Стрела Азнура

Не отпуская гравилёт, она помахала другу рукой. Он увидел ее, подхватил тяжелую сумку и побежал к готовой к старту машине. На этом же гравилёте и добрались до космопорта. Пилот – понятливый молодой человек – закрыл перегородку, оставив влюблённых наедине на заднем сиденье.

Когда они выходили, расплатившись с пилотом, Эмма все еще чувствовала вкус поцелуев на губах. Теперь на долгие пять лет ей останется только вспоминать об этом, но, может быть, Слойн еще приедет в отпуск.

В космопорту собрались отбывающие призывники и провожающие. Их было немного, человек сто. Говорят, раньше призывали куда больше и даже обеспечивали отдельными звездолетами, а сейчас все летели на пассажирских лайнерах. Обычных пассажиров сейчас было раза в три больше.

Над несколькими терминалами высветились разные буквы. Слойну Грегу предлагалось подойти к терминалу под литерой «А». Перекличка у терминала была в самом разгаре. Немолодой сержант зычным голосом читал фамилии с электронного планшета.

– Грег Слойн!

– Тут.

– Не тут, а «я», дубина, – поправил сержант.

– Фи, как грубо, – воскликнула Эмма.

Сержант осклабился и вперил взгляд в девушку.

– Девочка, вы провожать пришли? Ну так провожайте! Не мешайте нам работать.

– Ой, ладно вам! – она махнула рукой.

Не обратив внимания не ее возглас, военный выдал Слойну билет и объяснил, откуда вылетает звездолёт. Пункт назначения неблизкий – периферийная планета Старог на самой границе с неосвоенными мирами. Когда-то Старог принадлежал энхатам, тоже начавшим экспансию, но по результатам последней войны отошел к Сенаю.

Это означало, что Слойн будет служить в пограничных войсках. Если, конечно, не запихнут в какой-нибудь строительный батальон, в составе которого молодой боец начнёт строить жильё для пограничников.

Слойн погрустнел. Эмме даже не нужно было читать его мысли, чтобы понять, о чем он думает. По лицу было видно, что уже распрощался с отпуском – солдатам на столь отдаленных заставах нечасто давали отпуска.

Между тем все стали проходить через терминалы, и молодой лейтенант, в команду которого попал новобранец, подтолкнул Слойна к выходу.

– Давай быстрее, салага, чего телишься? Сумку в зубы и рысцой!

Но увидев взгляд Эммы, немного смягчился.

– Подруга, что ли?

Эмма часто закивала.

– Ну ладно, в виде исключения… – лейтенант повертел головой и отметил взглядом колонну, подпирающую высокий потолок. – Постойте там, время ещё есть. Пойдёшь со мной в числе последних. И не уходи далеко! Если опоздаешь, и из-за тебя еще и меня накажут, то я все пять лет буду на твоем горбу ездить. Усек?

– Спасибо, командир! – Слойн закинул сумку за спину, схватил Эмму за руку, и повёл к колонне.

Они стояли под этой колонной и молчали. Говорить ни о чём не хотелось, просто смотрели друг другу в глаза и глуповато улыбались. Слойн потянулся было к ней, чтобы поцеловать, но, поймав на себе взгляд лейтенанта, смущенно отшатнулся от подруги. Лейтенант ухмыльнулся и демонстративно отвернулся.

Наконец Слойн проговорил:

– Ты мне будешь писать?

– Буду… если дашь адрес.

– Адрес? – глаза Слойна тревожно заметались по залу. – Не знаю адреса… Надо спросить.

– Ой, да ладно! Узнаешь и напишешь мне. И я тебе писать буду. Мой адрес-то ты помнишь? Космонет ведь еще есть.

– Наизусть. Ещё и записал на всякий случай, – Слойн хлопнул ладонью по нагрудному карману. – А Космонет солдатам, скорее всего будет недоступен.

Зал пустел, провожающие выходили наружу, многие разъезжались, а некоторые оставались ждать до старта звездолёта. Рядом в одиночестве плакала девчонка, которая, так же, как и Эмма, провожала любимого.

– Ну чего ревёшь? – спросил подошедший лейтенант. – Вернётся твой солдат!

Послышался рёв двигателей. Это взлетел звездолёт на Траум. Затем ушёл второй, на Велену, потом улетело ещё несколько кораблей.

– Эй, салага, время вышло! Айда!

Эмма вздрогнула и снова увидела лейтенанта. Тот приблизился незаметно, и дёрнул за рукав Слойна.

– Пора? – обречённо промямлил Слойн.

– Поторапливайся! – нарочито грубовато крикнул лейтенант, и неожиданно потеплевшим голосом обратился к Эмме. – Чего нос повесила? Не на всю жизнь уезжает, через пять лет вернётся. А будет хорошо служить, может быть, ещё и в отпуск приедет.

– Вы такой добрый, – Эмма всхлипнула. – Прямо не офицер, а…

– А воспитатель детсада?

Лейтенант, улыбнулся, козырнул Эмме и повёл Слойна к выходу. Эмма долго смотрела им вслед. Рыжие длинные волосы Слойна светились, как удаляющиеся огни маяка. Вскоре оба исчезли за поворотом. Только сейчас она отметила, что лейтенант был всего лишь лет на пять старше Слойна.

Эмма ещё немного постояла в зале, потом вышла наружу. Хотелось плакать, но приходилось сдерживать слёзы. Долго ещё проторчала у ограды, наблюдая за запусками звездолётов и пытаясь угадать, на каком из них улетел Слойн. Корабли один за другим взмывали свечой, оставляя длинную дымную нить, связывающую небо и землю. С каждым стартом становилось на один стежок больше.

Домой вернулась вечером, на последнем грависиловом поезде. Отец сначала хотел выговорить за то, что целый день где-то пропадала, но увидев состояние дочери, промолчал. Мать обняла Эмму, прижала к груди, прошептала несколько слов утешения, от которых стало только тяжелее, и отпустила.

Эмма заперлась в комнате и не отвечала, когда ее звали ужинать. Есть совершенно не хотелось, хотя с самого утра и крошки хлеба во рту не было. Сейчас ей казалось, что она теперь никогда не захочет есть, что она умрет от тоски и от голода.