Слабым здесь не место. Охота

– Прямой наследник касты? Здесь? В котлах? – Все это походило на какую-то дурацкую шутку местной стражи, решившей в очередной раз отыграться на ней. – И почему тебя вдруг сослали сюда?

На улице ему почти удалось забыться, однако Коин, лишенная такта, вернула его к реальности.

– Женщина, – коротко бросил Тархельгас.

– Все беды из-за баб. Особенно у мужиков.

– Как скажете, – парень окончательно утратил интерес к разговору, а вот девушка отнеслась к нему с неким интересом. Как к диковинке, что выставляют напоказ в тех местах, где никто и никогда ее прежде не видел.

– А это кто? – кивок в сторону братьев. – Охрана столичного парня?

– Конвой. Источник проблем вот уже на протяжении зимы. И гарантия моего прибытия в вашу крепость.

Коин заметила его нежелание разговаривать. Как тот резко ушел в себя, сменив вежливое «миледи» на сухие и резкие ответы.

Она принялась подписывать бумаги, опустив глаза.

– Ты шел по котлам как минимум пять лунов. Чего тогда не разобрался с проблемами? Возможностей было хоть отбавляй, – Коин спросила так, будто это само собой разумеется.

Ей даже удалось вызвать у Тархельгаса некое удивление.

Он хотел проговорить девиз касты, что жизнь превыше всего, а он является ее защитником, однако какой толк от пустых слов?

– Скоро ты свыкнешься с действительностью котлов. – Она поставила роспись и вернула бумаги. – Тебе и твоим конвоирам – налево. Следует доложить о прибытии капитану Кофману.

– Где я могу найти его?

– Налево. Сержант Стихилес проведет тебя.

Тархельгас не стал задерживаться, направившись к проходу, когда услышал тихий босой топот со второго этажа, а потом увидел, как по ступеням в одной ночнушке спускался ребенок трех, может, четырех зим от роду. Девчонка ловко оказалась внизу, а потом с разбегу налетела на Коин, которая, поймав ее в объятья, тут же закутала в плед.

– Врил, сколько раз я говорила не бегать раздетой? И почему ты так рано проснулась?

– Скоро рассвет. А я так хотела посмотреть, как падают снежинки.

– Хорошо, дорогая. Мама уже почти закончила. Давай мы тебя оденем, а затем поднимемся на башню…

Тархельгас поймал себя на мысли, что остановился и наблюдает за ними. За все время в Изрытой долине это было первое, от чего веяло настоящим теплом. Или же его удивило, как холодная и местами грубая Коин вдруг резко изменилась, одаривая дочку любовью?

Она заметила, что он смотрит. Не будь рядом Врил, писарь бы нашла нужные слова, чтобы тот наконец свалил. А так пришлось сдержаться. Вот только угрозу в голосе Коин прикрыть даже не потрудилась:

– Рыцарю из столицы лучше поторопиться. Три К не привык ждать.

4

Сержант Стихилес оказался точной копией лейтенанта, только выглядел зим на пятнадцать моложе и был лишь немногим старше самого Тархельгаса.

Он, если так можно выразиться, почти с радушием поприветствовал новобранца, который неведомо почему удостоился личной встречи с капитаном Кофманом в первый же лик своего пребывания в крепости. К тому же стражник оказался не в меру болтлив. Не то чтобы Тархельгас сейчас нуждался в собеседнике, однако отрицать, что младший Стихилес казался добродушным парнем, он не мог.

– Нас часто путают с братом, поэтому между собой мы зовем его «Стихия». Потому как глупо переть против стихии, и ты сам скоро убедишься почему.

Стражник вел себя легко и непринужденно. С виду немного вальяжно. Однако руки с эфеса меча не убирал, словно по привычке, и был в полном облачении стража, несмотря на то что находился в замке.

– Меня же в шутку называют «Стих». Тонкий намек на мое чрезмерное желание поболтать. Смех смехом, а в крепости подобный навык – почти что дар ВсеОтца.

Сержант взглянул на измученного, отрешенного и, возможно, немного испуганного Тархельгаса.

– Тут гораздо лучше, чем может показаться на первый взгляд. Бывает тяжко, но все же. К холодам, дозорам и стычкам привыкаешь. Мужики при всей своей грубости люд неплохой, а каждый восьмой лик особо отличившихся отпускают в деревню отдохнуть и развлечься.

Стих свернул за угол, продолжая вести Тархельгаса по запутанным переходам замка. Сержант заметил, как новобранец смотрит по сторонам, пытаясь запомнить путь.

– Даже не напрягайся. Первый кровавый лун будешь плутать в этих коридорах, будто только попал сюда. Крепость специально строил запутанной…

– Чтобы при ее захвате снизить скорость продвижения врага. Не знакомый с планом залов потеряет все преимущество в попытках отыскать верное направление, – Тархельгас впервые ответил сержанту. Лекцию касательно общего устройства крепостей он отчего-то все еще помнил.

– Рад, что в курсе.

Стихилес остановился у очередной лестницы, которая, в отличие от многих, вела в одну из башен. Главную, насколько мог предполагать Тархельгас.

– По поводу капитана…

Он замолчал. Так, будто впервые не мог подобрать нужных слов. Таких, которые должны были объяснить новенькому прописную истину.

Тархельгасу пришлось начать первым:

– Согласно уставу крепость должна находиться под командованием майора…

– Капитан им был, а после событий в деревне в сорок девятом того понизили, но оставили за главного. Короче, все сложно. Просто мой тебе совет: если не хочешь его разозлить, обращайся к нему согласно прежнему майорскому титулу.

– Мхарт? – переспросил на всякий случай Тархельгас.

– Либо капитан, но ни в коем случае не сгиобаир. Так мы выражаем свое уважение. Вскоре сам все поймешь. Со временем.

– Благодарю, – Тархельгас сказал это искренне, а потом добавил: – Спасибо.

– Да что там. Все стражи – единое братство.

– Может, мы пойдем, или вы тут собираетесь и дальше лобызать друг друга? – их прервал Арихард.

– Может, рот свой закроешь? Не видишь? Мы разговариваем. – Стихилес обернулся, сжав эфес меча сильнее обычного.

– Да я из тебя сейчас всю дурь выбью.

– Ты в крепости стражи, болван, и если намереваешься выбраться за пределы ее стен, мой совет – помалкивать, как твой дружок, – кивок в сторону Оидэ, а потом он на ширину ладони вытащил клинок. – Или ты хочешь возразить?

Тархельгас наблюдал за беспомощностью братьев, от всего сердца желая, чтобы перебранка закончилась кровью.

– Если еще не поняли, то поясню. Вы в котлах, где прав тот, кому под силу выжить. Вы оба уверены…

– Я уверен лишь в том, что мне осточертело тащить это сундук, – Оидэ перебил болтливого сержанта, – и было бы весьма неплохо как можно скорее доставить его капитану. Вот о чем говорил мой брат. Или ему следовало выражаться куда мягче? Я-то думал, что после Рубежной надобность в этикете отпала.

Повисла недолгая пауза.

– Уважение ценится даже в котлах. – Стихилес скрыл сталь клинка в ножнах и стал подниматься по лестнице.

Тархельгас шел следом, жалея, что конфликт сошел на нет. Братья молча тащились сзади.

В таком порядке они поднялись на этаж капитана Кофмана.

Коридор, дверь, ряд факелов да двое стражников у окованной железом двери, из-за которой доносился разговор на повышенных тонах.

– Сержант, – мужчина уже в возрасте обратился к молодому стражнику если не с уважением, то точно без всякой насмешки, – капитан велел заходить сразу по прибытии.

– Судя по крикам, ему сейчас лучше не мешать. Кто у него там? Ругань-то отборная. – Стих сделал вид, будто призадумался в поисках лучшего варианта. – Значит, лейтенант Гуидхеач?

– Так точно. – Бородатый стражник усмехнулся, уловив очередное ругательство. Похоже, их это только забавляло.

– Вы заходите, сержант?

– Нет особого желания испытать на себе ни единого из его «К». – Стихилес взглянул на Тибурона. – Новенький справится и сам.

Будто у Тархельгаса был какой-то выбор.

Он привел себя в порядок, насколько это было вообще возможно. Зачесал грязные сальные волосы назад, провел рукой по неаккуратно выбритой бороде, понимая, что лучше уже не будет. Затем поправил одежды, выровнял меч и коротко кивнул, давая знак, что готов.

– Раз ты навел красоту, – Стихилес начинал ухмыляться, сдерживая смех, – удачи там. Мужики, впускайте его.

Скрип петель не смог перекрыть криков капитана:

– В котлах я видел ваши оправдания, лейтенант! Мне нужен результат, а не то, что вы пытаетесь мне тут предоставить.

– Мастера отказываются чинить требушеты, что мы направили в сторону деревни. Они сами из числа местных.

– И в чем проблема?

– Считают, что точат клинок, который потом перережет им горло.

– В чем проблема, лейтенант? – капитан повторил вопрос. – Не в состоянии заставить их починить орудия? Так пусть личный состав поменяет требушеты местами. Целые вернуть к южным стенам, неисправные – к северным. И уже туда гоните мастеровых. Как считаете, в состоянии заставить их потрудиться ради собственного выживания? Сможете напомнить ценность требушетов против гниющих?

– Так точно, капитан.

– Тогда какого…

Кофман не закончил предложение, увидев новенького.

Командир крепости внушал страх. Можно сказать, трепетный ужас. Крепкий, сильный, мощный, но далеко не гигант. Именно таким Тархельгас представлял себе того, кто должен стоять во главе всего этого безумия.

Тонкий кожаный жилет сидел как влитой, обнажая руки, покрытые шрамами. Холод казался нипочем. Куртка и плащ висели на стене, широкий меч со щитом стояли подле стола.

Его одинаково холодные и в то же время горящие огнем глаза уставились на Тархельгаса.

– Ты кто еще такой?

Парень заговорил, доставая документы:

– Мхарт Кофман, – он передал бумаги, подписанные писарем, – Тархельгас касты Тибурон прибыл для несения службы в крепость Воющего Ущелья.

Три К даже не взглянул на документы, лишь плотно сжал челюсти, прежде чем заговорил:

– Ты видишь на мне отличительные знаки майора, бестолочь? Решил начать свою службу с поцелуя в мой зад?

Лейтенант Гуидхеач выдохнул, обрадовавшись, что теперь гнев Три К обращен на другого. Возможно, он даже шагнул в сторону прочь от парня, уходя из-под огня.

– Отвечай!

Тархельгас вздрогнул от громогласного крика, больше походившего на рык. Приглушенного смеха стражи и Стихилеса за стеной он не слышал.

– Командование крепостью всегда находится в руках майоров…

– Да что ты говоришь. Решил процитировать столичную книжонку?

– Нет. То есть да. Лишь хотел…

– И это лучшее, что имеет Лагигард. Элита государства, – капитан обратился к лейтенанту, не скрывая сарказма. – Взгляни на него. Будущее страны. Теперь понятно, отчего мы катимся в помойную яму с такой бешеной скоростью.

Гуидхеач смерил взглядом парня, оценив клинок мастерской работы. Три продолжал говорить:

– Запоминай, Тибурон. Слабым здесь не место, но ни одна живая душа не уходит из крепости по собственной воле. Лишь умирают. Мне плевать, кем ты был и кого поимел, раз оказался здесь. Сейчас ты никто, и сегодня первый лик твоего рождения. – Кофман взглянул на лейтенанта. – Выдайте ему меч, щит и доспехи. Чтобы он хоть выглядел как один из нас.

– Капитан, – вмешался Тархельгас, – я лучше обращаюсь со своим клинком. К тому же меня обучали, как командовать личным составом, и знаю…

– Да мне насрать. Вышвырните этого столичного олуха отсюда.

Лейтенант Гуидхеач схватил за плечо застывшего Тархельгаса и потащил того к двери, тихо приговаривая:

– Старый клинок тебе больше не понадобится.

Кофман, разумеется, это услышал.

– Заберете меч, лейтенант, и будет стоять в дозоре за северной стеной четыре луна подряд. Всем передайте. Не хватало, чтобы цацка завравшихся каст болталась в моей крепости. Объяснил предельно ясно?

– Да, капитан.

– Тебе, Тибурон?

Слабый кивок в ответ.

– Если дорожишь мечом, спрячь его под койку и не вытаскивай, иначе я лично его переплавлю. Теперь свободны. – Три К отмахнулся, позволяя им уйти. – Конвоиров ко мне.

Тархельгас и лейтенант разминулись с братьями у выхода, где Стихилес едва сдерживал смех. Странно, что Тибурону не было дела до его подставы. Осознавая, что хуже быть не может, жизнь Тархельгаса падала дальше в пропасть. Прошлый мир продолжал гореть, оставляя после себя лишь пепел, который вскоре разнесет холодный ветер долин, смешав его со снегом.

– Сержант, необходимо отвести его в оружейную.

– Лейтенант Гуидхеач, боюсь, мне необходимо возвратиться на свой пост к писарю. Сами ведь знаете, как капитан заботится о безопасности Коин.

– Тогда вам лучше поторопиться. – Гуидхеач толкнул Тархельгаса вперед. – Придется отвести тебя самому.

Тибурон побрел вперед, уже не слыша криков, что доносились из-за закрытой двери на братьев Стиуридов.

5

Тархельгас переодевался в форму стража с полным отрешением в глазах. Откровенно говоря, он даже не помнил, как натянул теплые одежды, а поверх них влез в штаны и куртку из темно-коричневой дубовой кожи, которая практически не гнулась. Большую часть ремней тот попросту проигнорировал, оставив застежки болтаться и тихо побрякивать, после чего принял одноручный меч, не отличавшийся изысканностью, тяжелый металлический щит и плащ с перчатками.

Странно, что, даже сняв с пояса клинок касты, он продолжал держать его в руках. Не был готов расстаться с ним ни при каких условиях.

Оглядевшись в просторном помещении, Тархельгас понял, что без лейтенанта Гуидхеача не имеет ни малейшего понятия, куда ему идти и что делать.

– Тебе туда, малец, – стражник, который выдал ему вещи и оружие, указал на один из выходов, продолжив дальше безучастно проводить необходимую опись имущества после прибытия пополнения.

Так Тархельгас оказался на улице перед ристалищем, где уже находились все новобранцы под присмотром десятка опытных стражей, двух сержантов, оценивающих их навыки, и неизвестного лейтенанта, отдававшего короткие приказы.

– Следующий, – бросил высокий офицер, чью худобу не могли скрыть даже одежды. Последним новобранцем он оказался явно недоволен.

Тархельгас встал в общий строй.

Ему показалось странным, что лейтенант наблюдал, не давая никаких оценок, нравоучений или подсказок. Лишь командовал «К смене». Сержанты же, напротив, позволяли себе некие вольности и шутки в адрес новобранцев и их умений, а иногда могли направить советом, особенно тех, кто подавал надежды. К тому же нужно отдать должное, что, несмотря на пару десятков тренировочных боев, двое стражников не выказывали ни намека на усталость или сбитое дыхание.

Однако заботило Тархельгаса совсем другое. В отличие от тех же новобранцев его не готовили стать стражем. Их обучали в той или иной степени владению мечом и щитом в связке. Он же был максимально далек от этого.

– Следующий, – раздался приказ лейтенанта.

Тархельгас не сразу понял, что он остался последним. Несмотря на снег, холод и ветер, воющий где-то на вершине гор, его кинуло в жар, едва пришло пугающее осознание, что ему придется выйти на ристалище.

– Мне доложили о сорока четырех молодых стражах, – офицер не сходил с места и, держа руки скрещенными на груди, осмотрел строй, – но на ристалище вышли сорок три. Или я ошибся, сержант Тана?

– Никак нет, лейтенант Дхаирдэ, – ответил страж, проводивший бой. – Все верно.

– Тогда кому здесь нужно особое приглашение? Или вы все разом за северную стену захотели?

Новобранцы переглядывались меж собой, но все больше глаз смотрели именно на Тархельгаса.

– Иди давай, – начался шепот.

– Чего ты встал?

– Всем же влетит.

Он не понимал, отчего стоит так, словно его сапоги примерзли к земле. Ведь подобные бои не были для него чем-то новым. Тогда почему ему так страшно? Может, оттого что в череде неудач и стремительного падения вниз он едва ли сможет изменить хоть что-то?

Тархельгаса толкнули в спину с такой силой, что он едва не рухнул в грязь, вылетев из строя. Со щитом, что тащил вниз, парень лишь чудом удержал равновесие, неуклюже оставшись на ногах.

По рядам стражей, а следом и новобранцев, послышался смех.

Лейтенант шутку, если таковая и была, не оценил.

– Сержант Карбха, кого вы привели?

– Тархельгас касты Тибурон, – ответил уже бывший глава каравана, который до сих пор оставался подле них. – Его не готовили стать стражем крепости. Добавили в списки по особому распоряжению королевской касты Роданга.

– Даже если его не готовили, теперь он служит крепости, – лейтенант расщедрился на пару слов. – Сержант, начинайте.

Стражнику было без разницы, с кем сражаться. Он ударил клинком по щиту и встал в позицию, ожидая, что парень поступит так же.

Однако Тархельгас лишь неуверенно добрел до своего места, не представляя, что от него требуется. Лучше бы он внимательнее смотрел за остальными, чем сокрушался по своей судьбе.

Жалостью к себе приспособиться и выжить невозможно.

– Подними щит, парень, – услужливо напомнил Тана и тут же перешел в нападение, еще до того, как левая рука Тархельгаса потащила кусок неимоверно тяжелого металла вверх для защиты.

Сержант чуть ли не играючи ударил клинком о меч Тархельгаса, что оказалось вполне в духе прежних тренировок, а потом со всей силы врезал тыльной стороной щита в щит парня и в один миг повалил того в грязь.

Тархельгасу только предстояло познать, насколько столичное фехтование отличалось от тренировочного боя котлов.

Новобранцы и остальные стражи начали переговариваться меж собой. Кто-то даже посмеивался. Именно это заставило Тархельгаса забыть обо всем, в том числе и о нестерпимой боли в левой руке после удара, и подняться с промерзшей грязи.

Да, он не страж, однако клинок держал не в первый раз. Поэтому шансы у него были. К тому же лейтенант не дал команду к смене, и Тана продолжил.

Удар сбоку точно в щит, который Тархельгас блокировал лишь потому, что ему позволили сделать это. Но вот контратаковал парень так, как учили в столице. Так, как показывал предавший Шатдакул.

Прямой незавершенный удар с переходом в парирование и замахом, нацеленным в бок.

Точно, быстро, мощно.

В теории.

На практике Тархельгас не учел, что, направляя клинок лишь одной рукой, он потерял в точности. Скорости было недостаточно, ведь щит тянул его влево, не позволяя задействовать весь корпус. А сила сошла на нет из-за легкого меча и слабости фехтовальщика.

Тана прикрылся щитом. Затем одиночная атака клинком, которую Тархельгасу удалось парировать, а после стражник наотмашь ударил щитом, отбросив парня прочь.

Увязнув в промерзшей грязи, Тибурон едва удержался на ногах, восстановив равновесие ровно перед тем, как на него налетел Тана.

Удар. Следом еще один.

Тархельгас поднял щит скорее по наитию, от чего клинок стражника пошел вверх по касательной, едва не сняв с него скальп. Тут же последовал выпад ниже выставленной защиты, который Тархельгас увел в сторону, продолжая пятиться назад. Новые сапоги были до того неудобны, что, запнувшись, он все-таки рухнул в грязь, распластавшись под смех всех собравшихся.

Тибурон вставал медленно, поднимая не столько себя, сколько неудобный щит, что болтался на руке, живя отдельной жизнью. Короткий клинок был ему под стать. Отказывался слушаться и подчиняться воле фехтовальщика.

Тана увиденного было достаточно, чтобы определить, что собой представляет новобранец, однако лейтенант не торопился останавливать. Сержант не совсем понимал, чего тот добивается, однако приказ есть приказ.

– Подними щит, кастодианин. – Тана ударил клинком о щит и перешел на бег.

Замах снизу, траектория по диагонали.

Парень должен был остановить его щитом, но по привычке парировал мечом и чуть не пропустил ответный удар щитом. Он никак не мог привыкнуть, что его использовали в равной степени как для защиты, так и для нападения.

Тархельгас попытался проделать похожий трюк и после блока сам замахнулся щитом, но вышло это настолько неуклюже, что Тана легко обошел его и плашмя ударил по спине, наградив парня неслабым синяком.

Тибурон в ответ размахнулся клинком по дуге в надежде отогнать противника. Вновь так же неумело и на потеху публике. Его неумолимо начинала поглощать злоба.

Он не мог вспомнить, удалось ли ему взять себя под контроль или унять гнев, но тот точно не сдался и пошел в атаку.

Грубо, из последних сил и прямо в лоб.

Удар, блок, снова удар и парирование.

Тархельгас сделал шаг вперед и тут же назад, нанося выпад сбоку и потащив меч на себя, помогая плечом и корпусом.

И вновь он забыл, что новый клинок на порядок короче. Вся атака просто ушла в пустоту, а после последовал удар от сержанта, поваливший парня на спину и разом сбивший с него всю спесь.

– Успокойся, кастодианин, – предостерег Тана, не обращая внимания на приглушенный смех наблюдавших за боем. – Ты точно представитель двенадцати? Не бастард?

В вопросе сержанта не крылось и капли издевательства. Простое любопытство, ведь один кастодианин стоит как минимум троих стражей. Если верить слухам.

Но для Тархельгаса эти слова обрушили лавину, что он с таким трудом пытался удержать с того самого момента в театре.

Все навалилось разом. Астисия, ее предательство, изматывающий путь, полный унижения, эта крепость, где ему не место, постоянные насмешки. Даже сраный обрубок меча и бесполезный щит бесили его.

И тогда Тархельгас услышал громогласный хор голосов, призывавших его отомстить любой живой душе, которую он сможет достать.

Тибурон высвободил левую руку от щита и, подорвавшись с земли, набросился на сержанта.

Рубящий замах в корпус. И тут же приглушенный звук удара от блока щитом.

Смех на ристалище прекратился следом.

Парень обрушил клинок сверху с мощью, не уступающей гильотине, тут же перейдя в колющий выпад, едва первая атака захлебнулась в блоке. Сержант Тана наконец пришел в себя от внезапного напора новобранца и, погасив выпад, лишенный всякой тактики, ушел в бок, после чего точным ударом по эфесу выбил меч из неумелых рук.

Кромка металлического щита врезалась в грудь мгновеньем позже, да с такой силой, что, казалось, прикончит Тархельгаса. Боль должна была быть невыносимой, но голоса лишили его возможности сдаться. Только борьба.

Он перевернулся, не чувствуя ничего, кроме жгучей ярости, и стал ползти по земле в попытке добраться до меча.

Сержанту пришлось придавить парня ногой в надежде остудить горячий пыл.

И снова Тархельгас вернулся в грязь. Ему стало сложно дышать. Голоса начинали глохнуть. Хор замолкал. Заставлял успокоиться, потому как, продолжи он бороться еще хоть немного, то погибнет, что противоречило его естеству.

Главное – выжить.

Он начинал чувствовать боль в руке, спине, груди, холод земли на лице и то, как не хватало воздуха. Однако Тана продолжал держать его.

– Дхаирдэ, – раздался командный голос старшего Стихилеса, – всех в строй. Этого, – кивок в сторону Тибурона, – тоже.

Тана тут же отошел в сторону, отпустив парня, который медленно перевернулся на спину, пытаясь отдышаться.

– Учим его манерам, – пояснил лейтенант, но Стихилесу словно и дела не было до увиденного.

– Что мы имеем?

– Всем нужна практика, но в общих чертах понятно и так.

– Тогда первый десяток из лучшего, что вы увидели, на усиление патруля в деревне, второй десяток – на южную стену. Третий пусть приведет в порядок свои казармы. Их сон сегодня напрямую зависит от этого.

Стихилес отдавал четкие приказы, наблюдая за строем, в который только что встал побитый Тибурон.