Полная версия
Дубликат
– Вода нам необходима, сын, – Элер говорил твердо,– но ты не искатель. Больше не смей выходить за стену.
– Я мог бы им стать. Сын Мирта сегодня вступил в ряды искателей, позволь и мне, отец.
– Не позволю, ему восемнадцать и у него отличная физическая подготовка. А тебе – двадцать шесть, и только строишь из себя героя,– папа поник, а дедушка улыбнулся и сказал уже значительно мягче,– боюсь, даже если я дам согласие, тебя жена не отпустит. А я не хочу ее огорчать, она беременна.
– Да кто ко мне будет относиться серьезно, если даже родной отец надо мной смеется!
Папа резко схватил стул и вышвырнул из кабинета. Он влетел в лестничные перила. Я вскрикнула.
– Телла, ты давно здесь?
– У меня будет брат или сестра?
– Родная, подойди ко мне, – позвал отец.
Дедушка уже что-то искал в ящике стола.
– Доктор прописал тебе лекарство от кошмаров,– продолжил папа, забирая у Элера протянутый шприц.
***
– Жди здесь,– Лис толкнула дверь кабинета восемнадцать «Результаты ТнС».
Я разглядывала свои белые туфельки, совсем новые.
Кажется, тетя начала ругаться…
Лаборатория очень большая, к ней прилегает больничное крыло, а ни пациентов, ни людей в белых халатах практически нет.
Что если я немного погуляю?
Белые стены, белые потолки, белый кафель на полу. Бесчисленное множество пронумерованных кабинетов. Внезапно коридор уперся в тупик, и я вернулась до ближайшей двери. Почему же здесь нет номера? Толкнула, вновь коридор, такой же длинный, белый, правда здесь больше никаких дверей нет, только в самом конце массивные ворота.
Убедившись, что мне открыть их не получится, я вновь опустила глаза на туфельки, как же громко стучат мои каблучки. Пора вернуться назад и насладиться громогласным эхом.
Вдруг что-то ударило по воротам с наружной стороны, я вздрогнула. Двери распахнулись, и в помещение ввалилось нечто смутно напоминающее человека: две ноги, огромные руки и маленькая голова, моргнуло пару раз, и с грохотом свалилось на пол.
Я закричала, развернулась и побежала прочь, но чья-то грубая рука закрыла мне рот. Меня вывели из коридора без дверей, отвели в один из кабинетов и усадили на стул. Перед глазами застыл доктор Мирт.
– Ребенок Вартов?
– Она видела мутанта.
– Телла, милая, что ты здесь делаешь? – доктор старался быть вежливым, набирая в шприц жидкость.
– Я пришла с тетей. Она в кабинете восемнадцать.
Небольшой укол в плечо и вот я уже стою рядом с взволнованной Лис.
***
– Вий, что ты сделал с моим сыном?
Мира сохраняла ледяной тон, мама уже спустилась вниз, скрестила руки на груди и тоже уставилась на отца.
– Что за вид Ростан, откуда кровь?
Папа молчал и ответил Кортвейт.
– Сегодня мы отправились за Зовр, как известно, началось строительство плотины. Лорас нашел женщину у реки с окровавленной культей вместо ноги на последнем сроке беременности. Видимо попала в наши ловушки. Она еле дышала, когда мы привезли ее в лабораторию, важно было спасти ребенка. Твой сын вырезал ей плод! Ворвался в операционную и вырезал ей плод, Мира! Он с такой агрессией бросился на женщину, что задел Мину, которая пыталась его остановить.– Кортвейт прошел в кабинет дедушки и женщины последовали следом. Отец все еще стоял как безумный напротив камина, вид у него был по истине ужасающий. Вий бросил на стол несколько фотографий.– Полюбуйся. Нам пришлось вколоть Туман пятерым сотрудникам, и убедить их, в том, что женщина очнулась и сама покончила с собой и не рождённым, дабы не позволить ребенку жить в нашем обществе.
Моя попытка напугать бабулю и выскочить из-за кресла не увенчалась успехом. Зато позволила затаиться за спинкой.
– Сиция, отведи мужа наверх, – голос бабушки дрогнул, и я сжалась, надеясь остаться незамеченной. – Он не в себе, Вий. После того, как Сиция потеряла ребенка, мой сын, кажется, сошел с ума. Элер в лаборатории?
Бабушка провожала Кортвейта, параллельно задавая вопросы. Отец молчал, смотрел ошалевшими глазами на очаг, словно не понимал, что произошло. Мама резко подошла и влепила ему пощечину.
– Какого черта ты творишь, Рос? Приди в себя, наконец. Мы же все обсудили! Я не хотела этого ребенка, поэтому спровоцировала выкидыш! Это было мое решение, и ты должен с ним считаться. А если-бы эта женщина была из общины?! А?! Что тогда?! Тебя бы судили по законам Зовра и ни Совет, и ни тот факт, что ты из рода основателей не предотвратили бы твое наказание! – Она помолчала. – Ты опять не принял лекарство?
Папа лихорадочно помотал головой, и она крепко схватила его за плечи, посмотрела в глаза и обняла. Они немного постояли и поднялись наверх.
Я выбежала из своего укрытия, бросилась в кабинет, дверь которого никогда не закрывалась, и уставилась на жуткого вида фотографии.
– Телла, тебя погубит любопытство!
Я вздрогнула. Бабушка стояла в дверном проеме. Потом медленно обошла стол, убрала фотографии, вытащила из тумбочки шприц.
– Это Лис?
– Конечно нет!
– Эта женщина…
– Тебе нужно сделать прививку,– перебила Мира.
– Зачем?
– Слишком много вопросов, Телла.
Я зажмурилась, потрясла головой пытаясь отогнать мысли. Не хочу открывать глаза, не хочу их видеть. Мои родители убийцы! Убийцы!
Законы, зачем они писались, если не соблюдаются основателями? И как смеют они обвинять в нарушениях Лис, когда Ростан Варт давно уже должен быть сослан на Землю, ровно, как и его супруга. Почему папа вел себя бесконтрольно? Дело в выкидыше мамы или он всегда был не в себе и все тщательно скрывалось? Почему основатели позволяют себе оставаться безнаказанными в действиях против других? У всех ли есть доступ к так называемому Туману? Кто живет за стенами Зовра? Что еще скрывают мои родители? Вопросы, вопросы, вопросы…
– Дорогая, ты меня слышишь? – Доктор Йорин с заботой поправила подушку, – все разошлись. Твоим родным было нелегко в период твоего коматозного состояния, думаю, они теперь могут немного расслабиться и вздохнуть с облегчением. Я решила тоже навестить тебя, надеюсь, ты не против.
Она немного помолчала, потом села в кресло, в котором еще недавно восседала бабуля и вновь заговорила.
– Телла, твои речевые показатели в норме, не хочешь объяснить, в чем причина твоего молчания. Ростан сказал, что ты не проронила не слова… Все дело в Томасе? Он обидел тебя? Я знаю, что он был здесь в момент твоего пробуждения. Конечно, он вызывает у тебя страх, но поверь…
Йорин Фестон все говорила и говорила, но я прекратила ее слушать, даже не начав. То, что всплыло в моей памяти, было в разы ужаснее ее сына.
3. Возвращение в реальность
7 мая 68г.
Еще почти две недели я провела в крыле. Сегодня после ряда анализов меня выпишут.
Я бы с большим удовольствием осталась здесь еще на некоторое время, домой возвращаться совсем не хочется. Не хочется видеть лживые лица родителей и холодное высокомерие бабушки. Хотя они успели надоесть даже здесь, включая Йорин, которая считала своим долгом заглядывать ко мне каждый день.
Единственный человек, по которому я очень скучала это Лис. Она стала излишне сентиментальной и причина тому думаю, самобичевание.
Доктор Эсна убедила родителей в моем полном выздоровлении, и мне пришлось собирать свои скромные вещички.
– Нечего тебе здесь делать, девочка. Ты быстро оправилась. У тебя отличное здоровье и хорошая регенерация тканей, твои порезы зажили через несколько дней, не оставив даже малейшего намека на шрамы. Искатели об этом только мечтают, они постоянно возвращаются со ссадинами да порезами.
– В меня столько всего напичкали, что теперь и мясорубка не возьмет, – улыбнувшись, бросила я.
– Не выдумывай, – милая женщина нахмурилась. – В этом, я, конечно, сомневаюсь, но то, что некие генетические модификации произошли – это точно. Но этим всем «добром» ты сама себя напичкала, детка.
Я подошла к злосчастному зеркалу, к которому в день пробуждения притащил меня Томас. Тогда я не всматривалась в свое лицо. Теперь отчетливо вижу: волосы у корней значительно посветлели, длинные каштановые кончики напоминали прежнюю меня, но все же я другая. Тусклая бледная кожа казалась прозрачной, зеленые глаза приобрели более насыщенный оттенок, брови и ресницы все еще темные, но кое-где уже тоже виднелись изменения.
Помню, что обещала себе не плакать, но впервые увидев себя такой в маленьком карманном зеркальце Лис, я разревелась. Сначала я решила что поседела, но она «успокоила» меня, уверив, что натуральный у меня теперь цвета пепла. Как и у Фестона, впрочем. И я разошлась еще хлеще.
Забирала меня та же компания, что привозила. Лис уткнулась в мое плечо и часто, часто дышала. Либо плачет и виду не подает, либо радуется, пока не понятно.
– Мама и бабушка готовят праздничный ужин, – улыбнулся папа, – ты снова с нами, дочка. Я думал, что выживу из ума.
– Угу,– промычала я.
Не знаю, как отвечать на такую заботу и любезность. Судя по тому, что я вспомнила, от вас дорогие можно ожидать всего.
Я молча уставилась на затянутое тучами небо. Уже сверкнула молния, и вдалеке раздавались раскаты грома. Кажется, природа решила подыграть моему настроению. Уже у дома поднялся сильный ветер и начался такой ливень, что от папиной улыбки не осталось и следа.
Мама и бабушка встречали нас с зонтами. Образцовая семья, я оценила.
Наш брусчатый дом вмиг почернел от воды, тусклый свет из окна прихожей пару раз моргнул и погас.
– Кажется, генератор вышел из строя, – мама пыталась прокричать дождь, – давайте же, проходите, я принесу свечи.
Она втолкнула нас в дом и наощупь двинулась в столовую. Я скинула мокрую обувь и направилась следом. Пламя камина играло тенями на полу. Присела напротив, прямо на мягкий ковер и прислонила голову к креслу.
Все кажется чрезмерно наигранным: улыбки, забота, ужин, в конце концов. Все в этом доме пахнет фальшью. Подумать только, а ведь у меня могли быть сестра, а может быть брат. Не стоило будоражить память. Но процесс запущен, и я уже не могу остановить поток мыслей. Больно… как же больно от осознания, обиды и разочарования. Сколько раз мама была беременна? Интересно, если спросить напрямую, что она сделает. Ответит? Нет. Думаю, обколет меня Туманом. Или…даже убьет?
– Вот это подсвечник, а не то, что притащила Сиция, – бабушка шла с огромным канделябром в руках, – Телла, садись за стол, твой отец, кажется, сломал нос, растянувшись в прихожей.
– Ты как? – Лис склонилась надо мной и с заботой накинула плед на плечи. – Не хочешь переодеться?
На ней был теплый спортивный костюм. И когда она успела переодеться?
Стол накрыт и слышно как по лестнице спускаются родители.
– Папа сломал нос?
– Ну, это вряд ли. Хотя мокрый пол прилично ему зарядил.– Лис расхохоталась. – Пошли, нужно снять мокрую одежду.
Кажется, моя одежда уже почти высохла и каким-то образом я пропустила момент впечатляющей встречи папиного носа с плоскостью. Надо же так задуматься.
– Все в порядке, я не успела намокнуть, пошли уже за стол.
– Телла, не геройствуй, ты только отошла от коматоза. Эсна конечно пела дифирамбы о твоем могучем здоровье, но рекомендую не экспериментировать.
Я посмотрела на Лис оценивающе, думаю впервые так серьезно, с интересом. Она хоть раз пользовалась Туманом, чтобы стереть чью либо память? Пережила ли она сама подобное? Какие тайны скрывает ее умная головка? Тетя протянула мне руку, чтобы помочь встать. Затем крепко обняла.
– Хорошо, – тихо, словно прочитав мои мысли, прошептала она,– если ты захочешь со мной поговорить, я рядом. И еще, ты меня пугаешь, Телла. Твое поведение настораживает. Если не прекратишь пялиться и зависать без причин это привлечет не только мое внимание.
Я кивнула, и каждый занял свое место за столом.
Как ни странно ужин прошел в полной тишине. Мама пыталась пару раз завести разговор, но никто его не поддержал, и я с грустью поймала себя на мысли, что теперь мы стали еще более чужими друг другу.
***
Время приближалось к полуночи, а сон все не шел. Жарко. Устав ворочаться я решила открыть окно.
После пробуждения выяснилось, что у меня поменялась реакция на температуру воздуха. Теперь привычные градусы кажутся мне значительно выше. Сначала я подобным изменениям обрадовалась, зима отныне не будет пугать меня своей суровостью, но теперь обнаружились и свои недостатки. Начало мая, а я задыхаюсь от ирреальной жары.
Взобралась на широкий подоконник. Небо усыпано звездами, луна освещает наш небольшой покосившийся сарайчик, что зловеще стоит у невысокого забора, и никаких признаков весенней грозы. Сделала несколько глубоких вдохов, выдыхая в ночную тишь. Неужели мое беззаботное детство пришло к концу? Разве оно могло закончиться так быстро?
Я провела пальцами по контурам розовой метки обручения. Она сойдет через полгода. До этого момента ее должна заменить настоящая печать. Бред, словно я смогу забыть количество дней моей мнимой свободы и того, кто лишит меня ее.
Я махнула головой, что бы отогнать дурные мысли и, полюбовавшись еще пару минут ночным небом решила спуститься, чтобы утолить жажду.
В кабинете отца горела свеча, видимо генератор так никто и не поменял. Не в силах совладать с любопытством я аккуратно присела на последнюю ступеньку и заглянула за перила. Папа тер лоб, бабушка и мама пили … чай? Такой упоительной картины я еще не видела.
– Сейл требует созвать совет, думаю, он опять поднимет вопрос о моей некомпетентности. Телла все испортила…
– Это не наша вина, сын. Любая здравомыслящая девушка не смогла бы спокойно отнестись к такому результату. Томас псих и Мирту следовало научить его сдерживать эмоции.
– Согласен, тем более Лис все эти годы не скрывала причины отказа Томасу. Ребенок просто испугался. Да и сейчас она еще не пришла в себя. Что у нее в голове – не понятно.
– Фестоны требует повторного анализа! – Мама старалась держать себя в руках. – Будем надеяться, что процент совместимости не упал. Хотя внешние изменения явны.
– Сейчас не это самое главное. – Бабушка была как всегда сдержанна. – Хорошо, что выходка Теллы не вышла за стены лаборатории. Страшно представить, чем это могло закончиться. Вы уверены, что доктор будет молчать?
– Эсна ни разу нас не подводила. Тем не менее, все не так гладко, как кажется. Аллестон сегодня как то неоднозначно намекнула мне, что сомневается в неудачном падении нашей дочери. Она знает, что Лис молила Тома в лаборатории о запечатлении с ней и считает, что она пыталась убить Теллу после его отказа. – Господи, что за бред! Я задержала дыхание, продолжая вслушиваться в мамины слова. – Мне пришлось затуманить ее разум, но я не уверена в том, что она все это время держала язык за зубами.
– Вот же дрянь, – папа налил виски и сделал большой глоток, – тебе не следовало этого делать, все знают, что Ирис не в себе после смерти сына. Да и после того как она оставила работу в лаборатории то и дело несет несусветицу.
– Сиция все верно сделала. Нужно закрыть всем рты. Основателей бояться и уважают. Всех, но не нас! Твоя сестра и дочь как два грязных пятна на нашей репутации, – Мира вырвала стакан, – хватит хлебать.
Папа поперхнулся и как то по-детски поправил свои отросшие черные пряди. Мира встала и обвела взглядом родителей.
– Ведите себя спокойно и сдержанно. За Лис нужно понаблюдать. Своими выходками она только провоцирует сплетни. Ты выяснил, о чем они говорили с Томом в баре?
– Она вновь просила его расторгнуть помолвку с Теллой.
– Нужно держать ее подальше от Фестонов. Кажется, она помешалась. – Мира посмотрела на папу. – Моим детям, к сожалению это свойственно! – с минуту помолчав, она допила остаток виски, который выхватила у отца. – Будем надеяться, что болтовня Ирис не разлетелась дальше твоих ушей Сиция. Поговори с ребенком. Пусть не чешет языком о своих действиях после теста. Она просто неудачно упала.
– Ты права. Завтра мы это с ней обсудим, она должна знать, что говорить. Никаких упреков в сторону Фестонов, только улыбка и желание стать супругой Тома, – мама подняла глаза к потолку и громко вздохнула, – правда теперь я действительно боюсь, что он убьет нашу дочь. Он не простит своего задетого самолюбия, при том дважды.
Так, вполне достаточно того, что я услышала. К черту воду! Нужно возвращаться. Добежала до середины лестницы, и резко остановилась. Тень бесшумно вышла из моей комнаты и двинулась к спальне Лис.
Это не тетя, силуэт явно принадлежал мужчине. Первая мысль была позвать на помощь, спуститься вниз и все рассказать родителям. Но знакомый запах алкоголя защекотал нос, и я последовала следом.
Дверь спальни была закрыта. Я аккуратно прислонилась ухом, тишина. Что там делает этот чертов придурок? Может я ошиблась? Мне просто показалось? Максимально тихо открыла дверь, так и есть. Томас. Сидит в кресле, и смотрит на спящую Лис. Или может он уже ее убил? И сейчас смотрит на результат своей работы? Пьяная тень опрокинула бутылку и жадно испила горючее.
– Ты мне снова приснилась, бесовка. После того как я увидел тебя в баре такой соблазнительной, такой красивой, ты снишься мне каждый день. Хочется верить, что тот сексуальный наряд ты надевала для меня. В своих снах я беру тебя грубо, как порочную нимфу, и ты отвечаешь мне взаимностью.– Он снова сделал глоток, а я, кажется, перестала дышать, лишь бы не увидел, не заметил. – Знаешь, я шептал твое имя Рине, когда имел ее в туалете. Но не закончил, не смог, потому, что хотел видеть под собой тебя, а не ее.
Я вздохнула, дура, что я тут делаю, нужно было позвать родителей, а не топтаться у порога чужой спальни и подслушивать признания больного извращенца.
Оставив дверь приоткрытой, быстро метнулась к себе. Но возмездие настигло меня, не дав запереться в комнате.
Том схватил меня за плечи и больно припечатал к стене. Его лицо угрожающе нависло над моим и даже сейчас, несмотря на полумрак моей спальне, я смогла разглядеть темную бездну его безучастных глаз.
– Тебе не говорили, что подслушивать – неприлично? – привычно прошипел он, сжимая мои руки с такой силой, словно намереваясь их сломать.
– А проникновение в чужой дом – незаконно. Пусти.
Я одернула руки и оттолкнула его. Как ни странно, он отступил и сел на мою кровать.
– Тебе понравилось?
– Что? – не поняла я вопроса.
– То, что ты услышала, тебе понравилось?
Я с отвращение фыркнула.
– Лис уже упустила свою возможность, но с тобой я обязательно сделаю то, что делал с Риной, маленькая нежная девочка. Ты подумай на досуге, может, стоит поставить печати как можно скорее? Я не так плох, как тебе кажется.
Злость накрыла меня с безудержной силой, отодвигая на второй план страх. Я сделала пару шагов вперед, с силой сжала кулаки и подняла голову выше.
– Проваливай! Ты мне противен! – сквозь зубы процедила я.
– Ну конечно.
Он сделал новый глоток, потом резко встал, схватил меня за локти, вышвырнул на постель и навис надо мной как охотник, поймавший небольшого зверька.
– Ты явно не отличаешься сообразительностью, раз решила, что, если однажды я позволил тебе дерзость, то буду терпеть это постоянно! Внимательно относись к тому, что и кому ты говоришь, пищалка.
Чернота его глаз пыталась высверлить дыру в моем черепе, я дернулась, но он держал крепко. Несколько долгих секунд мы не отнимали ненавидящих взглядов. Затем он встал, допил бутылку, вышвырнул в окно и собирался уже, было прыгать, как вновь повернулся. Словно что-то забыв, подошёл к моей постели, где я лежала все еще ошарашенная, медленно склонился и вытащил пустой шприц из моего плеча.
– Сам я, конечно, не пробовал, но говорят, Туман дарит очень даже забываемые ощущения.
И уже без колебаний выпрыгнул в окно.
Я словно примерзла к кровати. Фестон, окно, Лис, Туман. Фестон, окно, Лис, Туман.
Сосчитала до десяти. Выдохнула. Помню, все-таки помню! Ничего не изменилось. Мерзкий Фестон сначала восседал в кресле Лис, потом на моей кровати. Вскочила. Закрыла окно и понеслась к тете, нужно проверить все ли с ней в порядке.
Она мирно спала в своей кровати, даже не подозревая какие грязные фантазии тут озвучивал ублюдок.
Вернулась к себе и стала стягивать постельное белье. Спать на ней после Фестона совсем не хотелось.
***
Я бегу по белому длинному коридору, страх сковывает мои ноги, они едва меня слушаются. Нужно бежать и ни в коем случае не оборачиваться. Еще пару шагов, еще не много и заветная дверь спрячет меня от этого монстра. Я уже тяну руку, чтобы толкнуть ее, но она открывается сама и оттуда выходит папа. Обнимает меня, и я вздыхаю с облегчением. Потом он поворачивает меня лицом к нему. Не смотри, говорю я себе, только не смотри, поверни голову! Отвела взгляд влево.
– Дорогая, я рад, что вы запечатлелись.
Вокруг нас люди. Вот мама, бабушка, Лис. Рядом стоит дедушка Лион и бабушка Фрея. Тетя Лея с Микой, Анна и ее молодой супруг Джо, Тим обворожительно улыбаясь, шепчет одними губами «поздравляю мелкая». Пришли Майя и Ирис Аллестон. Кортвейт с семьей. Сейл с детьми. И Фестоны. Йорин, Мирт и их сын.
Том медленно подходит ко мне, поправляет мои каштановые локоны, кружева на рукавах красного платья, берет за руку и ведет к нему, к тому от кого я так отчаянно бежала. Я отвела глаза от Тома, не сбежать, теперь уже поздно, это ловушка и посмотрела на монстра. Я не смогу «это» назвать мужем, никогда.
Как же он уродлив: длинное тело, огромные руки и маленькая голова. Он улыбнулся и меня стошнило.
Том приподнял мою голову, любезно протянул салфетку и улыбнулся.
– Я же говорил, что ты еще не видела уродов.
Он зааплодировал и все подхватили. Я в ужасе попятилась от них, и чья-то рука легла на мое плечо.
– Ну, ну девочка, не волнуйся, твоя семья всегда тебя поддержит, мы рядом.
Я обернулась и в ужасе закричала. Справа стояли родственники «жениха», такие же уродливые, как и он сам.
– Телла, – он теребит меня за плечи, – давай же, посмотри на меня.
– Нет! Отпусти, не трогай меня! Отпусти!
Я схватила его за волосы. О, Господи, какие же они густые и длинные.
– Какого дьявола, Телла? Отцепись от меня!
– Ни за что! Он не станет моим мужем! Ни за что!!! – голос сорвался на крик.
От напряжения сводило руки, слезы лились из глаз градом, чем же я это заслужила!?
– Ты оставишь меня без волос, ну же открой глаза!
– Лис?
Я распахнула глаза и одернула разжатую руку. Волосы тети напоминала воронье гнездо, глаза горели.
– Прости, прости, прости… – с сожалением затараторила я.
Она пристально на меня посмотрела. Пытаясь пригладить волосы, сощурилась от боли, зашипела и внезапно расхохоталась. Ее хохот разлился по моей комнате, и я тоже засмеялась. Лис шлепнулась рядом, продолжая смеяться. Мы корчились от смеха, пока у нее не потекли слезы, а у меня не разболелся живот.
– Кажется, я догадываюсь, кто тебе снился, – сказала она, когда мы отдышались.– Пять тридцать! А я так хотела выспаться. Теперь даже пытаться не буду. После такой встряски сон точно не придет.
Она осмотрела мою постель и нахмурилась.
– Что с твоим постельным бельем? Я его тебе только вчера застелила.
– Да? Мне показалось оно не свежим. – Сделав максимально виноватое лицо, встала, а потом улыбнулась. – Сейчас же застелю новое.
– Сделаешь это после. Я хочу поговорить.
Она села, уперлась руками об матрас, медленно раскачиваясь, закусила губу и насупила брови, видимо разговор будет не самым легким, поэтому я молча кивнула и вернулась в постель.
– Это все моя вина… то, что с тобой происходит… это все моя вина, Телла…
– Это вина моего отца,– улыбка слетела с моего лица, давая понять, что разговор мне не интересен, – можешь не продолжать, не хочу об этом говорить.
– Я поговорю с Томом и попрошу разорвать вашу помолвку… – настаивала тетя.
Я уставилась на эту ненормальную пытаясь предположить, как появились такие мысли в ее прекрасной головке. Однозначно, это все чувство вины. Может мне стоит сказать ей, что ее просьбы к Фестону уже разлетелись по всему Зовру и теперь ее обвиняют невесть в чем? Нет, не стоит. Потом придется объясняться с родителями, а это может закончиться не одной дозой Тумана, потому, что импульсивность Лис наверняка выплеснет наружу личность информатора этой сплетни.
– Смешно. Нет, правда, я бы с удовольствием еще посмеялась, но, кажется, лимит уже исчерпан.