Огненная страсть Габриэллы

— Домра Оливия отбыла в Куэсби по государственным делам и не сможет присутствовать в этом году на празднике урожая.

В зале поднялся шум: «Как же так?», «А как же благословение?», «Весь урожай пропадет».

— Уважаемые жители Форестала, я решу этот вопрос в ближайшее время, прошу не беспокоиться на этот счет. Будет вам городская ведьма.

Все оставшееся время я слушал просьбы уполномоченных представителей горожан: там владелец мясной лавки возвел незаконную постройку прямо в переулке, образовав тем самым тупик; здесь вновь требовалась городская ведьма, так как в кузнице была готова новая партия топоров и необходим энергетический заговор. И, наконец, объявили прекрасную новость среди сбивающих с толку проблем — строительство нового приюта для детей было почти окончено.

Я разобрался с самыми срочными делами и, пообещав решить остальные вопросы, покинул зал собраний.

Я не возвратился сразу в замок. Я навестил в лазарете сестру, которая сейчас мирно спала. Я сидел около ее постели, наверное, с полчаса, пока не убедился, что она в стабильном состоянии. Уже затемно я вошел в свое родовое имение, где меня сразу перехватила служанка Мари.

— О, домре Айден, как хорошо, что вы здесь. Мы обнаружили домру Габриэллу без сознания в библиотеке.

«Я же запретил».

— У нее сильнейший жар, — продолжила служанка. — Я как раз хочу послать за домрой Маргарет…

— Я сам схожу за домрой Маргарет, — я перебил прислугу, отчего она на мгновение непонимающе нахмурилась, но вовремя сменила свое выражение лица на почтительное и, кивнув, ответила:

— Как вам будет угодно, домре Айден.

Допускать целительницу к девушке просто глупо. Она сразу распознает в болезни девушки Стихийную Агонию. Дождавшись, пока служанка скроется за углом, я бесшумно открыл дверь в бывшую спальню Оливии.

Габриэлла

«Обалдеть. Я управляю огнем».

Эта мысль зудела в моей голове, пока я прогуливалась по бесконечным коридорам и лестницам замка. Еще мне было жутко любопытно, что же за урок у нас будет завтра и как я все-таки открою портал в свой мир.

— Ого… — вырвалось у меня, едва я переступила порог.

За очередными массивными дверями раскинулась библиотека — и не просто библиотека, а настоящее книжное царство размером с ангар. Запрет Айдена в ту же секунду вылетел из головы, как только мой взгляд упал на бесконечные ряды полок, уходящих ввысь до самого потолка.

Необъятное пространство высотой в три этажа, бесконечные полки с книгами и высокое витражное окно напротив входа.

Внизу на мягком пушистом ковре расположился читальный зал. Уютные кресла так и манили к себе своей мягкой бархатной обивкой, приглашая расположиться поудобнее и почитать какой-нибудь приключенческий роман.

Слева и справа для удобства были расположены винтовые лестницы, ведущие к верхним этажам. Я тут же влетела по одной из них на самый последний третий этаж.

Так, посмотрим… «Жизнь и странствования Рида Берроуза», «История зарождения Кардемии — дома четырех провинций», «Великие маги Морской провинции» — нет, не то.

Я бродила по книжным галереям, скользя пальцами по корешкам старинных книг, и вдыхала неповторимый аромат пожелтевших страниц. Наконец, не найдя ничего примечательного, я спустилась в самый низ. Пройдя глазами по полкам с книгами, которые стояли ближе к окну, я заметила кое-что интересное.

«История Дома Хемсвортов».

Я открыла самую последнюю страницу.

«Оливия и Айден Хемсворты — законные наследники Стивена Хэмсворта и Вайолетт Хэмсворт.

Стивен Хэмсворт — маг земной стихии, ныне Великий Император Кардемии.

Айден Хэмсворт — маг огненной стихии, ныне Глава Форестала, Глава Огненной провинции.

Оливия Хэмсворт — ведьма огненной стихии, ныне городская ведьма Форестала.

Вайолетт Хэмсворт — кварта…»

Не успела я дочитать последние слова, как книга задымилась у меня в руках, и я испуганно бросила ее на пол:

— Твою ж…

Пальцы жгло просто адски. Я трясла ими и обдувала воздухом, пока новая порция огня не пронзила уже мои внутренности.

«О боже. Как же больно…»

Меня согнуло пополам от непереносимой муки.

— Помогите… — сдавленно прошептала я, проваливаясь в спасительную безмолвную бездну.

Айден

Я зашел в спальню, в которой царил полумрак. Несколько свечей в канделябрах и масляная лампа на тумбе бросали причудливые тени на стены и полог кровати.

Все закономерно. Дух огня пробуждался в теле Иной, но я почему-то беспокоился. Приобретенная искра была подобна динамиту с подожжённым фитилем — неизвестно, когда рванет.

Я бесшумно опустился на край кровати и вгляделся в лицо девушки. Она спала, но сон был беспокойным. Иная то и дело стонала и бормотала что-то бессвязное. Тело было покрыто испариной. И даже через одеяло я ощущал жар, который от нее исходил.

Я вспомнил, как мы с Оливией проходили инициацию, когда были детьми. Это не смертельно, и обычно пробуждение силы длится одну или две ночи. Но мы были магами от рождения. А Иная…

В углу потрескивал камин и, недолго думая, я просто вылил на горящие угли воды из ведра, стоявшего рядом. Пар взвился вверх с шипением, и в комнате запахло мокрым пеплом. Я с силой дернул ворот рубашки, чувствуя, как душно даже мне, не говоря уже о девушке.

Следовало снизить температуру в помещении всеми возможными способами. Распахнув окно настежь, я впустил в комнату прохладу осенней ночи. Легкий ветерок тут же заиграл с занавесками.

Я вспомнил, как в детстве няня обтирала нас с Оливией влажной тканью, когда мы горели от жара. Тот же приём я решил применить и сейчас. Смочив тряпицу в прохладной воде, я положил ее Иной на лоб. Но вот стянуть с неё это проклятое одеяло, в которое она укуталась до самого подбородка, я так и не решился — даже сейчас она цепко держала его обеими руками, будто спасалась от внешнего мира.

От холодного прикосновения ресницы девушки вздрогнули, а потом она поморщилась от нового приступа боли. Уверен, сейчас ей снились жуткие кошмары — безусловные спутники пробуждения стихии.

Когда я уже собрался уходить, Иная вдруг открыла свои зеленые, затуманенные болью глаза и прошептала:

— Спасибо…

После этого она провалилась в глубокий сон.

12

Айден

— Нет. Не так. Плавнее. — Я уже который раз показывал девушке один и тот же пасс.

Мы стояли друг напротив друга в центре каменной площадки, той, откуда буквально вчера нас поднял в небо Голден. Сейчас гуррия мирно дремала в тени раскидистого дерева, укрывшись от посторонних глаз своим мерцающим крылом. А мы уже около часа отрабатывали одно и то же движение.

— Плавнее. Зачерпывающее движение. А вы… Ты как будто тесто замешиваешь.

Она пропустила последнее замечание мимо ушей. Сдула непослушную прядку, упавшую ей на лоб, встряхнула руки, прогоняя усталость, и опять заняла показанную мной стойку.

Если честно, я думал, что сегодняшний урок придется отменить ввиду последних событий ночи. Но Иная, несмотря ни на что, была бодра и даже свежа. Покраснела, конечно, от напряжения и усилий, но однозначно была полна решимости. Только вот решимость не помогала совсем. Пальцы были деревянные, а кисти словно в тиски зажаты.

Да, она повторяла мои движения со скрупулёзной точностью: левая ладонь покоилась в районе живота, образуя лодочку, правая зависала над нею и делала зачерпывающее движение.

— Нет. Пальцы деревянные, а руки очень жесткие. — Я продолжал внимательно следить за жестами девушки, а потом все-таки не выдержал и направился прямо к ней, на ходу стягивая куртку и бросая ее прямо под ноги. Солнце жарило с каждой минутой все сильнее и сильнее.

— Мои руки — это издержки профессии, — молвила девушка чуть обиженно.

Я взял ее запястья в свои руки и пояснил:

— Расслабь вот здесь. — Я встряхнул их, потом уложил в правильный пасс и очертил полукруг. — Вот так… Как только сделаешь правильную комбинацию и призовешь стихию, огонь не заставит себя долго ждать.

Она снова сдула свой вьющийся локон и сосредоточилась так сильно, что даже высунула кончик языка наружу. Я чуть слышно хмыкнул. Эта рыжеволосая Иная тут же вскинула на меня пронзительный взгляд:

— Это смешно?

— Чем сильнее ты напрягаешь каждую клеточку своего тела, тем дальше прячется огонь. Он не заструится по твоим пальцам, если ты так сильно будешь морщить лоб и высовывать язык…

Она выпрямилась и посмотрела на меня несколько секунд пристальным взглядом. Не понял, то ли она разозлилась, то ли, наоборот, была спокойна, как монах Горной провинции во время медитации.

— Покажи, пожалуйста, еще раз, — процедила она сквозь зубы.

Точно злилась.

Ну что ж… Я показал еще раз.

Левитирующий огненный сгусток над моей ладонью появился в один миг. Иная даже глазом моргнуть не успела. Конечно, она была впечатлена, даже рот приоткрыла от удивления. Я схлопнул ладонь, и сфера исчезла. Иная тут же встала в стойку и попробовала повторить мои движения. От вида ее каменных пальцев захотелось удавиться.

Сегодня будет длинный день.

— Так, все. Перерыв.

Спустя полчаса я все‒таки не выдержал и прервал нашу тренировку. Девушка непонимающе нахмурилась, но руки опустила.

Я обогнул ее бодрой походкой и направился к колеснице, откуда достал заботливо приготовленную кухаркой корзину с едой. Позвал девушку с собой. Вместе мы спустились по холму прямо к реке, преодолевая корни таксодиума.

— Я забыла спросить, что это за четыре камня стоят там на площадке? На каждом изображен свой символ…

Я немного помолчал, прикидывая, сколько информации я мог ей рассказать.

— Камни соответствуют четырем стихиям. Огонь, вода, земля и воздух.

— Значит, есть еще маги воздуха, земли и воды?

— Да.

— Ого! А в вашем городе есть еще маги огня? Или воздуха? Или…

— Нет.

— То есть ты и Оливия… — девчонка не унималась. Она поравнялась со мной и сейчас внимательно следила за каждым моим словом.

— То есть мы сейчас будем завтракать, — прервал я ее предположения.

Она поджала губы, но не стала продолжать и в молчании спустилась за мной к каменистому берегу реки. Вид бурно бегущей воды ей явно понравился. Замерев, она вглядывалась в далекий противоположный берег, приложив ладонь ко лбу.

Здесь, около воды, таксодиум со своими мощными необъятными стволами уступал место разросшейся гледичии с ярко-желтыми листьями. Зайдя за один из больших кустов, я поставил корзину на большой камень, смутно походивший на стол. Потом скинул жилетку и остался в одной рубахе.

На Каменном Холме предков, с древнейших времён проводились ритуалы Посвящения — одни из важнейших в жизни любого стихийника. Сотни поколений магов приходили сюда, чтобы приветствовать новую силу, пройти обряды и оставить частицу своей энергии в земле.

Почва напиталась этой древней магией, и потому управлять стихией здесь всегда было проще, будто сама природа помогала тебе.

Теперь это место официально считалось достопримечательностью. Иной раз сюда даже возили адептов из Академии магии — показывали место силы, проводили выездные занятия, обучая чувствовать и направлять поток магии в особых условиях.

Мы с Оливией тоже занимались здесь с учителем, когда были подростками. И я частенько сбегал с этих уроков на берег реки. Сидел на этом большом камне и бросал куски земли в бурлящий поток.

Чаще всего в этом месте было тихо и безлюдно. Для простых людей Холм и близлежащая местность оставались неинтересными: ни ягод, ни грибов, ни рыбы. А случайный путник, даже оказавшись на соседнем пригорке, вряд ли бы разглядел нас — густые заросли и старые деревья надёжно скрывали поляну от чужих глаз.

Иная направилась в сторону импровизированного стола и, присев, заглянула под салфетку в корзину.

— Я бы сейчас всё отдала… — пробормотала она с мечтательной тоской.

Но я не расслышал ее последних слов — река шумела особенно громко, перекрывая всё своим мощным гулом. Давно я не слышал этот звук, с детства.

Я вдруг вспомнил один случай, когда мне было лет пятнадцать. После очередной выматывающей тренировки я, как обычно, спустился к реке, чтобы искупаться. В тот раз течение оказалось особенно сильным — то ли из-за недавних дождей, то ли я был слишком измотан. Меня моментально подхватило потоком и унесло. Я несколько раз ударился о подводные валуны, а потом вдохнул и лёгкие наполнились ледяной водой. Меня спасла Оливия. Применив энергосферу, которую мы только‒только научились использовать, она выдернула меня из воды. После этого она неделю была без магии, настолько истощилась…

Я поднял глаза — Иная замолчала на полуслове. Она застыла, держа в руках ломоть хлеба и маслёнку, пристально разглядывая меня, будто пыталась заглянуть внутрь.

— Что тебя гложет? — вдруг мягко спросила она, её голос прозвучал почти нежно.

Я удивленно приподнял брови, вернувшись мысленно из прошлого.

— О каком напитке ты говорила? — спросил я, решив уйти от неприятного разговора.

Она тут же заметила мою отстранённость, прищурилась, но быстро взяла себя в руки и с лёгкой, немного рассеянной улыбкой ответила:

— Кофе. Это такой странный напиток… Вроде бы невкусный, какой-то горький, но от него невозможно оторваться. И чем больше пьёшь, тем больше хочется, понимаешь?

— Звучит странно. — Я наклонился и налил себе молока из кувшина.

— Да! В этом-то и его феномен. Но бодрит этот напиток с утра знатно. — Она прищурилась от солнечного блика, отразившегося от реки, и откусила кусок намазанного маслом хлеба.

— Похоже на корень хилАри.

Я вспомнил один тонизирующий напиток, который очень любил мой управляющий Деррил. Иная вдруг подалась вперед с горящими глазами:

— А можно мне как-нибудь попробовать этот корень?

Я утвердительно кивнул на эту пустячную просьбу, и девушка, воодушевившись, улыбнулась. Какое-то время мы помолчали, поглощая завтрак. Мои глаза бесцельно бродили по камням и заводи в тени ивы, пока вдруг в голову не пришла одна интересная мысль.

— Разувайся, — скомандовал я.

— Что, прости?

— Разувайся. Кое-что попробуем.

13

Айден

Я скинул свои сапоги и закатал брюки до колен. Иная недоверчиво посматривала на меня, но все‒таки начала стягивать ботинки.

Я зашел в реку до середины голени. Здесь в заводи течение было совсем слабым. Встав вполоборота, я ждал девушку. Она подошла к краю воды, а потом взявшись за конец своей длинной юбки сбоку, потянула наверх и заткнула за пояс.

Я видел, что она колебалась, но так не хотела показывать свой страх, что ступила в холодную воду уже через секунду. Появившееся на ее лице изумление мгновенно сменилось восторгом:

— Вода теплая?!

— Нет. Вода горная — холодная, просто мы — маги огненной стихии — очень хорошо подогреваемся изнутри и не замечаем перепадов температур.

Я тут же нахмурился из-за своей оплошности. Я сказал «мы — маги»?

Она понимающе кивнула:

— Так я теперь получается маг огненной стихии?

Айден скосил на неё взгляд. Эта формулировка — «маг огненной стихии» — прозвучала в её устах слишком самонадеянно и… преждевременно. Он сдержал привычный раздражённый выдох, не желая обидеть девушку. В конце концов, она и правда теперь носила в себе искру. Пусть и не по собственной воле. Пусть и не умела ею пользоваться.

Вслух же он ответил нейтрально, даже немного насмешливо:

— Пока ты просто… носитель огня. Чтобы называться магом, нужно немного больше, чем подогреваться изнутри и не бояться холодной воды.

Она заломила бровь, но всё же двинулась в мою сторону. Я приглашающим жестом указал ей на воду под ногами.

— Опусти свою ладонь в воду. Вот так, да. А теперь расслабь кисть и позволь воде гнуть твою руку в разные стороны. — Я показал, как водить рукой под водой влево-вправо. — Запоминай эти ощущения плавности.

Она повторяла за мной эти мягкие движения и даже на время закрыла глаза, погружаясь глубже в эощущения. Мой внутренний критик уже готов был придраться к технике, к отсутствию контроля, но неожиданно для себя… замер. Потому что почувствовал странную волну тепла — не от стихии, не от магии — от неё. От её сосредоточенности, от её попыток понять, освоиться, не отступить, несмотря на страх и чуждость всего происходящего.

Я слегка опустил взгляд, чувствуя, как моя собственная ладонь всё ещё скользит по воде рядом с её рукой. Я резко отстранился:

— Достаточно. Уже хорошо получается.

Возвращалась Иная на Каменный Холм в приподнятом настроении. На берегу она сделала заученный пасс и вызвала жалкое подобие сферы — шарик, полыхнувший и тут же погасший у нее над ладонью.

Лицо девушки на мгновение озарилось радостью — неподдельной, такой, какую испытывают дети в Форестале, когда на Праздник Возрождения в небе взрываются огненные бомбочки. И, когда всполох исчез, она изрекла:

— Неплохо, да, для человека с деревянными пальцами?

Мы поднялись обратно на Холм. Солнце клонилось к закату, и золотистый свет ложился на траву мягкими мазками. Я шёл впереди, держа ведро, наполненное холодной речной водой. Голден задрожал от предвкушения. Он совсем истомился, пока ожидал нас здесь.

Иная была молчалива, но то и дело бросала взгляды в мою сторону. Точно хотела что‒то сказать. Я ждал. Наконец, она подошла поближе к колеснице и заговорила:

— Айден… — Голос был тихим, несмелым. — Я все хотела спросить…

Она снова замолчала. Я уже стал догадываться о чем пойдет речь, но ничего не отвечал.

— Ночью… А впрочем неважно.

Она погрузила полупустую корзину под сидение колесницы и уселась напротив, потупив взор.

— Ночью в тебе пробуждалась стихия, — решил пояснить я, — Этот процесс всегда болезненный и несет страдания для юного мага.

— Да? — ее глаза расширились, — А я думала, что подхватила какую-то смертельную местную болезнь!

Уголок ее рта чуть приподнялся, и, неловко теребя складки юбки, уже более тихо девушка проговорила:

— Спасибо тебе…

Эти слова прозвучали не как обыденная вежливость. В них было что-то… личное.

— За что? — хрипловато переспросил я, хотя прекрасно знал, о чём речь.

— Я помню, что ночью ты был рядом и облегчил мне страдания. А еще распорядился предоставить мне ванную утром. Это было весьма кстати…

Я на мгновение отвёл взгляд. Что я должен был ответить? «Пожалуйста»? «Не за что»?

Я убрал пустое ведро в колесницу и, придав лицу равнодушное выражение, сказал:

— Я сам испытывал эти муки, когда был подростком. Поэтому не понаслышке знаю, как это больно. Я не мог поступить иначе.

Я занялся делом, чтобы не выдать ничего лишнего: запряг Голдена, закинул оставшиеся вещи в колесницу, проверил крепления. Потом вернулся к Иной, чтобы помочь устроиться и пристегнуть эластичные ленты. Прежде, чем встать на место возничего, я всё же украдкой взглянул на девушку.

Иная прятала лицо, но я успел заметить — уголки её губ дрожали от сдерживаемой улыбки.

И это было почему-то… приятно.

14

Габриэлла

Мое спокойствие улетучилось в неизвестном направлении. Мало моего замешательства, так я еще ощутила уже знакомый жар в пальцах и никак не могла расцепить свои руки за спиной, чтобы как следует поприветствовать эту милейшую девушку.

Мне на помощь пришел маг — он подался чуть вперед, незаметно обхватив одной рукой мои запястья и потушив рвущийся наружу огонь.

— Роуззи, ты же знаешь, что эти приветствия только для магов, — он обезоруживающе улыбнулся и девушка рассмеялась в ответ.

— В детстве мы так не считали да, Айден? Так, вы действительно собираетесь гулять по лесам и достопримечательностям? — резко сменила тему девушка, — Все это, конечно, интересно… Но, Айден, неужели ты не знаешь, что действительно интересно современной девушке? — Она озорно сверкнула глазами, явно ожидая ответа. — Ну конечно, мода, новые наряды. Не сочтите за бестактность, домра Габриэлла, но я просто не прощу себе, если вы, побывав в Форестале, не обзаведетесь новым гардеробом.

Ну конечно, за такое короткое время, что мы знакомы с этой барышней, она успела просканировать мое устаревшее одеяние и наскоро завязанный пучок на голове. И теперь в очень вежливой манере приглашала меня на шопинг. Айден все еще держал мои запястья в своей ладони, и я мягко высвободилась.

— Я бы, конечно, с удовольствием, домра Роуззи, — я вложила всю возможную учтивость в свой голос, — но, боюсь, мы уже запланировали с братом прогулку по лесу…

Я выразительно взглянула на «брата». Айден не успел возразить, так как Роуззи уже возмущенно уставилась на него, сверля своими темными глазками.

— Право, Айден. Лес, лес, лес… Лес стоит здесь уже тысячу лет и простоит еще столько же. А ткани у домры Сайны могут раскупить за считаные минуты. Вчера как раз привезли визайский шелк. Так что отказ не принимается.

И, подхватив меня под локоть, Роуззи стала весело болтать о нашей предстоящей прогулке и обо всех новинках, которые нас ждут в магазине. Я кинула на Айдена затравленный взгляд. Но мужчина лишь вскинул две ладони и показательно выдохнул, призывая успокоиться.

— Если вы не против, я вас сопровожу до лавки домры Сайны, а потом покину. Как раз хотел наведаться в одно место неподалеку.

— Вот и замечательно! — радостно воскликнула Роуззи.

На душе стало чуть легче. Если Айден рядом, значит, шанс случайно что-нибудь поджечь — минимален. Мы вышли за ворота и оказались на мощёной булыжником улочке. Честно говоря, я и представить не могла, что мне выпадет возможность пройтись по этому городу пешком, прочувствовать его атмосферу, а не просто любоваться им с высоты полёта гуррии. Сердце стучало с удвоенной силой, предвкушая приятную прогулку.

Роуззи взяла на себя роль гида и не умолкая комментировала все происходящее вокруг:

— Здесь пекут лучшее горячее лебео в округе! Вы обязательно должны попробовать его, — возбуждённо щебетала она, указывая на маленькую лавку, из которой доносился аромат корицы и свежего теста.

— А это здание… оно стоит ещё со времён Великой Квартовой битвы! Видите символы над входом? Их вырезали вручную.

— А вон ту школу основал сам Император Леон Третий. Первый камень заложил лично. Представляете?

Я кивала, улыбалась, пыталась запомнить каждую деталь, но всё равно чувствовала, как мой взгляд то и дело скользил в сторону Айдена.

Он шёл рядом, немного отрешённый, будто его мысли были где-то далеко. На его лице застыло сосредоточенное выражение — лоб чуть нахмурен, уголки губ сжаты. Я уже собиралась отвести глаза, когда он вдруг поймал мой взгляд.

Сначала казалось, что он всё ещё где-то в своих размышлениях, но потом его лицо смягчилось. Он чуть склонил голову, и на губах появилась еле заметная, но искренняя улыбка — короткий, ободряющий жест, от которого что-то защемило в груди. Я поспешно отвернулась, глядя вперёд, но щёки мои предательски запылали.

Солнце поднималось всё выше, медленно приближаясь к зениту, и улицы города постепенно заполнялись жизнью. В это время дня жители особенно активно занимались своими делами. Кто-то возился у своих лавок, аккуратно выкладывая товар: как этот круглолицый торговец, заботливо переставляющий связки зелени в тень, спасая их от палящего света, или светловолосая женщина с добрым лицом, терпеливо наполнявшая деревянные вёдра водой, чтобы свежие цветы в них дольше сохраняли аромат и свежесть.

Кто‒то неторопливо прогуливался по бульвару, наслаждаясь дневным теплом. Как например, этот мужчина со своей спутницей, которые обогнали нас и, тихо беседуя между собой, скрылись в одной из лавок.

У этого города был свой особенный, легко узнаваемый стиль. Женщины отдавали предпочтение нарядам в гамме красных тонов — от нежного розового до насыщенного бордо. Их платья создавали ощущение живой палитры, растекающейся по улицам. Мужчины же, напротив, будто следовали строго единому дресс-коду: почти все носили одежду тёмных оттенков — элегантные черные куртки, узкие брюки и обязательно светлые рубашки, чаще всего белые или кремовые. Такое единение придавало городу цельный, гармоничный облик — как если бы каждый прохожий был частью тщательно продуманной картины.

Я старалась сильно не глазеть по сторонам. Я хоть и жила по легенде где-то на периферии, но вряд ли уж совсем не видела других людей, здания и… фонтаны!