уверенности, которую когда-то вселял в меня.

– Через дверь, – грубо рявкнула я, наблюдая, как он ищет одежду на полу, стараясь прикрыть свои причиндалы. В отличие от Лены. Девушка продолжала сидеть на небольшой кровати, демонстрируя прекрасную фигуру. Чертова сука!

Все это похоже на какой-то цирк, на спектакль. На что угодно, только не на реальную жизнь. Такого не бывает. Вновь хочу уйти отсюда и не видеть эти фальшивые лица, хочу убежать, спрятаться ото всех и сделать так, чтобы больше никто меня не нашел.

– Я все объясню, – протараторил невпопад Леша.

– Да пошёл ты!

Я вновь сорвалась по лестнице вниз, как некоторое время назад в родительском доме, понимая, что больше не могу находиться с предателями. Дежавю. Не могу стоять с ним в одном помещении, дышать одним воздухом. Это трудно.

А ещё труднее осознать, что ты осталась одна в этом мире и никто, ни одна живая душа, не способна прийти на помощь. Потому что они обязательно проникнут в душу и разворотят ее. Потому что предадут и бросят.

Когда-то я говорила, что чувствовала злость на родителей за их поступок? Когда-то говорила, что хуже быть не может? Все это ложь. Потому что именно сейчас, именно в этот момент, вновь выбежав на дождливую улицу, я оказалась на самом дне.

Больше не ощущала ничего. Ни обиды. Ни беспомощности. Пустой сосуд. Если меня переедет грузовик, я не почувствую ничего. Потому что боль от разочарования в людях убила меня, добила лежачего с кровоточащей раной в груди.

Она больше не затянется, не исчезнет, не перестанет беспокоить. Эта рана оставит рубец на душе, от которого невозможно избавиться с помощью пластической хирургии. И так даже лучше. Возможно, жить станет проще.

Только я в это совсем не верила…

Глава 5

Боль. Помните, как вампирша по имени Джейн из «Сумерек» заставляла каждого неугодного ей мучительно страдать? Наверное, будь под ее властью, то вряд ли я что-то почувствовала, вряд ли скручивалась от ужасной боли и умоляла бы остановиться.

Не стану.

Потому что для меня это все пустяк, ерунда. Все это выдумка. Потому что настоящая боль томилась в душе, разливалась медленным ядом в каждую клеточку организма, отравляя его. И вывести этот самый яд невозможно. Нереально.