Подлинная любовь

— Вот увидишь, если они будут играть в группе, то через пару месяцев сами поймут, что времени на всё у них просто не хватит. И придётся выбрать.

— И если они выберут не группу? — посмотрел на меня Дэвид. Я повёл бровью.

— Сам-то как думаешь?

— Придётся… найти им замену? — неуверенно спросил Дэвид.

— А что останется, если они будут штудировать макроэкономику, но будут играть мимо нот? — развёл я руками. — Хочешь не хочешь, а…

— Это будет непросто. Расстаться с ними, — Дэвид удручённо покачал головой.

— Эй! Спокойно! Никто ещё не уходит! До этого может и не дойдёт, ага? Но если дойдёт — да, это будет непросто, но необходимо.

Дэвид рассмеялся.

— Ты сам-то веришь в это? Что вот так расстанешься с ними? То, как ты прикипаешь к людям, это же…

— С Джеффом расстанусь, будь спокоен, — сказал я. Но даже сам не поверил.

— Кого же ты будешь доканывать?

— Найдёшь мне нового канадца, — пора было ставить точку в затянувшемся споре. — А Джеффу я буду звонить по воскресеньям и слушать его плач в трубке…

Родителей тоже было нелегко убедить.

— Что это за блажь такая? — спросил у меня отец, когда мама рассказала ему о моих намерениях. Поговорить в первую очередь с ней было проще.

— А что тут особенного? — пожал я плечами. — 90 % американцев вообще ограничиваются лишь школьным образованием.

— Да, но ты-то! — удивился отец. — Не понимаю… С твоими баллами! Пит, что ты творишь? Группа? Серьёзно?

— Так я сам хочу, — спокойно ответил я, ставя точку и в этом разговоре.

К моей радости дело не закончилось пошлой драмой, в которой я ушёл тем же вечером из дома, прихватив свои монатки и гитару. Я заверил родителей, что, сложа руки, сидеть не собираюсь, а намерен работать параллельно с игрой в группе, и благополучно удалился к себе наверх. Выслушав прежде, ясное дело, причитания мамы и ворчание отца по поводу того, что параллельно можно было бы заодно и в колледже учиться. Но их переживания были неизбежны. В целом же я был доволен тем, как всё прошло. Так, как я сам и хотел.

* * *

На первой же репетиции все впали в ступор.

Притаранили свои инструменты, установили всё, что нужно было и можно было. И застыли. Просто не знали, что делать.

Исправил положение я, влетевший в гараж канадца на скейте в спортивной футболке, кедах Converse, зауженных Levi's и белой бейсболке с лого Yankees. Идеальный портрет слушателя поп-панка.

— Дайте-ка угадаю, — ухмыльнулся я, читая на лицах сопартийцев недоумение, словно они вообще впервые в руки взяли инструменты. — Не знаете, что дальше? Кто-нибудь из вас, гениев, пробовал потеребить струны?

— Ты что-нибудь написал? — убито спросил Дэвид, смущённо вертя ритм-гитару.

— Этого пока не нужно, — лениво сказал я. Все вылупились на меня. Я пояснил. — Для начала можем просто играть каверы песен Green Bay и New Found Gloryhole. Нам надо набить руку. Готов поспорить, вы знаете их песни.

— Тексты-то мы знаем, — признал Дэвид.

— Я не знаю! — вставил свои 5 никелевых центов[55] Джефф.

— Заткнись, — прервал я его и обратился к кузену. — Думаю, ты хотел добавить «но».

— Но что насчёт нот? — добавил Дэвид.

— Что за музыканты не могут определить ноты и тональность? — удивился я. — Может вам ещё пюпитр[56] с нотами сюда припороть?

— У меня есть пюпитр, — снова вставил Джефф. По-моему, он просто добивался моего внимания.

— Я в тебе и не сомневался, радость моя, — насмешливо отозвался я, доставая из ранца пачку примятых листов. — И ваше счастье, что я раздобыл для вас нотную грамоту, мальчики, иначе нам сейчас пришлось бы раскуривать косяки, запивая их пивом, на чём наша яркая и непродолжительная музыкальная карьера бы и закончилась. Я спас этот день и ваши никчёмные жизни, кто из вас за это намерен делать мне массаж ступней?

Все растерянно молчали.

— Ладно, — сказал я, ставя ноты на пюпитр и давая всем возможность ознакомиться с ними. — Начнём с Green Bay[57]. Кстати, Дэвид, отлично ты тут рулишь всем. Твой превосходный план просто ох##нен, как и обычно. Просто, чтоб ты знал.

И принялся за настройку электрогитары. Дэвид не стал возражать насчёт качества своего руководства.

— А свои песни мы когда будем играть? — спросил Джефф.

— Джефф, ты же вроде не идиот, да? — не оборачиваясь, спросил я. — Очевидно же, что это случится, когда нам будет, что поведать миру.

* * *

На очередной репетиции Дэвид внёс очередное интересное предложение.

— Играть на выпускном? — переспросил Джефф, выслушав. — Что за отстой? Ты представляешь, во что это выльется?

— Стоп? А почему нет? — спросил я, быстро перехватывая инициативу. Такова уж была моя натура — не соглашаться с Джеффом Холлисом. — Во что это выльется, поведай нам? Старой миссус нужен бычий пузырь или она видит будущее без него?

— У школы есть приличный бюджет, они наймут более профессиональных музыкантов, — начал Джефф.

— Уж куда профессиональнее, — парировал я. — Кто из вас играет меньше 5 лет — покажите мне свои мозолистые ладошки!

Никто не пошевелился. Вполне ожидаемо.

— Видите, мы не какой-то сброд, мистер Канадец, — растянулся я в улыбке. — А если кто-то из вас всё же чувствует, что ему не хватает навыка, чтобы играть и не быть освистанным, то мы решим эту проблему как Арни[58].

Никто не понял, о чём это я. Повисла неловкая тишина.

— Количеством повторов, — объяснил я. — Вы что, вашу мать, книжек не читаете?

— Но мы не будем играть наши песни, — упёрся Джефф. — Я был на таких вечеринках — к тебе то и дело пристают чуть поддатые родители сеньоров[59] и просят сыграть что-нибудь… Что-то из их молодости. Всякий отстой.

— Плевать на этих старых говнюков, будем играть, что вздумается, — отмахнулся я.

— И нас попросят со сцены, — предположил Алекс.

— Ладно, — согласился я. — Будем играть на заказ, а в самый подходящий момент мы скажем своё веское слово.

На самом деле плевать я хотел на выпускной, но меня соблазнила мысль, что на балу обязательно будет Аманда. И, конечно же, она по достоинству оценит меня и мои музыкальные навыки. Ведь и этим меня прельщал Дэвид — вниманием девочек. Вот пусть так оно и будет, подумал я. Внимание абсолютно определённой девочки. Той, что я уже выбрал.

И, благо, сказать нам было что. За два месяца мы написали аж под тридцать песен и даже запилили лоу-фай альбом (составленный, правда, из 11-ти самых отборных вещей). То есть такой, который и можно что записать в гараже на доступном дешёвом оборудовании и с соответствующей акустикой.

Но, несмотря на его не шибко высокое качество звука, мы были довольны. Это был прогресс. Да, мелодии и темы песен не особо отличались от тех же Green Bay, blink-187[60] или, упаси боже, канадцев Sum 42[61], но мы сами написали их, сами сыграли, сами записали на плёнку. Этот кустарный альбом был совместным детищем нашего квинтета, дался он нам нелегко — потом и кровью на стёртых пальцах. Вечерами, что мы записывали его, у меня не раз мелькала мысль, что наши сверстники проводят это время всяко веселее, нежели мы. Но с каждым разом, это время в гараже у Джеффа Холлиса, нравилось мне всё больше — я втягивался всё сильнее, я горел этим, я жаждал испытаний, я хотел всё преодолеть и вступить в яркое будущее наших грёз. Записанный лоу-фай показал нам всем, что старания наши не напрасны.

Вот и теперь, закончив с очередной репетицией, мы запустили дописанную давеча кассету на бумбоксе[62]. Я следил за лицами товарищей, когда из динамиков донёсся чуть приглушённый и потрескивающий звук гитарных дисторшнов[63], перерастающий в мягкую размеренную мелодию. Они светились.

Внезапно дверь распахнулась и на пороге возник младший брат Джеффа Чак, с головы до ног увешанный картонными коробками, обклеенными фольгой, в которых он сделал вырезы под руки-ноги и голову. В таком виде он носился по дому на радость родителям, вот залетел и к нам на огонёк.

— Смотрите! Я — астронавт! — пропищал он.

Изо всей группы лишь я оглянулся. Остальные же увлечённо пританцовывали на месте в ритм нашей музыки, то и дело похлопывая друг друга по спине и восклицая что-то наподобие: «Ого! Вот это отличный момент! Супер!» В своём милом и нелепом наряде он и впрямь походил на астронавта. Немного кубического, но всё же. Я улыбнулся ему.

— Эй! — обиженно захныкал Холлис-младший. — Меня кто-нибудь слышит? Или я говорю сам с собой? Джефф?

— Чак! — Джефф оглянулся на докучающего брата. — Не мешай нам!

Как будто тот охренеть как мешал нам.

— Ну-у, — заныл Чак. Ладно, может немного и мешал.

— Почему бы тебе не пойти в другое место, а? — выпроводил его Джефф обратно в дом. Чак сопротивлялся — ему явно хотелось всем показать, как он покоряет пространство и время в своём скафандре.

— Извините, — сказал Джефф, сдав брата на поруки предкам и вернувшись к нам.

— А что не так? — поинтересовался я. — Он мечтает стать астронавтом?

— Ну да, — смущённо ответил Джефф.

— Несколько недель назад мы мечтали записать настоящий альбом и играть музыку, которую сами хотели бы слушать, — сказал я как бы между прочим.

Все переглянулись и, обмозговав сказанное, посмотрели на Джеффа с укором.

— Нефиг ставить палки в колёса мечтателям, — назидательно подвёл итог я.

* * *

В каком-то комедийном шоу здорово обыграли фразу «все свои деньги мы вложили в первую пластинку» — там музыканты именно это и делали буквально — пихали в конверт с винилом увесистую пачку купюр. Примерно это я и предложил сделать, когда услышал очередную авантюрную идею своего кузена — издаваться за свой счёт.

— Правда? — у меня был смертельно усталый взгляд и голос ему под стать. — Дэвид, правда, бл###?

— Да, Питер, правда, — мой жизнерадостный кузен глубоко вздохнул. — Не самая приятная идея, но мы должны…

— Дай-ка я тебе напомню, Дэвид, ради чего это всё вообще затевалось, — я начал заводиться. — Искусство — это здорово. Но каждый художник хочет есть. По крайней мере. Мы мечтали жить так, чтобы ни в чём себе не отказывать, а не заниматься судорожным поиском скидок и купонов в перерывах между двумя работами. Но теперь выходит, что мы сами — сами! твою мать, подумать только! — сами должны доплачивать людям, чтобы они нас слушали! Это же просто конченый бред! Может, просто распихаем купюры по коробкам? А кассеты оставим себе. Если они не хотят слушать нас — пусть не слушают, найдутся те, кто захочет.

— Х-м-м, знаешь, это забавно, Пит, — Дэвид потёр шрам на подбородке — мой, к слову, подарочек из детства. — Я могу сказать, тебе примерно то же. Аманда не хочет иметь с тобой никаких дел — ну и пусть, найдётся другая, которая захочет этого.

— Очень остроумно, братец, — кивнул я. — Спасибо за напоминание. Ты опять разбередил мои раны. Браво тебе за это.

— Чёрт, прости, Пит, — Дэвид смутился. — Я не думал, что…

— Что ты не думал? Что я всё ещё хочу быть с ней? Об этом не думал? Представь себе, Дэйв, есть в мире по крайней мере один настолько долбанутый человек, который пойдёт до конца, каким бы он ни был, но либо добьётся своего, либо умрёт, пытаясь, — я сам поражался своей решимости так и делать. Ещё год назад я бы давно плюнул, но за год юноша вырос. В конце концов, где мужество и гордость?

— Это ужасно, Пит, зачем ты так терзаешь себя? — Дэвид с сочувствием покачал головой.

— Она нужна мне. Я хочу разделить с ней свою жизнь. Ясно тебе, Дэйв? Уясни это раз и навсегда. И давай больше никогда не поднимать эту тему, идёт? Никогда. Ты ведь знаешь, что я ни за что не изменю своего мнения.

— Знаю, Пит. Ты — не я. Это же у тебя здесь стальные яйца и хватка квотербека[64], — улыбнулся Дэвид. — Ладно. Больше я тебя переубеждать не буду. Оставайся при своём. Может ты даже и добьёшься своего. Это будет сродни чуду, но…

— Вот и чудно, — прервал я его. — А теперь вернёмся исключительно к музыке и не станем проводить паралелли с моей личной жизнью, вернее с её отсутствием. Идёт, Дэйви?

— Сказал же, — Дэвид вскинул руки в жесте «сдаюсь» и издал слабый смешок. — Замётано. Не хотел тебя задеть, Пит. Прости. И знаешь, ты всё же не прав.

Я хотел, чтобы он познал всю силу тяжести моего взгляда.

— Да я о музыке, — успокоил меня Дэвид. — Это же маркетинг, понимаешь, нам надо вплотную этим заняться…

* * *

— Это успех, определённо, — протянул Алекс.

— А всё чуткое руководство Дэвида, — подхватил я с остервенением. Я был зол. — Братец, мы одной ногой в 21-м веке, для привлечения юной аудитории нужен интернет, это модно у молодёжи — общаться там, знаешь. Да и…

— Пит, не сейчас, а? — со смертельной усталостью в голосе отозвался Дэвид.

Ситуация была так себе.

Дэвид договорился в молле Санта-Моники «Lunar 2000», что мы будем выступать там на разогреве у Fried Nails. Это была местная группа, как и мы, из Венис, но они уже снискали определённую популярность в кругу сёрферов и скейтеров — нынче заниматься экстремальными видами спорта было очень модно с поп-панком в наушниках набекрень. Мы же были безвестными дилетантами. И это выступление должно было стать ещё одним шажком в гору — к вершине, на которой нас дожидались богатство в обнимку со славой, оставившие Индиану[65].

— Надо выбрать самые цепляющие треки, — за неделю до нашего дебюта заявил Джефф авторитетным, не терпящим возражений тоном. — И отрепетировать их так, чтобы всё было на автомате.

— Да что ты, — я не мог не поддеть его.

— Цепляющие? То есть синглы? — спросил Дэвид. — Разве с лоу-фай демок бывают синглы?

— Для продвижения лоу-фай альбомов делают лоу-фай синглы, — сострил я.

— Необязательно заявлять их как синглы, тем более и некому, — невозмутимо продолжил Джефф, не обращая внимания на мой выпад. — Но мы ведь не будем играть весь альбом, так? Раз нас ограничили 15-ю минутами, мы успеем отыграть от силы половину. И она должна быть лучшей, самой цепляющей.

— В плане мелодики? — спросил я. — Или текстов?

— И того, и другого, — ответил он.

— Предлагаю сразу: «Просто один день», «Наше место», «Прыгай!», «Ты — моя зависимость», «Всё для тебя» и «Запоминай». Кто посмеет мне возразить?

Не посмел никто, я даже опешил.

— Правда?.. Эй, Джефф, что никаких пререканий? Да брось, мы должны немного пособачиться, мы постоянно с тобой так делаем. Нет?

— И в самом деле, почему бы и нет? — подал голос Джефф. — Мне нравятся «Я хочу быть здесь» и «Счастливы вместе».

— И ты будешь здесь, в Венис, раз тебе это нравится, — подмигнул я ему. — Я прослежу, чтобы иммигрантская служба не экстрадировала тебя раньше, чем нужно, у меня есть там свой человек.

Джефф закатил глаза.

— А мне больше всего доставляют «Подросшие», — присоединился Алекс.

— А мне — «Идеально», — пробасил Чэд.

Что ж. Это было хорошо. По первости мне показалось, что всем как будто вообще наплевать, что мы будем играть, но дискуссия меж тем набирала обороты.

И теперь я вопросительно посмотрел на Дэвида. Остался лишь трек, который он написал. И я не сомневался, какое детище на альбоме в фаворитах у кузена.

— Да, Пит, — он словно прочёл мои мысли. — Я бы первым делом назвал «Друг за другом».

Я расхохотался, звучно схлопнул ладони и подвёл неутешительные итоги.

— Тогда, господин Дэвид Кин, временно исполняющий обязанности промоутера, выходит в сет-лист будет включён весь альбом. Ты же знаешь, что это значит, да?

Дэвид обречённо кивнул:

— Это значит, мне снова надо пилить в молл и вымаливать у них полчаса на наш разогрев.

— Вот и умница, — кивнул я, довольный его понятливостью. — Но это к лучшему. Набирайся опыта.

Ну, что ж, ладно. Отдам должное Дэвиду — договариваться он всё же умел. Безвестным говнарям любезно выделили вторые пятнадцать минут славы. Но как оказалось позднее, лишь этим Дэвид и ограничился. Что стало ошибкой.

И моей, в том числе — я доверился ему. Дэвид сказал, что позаботится обо всём, а я и рад был развесить уши. Так что единственное, что сделал я со своей стороны, не связанное непосредственно с музыкой — так это прикупил 15-галонный алюминиевый бочонок лагера с местной пивоварни. Когда Дэвид увидел, что мы с Чэдом притаранили в гараж на его пикапе, он был несколько озадачен.

— Это для фанатов, — объяснил я. — Мы же устроим афтепати[66], так?

Ответом мне был недоумевающий взгляд кузена.

— И тут ты должен ответить: «Конечно, Пит, я и сам об этом думал, но завертелся — столько дел! — спасибо, что у меня есть ты! Поставьте-ка его вон туда!»

— Куда? — только и спросил Дэвид.

— Я думаю, не стоит тратиться на аренду, — я похлопал бочонок по стенке и с улыбкой прислушался к бульканью пойла в её утробе. — Так что мы привезли этого пузана точно по адресу. В том углу довольно просторно…

— Эй, не в гараже! — запричитал Джефф. — Если мои родители умотали на уикенд, это не значит, что…

— Ещё как значит, — заверил я его. — Каждый вносит свой посильный вклад, Джефф. У вас разве так не говорят — каждый бросает по монете?

Джефф устало махнул рукой — делайте, что хотите! Он ещё и не подозревал, как несказанно ему повезёт через сутки, и, что разгрома его дома толпой оголтелых фанаток вкупе с плотскими утехами не будет.

Перед самым началом шоу я высунулся из-за кулис, чтобы разведать обстановку.

Место, где мы должны были играть, не было концертным залом — нет, просто галерея в молле. Акустика ни к чёрту, лаунж на фоне, снующие всюду обыватели. Вокруг наскоро смонтированной организаторами сцены собралось сотни три человек — все как один не старше двадцати пяти.

— Как оно? — спросил меня плечистый парень в спортивной майке и бейсболке набок. Он был фронтменом у «Жареных гвоздей». — Нервничаешь?

— Сильно заметно? — осклабился я, переминаясь в «конверсах» с ноги на ногу, будто мне здорово хотелось отлить.

— Это пройдёт, — заверил он меня. Как я выяснил позже, насчёт меня он был неправ. — Может не всё получится сразу. Играть на публике непросто.

Как будто я этого не знал!

— Спасибо за поддержку, — говоря с ним даже об очевидных вещах, я отвлекался и меньше нервничал. — Я имею в виду — за предоставленную возможность — выступить на разогреве и всё такое. И за настройку аппаратуры, — я кивнул на сцену, где их личный техник занимался этой самой настройкой для нас. — Дэвид сказал, что вы сами выбрали нас и даже вместе с ним презентовали организаторам наш альбом.

— Это да, — парень ощерился сверкающей улыбкой. — Заявки подало около 20 молодых групп, но когда мы у себя на студии включили вашу демо… Ха! Все вопросы отпали сами собой! Вы хороши! Очень хороши. Так что мы даже в некотором смысле настаивали, чтобы открывали шоу именно вы. Да, это маленький ивент, ничего особенного, но для начала — самое оно. А вот осенью… — он заговорщически подмигнул.

— Что осенью? — жадно спросил я.

— Я слышал, намечается крупный фест, — Гвоздь махнул рукой куда-то в сторону, — там, в одном городке на самой границе с Сонорой. В долине Коачелла. С настоящим размахом, обещают собрать не меньше 30 тысяч человек.

— Ого, — присвистнул я. — Это впечатляет.

— Ещё бы, — усмехнулся Гвоздь. — Я постараюсь пристроить вас туда, но к тому времени вам и самим надо бы обзавестись толковым промоутером.

— Буду иметь в виду, — кивнул я и указал на пару ребят, проталкивающихся через толпу и раздающих всем что-то. — А это кто?

— К слову о промоутерах, — Гвоздь снова усмехнулся. — Хорошо когда этот человек совмещает в себе ещё и менеджера — как наш.

— Хорошо, — согласился я, не зная точно, действительно ли это хорошо. — Но здесь-то в чём суть?

— В рекламе, чувак, вот в чём, — Гвоздь указал на раздающих. — Наш промоутер то и дело подряжает пару ребят раздавать рекламные флаеры, особенно во время концертов. Запомни, — он наклонился чуть ниже, словно хотел поведать мне тайну, которую никто больше не должен знать. — Музыка — это ещё не всё. Как бы хорошо она ни звучала, какие бы темы ты ни затрагивал, её должны услышать, ты должен получить за неё то, что тебе причитается — ведь все хотят есть, верно? — он тихо засмеялся. — А значит, её нужно продать так же, как и обычные вещи в супермаркете. Со временем вы научитесь абстрагироваться…

«Мать моя женщина!» — подумал я: «У парня неплохой лексикон».

— …и действительно видеть в музыке не только форму искусства, но и товар. Товар надо продать — отбить затраты на его производство. И получить прибыль сверху. Но люди не узнают о вас, пока вы сами не расскажите им о себе. В том числе и посредством рекламы. Любой. Объявления на столбах, визитки, рекламное место в газетах, если повезёт — то и интервью на радиостанциях. И никогда — слышишь, Пит — никогда не пренебрегай знакомствами. Кто-то более известный может лишь мельком и невзначай упомянуть тебя в разговоре с большим боссом — и, вуаля! — завтра ты уже будешь подписывать контракт с крупным лейблом. Может даже мейджором[67]. И никогда не пренебрегай слушателями, пришедшими на твоё выступление — будь рад им, и они отплатят тебе тем же, поверь.

— Да, я запомню. Спасибо, — покивал я.

Конечно, я и сам обо всём этом думал. Но услышать это от человека, который уже некоторое время варится внутри всей этой кухни — это было хорошо. Значит, мыслил я верно, оставалось лишь воплощать эти мысли в явь, одну за другой.

«Интересно, а Дэвид додумался заказать в типографии флаеры для раздачи?» — подумал я вдруг.

Тогда мне казалось, что даже уровень «Жареных гвоздей» недостижим для нас. Самое ироничное — то, что в итоге члены Fried Nails завязли каждый в своих личных проблемах, потеряли прыткого менеджера, и вследствие всего этого почили в безвестности и самораспустились через пару лет бесплотных попыток достичь чего-то. Но в тот момент этот парень на пяток лет старше меня виделся мне сверхуспешным музыкантом. Ха, я даже счёл, что его банальные советы вполне тянут на менторство, пусть и являются притом отражением моих мыслей.

— Пора, скоро ваш выход, — мы с Гвоздём ударили кулачками. — Покажите им там!

— А то! — ухмыльнулся я.

Ребята поднялись на сцену сбоку, я пристроился к ним и перехватил у Дэвида свою гитару. Шумный конферансье объявил нас вперемешку с плевками в микрофон. Раздались скромные аплодисменты. Я буквально увидел, как моя банда дрогнула. Ожидали более тёплого приёма — но с какой это вдруг радости? Всё шло, как и должно было. Мы разогревали людей перед Fried Nails, но кто должен был разогреть их перед нами? Для нас? Я знал, что нужно делать.

Уверенно я подошёл к микрофону и сказал:

— Эй, привет, народ! Чё кого, а?

Толпа отозвалась на знакомый сленг куда охотнее.

— Других-то дел у вас нет в вечер пятнички, как шлындать по торговому центру, а?

По толпе прокатился смешки.

Я возвышался над зрителями на добрый пяток футов — это придавало мне ещё больше уверенности в себе почему-то — думаю, это было что-то на уровне первобытных инстинктов.

— Эй, не знаю, кто из вас откуда, но на случай, если у нас тут гости с северных рубежей, то я могу попросить нашего басиста повторить всё, что я сказал, но с нужным акцентом! Да, и в конце он спросит вас не «а» а «eh», всё как в аптеке.

На этот раз смех охватил всех зрителей у сцены. Более того, я заметил, что к задним рядам то и дело примыкают новые люди. Мои усилия окупались. Я усилил накал страстей:

— Если что — это он! — я показал на Джеффа. — Вот этот парень! Думаете, он такой же, как все мы? Как бы не так! Вы бы сразу всё просекли, если бы его прегорячая мама не забрала в стирку хенли[68] с кленовым листом! Но! — я поднял палец, акцентируя внимание на следующей реплике. — Шутки в сторону — он покажет вам немного музыкальной магии!

Джефф не растерялся и выдал пару смачных риффов. Раздались одобрительные крики.

— А он ничего так, да? — спросил я.

Снова гул одобрения.

— Несмотря на своё дикарское происхождение он парень неплохой — так что вы его не обижайте! А вот этот милаха с ритм-гитарой — это Дэвид. К несчастью, мой кузен. Из-за этого некоторые говорят, что он попал в группу через меня — но вы не верьте в эти грязные слухи.

Краем глаза я заметил движение сбоку. Несколько незнакомых мне мужиков с недовольными лицами переговаривались между собой, то и дело поглядывая на часы. Ко мне уверенной походкой заспешил эм-си. Я похолодел. Этим ребятам не нравилось затягивание времени, они, возможно даже решили турнуть нас со сцены прямо сейчас. Я решил ни за что не выпускать микрофон из рук, пока не закончится наше выступление. Закончится на наших условиях. эм-си приблизился ко мне и многозначительно постучал пальчиком по запястью. Я кивнул и вновь обратился к зрителям: