Ринат Рифович Валиуллин
Сукалюбовь

Сукалюбовь
Ринат Рифович Валиуллин

Проза для гурманов
37 историй из жизни бездомного пса Шарика, который своим позитивным отношением ломает стереотипы и помогает всем вокруг обрести и полюбить себя, избавиться от неуверенности и неумения наслаждаться жизнью, принять и осознать себя как уникальную и целостную личность, достойную счастья. Шарик не любит долго анализировать, он действует, на собственном опыте объясняет, что же такое любовь к себе, и чует, как ее найти и что с ней потом делать. Эта книга еще одна возможность взглянуть на себя, на мир и на взаимоотношения между людьми с новых, нестандартных сторон. Она для тех, кто хочет избавиться от страхов, грусти и «коротких поводков», обрести свободу и начать жизнь, полную любви к себе и окружающему миру.

Ринат Рифович Валиуллин

Сукалюбовь

© Р. Валиуллин, 2022

© ООО “Издательство АСТ”, 2022

Мы же словно дворовые собаки, сильнее привязываемся к тем, кто нас недолюбливает. Так и живем, пока в один жуткий день не обнаружим, что привязаны за поводок к столбу.

Окружающий мир не настолько мирный, каким кажется на первый взгляд, зачастую он холоден, зол и опасен, особенно, когда нет дома, где можно укрыться от невзгод. Чтобы сохранить доброту, при всей злости обстоятельств, необходимо быть сильным, а чтобы быть сильным, необходимо любить свободу больше, чем все остальное. Ведь любовь к себе – это и есть умение выбирать свободу! Когда ты себя любишь, ты точно знаешь, чего хочешь, и идешь или бежишь к собственному будущему, как Шарик, без шума сомнения в голове, принимая себя таким, какой есть. Вся гениальная философия Шарика заключается в том, что он любит не мир вокруг себя, а себя в этом мире. Он наполняет собой этот мир, получая удовольствие от жизни и любит себя в любом своем проявлении.

Жениться или не жениться

– Она тебя любит.

– Да, но странно как-то. То ласковая, то раздраженная, рычит и фыркает абсолютно без повода.

– Оставь человека в покое, женись на ней.

– Жениться? Я думал об этом, но свобода дороже, – взглянул Шарик в осеннее небо, потом на Бобика. Что тот мог знать о настоящей любви? Ничего… Значит, и с настоящей свободой он не был знаком, потому что любовь, она нос к носу со свободой. Так и рычат друг на друга, пока кто-нибудь не зарычит, не откусит.

– Не знаю, дом есть дом. Там тепло, там харч, там кровать, там ждут, – посмотрел Бобик сентиментально на Шарика, который казалось не слушал и бежал с гордо поднятой головой, ей не хотелось никаких отношений.

– Ну будь я сейчас женат, разве могли бы мы с тобой вот так сейчас бежать по утру?

– Но я же могу.

– Ты просто кремень. Я даже не знаю, какая дружба смогла бы меня выгнать из теплой семейной постели в такую рань.

– Крепкая.

– Нет, Бобик, ты что-то путаешь, это человек собаке друг, а кобели нет, потому что дружба наша до первой сучки.

Шарик огляделся по сторонам, сучек не было, и можно было дружить дальше. Обычная утренняя разминка подходила к концу. Сделав круг, собаки оказались у выхода из парка.

– Может, заглянешь к нам? Мина тебя давно не видела.

– Нет, Боб, не могу, дел сегодня по горло, – соврал Шарик, едва вспомнил мину подружки Бобика. Мина замедленного действия.

– Ну смотри, тогда до завтра!

– Или до послезавтра.

Разбежались Бобик и Шарик, каждый по своим делам. Хотя по делам – это громко сказано, дело у Шарика было одно, максимум – два.

Ешь, люби, спи

«Жрать хочется, да и секс был бы не лишним, что же все-таки на первом месте: жратва или размножение? Надо Фрейда перечитать. Блин, где же я вчера кость закопал? Так… В этом бачке нашел, потом подрался из-за нее с Тузиком вот здесь. В этом углу я его мутузил! Так, потом побежал в парк, где-то на клумбе у памятника… – рассуждал про себя Шарик. – Здесь у нас кто? Пушкин, нет, тот был лысый… А, вот он! Узнаю клумбу… О-о-о!» – начал рыть землю Шарик. Когда он уже облизывал кость, к нему подбежала еще одна дворняга:

– Здравствуй, Шарик!

– Привет, Карма, – поцеловались.

«Чем от нее так воняет? Опять она зубы не почистила!» – опустил он голову, чтобы не слышать этого запаха и двинул лапой вперед кость.

– Грызть будешь? У меня тут говядина, прошу к столу! Что ты нос воротишь? Кость-то совсем свежая, я ее вчера нашел.

– Ты такой гостеприимный, Шарик.

«Поздно», – подумал он про себя, понюхав у Кармы под хвостом. «Зря только косточку потратил. Ну, ладно, как-нибудь в другой раз… вот бабы, знают же, что продолжения не будет, но от ужина никогда не откажутся». Женщины всегда делились для него на три большие группы, первые, доверчивые, которые жили верой в светлое будущее, вторые, что уже потеряли веру и довольствовались надеждой, в третью группу входили те, что любили, любили его. Входили и выходили. Торча в своем одиночестве, он упорно делил их на группы, не отдавая отчета себе в том, что женщины не умеют делиться. Шарик оставил Карму за столом и побежал дальше, на поиски еды.

«Где бы мне пожрать?» – перебегали впереди него дорогу мысли. «Куда ты прешь, урод, на своем Опеле. Что ты орешь? Я даже слова такого не знаю – шелудивый. Нет, не надоело еще. И как бы она мне не надоела, моя жизнь, я сам разберусь с ней, в крайнем случае, терять ее под твоим корытом точно не хотелось бы. Разуй глаза! Не видишь, зеленый мне горит!» – продолжал рычать про себя Шарик.

«Может, к Мухе? У нее всегда была заначка. Так трудно бегать на голодный желудок, старею, что ли? Да нет, показалось…» – прибавил он ходу.

– Шарик! – бросилась на грудь ему лохматая рыжая сука.

– Муха, привет! (поцеловались) «И от тебя как от Кармы воняет, вчера в одной помойке рылись что ли?» – промолчал Шарик. – Есть че пожрать, а то я на этой неделе не завтракал… Слушай, давай потом эти игры, – отстранился он от мухиной привязанности. – Дай сначала червячка заморить…

– Макароны будешь?

– Да, сойдет! А соус есть? – набросился пес на еду. – Кстати, ты не знаешь, что такое шелудивый, – при виде соуса, вспомнил красную морду водителя «Опеля» Шарик.

– Шелудивный? Не, не знаю, мне кажется от слова дивный – блеснула филологическая искра в голове Мухи.

– А вот мне так не показалось, хотя я не против, – метал макароны Шарик.

– Мне все время говорят, что я хорошо сохранилась. – умилялась его аппетитом Муха. В душе она все же мечтала, чтобы он так же набросился на нее. – Как ты думаешь, льстят?

– А они как выглядят? – не отрывался от миски Шарик, которая в свою очередь делала его голос еще более проникновенным.

– Тебе честно сказать?

– Нет, честно скажи им. Тогда ты точно узнаешь, льстят или нет.

– А ты где сейчас живешь? – продолжала вертеть перед ним хвостом Муха.

– В бочке из-под коньяка.

– Я смотрю выдержанный стал, помудрел, что ли.

– Ага, как Диоген.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск