![Отрочество](/covers_330/66974072.jpg)
Полная версия
Отрочество
Примерно каждые пятьдесят метров на домах были установлены фонари, освещающие тротуар и автомобильную дорогу. Мне быстро наскучило любоваться однообразным пейзажем, искаженным мутным стеклом окна, и я переключил внимание на управление машиной. Заметив мой интерес, водитель, повернувшись ко мне, доброжелательно улыбнулся.
– Что, нравится машина? Сам, небось, мечтаешь порулить? – Я кивнул в ответ. Не то чтобы мечтаю, но любопытно точно.
– А сложно управлять ею?
– Тут все очень просто, – начал он объяснять, – две педали, тормоз и газ. И вот тут, под рулем, рычажок, – он показал на маленький рычаг, – это переключатель движения. Имеет три положения: вперед, назад и стоять на месте.
– А почему она у вас периодически что-то пищит?
– Это система безопасности. Когда мы подъезжаем к перекрестку, если справа тоже едет автомобиль, система издает звук, предупреждая, что мы должны уступить дорогу.
– Звучит очень просто, – улыбнулся я.
– Конечно. Тут нет ничего сложного. Каждый может водить машину. Так что, если надумаешь, можешь проходить у нас практику. Водителей всегда не хватает.
И он начал расхваливать, как у них на практике все интересно. Но я отключился от разговора.
Вокруг пошли знакомые места. Было очень странно, когда в моей голове всплывали воспоминания Семи. Вот автобусная остановка, где я сажусь на автобус, чтобы добраться до школы. Вот магазины, куда мы с тетей ходим за продуктами. Вот маленькая площадь с кафешками, где мы иногда с тетей обедаем по выходным.
Наконец такси остановилось у невзрачного каменного дома с тремя подъездами. Выйдя из машины, мы с тетей поднялись на второй этаж и зашли в нашу квартиру. На мой взгляд, по меркам моего прошлого мира, квартира была неплохая: две достаточно просторные комнаты, кухня, гостиная и ванная.
Привычно раздевшись в прихожей, я прошел в свою комнату и встал на пороге. Она выглядела весьма аскетично. Небольшая кровать, двустворчатый шкаф, стол, заваленный книгами, и стул, на который были накиданы мои вещи. Стены окрашены в светло-голубой цвет. И что самое приятное – в комнате ярко горели светильники. Я уже привык, что всюду царит полумрак. Порывшись в воспоминаниях, я понял, что причина этому – банальная экономия, и, если есть желание, свет может гореть очень ярко. А по выходным дням и улицы освещены гораздо ярче, чем в обычные дни.
Переодевшись в домашнюю одежду, я вышел в гостиную, откуда доносились аппетитные запахи. Поели мы с тетей в молчании, так здесь принято, а вот за чаем с конфетами разговорились.
– Почему я, несмотря на свой уровень, учусь в школе для магов? – задал я мучивший меня вопрос. Как оказалось, Семи он мало волновал. Он принимал свою школу как данность и покорно продолжал ходить в нее. Тем более что всю свою жизнь он мечтал стать магом.
– Твои родители, перед тем как отправиться на границу в преддверии войны, оплатили ее до твоего совершеннолетия. Они были готовы к тому, что могут не вернуться.
– Почему ты меня не перевела из нее потом?
– Лет до тринадцати оставались шансы, что ты поднимешься хотя бы до единички. Все-таки твоя мать была твердой тройкой, а отец вообще четверкой. И, сам знаешь, у таких сильных родителей весьма редко рождаются слабые дети.
Она тяжко вздохнула и, сходив на кухню, вернулась с бокалом вина.
– Но моя школа не предназначена даже для единичек. Минимальный статус для обучения – двойка.
– Да, это так. Но бывает, что дети с нуля перескакивают сразу на два статуса выше. Это потом уже на каждый статус надо лет по десять минимум, да и сам знаешь, у каждого есть свое ограничение, выше которого не подняться.
– Понятно. А у меня точно больше нет шансов стать хотя бы единичкой?
– До твоих четырнадцати лет осталось полгода, – она с сочувствием посмотрела на меня, – а позже четырнадцати лет никто не поднимался с нуля.
– Так почему ты меня не забрала оттуда раньше? Ты же видела, какой я прихожу домой, – я вспомнил, что пару раз после магических дуэлей меня вообще привозили целители.
– А о том, что у нас просто нет денег, ты не подумал? – в ее голосе прозвучало раздражение. Именно такой я ее и привык видеть: вечно недовольной мной и раздраженной.
– Забрать часть оплаченных денег? – я попытался предложить хотя бы один вариант. В ответ тетя с холодной усмешкой посмотрела на меня.
– Ты забываешь, что твои родители – герцогские дворяне, как и ты. А я – простолюдинка. Со мной никто не стал бы разговаривать! – резко ответила она. – Хорошо, что у тебя была оплачена школа, а у меня есть квартира. А то тебя вообще отправили бы в интернат.
Я задумался. Ситуация получается неприятная. Идти в школу к простолюдинам, где учатся в основном нолики и единички, мне не хотелось. Там, думается мне, будет не лучше.
Продолжать обучение в этой школе я точно не мог. Меня начинало трясти от одной мысли, что я еще раз переступлю порог этой ненавистной школы. И с этим трудно было справиться.
Но самое удивительное: я понял, что учиться-то мне там нравилось. Я был «ботаником». Предметы были интересными, преподаватели ко мне хорошо относились. Может быть, надеялись, что я поднимусь и стану хотя бы единичкой? Получается, если бы не проблемы внутри класса, это был бы лучший вариант. Да и магию так подробно больше нигде не преподают, а я, хоть и нулевка, в магии на голову выше своих сокурсников.
– Так что мы дальше будем делать? – после долгого молчания спросил я.
Тетя удивленно посмотрела на меня. Я видел по ее глазам, что мое поведение нестандартно. После еды я не убежал, как обычно, в свою комнату и не окунулся в книжки. А остался с ней поговорить, обсудить сложившуюся ситуацию. С тетей я разговаривал вполне на равных, спрашивал, готов был прислушиваться к ее советам.
– Ты стал другим, – произнесла она растерянно, глядя на меня, – может быть, то, что с тобой случилось, пошло тебе на пользу.
Тетя еще раз окинула меня взглядом.
– Не знаю я, что делать. Возможно, твое предложение о домашнем обучении нам подойдет. Ты же тот еще заучка; наверняка уже всю программу знаешь, – улыбнулась она уголками губ.
Тетя задумалась о чем-то своем, а я отправился к себе в комнату. Улегшись на кровать и закинув руки за голову, стал оглядывать теперь уже свое жилище. Все было очень привычным и родным. Мой взгляд упал на большую голую стену, расположенную за столом, и, поднявшись, я подошел к ней. Проведя рукой по камню включения, запустил иллюзию на всю стену. Камень иллюзий у меня был самый дешевый, всего на три картинки. Я выбрал одну, которую Семи не любил, а мне она понравилась. Теперь у меня во всю стену был натуральный водопад. Я слышал шум воды и пение птиц. Порывы ветра доносили до меня мелкие брызги.
В этом мире не было телевизоров. Но практически в каждой комнате были иллюзии. Это недорого и весьма красиво. Я вспомнил, что в магических магазинах были толстые каталоги с изображениями на любой вкус. Хочешь – горные заснеженные вершины, хочешь – подводный мир, а пожелаешь – вот тебе изображение из жерла вулкана.
Выключив свет и убавив интенсивность иллюзии, я уснул.
Утром мне дали хорошенько выспаться. Была суббота, и мы с тетей, умывшись и позавтракав, собрались на прогулку. Семи раньше не любил гулять с тетей. Он бы предпочел засесть за книжки, а не таскаться по лавкам и магазинам. Я же, наоборот, узнав о предстоящей нам вылазке, обрадовался. Мне интересно было посмотреть этот мир своими глазами. Зай ти в магазины, пообедать в местном ресторане.
На улице было хорошо: вокруг лежал свежий белый снег, и солнце, уже коснувшееся горизонта, оставляло розоватые блики на мостовой. Мы шли вдоль дороги по тщательно выметенному тротуару к местной площади, на которой располагались все заведения. Изредка практически бесшумно мимо нас проезжали машины. Я держал тетю под руку и вовсю наслаждался жизнью, которая дала мне второй шанс.
Площадь оказалась не такой маленькой, как я ожидал. Центральным зданием здесь была церковь богини Оорсаны, что в переводе с какого-то древнего языка означало «Лучезарная». Да и сама страна, в которой я оказался, называлась княжеством Оорс, что в переводе с того же языка означало «Луч света».
Тетя была расслабленной и благодушной. Она с улыбкой смотрела вокруг и изредка приветливо кивала знакомым. Мы зашли с ней в пару магазинов за продуктами, и мне даже удалось выпросить небольшую шоколадку. Она с умильным выражением лица купила мне ее и была приятно удивлена, когда я отдал ей половинку. Должен признать, шоколадка оказалась очень вкусной.
Прогулка удалась. Этот город напоминал мне Швейцарию, в которой я никогда не был, но примерно так себе и представлял: невысокие каменные дома, мощеные заснеженные дороги, маленькие магазинчики. Правда, люди тут жили какие-то суровые и, скорее, напоминали наших соотечественников. Улыбок у них на лицах почти не было. Почему – не знаю. В памяти Семи не было ответа на этот вопрос.
А вечером дома меня ждала буря. Когда я сидел на кровати, листая книгу, ко мне ворвалась тетя, потрясая толстой еженедельной газетой и грозно сверкая глазами.
– Посмотри, что ты наделал! – крикнула она мне в лицо визгливым голосом и швырнула газету на кровать рядом со мной. – Посмотри, посмотри, что о тебе пишут. Эти журналисты все раскопали. Они тебя просто опозорили, и меня вместе с тобой! Как я теперь на работу пойду? Да за такую статью нас вообще могут выгнать из города!
Она грозно нависла надо мной, и я привычно сжался, ожидая оплеухи, которая последовала незамедлительно. Рука у тети была крепкая. Я неожиданно понял, что из моих глаз потекли слезы. От обиды и бессилия, от несправедливости всего происходящего. Первый порыв: схватить вещи и выбежать из дома – я сумел остановить. Все-таки я, на самом деле, уже не был тринадцатилетним подростком.
– Подожди, дай, я сам прочту, – сквозь слезы попросил я.
– Ты как был ничтожеством, так и остался им, – продолжала бушевать тетя, полностью игнорируя мои слова. – Ты позоришь память своих родителей. За что мне такое наказание?! – и она, громко хлопнув дверью, выскочила из моей комнаты.
Вытерев слезы рукавом, я схватил газету и уставился на статью.
«Травля детей в баронстве Бероорса!» – кричал заголовок. Под ним находилась моя фотография вместе с тетей. Мы стояли на крыльце больницы. Оба выглядели усталыми и осунувшимися. Поношенная одежда, изможденный вид, тоскливые взгляды – все так и кричало о нашем бедственном положении. Похоже, снимок сделали, когда мы шли к такси. Я углубился в чтение.
Удивительно, но статья была весьма любопытной и не такой ужасной, как это выглядело по словам тети. Меня выставили пострадавшей стороной. Мол, баронство у меня все отняло и отправило учиться в школу магии специально, прекрасно зная, что я нолик. Любой читающий между строк мог понять, что мне бы там жизни не было. Репортер удивлялся, как долго я смог продержаться, и хвалил мое упорство и мужество. Знал бы он на самом деле всю ситуацию.
Автор статьи даже раскопал пару историй с моим участием в магических дуэлях, что само по себе было смешно: нулевка – и магическая дуэль. Как результат – моя неудачная попытка самоубийства.
«И только протянутая рука помощи богини Оорсаны позволила несчастному ребенку выжить». Там еще много всего понаписали. Статья была на удивление большой и хорошо проработанной. Но главный посыл был тот, что барон Бероорс просто презирает нулевок, не считая их за людей. Даже приводилась какая-то его цитата на эту тему.
Отодвинув газету, я задумался. У меня появилось много вопросов. Мои родители ушли на войну около пяти лет назад и погибли там. Перед самой войной они получили герцогское дворянство. Оно распространяется на них и на их детей. Так что я и сам дворянин во втором поколении. А вот моя тетя так и осталась простолюдинкой.
Получив дворянство, родители получили и достаточно большие деньги, на которые купили особняк. Я помню, как мы переехали в него жить. Но прожили мы там всего пару месяцев. Случился сильный прорыв, и им пришлось отправиться на войну. Меня же родители отдали тете, которой тогда же и купили эту квартиру. Не знаю, почему, но я не задумывался о том, куда же делся тот красивый особняк. В восемь лет меня это мало интересовало, особенно когда я узнал о гибели родителей. А потом я уже и привык к своей новой жизни и к нашей бедности.
Да, статья действительно выставила меня не в лучшем свете. Но с другой стороны, что вы хотели от тринадцатилетнего мальчишки? Как он мог противостоять магам в школе? Как он мог побороть саму систему?
Да и тетя хороша. Надеялась, что я вырасту, справлюсь, и все само как-нибудь наладится. Сколько ей было, около тридцати, когда я свалился ей на шею? Н-да… Простолюдинка в чужом, незнакомом городе. Без денег, без работы, без знакомств. С маленьким ребенком, которого надо собирать в дорогую элитную школу. На последние деньги она организовала похороны моих родителей. Судя по статье, выходило, что мы жили все эти годы практически в нищете. Где поддержка баронства, где поддержка герцогства? Мои родители погибли, защищая княжество от страшных, магически усиленных зверей, разрывавших людей на кусочки. Это была настоящая война, а за спинами горстки магов были беззащитные города.
В тот вечер к тете я так и не пошел. На следующий день она меня полностью игнорировала. С ледяным спокойствием, величавая и холодная, словно айсберг, она кормила меня и давала мелкие поручения. Все мои попытки заговорить она пропускала мимо ушей.
Такое ее, на мой взгляд, детское поведение меня бесило. Да уж, педагог из нее никудышный. Если в первые дни я к тете тепло относился, то теперь был настороже. Вспоминая ее вчерашние слова, я понял, что она умудрилась сыграть немалую роль в низкой самооценке Семи. И была одной из причин, приведших его (меня) на тот злополучный мост.
Я пытался проанализировать такое ее поведение. Вначале, когда я только начал жить с тетей, она ко мне не так уж плохо относилась. А вот когда выяснилось, что шансов стать сильным магом у меня не очень много, похоже, тетя разочаровалась во мне. Я был ее возможностью вырваться из серого мира простолюдинов. Если бы я поднялся, стал серьезным магом, то, без сомнения, это сказалось бы и на ее жизни. А так я стал для нее бесполезной обузой, на которую было потрачено куча времени и денег. И при этом ничего толкового ждать от меня уже не приходилось.
Это я сейчас понимаю, смотря на все произошедшее со стороны, как зрелый человек, а вот десятилетний Семи никак не мог понять, почему отношение к нему со стороны родной тети так изменилось, и винил во всем себя.
Глава 4
Герцог Димитрий Вязероорс сидел в своем кабинете и, в который уже раз, просматривал последний еженедельный выпуск газеты. Рядом с ним стояла чашка с безумно дорогим кофе, поставки которого маленькими партиями шли из соседней республики Каджым. Герцог недовольно морщился. Как его утомили все эти интриги, бюрократия, бароны… Каждый тянет одеяло на себя и постоянно ищет свою выгоду. А страдают, как всегда, простые люди, которые не могут дать отпор богатым дворянам. Хотя ему-то грех жаловаться.
Сам он был из княжьих дворян и когда-то, лет тридцать назад, отправился служить на границу Ледового океана, самое опасное место в княжестве. С ним вместе проходил службу и будущий великий князь Альвис Либоорс.
Герцог откинулся в кресле, предавшись воспоминаниям, мелкими глотками попивая драгоценный кофе. На границе он прослужил почти тридцать лет. Десять из них провел бок о бок с Альвисом. Им через многое пришлось пройти. Все-таки служба, как говорится, не сахар. Много раз он спасал жизнь князю, и много раз князь отвечал ему тем же. Несмотря на все сложности: холод, отсутствие нормальных условий для жизни, постоянную смертельную опасность – это были хорошие времена.
Простые и понятные. Он улыбнулся одними уголками губ.
Когда умер отец Альвиса, тому пришлось покинуть войско и вернуться в столицу, чтобы принять княжество под свою руку. Вскоре после его отъезда пришел приказ о назначении Димитрия герцогом. Но еще долгие пять лет Димитрий Вязероорс оставался в войсках, игнорируя дружеские письма Альвиса, в которых тот просил лично принять герцогство и навести там порядок. По мнению Димитрия, люди, которых он направил в герцогство, неплохо справлялись с управлением. В итоге Альвис, новый великий князь, отправил его своим указом в отставку и решительно отослал Димитрия лично управлять герцогством. Ему пришлось, несмотря на собственные желания, принимать дела и вникать во все тонкости управления герцогством. С официальным приказом не поспоришь.
Чашка кофе, как всегда, закончилась совершенно неожиданно. Герцог встал и прошелся по комнате, чувствуя усталость во всем теле. Выглядел Димитрий представительно. В каждом твердом шаге ощущались годы службы. Был он высоким и суховатым. Достаточно длинные волосы были практически седы, кое-где пробивались тонкие пряди черных волос, придавая прическе благородную утонченность. Худое лицо с крупным орлиным носом и темные холодные глаза. Герцогу было слегка за пятьдесят и, по местным меркам, он был достаточно молод. Но дело, которым Димитрий занимался, было не его. Герцог давно об этом знал, но старался не признаваться себе в этом. Все-таки быть герцогом – это очень престижно. Выше него только князь. Расскажи он, что мечтает вернуться на границу с Ледовым океаном, ему бы никто не поверил. Хотя наверняка Альвис мог понять его.
Димитрий вздохнул и пересел за свой стол. Пора было заниматься делами. На нем лежит большая ответственность за себя, за свой род и за князя.
– Юрий, зайди! – громко крикнул он.
Дверь открылась, и в комнату зашел секретарь герцога, достаточно молодой мужчина в военной форме.
– Забери посуду. Кто у нас там по плану? – произнес Димитрий властным, уверенным голосом, мгновенно превратившись в настоящего герцога, твердого и жестокого, в привыкшего повелевать и не знающего слабости властителя.
– Вашей аудиенции ожидает мэр города Кируна Олег Сибуоорс, – с легким поклоном произнес Юрий.
– Пусть заходит. Я ждал его.
Герцог негромко постукивал карандашом по лежащей перед ним газете и внимательно рассматривал стоявшего напротив мужчину. На вид тому было около сорока лет. Невысокий, одетый в строгий костюм, он стоял, склонив голову в ожидании наказания.
– Ты догадываешься, в связи с чем я тебя вызвал?
– Догадываюсь, – ответил с небольшим поклоном посетитель.
– Ты проморгал большую проблему, – обвиняюще произнес герцог, – я назначил тебя на пост мэра. Я несу ответственность за твои действия. Мне не нужны такие обвинения, – Димитрий кивнул на газету, – это бросает тень на меня и на весь мой род!
– Мы во всем разберемся, – неуверенно проговорил мэр.
– Что ты мямлишь? – раздраженно прикрикнул герцог.
– Мы все решим. Проблем не будет, – более уверенно произнес Олег, подняв голову и глядя в глаза герцогу. Он знал, как надо общаться с герцогом. Тот любил прямые взгляды и уверенный тон, даже у провинившихся.
– И что вы уже сделали? – немного вкрадчиво, тихим голосом поинтересовался тот. Это звучало гораздо опаснее, чем крик.
– Прошу прощения, но статья вышла в субботнем номере газеты, а сегодня понедельник. Я вернусь в город и сразу организую собрание. Мы все уладим, – все так же твердо произнес мэр.
– Чертовы бюрократы, – ворчливо прервал его герцог, – выходные у них! Значит так, повторяю еще раз: это дело уже затронуло мою честь. Я все решил за вас и подготовил бумаги. Юрий, зайди! – крикнул он в сторону дверей.
В комнату зашел секретарь герцога, в руке он нес папку. Положив ее на стол перед герцогом, секретарь вытянулся и, щелкнув каблуками, стал ждать дальнейших указаний.
– Можешь идти, – махнул в его сторону герцог и протянул папку мэру. Тот принял ее и стал рассматривать бумаги.
– Но этот особняк я обещал барону Стахоорсу, – оторвал он взгляд от бумаг и вопросительно посмотрел на герцога.
– Олег, послушай меня внимательно, – жестким голосом начал герцог, – давай реально смотреть на вещи. – Он поднял свою руку с длинными узловатыми пальцами и начал их загибать: – Первое, вы отобрали у мальца дом, который купили его родители. Как и за что? Ответь!
– Все по закону: дом ушел в казну, так как его содержание целый год никто не оплачивал, и права на него никто не предъявлял.
– Ну-ну, а тут в газете пишут, что его тетя обивала пороги, пытаясь переоформить дом.
– Она не дворянка, у нее не приняли бумаги. К тому же надо было заплатить приличную сумму за вступление в наследство. У нее таких денег не было, – он, выражая сочувствие, развел руками.
– Ты же понимаешь, что простых людей это не волнует. Есть факты – дом отобрали! – Увидев, что мэр снова хочет что-то возразить, герцог повелительно остановил его движением руки. – Это первое. Взамен мы предоставим ему другой дом, и то, что ты уже обещал его какому-то барону, это твои сложности. Через полгода мальчишка станет совершеннолетним, и делайте с ним, что хотите, да и шумиха поутихнет. Но я советую: если барону так нужен этот дом, просто выкупите его. К тому же может оказаться, что паренек просто не потянет его содержание. А в этом случае, я смотрю, схема у вас уже отработана, – он недовольно взглянул на мэра.
– Я понял вас. Все сделаем, – кивнул мэр.
– Второе – это деньги. За потерю кормильца на войне детям полагается ежемесячное содержание: за мага третьего уровня сто пятьдесят актов и за мага четвертого уровня двести актов ежемесячно. Я так понимаю, этих денег они не видели?
– Прошение о выплате может подать только дворянин. Тетя – простолюдинка, а ребенок несовершеннолетний. В этих ситуациях мы обычно дожидаемся совершеннолетия и, в случае запроса, выплачиваем скопившуюся сумму.
– Понятно, – кивнул герцог и вдруг взъярился. – Это что?! Вы действительно делали все, чтобы он не дожил до совершеннолетия? Из-за этих денег? Вы совсем охренели? – он громко хлопнул рукой по столу и приподнялся. – Я на войне провел почти тридцать лет! Кто будет воевать за страну, если узнает, что в случае гибели его дети умрут дома от голода?! Чем вы там вообще думаете? Отправить бы вас всех на границу, чтобы набрались ума-разума! Может быть, изменилось бы ваше отношение к ветеранам.
Тихо скрипнув, приоткрылась дверь, и в комнату заглянул Юрий. Герцог бросил на него яростный взгляд, и секретарь, втянув голову в плечи, снова скрылся за дверью.
На лбу у мэра выступили капельки пота, лицо было бледным. Руки, державшие папку с бумагами, мелко подрагивали.
– Ваша светлость, это вообще не моя компетенция, – нашел он в себе силы для ответа, – это мелкий уровень. Я и не знал ничего про это.
– Значит так, – произнес, успокоившись, Димитрий, – все документы мною подписаны. Выдать мальчишке особняк, по достижении четырнадцати лет выдать ему всю причитающуюся сумму. Да, и переведите ему пять тысяч актов сразу, на обустройство, – он задумчиво посмотрел на испуганно кивающего в ответ мэра. – Дом мы ему подобрали недалеко от дворянской школы. Переведете учиться паренька туда. Насколько я знаю, там как раз и твои дети обучаются?
– Да, мой сын его ровесник.
– Вот и хорошо. Присмотрит там за ним. Поможет освоиться. И не забудь найти и наказать виновных во всем этом безобразии. Иначе народ нас не поймет, – он устало опустился на стул.
– Все сделаем в лучшем виде, ваша светлость, – ответил мэр, низко поклонившись.
– Можешь идти, – герцог милостиво махнул рукой, отпуская Олега.
Мэр торопливым шагом покинул кабинет, вытирая платком лоб. Дверь еще не успела закрыться, как в кабинет просочился Юрий.
– Чего-нибудь желаете, ваша светлость? – обратился он к герцогу.
– Подай легкий завтрак и, пожалуй, рюмочку коньяка. Тяжелый предстоит день.
Он тяжело вздохнул и принялся разбирать скопившиеся на столе бумаги.
* * *Все воскресенье я провел дома, пытаясь разобраться в своих воспоминаниях. Это получалось не просто. С одной стороны, я знаю все, что знал Семюсель, но с другой стороны, знать – не значит помнить. Чтобы оперировать его знаниями, мне необходимо было порыться в голове, столкнувшись с какой-нибудь проблемой. Как, к примеру, включение иллюзии. Я вспомнил, что она есть, когда увидел голую стену и задался вопросом: почему стена такая и что за выключатель на ней расположен? Обратившись к памяти Семи, я узнал, как включать и переключать иллюзии. И это относилось ко всем предметам, что находились в квартире. Как пользоваться стиральной машиной, как готовить еду, как работает холодильник. В общем, к вечеру я кое-как разобрался в куче вещей, что меня окружали.
С понедельника, как это и принято, я решил, что пора взяться за себя. Как только за тетей, отправившейся на работу, закрылась дверь, я оделся и вышел на улицу. Новую жизнь я решил начинать с укрепления своего тела. Мне было очень странно, что в этом мире спорту придавалось такое маленькое значение. Тем более, учитывая, что войны тут – частое явление.