Отель с призраками

Сомм улыбнулся и погрозил пальцем:

− Рано, мой дорогой «Ватсон». Классик сказал: Тот кто хочет обвинять, не в праве торопиться.

− А если он сбежит? Я сегодня утром видел его как раз за рулём спортивной машины.

− Ну, раз вы так настаиваете, то давайте пойдём и найдём его прямо сейчас. Не будем откладывать.

Искать долго не пришлось. Они спустились в кафе, и там за стойкой сидел Евгений в компании с бокалом виски.

− Владимир Маркович, − прошептал Влад. − Разрешите мне присутствовать при вашем разговоре. Я всегда мечтал посмотреть, как выводят на чистую воду убийцу. Ну, там разные психологически приёмы, ловушки, и всё такое!

Сомм ничего не ответив, просто кивнул головой и, подойдя к стойке, отодвинул бокал с виски от Евгения, и ровным, не терпящим возражения голосом, сказал:

− Я знаю о всех тех вещах, что вы украли у Вацлава Низовского. Список у меня с собой, − он достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. − Старик угрожал вам и потому вы его убили.

По лицу Евгения пошли красные пятна. Руки затряслись.

− Что за б-бред? – заикаясь, выдавил он и потянулся к бокалу с виски. Владимир Маркович отодвинул его дальше.

В этот момент словно из воздуха появилась Татьяна. Её рука с массивным перстнем легла на руку детектива.

− Товарищ Сомм, я наняла вас не для того чтобы вы занимались ерундой. Евгений имеет алиби, которое могут подтвердить несколько человек. Я увольняю вас. За расчётом зайдите завтра утром.

Через несколько секунд парочка удалилась в свой номер.

− Да что за фигня? − удивлённо округлил глаза Влад. − И что теперь делать?

− Ложиться спать, дружище, − спокойно ответил Сомм.

− Можно хотя бы взглянуть на список украденных вещей?

− Это пожалуйста, − ответил детектив, положил листок бумаги на стойку и пошёл в свой номер.

Влад развернул бумагу. Это был счёт за услуги риелтора. Ничего не оставалось, как идти спать. Он зашёл в свой номер и уже не видел, как в отель вальяжной походкой вошёл человек в сером пальто и с чёрной папкой в руках.

Его сопровождали два молодых человека в форме полиции с погонами лейтенантов. Они нашли номер Татьяны, и когда та открыла дверь, мужчина в сером пальто сказал:

− Следователь Яковлев. Вы задержаны!

9.

− Как вы поняли, что убийца Татьяна? − спросил удивленный Влад, когда утром в кафе Сомм рассказал ему о вечернем визите Яковлева.

− Главное в нашем деле – детали. Всегда помните об этом, − ответил Владимир Маркович. − Ещё в первую нашу беседу, я обратил внимание на старинный перстень Татьяны, камень которого имел голубой цвет. А, когда вчера в кафе она положила на меня свою руку, камень был уже розовым. Так я понял, что он с секретом. Камень открывается и вовнутрь засыпается яд. Такими фокусами любили пользоваться отравители средневековья. И эта смена цвета дала мне основание понять, что Татьяна готовит новое убийство.

− Евы?

− Именно. Узнав о завещании, она замыслила избавиться от племянницы-конкурентки. К счастью, Яковлев вовремя успел изъять этот перстень, и экспертиза уже установила, что это действительно яд, и старик Вацлав умер от него.

− Не понимаю. Нафиг она пошла на убийство, когда и так жила в богатстве?

− Всё относительно. Денег не бывает много, − Сомм потёр лоб, словно бухгалтер сводящий дебит с кредитом. − Признаюсь, идея про перстень пришла мне в голову не сразу. Первые секунды я и внимания на него не обратил. Уж слишком невероятное по сегодняшним временам такое отравление. Думаю, даже если бы перстня не было, я пришёл бы к тем же выводам. Но страсть Татьяны к средневековым фокусам сильно упростила дело. Однажды вечером я случайно услышал как Татьяна и Евгений ссорились. Было ясно, что он хотел расстаться, предъявляя претензии, будто они живут, по его мнению, как нищие. Вы были правы в том, дружище, что во всей этой истории как-то замешан Евгений. Очевидно, что своего молодого любовника она удерживала всё новыми дорогими подарками, что было для неё слишком затратно. Но знал ли он о готовящихся убийствах, мы уже не узнаем, ведь сразу после ареста Татьяны он сбежал в неизвестном направлении.

− Но нафиг тогда она сама себя подставила этим расследованием? Да ещё и не имея алиби.

− Таким образом, она и делала себе алиби. Да и, скорее всего, ей двигала слепая алчность. Так она хотела подставить вместо себя Диану. Кстати, использовав меня. Татьяна решила, что за обещанное щедрое вознаграждение я помогу ей реализовать эту идею, но она слишком плохо меня знала.

Во всей этой истории сильнее всего Владу было жаль старика Вацлава. Он прожил долгую жизнь, сколотил состояние, но по-настоящему его никто не полюбил, и даже родные дети желали несчастному смерти.

Вечером Сомм решил прогуляться по городу и проветрить голову. На выходе из отеля он столкнулся с Владом.

− Цветы? − удивился Сомм, увидев в руках Влада букет. − У вас свидание?

− А вот и нет. Вы удивитесь, но я решил проводить завтра старика Вацлава в последний путь. Ну, должен же быть на этих похоронах хоть кто-то искренне жалеющий его. К тому же я журналист, и можно потренироваться писать некрологи. Это тоже часть моей работы. Да и букет хозяйка цветочного магазина дала совершенно бесплатно, прочитав в газете мою статью об этом преступлении.

− И вы взяли не заплатив? Влад, вы меня удивляете, − покачал головой Сомм. − Ладно, я всё равно иду гулять, так уж и быть, внесу свой вклад в память о старике. Это тот магазин на углу у остановки?

− Да, там хозяйка очень милая женщина. Думаю, она и у вас не возьмёт денег.

Но Сомм уже не слушая отправился к цветочному магазину, чтобы расплатиться за букет. Он шёл по центральной улице, наслаждаясь балтийской осенью. В холодном воздухе больше не слышались крики стрижей, ещё вчера носившиеся стайками над крышами пряничных домиков, трепеща острыми крылышками. Улетели в тёплые края. А ласточки, видимо не заметили их отлёта, по-прежнему носясь над землёй и предупреждая о скором дожде.

Подойдя к магазину, прежде чем зайти, Владимир Маркович внимательно рассмотрел витрину. Некоторые названия цветов он знал, но попадались и те, которые были для него загадкой. Хозяйка магазина стояла спиной и собирала букет. Что-то знакомое показалось в её фигуре, движениях, особенно когда она слегка поворачивала голову, отставляя букет от себя, чтобы посмотреть, как он выглядит с разных сторон.

Сомм не спешил заходить. Ранняя осеняя ночь уже опустилась на улицы города, и в ярком свете магазина цветов не было видно его, стоявшего на тёмном тротуаре. Он сел на лавочку напротив, и словно заворожённый смотрел на цветочницу.

Когда она закончила с букетом и обернулась, он увидел то, чего желал и боялся одновременно. За витриной, среди роз и астр, стояла его Ирина. Оказалось, что тридцать лет не сильно изменили её. Всё такая же красавица. Те же длинные волосы, и стройная фигура. И даже глаза она подводила так же, как и тогда, той осенью, когда он ушёл служить.

Зайти в магазин Сомм не решился. Ему было уже не до букета старику Низовскому. Слишком неожиданным оказалось её появление в его устоявшейся холостяцкой жизни.

Владимир Маркович остался сидеть на скамейке. Он долго смотрел, как Ирина собирает за стойкой очередной букет. А холодный осенний ветер всё кружил вокруг него опавшую, жёлтую листву.

Дело № 2. Гастроли

1.

Сомм долго не мог уснуть в своём номере. Из его головы всё никак не шла Ирина. Тридцать лет прошло с тех пор, как они потеряли связь друг с другом и, казалось, что уже никогда не увидятся. И вот она случилась, эта невероятная встреча. И где? В городе их общей мечты. Так просто.

Владимир Маркович ворочался в постели, мучаясь от нахлынувших воспоминаний и жары, которая установилась в номере при чуть тёплых батареях. Но стоило ему погрузиться в сон, как температура упала, и в комнату ворвался настоящий холод. А батареи оставались всё такими же едва тёплыми. Сомма заколотило словно зимой на морозе. И эта чехарда с температурой не прекращалась до самого утра.

− Что за издевательство с температурой происходило этой ночью? − возмутился за завтраком Влад. Впрочем, эти проблемы не мешали ему с аппетитом доедать двойную порцию яичницы с беконом. − И это при вполне исправном центральном отоплении.

− Да, я тоже заметил, − ответил задумчивый Сомм, почти ничего не съевший из своей тарелки.

− Догадайтесь, что мне ответил на это Иван Иванович?

− Приведение?

− Точно. Как думаете, может быть, оно действительно существует?

− Думаю, не существует.

‒ Как же тогда объяснить всю это чехарду с температурой, и эти шаги каждую ночь?

На этот вопрос Сомм только пожал плечами.

− Вы сегодня какой-то грустный, Владимир Маркович. Почему?

− У вас есть невеста, дружище? ‒ неожиданно спросил он.

− Нет, − поправив круглые очки, ответил Влад.

− Правильно, и не обзаводитесь.

− Почему? У вас был жизненный опыт?

− Да. Запомните самое важное. Женщин можно любить, без этого никак. Но женщинам никогда нельзя верить, ни единому слову. Сегодня она клянётся тебе в любви, а уже завтра ты для неё пустое место. Так уж они устроены.

Но размышлениям Сомма помешал доносящийся из лобби отеля профессиональный оперный вокал.

− Алёнушка, кто это так хорошо поёт в лобби? − спросил Сомм у молодой симпатичной официантки.

− А, это, наверное, распевается кто-то из артистов Московской оперетты, приехавшей к нам на гастроли.

− Опять новые постояльцы, − улыбнулся Влад официантке.

− Вы знаете, что вместе со всем театром у нас остановилась и знаменитая Анна Ярославская, их худрук? – восторженно округлив глаза, прошептала Алёна.

− Кто это? − удивился Сомм.

− Вы что, не знаете? ‒ удивилась Алёна. ‒ Это любимая артистка целого поколения. Она снималась в фильме «Эта прекрасная жизнь» и даже выступала на Бродвее. Правда ей уже пятьдесят пять лет и она не так популярна, как раньше. Нам в детдоме часто показывали фильмы с её участием. Вон она сидит, за столиком в самом углу.

− Ну, Владимир Маркович, даже я её знаю, − посмеялся Влад. − Надо с ней познакомиться, может интервью даст. Вот редактор офигеет.

Влад, недолго думая, смело подошёл к Анне и предложил встретиться для интервью.

− Да, с удовольствием, − ответила очаровательная артистка, поправив белокурые локоны. − Только при условии, что вы напишете в газете о наших гастролях, а то оперетта сегодня не очень-то в моде и зал не всегда собирается полный.

‒ Обязательно! ‒ уверил её Влад и включив диктофон приготовился записывать.

‒ Ещё напишите непременно, про картину Брюллова из моей коллекции. Мы уже идём на всякие ухищрения только бы привлечь зрителей. Она будет висеть на сцене, в качестве декора, ведь картина уже сама по себе представляет магнит для ценителей искусства.

Тем временем Сомм позавтракал и пройдя в лобби невольно остановился. Там, как ни в чём не бывало, распевалась молодая прима театра, красавица Элина Голованова.

− Не обращайте внимания, звёздные замашки, − сказал Сомму незнакомец и тут же представился: − Алексей Афонькин, декоратор театра.

− Рад, − сдержанно ответил Сомм.

‒ А вы, простите…

‒ Сомм. Владимир Маркович Сомм, ‒ быстро оглядев декоратора представился детектив. Ему показалось что тот уже с утра несколько не трезв. Худая, сутулая фигура Афонькина, напоминала уменьшенную копию дяди Стёпы с картинки в детской книжке, когда он склоняется к малышам.

− А это Сергей Борисович, наш директор, − представил дружелюбный Алексей второго незнакомца, в элегантном костюме и шелковом шейном платке. Тот кивнул Сомму и обратился к декоратору:

‒ Дорогой мой, мы же договаривались, что вы будете держаться подальше от бара, по крайней мере с утра.

‒ Сергей Борисович, моё слово ‒ кремень. Всё будет в лучшем виде. Знаете, как говорил Пётр первый? Пить пей да дело разумей! ‒ ответил Алексей и подмигнул директору.

Сергей Борисович вздохнул, поправил свой шейный платок с золотым узором и больше ничего не сказав пошёл к столику Анны Ярославской. От неё как раз отошёл Влад. Подбежав к Владимиру Марковичу, он радостно сообщил:

− А я уже договорился о билетах на спектакль! Вы же составите мне компанию?

− И, что дают? − поинтересовался Сомм.

− «Пиковую даму».

− Только этого нам не хватало.

2.

Весь оставшийся день, Сомм старался держаться подальше от артистов, проводя время то в тренажёрном зале, то в поисках дома, ведь приглянувшиеся ранее варианты или «ушли» из-за потерянного на расследование дела Вацлава Низовского времени, или оказались не подходящими по цене.

Вечером, возвращаясь в отель, он зашёл в бар в старом городе. Сомм узнал, что там бывают трансляции футбола и хотел, заказав бокал пива, спокойно провести вечер за просмотром матча Лиги Чемпионов.

Сомм не был болельщиком, в обычном понимании этого слова, но однажды услышал любопытное мнение одного авторитетного психолога, которое показалось ему разумным. Тот сказал, что передвижения игроков по полю, в рамках тактических схем, структурируют сознание смотрящего на это человека, и помогают мозгу более эффективно решать проблемы, а цвет зелёного поля, успокаивает нервную систему. С тех пор Владимир Маркович регулярно смотрел футбол, выбирая только матчи самых лучших команд, у которых действительно работали тактические схемы, и игроки не бегали по полю как тараканы, которых разболтали в жестяной банке. К тому же бар находился прямо напротив цветочного магазина...

Но как только он подошёл к барной стойке, то понял, что свой план на вечер придётся скорректировать.

Как ни старался он держаться от артистов подальше, но от них было никуда не скрыться. У стойки пьяный Сергей Борисович скандалил с барменом, а не менее пьяный Алексей, пытался их помирить, но так неумело, что этим ещё сильнее разжигал страсти.

Сомм хотел сразу развернуться и выйти, но Алексей заметил его и вцепился в рукав плаща.

‒ Владимир Маркович! ‒ радостно прохрипел он. ‒ Какое счастье что и вы тут. Помогите мне Серёгу дотащить до отеля. Он как выпьет ‒ сам не свой! Хотели футбол посмотреть. Ну, то есть я, хотел. Люблю это дело. А ему лишь бы нажраться!

Сомм мысленно выругался. Он понял, что посмотрит в лучшем случае второй тайм у себя в номере. Но не случилось даже этого.

Утомлённый за день, Сомм лёг спать, не включая телевизор. Хотя, прежде чем улечься в постель, он основательно проверил вход на чёрную лестницу, батареи, и, убедившись, что всё работает исправно, а двери на лестницу надёжно закрыты, моментально уснул. Но удовольствие это продлилось недолго, ранним утром раздался тревожный стук в дверь.

− Ну, и что вам угодно, повелитель театра? − раздражённо спросил Сомм, стоявшего на пороге и дышащего перегаром Сергея Борисовича. На этот раз он был без своего шейного платка, уголок которого свисал из кармана его брюк. Растрёпанные волосы создавали впечатление, будто он хватался за голову. Возможно всё и было так, как положено театральным деятелям в таких ситуациях.

− Нас обокрали! – трагически просипел Сергей Борисович.

− Проспитесь. И рекомендую вам впредь следовать вашему же вчерашнему совету. Держаться подальше от бара.

− Нет, честное слово, украдены деньги. Однако это мелочи. Самое страшное ‒ исчез Брюллов.

‒ Тогда звоните в полицию, ‒ всё больше раздражаясь, ответил Сомм и уже собирался закрыть дверь перед его носом, но тот неожиданно упал на колени.

‒ Я умоляю вас, выслушайте! Мне сказали, что вы отличный детектив, а я не хотел бы иметь сейчас дела с полицией. Пропала картина Брюллова. Работы таких мастеров, в своём роде бесценны. Расследование полиции может сорвать гастроли. Начнутся допросы, или, чего доброго, опечатают декорации. Возможно вы сможете быстро и без лишнего шума всё выяснить? Прошу вас!

‒ В кафе через полчаса, ‒ коротко ответил Сомм, и с удовольствием захлопнул-таки дверь перед стоящим на коленях театральным деятелем.

Спустя час, Владимир Маркович всё-таки спустился в лобби отеля, где его уже ждал не только директор театра, но и Иван Иванович.

− Где произошла кража? − спросил Сомм, зевая.

− В подсобном помещении, − кивнул в сторону взволнованный Сергей Борисович.

− Вы, что же оставили Брюллова в подсобке вместе с остальными декорациями?

− Это всё грузчики. Одно слово ‒ ослы. Я сказал им, картину и сейф с деньгами поставить в камеру хранения, а они…

− Что и сейф стащили?

− Взломали.

− Вы впервые выехали на гастроли? Откуда такая беспечность? − поразился Сомм.

− Я перебрал вчера лишку, вот и не проконтролировал, − повесил голову Сергей Борисович.

Сомм повернулся к управляющему отелем.

− Скажите Иван Иванович, в отель заселялись новые постояльцы или кто-то, быть может, выезжал?

− Ни того, ни другого. Всё было тихо.

‒ То есть вы можете утверждать, что посторонние не заходили и картины никто не выносил?

‒ Да, я уверен на сто процентов. И записи с камер это могут подтвердить.

− Значит пропавшие вещи где-то в отеле, − обрадовался Сергей Борисович. Он уже успел привести себя в порядок и вновь повязал шейный платок на положенное ему место.

− Тогда проведите служебное расследование, − предложил ему Сомм. − А у меня найдутся дела поважнее.

− Что вы, Владимир Маркович, я лицо заинтересованное. Вдруг это какие-то интриги в коллективе? Пойдут разговоры, разные версии, меня же потом и обвинят в подставе. Потому я прошу именно вас, авторитетного человека со стороны, помочь мне. Для вас это ерунда, а я хорошо заплачу! Вот, пожалуйста, аванс, ‒ и он положил на столик конверт.

− Я не имею права без санкции полицейских ни допрашивать, ни тем более обыскивать ваших сотрудников. Только с их добровольного согласия.

− Согласятся-согласятся, − надул щёки Сергей Борисович.

− Ладно, попробуем, − согласился Сомм и, сунув конверт в карман пиджака, обратился к Ивану Ивановичу: − Мне понадобится ваша помощь.

− Если только приведение не замуровало это всё в своём тайнике, − совершенно серьёзно сказал тот.

3.

− Иван Иванович уверен, что это наше приведение, ‒ Влад протянул руки к Сомму, шевеля пальцами, ‒ потому что оно очень любит драгоценности.

Лифт в этот день в отеле не работал и Сомм с Владом поднимались на верхний этаж пешком, кружась по каменной винтовой лестнице, а где-то на чердаке тревожно завывал ветер.

− А вы с чего такой радостный, дружище? ‒ поинтересовался Сомм, не переставая жалеть, что не отказался от этого расследования.

− Как же мне не радоваться? Такой сюжет!

− Да, в последнее время вам действительно прилично везёт, − улыбнулся Сомм. ‒ Контент на любой вкус: некролог, оперетта, похищение Брюллова.

− А куда мы идём? − спросил Влад, поёжившись от этого завывания и заглянув в лестничный проём.

− Я осмотрел замок в хозяйственной комнате и, поверьте моему опыту, вскрыт он был, самым банальным образом, скорее всего, отвёрткой, − не обращая внимания на завывание ветра, ответил Сомм.

− Прикольно. Значит ночью туда всё-таки кто-то заходил?

− И вряд ли это приведение.

− Ага, приведению точно не нужна отвёртка. И как назло никто не видел, кто это был.

− Человека входящего в комнату действительно никто не видел. А вот спускающегося в лобби Алексея, видел портье.

− Да? Лойс! ‒ обрадовался Влад.

Немного отстав от Сомам, он сделал несколько быстрых шагов по ступеням вверх и уткнулся в остановившегося вдруг товарища.

− Запомните, дружище, всегда найдётся кто-то, кто что-то видел или слышал.

С этими словами Сомм постучался в номер Алексея.

− Как же вам не стыдно, Алексей? − с порога принялся обвинять Влад. − И не пытайтесь нам врать, портье видел, как вы входили в комнату с декорациями.

Сомм удивлённо посмотрел на Влада, но решил не останавливать его инициативу, которую тот очевидно копировал с его недавнего общения с Евгением «Альфонсовичем».

− Я ничего не крал, − со слезами на глазах принялся оправдываться несчастный декоратор, который, судя по запаху в номере, перед самым их приходом успел опохмелиться. − Хотите, в тюрьму сажайте, но я не вор.

− А кто вор? − вошёл в раж Влад.

− Не знаю. Клянусь! ‒ он прижал к груди пустой стакан, который держал всё время в руке, и в глазах его блеснули слёзы.

− Но в комнату вы всё-таки заходили ночью, − Сомм положил руку на плечо Владу, сдерживая его пыл.

− Да, меня Элина попросила, ‒ признался Алексей.

− Зачем?

− Она попросила принести её чемодан, который грузчики тоже оставили в комнате с реквизитом. Я, значит, спустился, но на ресепшене никого не было. Я подождал-подождал, да и пошёл за отвёрткой. Но кроме чемодана я больше ничего не брал, клянусь.

− Почему же вы нам сразу об этом не сообщили? − спросил Сомм.

− Не придал значения. А когда узнал о краже, сдрейфил ‒ испугался, значит.

Для следующего разговора Сомм и Влад отправились в номер к Элине. Она встретила их в прекрасном настроении, и коротком шелковом халатике, ничуть не скрывавшем её идеальных ног.

‒ Обожаю детективов, ‒ сообщила она с порога и подмигнула Владу. Тот покраснел и не нашёлся что сказать.

«С Алексеем у него получилось получше», ‒ подумал про себя Сомм и улыбнулся. Элина посчитала, что улыбка относится к ней, и обратилась уже к настоящему детективу.

‒ Чем могу быть вам полезна?

Произнести что-то в ответ Сомм не успел. Отодвинув Влада, застрявшего в текстурах, в дверь протиснулась Анна Ярославская. Не терпящим возражения тоном, она поставила присутствующих в известность о своих планах:

‒ Я хотела бы присутствовать при допросе. Ярославская, в конце концов, в этом театре не последний человек.

‒ Это не допрос, ‒ поморщился Сомм. ‒ Я просто постоялец этого отеля, такой же, как и вы. И лишь помогаю Сергею Борисовичу разобраться, как мне кажется, в некоем недоразумении, произошедшем в вашем дружном коллективе.

‒ Без проблем, я в вашем полном распоряжении, мне скрывать нечего, ‒ Элина вновь улыбнулась. На этот раз улыбка была полна сарказма и предназначалась неожиданно появившейся «свидетельнице».

− Будьте так любезны, откройте свой чемодан, − попросил Сомм.

− Легко, − вскочила с места Элина. − Да, я попросила Алексея принести мне чемодан, потому что замёрзла ночью, одеяла не нашла, а в чемодане у меня шуба. Вот и всё.

− Да, ночью было очень холодно, а с отоплением тут какие-то перебои, − подтвердила Анна. − Нам же нужно беречь связки.

При этих словах Сомм и Влад переглянулись, улыбнувшись друг другу. Мысли их сошлись на проказах отельного призрака.

− Вот, смотрите, − прикатила Элина большой, тяжёлый чемодан в золотую с коричневым клетку.

− Это же мой чемодан! − воскликнула Анна.

− Ваш? − удивился Сомм.

− Нет, это мой, − возмутилась Элина.

Анна бросилась к чемодану и принялась судорожно его открывать.

− Я ничего не понимаю, − Элина удивлённо посмотрела на детектива. − Что она делает? Какое-то сумасшествие. Она сейчас ногти поломает от усердия.

Но вот крышка чемодана открылась, и Ярославская пришла в восторг:

‒ Вот они, мои вещи. И картина на месте. Моя прелесть, ‒ Анна погладила рамку картины на которой была изображена обнажённая женщина со слугой арапчонком.

‒ Прекрасная картина, ‒ заметил Сомм. ‒ Я видел одну из её версий в Третьяковской галерее. Тут изображена любовница Брюллова Аиша. По легенде он соблазнил одну из наложниц гарема. Думаю, эта работа стоит несколько миллионов, возможно и десятков миллионов, если продавать на аукционе.