Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 1

Флора обняла мужа и прижалась к нему всем своим телом.

– Обязательно получится, – радостно прошептала она, целуя мужа и неловко вытирая катящиеся по щекам слёзы. – Спасибо.

Этой ночью, так незаметно пролетевшей, они не легли спать, а всю ночь просидели рядом с кроватью, глядя на спокойно спящего ребёнка, строя планы на будущее и радостно улыбаясь друг другу. Мир изменился, и изменился он в лучшую сторону.

Утром мальчик открыл глаза и, увидев их рядом, приветливо улыбнулся. Потянувшись, он начал что-то говорить на своём певучем языке, но сразу же нахмурился и замолчал, наверное, вспомнив, что его не понимают. Пристально посмотрев на Дэна, а затем на Флору, он снова улыбнулся и, положив себе на грудь руку, мягко и отрывисто произнёс:

– Луан.

Немного помолчав, он повторил:

– Луан.

Флора схватила Дэна за руку.

– Это его так зовут – Луан. А меня зовут Флора, – быстро сказала она, подаваясь вперёд и указывая пальцем сначала на себя, а затем на мужа – А это Дэн.

Мальчик кивнул головой и по очереди коснулся их рукой.

– Флора. Дэн.

– Да, маленький, да, – радостно воскликнула Флора, прижимая Луана к груди. – Флора и Дэн. Теперь мы будем жить вместе, ты и мы. Мы будем твои родители, твои новые родители, мама и папа, – и снова слёзы радости щедро покатились по её щекам, но она продолжала говорить, не замечая их. – А ты будешь наш сын. Любимый сын. Навсегда. Наш любимый сын – Луан.

Услышав своё имя, мальчик тоже что-то сказал, а Дэн сгрёб их своей мощной рукой и прижал к себе. Плевать на соседей.

*****

Ощущение мира вернулось ко мне сразу, будто бы я только что проснулся, но, увы, я не спал, неудобная, неестественная поза и тупая боль в затылке легко доказывали мне это. Мои измученные нервные клетки, тут же, услужливо и поспешно, подсказали, что выкрученные за спину руки, а заодно и ноги, крепко стянуты верёвкой, и именно по этой причине я не спешил открыть глаза или поменять эту, вымучившую меня, позу. Но вокруг всё было тихо. Странная такая тишина, непривычная. Выждав ещё несколько минут и не услышав ничего нового, я медленно поднял веки и, насколько это было возможно, вращая только зрачками, огляделся. Честно сказать, то, что я увидел, никак не укладывалось у меня в голове. Я даже усмехнулся, и это не смотря на своё незавидное положение, удивляясь не тому, что я здесь, а тому, что сразу не узнал заполонивший собой воздух и щекочущий ноздри запах, запах свежескошенного сена. Я лежал на нём, разбросанном неровным слоем по всему земляному полу, в углу какого-то сарая или чего-то такого же. Сарай был сколочен из обычных, грубо-обработанных, точнее, совсем необработанных досок, а солнечные лучи, проникавшие сквозь широкие и многочисленные щели, говорили о том, что я провалялся без сознания всю ночь и всё утро, то есть приблизительно десять-двенадцать часов. А может быть гораздо и гораздо больше. Хорошо же меня стукнули, ничего не скажешь – сделано на совесть.

Но это было не единственное открытие. Как оказалось, я не одинок. В метре от меня лежал ещё кто-то, а чуть дальше, по диагонали, у противоположной стены, я насчитал ещё четверых. Уже веселее, всегда приятно осознавать, что ты не один такой. А всё-таки интересно, в какую это ещё детективную историю я попал? Пока ясно только одно, те, кто разыгрывает её, серьёзные ребята. И совершенно точно, они отвели мне в этой истории далеко не главную роль. А что уж совсем обидно, боюсь, мне придётся её играть. Если, конечно, не случится чего-то такого, что может в корне изменить заранее спланированный ход событий. Но – это вряд ли. Как всем хорошо известно, бутерброд падает именно маслом вниз – необъяснимая загадка и извечная трагедия. Теперь он упал у меня, и вот я здесь и связан. Одно из звеньев жизни. А жизнь, как известно, это сплошная цепь неприятностей. Мой чёрный юмор или, если угодно, объективный взгляд на окружающую реальность. А она, реальность, заключалась в том, что меня, вернее, нас связали и поместили в каком-то сарае, в каком-то неизвестном мне месте, где в воздухе неподвижно висит душная, до звона в ушах, тишина и нет такого привычного, постоянно-ровного шума города.

А раз так, должен быть охранник. И в этом у меня росла и крепла уверенность. Отчасти потому, что я не чувствовал себя избитым, хотя, конечно же, был измучен и разбит, (кстати, я не видел следов от побоев и на других участниках нашей детективной истории) а отчасти потому, что просто запереть дверь, оставив нас без бдительного ока стража, было бы с их стороны большой и непростительной глупостью. Ведь развязать друг другу верёвки, пусть даже зубами, вполне возможно. А сделать себе выход, вышибив несколько не таких уж и толстых досок, вообще, не составило бы труда.

Впрочем, нужно быть дураком, чтобы надеяться на то, что они дураки. По крайней мере, начальную часть задуманного плана, они провели на высшем уровне. Скорее всего, да и по логике вещей тоже, охранник расположился где-то рядом с дверью, чтобы иметь возможность одновременно контролировать и вход, и наше поведение. Двери я не видел, а это значит (если, конечно, нас не опустили сюда через крышу, что, разумеется, вряд ли) дверь находится где-то сзади, у меня за спиной. Вопрос, как убедиться в этом и не привлечь к себе излишнего внимания? Ведь для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство, мне придётся повернуться на правый бок. Или хотя бы на спину. Лучше, конечно, на правый бок, это бы дало мне возможность видеть полностью весь сарай, а не только его угол, и избавило бы от части неприятных ощущений, потому как моя левая половина жутко затекла. При мысли о своих затёкших конечностях, я понял, что долго в таком положении не выдержу. Позавидовав маленькой серенькой мышке, которая в это время вынырнула из глубин сена на поверхность, я пришёл к выводу, что бояться нечего. Если они меня до сих пор не убили, значит, я для чего-то им нужен. Значит, и сейчас не произойдёт ничего страшного. Ну, может, попинают немного. Хотя, по правде сказать, этого мне тоже не очень хотелось.

Собравшись с силами, я перекатился на другой бок и замер, делая вид, что продолжаю находиться в бессознательном состоянии, а заодно пытаясь угомонить бешено барабанящее сердце и осторожно осматриваясь сквозь сетку ресниц.

Как я и предполагал, нас не опускали через крышу, дверь была, и она была полностью открыта. Точнее, она была не заперта и даже была не до конца закрыта. Рядом с дверью, на большой охапке сена, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги, развалился охранник. Но это я тоже предвидел. На моё счастье, его сморил сон, и он тихонько посапывал, склонив голову набок и совсем не воинственно пуская слюну. Я невольно усмехнулся и полностью открыл глаза.

Справа от него, рядом с бутылкой из под воды, как-то небрежно, брошено, лежала самая настоящая винтовка, СВД, только без оптики почему-то.

Я облизал пересохшие губы, вот тебе и Россия матушка. Впрочем, к оружию мы уже привыкли. И прежде чем в мою судорожно работающую голову пришла хоть одна стоящая мысль, руки, сами собой, начали медленно двигаться, проверяя прочность пут и пытаясь освободиться от стягивающей их верёвки. Да, это сейчас самое необходимое, мысленно согласился с ними я, стараясь не думать о плохом. Хорошо ещё верёвка, а не наручники.

Везение не оставило меня, и всего через пару минут я почувствовал, что верёвка немного подалась. Не так уж крепко они её и завязали. Странно, неужели они не боятся того, что кто-то может освободиться? Нет, ерунда. Это, скорее всего, просто случай. К тому же, охранник. Если бы он не спал, вряд ли бы у меня что-то получилось.

«А все-таки боятся, – с какой-то злорадной усмешкой проскочила в голове шальная мыслишка. – Иначе, зачем, вообще, нас было связывать?»

«А, собственно, чему ты радуешься? – тут же мелькнула другая, более трезвая мысль. – Ты всё ещё связан».

Я чуть не выругался от досады, но, слава богу, вовремя спохватился, даже губу прикусил и по-настоящему разозлился. В конце концов, какая мне разница, боятся они чего-то или нет? Решив больше не ломать над этим голову, я принял спящего охранника и несильно затянутые верёвки, как счастливое стечение обстоятельств, подброшенное мне судьбой для некоторого разнообразия, и даже немного успокоился, что позволило мне лучше делать то, что я делал. Ещё чуть-чуть, ещё, небольшое усилие и правая рука свободна, свободна левая.

Я продолжал лежать в том же положении и массировал руки, которые наполнились тысячами маленьких иголочек. Впрочем, массировал – это громко сказано, так, потёр немного одной другую, и всё. Никаких лишних движений, чтобы не потревожить спящего. Я, почему-то, был уверен, что мой страж будет крайне недоволен моим, скажем прямо, далеко не примерным поведением, и кто его знает, в каком он будет настроении. Обычно, такие вот, парни начисто лишены чувства юмора, крайне обидчивы и излишне эмоциональны. Вдобавок ко всему, они, на свою беду, точнее, на беду окружающих, принимают подобные шутки очень близко к сердцу.

Я тихонько отдышался и расправил руки. Надо спешить, но и спешить нельзя, одно неосторожное движение может погубить всё, чего я добился, и даже, возможно, меня. И хотя я старался об этом не думать, но и полностью исключить этот вариант я тоже не мог. Я медленно поджал ноги, стараясь не шуршать пересушенной травой, на ощупь, не сводя глаз с охранника, нашёл концы верёвки, ещё несколько секунд, и мои ноги тоже свободны. Это уже что-то! А может быть, и ничего. Фортуна – штука переменчивая. Несколько минут, показавшихся мне целой вечностью, я усиленно тёр ступни, стараясь вернуть им прежнюю подвижность и испытывая при этом блаженную теплоту. Всё-таки, как мало надо человеку. Ещё бы свалить отсюда как-нибудь, незаметно. Но с таким развитием сюжетной линии явно был не согласен тот, кто развалился у двери, о чём он немедленно и сообщил мне, в наглую зашевелившись и сменив позу. Я мгновенно закрыл глаза и затаился, но он продолжал мирно сопеть, что было совсем даже неплохо.

Медленно, очень медленно, я поднялся на ноги и сделал свой первый шаг. Нисколько не скрывая своих подлых намерений выдать меня, сено – предатель во всеуслышание зашуршало. Этот хрустящий звук едва не разорвал мне барабанные перепонки, я остановился и, затаив дыхание, вытер пот, в одно мгновение выступивший у меня на лбу. Но, к счастью, и на этот раз всё обошлось. До него добрых четыре метра. Только бы он не проснулся, повторял я раз за разом, как молитву. Ещё один осторожный шаг, ещё… Он пошевелил головой. Вперёд! Быстрый рывок и удар, от самого пола, снизу, в челюсть. Ещё не успев проснуться, охранник получил от меня то, что я так хотел ему дать и, стукнувшись головой о стену, завалился на бок. Но, к великому сожалению, моё подношение не принесло желаемого результата, то ли я находился не в лучшей форме, то ли он оказался, по-настоящему, здоровый детина. Короче говоря, времени на раздумья у меня не было.

Я и не думал. Мгновение и его винтовка была у меня в руках. Но, в это же мгновение, будто бы он ничего и не получал, охранник вскочил на ноги, а его рука занесла для удара неизвестно откуда взявшуюся дубинку. Опередил я его всего на какую-то долю секунды, просто, без замаха, шырнув его стволом куда-то в грудь. Он рыкнул и отлетел в сторону. Я дёрнул затвор и, как следует не подумав, чисто автоматически, нажал на курок. Грохнул выстрел. Охранник дёрнулся, открыл рот, удивлённо глядя на меня, пробулькал что-то непонятное и ровно, не сгибаясь, рухнул на спину, широко раскинув в стороны, ставшие такими непослушными, руки. Теперь мой грозный страж лежал на полу, как вуалью, окутанный лёгким туманом порохового дыма, а его белая майка, подобно хамелеону, начала быстро менять свой цвет на красный. Завораживающая такая картина, особенно в первый раз.

Как-то, совсем неожиданно, ко мне пришло осознание того, что я наделал слишком много шума. Я резко развернулся, отпрыгнул в сторону и направил винтовку в сторону дверного проёма, ожидая чего угодно, кроме, разумеется, чего-то хорошего. Но, тишина. За пределами сарая никакого движения. Может, они ждут? Тогда чего? И почему? Я медленно подошёл к стене и посмотрел в щель – никого, затем приблизился к двери и осторожно выглянул наружу – картина не изменилась. Это обстоятельство, на какое-то время, поставило меня в тупик. Мне бы радоваться, а я растерялся. Я остановился и опустил винтовку. Что же дальше? Наверное, я сказал это вслух, потому что мне ответил незнакомый голос, заставивший меня моментально повернуться.

– Не знаю, как другие, но я был бы тебе очень признателен, если бы дальше, ты развязал мне руки. А то, сам знаешь, затекли.

– Что? – не сразу понял я, упёршись взглядом в парня, который лежал отдельно от других, недалеко от меня, на что он виновато пожал плечами. – Да. Конечно, – спохватился я, направляясь в его сторону. – Сейчас.

Это был светловолосый крепыш, одетый в потёртые джинсы, кроссовки и майку, так же как и я сам. Он смотрел на меня и улыбался.

– Извини, что не смог тебе помочь, – извинился он. – Но меня, наверное, чуть-чуть покрепче связали. Во всяком случае, у меня ничего не получилось.

– Значит, ты уже давно очухался? – поинтересовался я, опускаясь на корточки и начиная развязывать узлы.

– Да, прилично.

– А я думал, ты без сознания, – я отбросил в сторону кусок верёвки.

– Я тоже думал, что ты без сознания, – ответил он, принимая сидячее положение и растирая руки. – До тех пор, пока ты не повернулся. Ну, а потом, сам понимаешь, мне больше ничего не оставалось, кроме как наблюдать за тобой.

– Понятно, – отозвался я, освободив ему ноги и отбросив в сторону ещё один кусок верёвки.

– А ты – молодец, ловко с ним справился, – похвалил меня парень, начиная массировать ноги и непроизвольно морщась.

– Спасибо. Интересно, что было бы, если б не справился?

Он поднял на меня глаза, на секунду прервав массаж, и пожал плечами:

– Не знаю.

Вполне удовлетворительный ответ.

– Ладно, пошли остальных развяжем.

Он попытался встать, но, сделав пару шагов, снова плюхнулся на задницу и негромко выругался.

– Совсем затекли, – сообщил он, вновь принимаясь тереть ноги. – Видимо, тебе самому придётся их развязывать. Или можешь подождать пару минут. Для них они всё равно никакой роли не сыграют.

Ждать я, конечно, не стал, а быстро освободил от верёвок оставшихся пленников и немного их потрусил. Никакого эффекта.

– Ничего не получается, – сказал я, поднимаясь с колен и поворачиваясь к парню, который уже встал на ноги и делал самые простые гимнастические упражнения. – Вообще не реагируют.

– Значит, не пришло ещё время, – отозвался он. – Пусть спят.

– Не понял?

– А что тут понимать? Нас всех вчера какой-то гадостью накачали. Просто нас первых, вот мы первые и очнулись, – пояснил он и направился к двери.

– Опять не понял? – повторил я, требуя более полного ответа. – И откуда ты всё знаешь?

– Знаю, – ответил он, останавливаясь перед трупом и разглядывая его. – Надо же, прямо в сердце.

Я не ответил.

– Я как раз в себя пришёл, когда меня в машину засовывали, – продолжил он и осторожно потрогал голову. – Похоже, не рассчитали с ударом. Ты уже был там, а какой-то добрый дядя пускал тебе в вену ту самую гадость. Я, было, начал дёргаться, но меня попридержали, и он, от щедрот душевных, и мне укольчик влепил. Вот и всё.

– Понятно, – ответил я. – Теперь понятно.

Теперь мне действительно стало понятно, почему я провалялся столько времени ни на что не реагируя и откуда этот противно-сладковатый привкус во рту. Незамысловатый рассказ парня достаточно полно объяснял это. Я посмотрел на руку, на сгибе был чётко виден след от укола, маленькая красная точка. Похоже, дядя и правда был добрый.

Оставаться и дальше рядом со спящими не имело смысла, поэтому я взял винтовку и вышел наружу. Яркий свет, после полумрака сарая, ужалил глаза и заставил прищуриться. Городом здесь и не пахло, но это я уже знал. Сарай, который совсем не выглядел древним строением, даже доски ещё как следует не потемнели, стоял возле самых деревьев, на краю какой-то лесной поляны, ничем не отличавшейся от тысяч других. Высокие, стройные сосны и ели тесной стеной окружили этот островок густой сочно-зелёной травы, украшенной яркими разноцветными цветами, угрюмо грозя, но не нарушая неизвестно кем обозначенную границу. На голубом, без единого облачка, небе ласково светило чистое, омытое утренней росой солнце, щедро даря миру тепло и взывая к жизни. Да и чему удивляться? Середина лета – июль. Я не спеша обошёл вокруг сарая, старательно вращая головой, но не увидел ничего нового. Та же картина. Деревья, одинаково плотным строем, обступали поляну со всех сторон.

– Эй, слушай! – окликнул я парня. – Кстати, как тебя зовут?

– Сергей, – отозвался он, поворачиваясь ко мне лицом. – А тебя как?

– Злат.

– Злат? – удивлённо переспросил Сергей, но тут же кивнул головой. – А-а, понял, древнеславянское имя. Ну и что ты меня звал, Злат? – спросил он, подходя ближе.

– Ты, вроде, говорил, что нас в машину грузили?

– Ну, да. В «Рафик», – подтвердил он, вопросительно глядя на меня. – Старый такой, поэтому и запомнил. Сейчас же «Газели» в основном да иномарки, а это, можно сказать, антиквариат.

– Неважно, на чём нас привезли. Важно, как?

– В смысле?

– Дороги нет, – ответил я на его непонимающий взгляд и сорвал травинку.

Сергей посмотрел по сторонам, хмыкнул, тоже сорвал травинку и пожевал стебелёк.

– Действительно нет, – только после этого согласился он, выплёвывая позеленевшую от сока слюну. – Ерунда какая-то.

– Ага. Это ты верно заметил.

– Ну, как-то же они нас сюда доставили?

– Это точно. Как-то доставили.

– Скорее всего, дорога где-то рядом. Подвезли нас, выгрузили, перетащили сюда, а сами по своим делам уехали.

– Может быть, – не стал я оспаривать его версию, но осторожное сомнение всё же высказал. – Просто, я, пока, не слышал шума моторов.

– Ну, так понятно, не трасса, а какая-нибудь просёлочная, малоезженая.

– Возможно, – допустил я и такой вариант. – А тебе не кажется, что они должны скоро вернутся? Во всяком случае, рядом с нашим сторожем, я не видел каких-либо припасов, даже воды.

– Обязательно вернутся, – усмехнулся Сергей. – И вот ещё, насчёт сторожа, его надо обыскать. Вдруг, что интересное.

Мы вернулись в сарай, в котором всё ещё резко пахло порохом. Ребята продолжали спать. Я потрусил их на всякий случай, но безрезультатно. Сергей, особо не церемонясь, быстро обыскал труп охранника, не забыв при этом про задние карманы, и подошёл ко мне. Ничего особенного он не нашёл – зажигалка, полпачки сигарет и уже знакомая мне дубинка. Были ещё какие-то таблетки, мятый платочек и немного денег, но эти вещи нас не интересовали.

– А ты говорил воды нет, – улыбнулся он протягивая мне бутылку. – Правда пара глотков всего, но это уже лучше, чем ничего.

– Спасибо, – поблагодарил я, отпив половину и возвращая бутылку.

– Кстати, Злат, ты обратил внимание, – возмущённо поинтересовался Сергей, влив в себя остатки воды и протягивая мне сигарету. – Эти, сволочи, всё из карманов вытрусили. Или у тебя нет?

Я нервно сунул руку себе под майку, как я мог забыть.

– Всё, да не всё, – ответил я с облегчением.

– А что там у тебя?

– Да так, цепочка.

– Небось, дорогая?

– Не знаю. Просто, память.

– Понятно.

Он чиркнул зажигалкой, и мы с удовольствием закурили.

– Как они?

– Спят.

– Ладно, пошли отсюда.

Мы вышли из сарая и, зайдя за угол, в тенёк, уселись прямо на землю, вернее, на мягкую подушку травы. Сергей опёрся спиной о стену и закрыл глаза. Несколько минут мы сидели молча, пуская дым в небо и испытывая при этом огромное наслаждение. А потом я раздавил окурок и занялся винтовкой.

– Полная обойма была, – сообщил я Сергею, пересчитав оставшиеся патроны. – Жаль, что у него запасной не было. Но и то хлеб.

– А зачем тебе запасная?

– Мы всё ещё здесь.

Сергей выругался и открыл глаза.

– Это точно, уходить надо.

– Ты думаешь?

– А у тебя есть другое предложение?

Я только усмехнулся в ответ.

– Ты это серьёзно? – Сергей оторвался от стены и упёрся в меня взглядом.

– Куда уж серьёзнее.

– Ты что, серьёзно думаешь их дождаться? – переспросил Сергей.

– Думаю, – я поднял голову и посмотрел ему в глаза. – Я просто не вижу другого выхода.

– Не нравится мне это, – он покачал головой.

– Мне тоже.

– Может, всё-таки, лучше уйти? – ещё раз предложил он и пожал плечами. – Зачем за зря судьбу искушать? Она и так уже дала нам один шанс. Даст ли второй?

– Не знаю, – честно сознался я. – И куда идти, я тоже не знаю. Ты же сам видел, дороги нет. Даже плохонькой тропинки нет.

– Это точно, здешние места не пользуются особой популярностью у туристов.

– Или лежат слишком далеко от мест обетованных.

– И зря.

– Что зря?

– Всё зря. Зря не пользуются, зря лежат. Места-то красивые.

– Не говори, – я вяло махнул рукой. – Такое ощущение, будто бы мы сюда с неба свалились.

– Стоп! – прервал меня Сергей. – А может быть, ты и прав. Это, конечно, маловероятно, но всё-таки… Они могли нас сюда на вертолёте закинуть.

– Вот и я про то, – согласился я. – Ребята, судя по всему, крутые. Поэтому, бежать, тем более, не зная куда, согласись, глупо. Они нас найдут раньше, чем мы успеем сообразить, что делать. А вот подождать их здесь, сам понимаешь, фактор неожиданности. Они же не знают, что мы их сторожа хлопнули. А там, кто его знает, может нам повезёт ещё разок. К тому же, – я кивнул головой в сторону сарая. – Ребят тоже негоже бросать. Правильно?

– Да правильно всё, – предварительно выругавшись, согласился со мною Сергей и, хмыкнув, добавил. – Пытаюсь встать, но снова мордой в грязь… Я был рождён, чтоб жить в дерьме, по уши.

– Что это?

– Да так. Мысли в слух.

– В мой адрес?

– И в твой тоже. Впрочем, не обращай внимания.

– А кто сочинитель?

– Не знаю, только что в голову пришло.

– Неплохо, поздравляю.

– Ладно, – отмахнулся он. – Попробую я ребят растолкать, помощь нам в любом случае не помешает.

– Попробуй, – отозвался я и начал заряжать винтовку, идти вместе с ним в сарай мне совсем не хотелось.

– Кстати, Злат, у них наверняка будет своё мнение. Я имею в виду – идти или остаться.

– Скорее всего, да. Но, тем не менее, я не намерен менять своё.

Сергей не ответил. Он поднялся и пошёл к ребятам, было слышно, как он, не стесняясь в выражениях, пытается привести их в чувство. Минут через пять он вернулся.

– Вот гады, – в очередной раз возмутился он. – Чем они их только накачали. Никакой реакции. Лежат, как убитые.

– Я тут подумал…

– Что ещё?

– Мне кажется, ждать нам их надо не здесь.

– А где?

– Давай, для начала, перетащим ребят под ёлочки. А то, вдруг, перестрелка. Жалко будет парней, даже проснуться не успеют. Ну, а сами, чтоб на виду не торчать, тоже где-нибудь спрячемся.

– Устроим им что-то вроде засады?

– Примерно так.

Больше Сергей не возражал и не спрашивал, поэтому следующую четверть часа мы работали молча. Мы перенесли своих подопечных под густо разросшийся молодняк и как следует их замаскировали. Это были такие же, как и мы, двадцати – двадцатидвухлетние парни, одетые во всё те же стандартные джинсы.

– Злат, а ведь они нас один в один подобрали, – заметил Сергей, вытирая выступивший на лбу пот. – Знать бы ещё, зачем мы им такие?

– Возможно, это получилось случайно.

– Не думаю.

– А вот это правильно, – не дал я закончить ему свою мысль. – Думать, вообще, дело неблагодарное.

– Я в курсе, – усмехнулся Сергей, соглашаясь не увеличивать, и без того немалый, список вопросов, тем более что простое стечение обстоятельств пока ещё никто не отменял.

Мы тщательно расправили ветки и оценили свою работу, ребят было почти невидно. И это с двух метров.

– Ну, что? Давай теперь и себе место найдём, – предложил я.

Сергей выругался и кивнул головой.

Мы осмотрелись и отошли в сторону, за небольшой бугорок – прекрасный вид, вся поляна, как на ладони. Сергей полез в карман и достал сигареты. Мы закурили. Солнце уже перешло на вторую половину своего дневного пути. Хотелось пить. Да и есть тоже, но пить, все-таки, сильнее. Сергей сплюнул на огонёк и выбросил окурок.

– Знаешь, Злат, – обратился он ко мне. – Я тут поразмыслил, пока мы курили, и решил. Раз уж мы остались, то нечего нам здесь вдвоём торчать. Я в сарай пойду. Понимаешь?

– Понимаю, – ответил я, тоже сплёвывая на огонёк, в лесу все-таки.

– Ну, так вот, – продолжил он. – До тех пор, пока туда первый не войдёт, не стреляй. По возможности, конечно.

– Риск.

– А разве мы сейчас не рискуем?

Пришла моя очередь выругаться: