Если счастье близко…

Семейная чета достойно пережили первое время после того, как родилась дочка, казалось, справились с первым семейным кризисом. Но за время хлопот и забот в этой, совершенно иной жизни, жизни втроем, накопилась усталость. Сами того не замечая, Ростик и Лиза отдалились друг от друга; бывало, скандалили, выказывали недовольство и все же надеялись и верили, что превратности в скором времени пройдут.

В один из обычных рабочих дней Ростик после лекции зашел на кафедру, налил себе чашку чая. Десять минут отдохнуть, потом — к жене и дочке.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Ростик, оторвавшись от чтения Российской газеты.

Дверь открыла молодая привлекательная девушка. Она поймала взгляд Ростислава и соблазнительно улыбнулась.

— Добрый вечер, — негромко, но внятно проговорила она, переступив через порог. — Я к вам, Ростислав Олегович. Можно?

— Проходите, — ответил тот и пригласил девушку присесть в кресло напротив него.

Девушка на высоченных каблуках прошлась по кабинету, словно по подиуму, присела в кресло и провела рукой по бедру. Она выглядела сексуально в едва прикрывающем колени платье-футляре насыщенного черного цвета. «Девица явно легкомысленная, — подумал Ростик, присматриваясь к девушке. — Что же будет дальше?».

Ростику не в новинку заигрывания. Его внешность, интеллект, мужественность в манерах и речи привлекали взгляды молоденьких студенток. Многие девушки смотрели на него влюбленными глазами и жаждали расположения молодого доцента. Но он никогда не подыгрывал ни одной из них, не давал даже повода усомниться в том, что его кольцо на безымянном пальце правой руки не только символ брака, но любви и верности. И у этой зеленоглазой шатенки с длинными прямыми волосами и короткой челкой тоже нет шансов.

— Меня зовут Офелия! — сказала девушка. — Я пришла к вам от Семена Николаевича.

— Да? — удивился Ростик. — Он мне ничего о вас не говорил.

— Это я его попросила. Решила сама представиться.

— Да? — опять вымолвил Ростик и криво улыбнулся.

И минуты не прошло, а у Ростика сложилось впечатление, что не Офелия сидит перед доцентом, а он — перед академиком. Впрочем, голос у девушки складно поставлен. Не громкий, не тихий, такой — сладко певучий, но убедительный и уверенный.

Офелия смотрела на Ростислава со слегка приоткрытым ротиком и лисьим прищуром — ждала, что скажет он еще, кроме своего «да». Но Ростик молчал.

— Я пишу диссертацию о сексуальном насилии в отношении женщин, — заговорила опять девушка, когда поняла, что минута молчания затянулась. — Семен Николаевич убежден, что никто на кафедре, кроме вас, эту тему лучше не знает.

У Ростика чуть не сорвалось с губ очередное: «Да?», но он сдержался и выказал свое удивление, округлив глаза. Странно, что Семен Николаевич назвал его специалистом по сексуальному насилию. Никогда этой темой Ростислав особо не интересовался.

«Выясню потом у профессора», — подумал Ростик и вежливо улыбнулся.

— Так вот, мне очень нужна ваша консультация, — тем самым говорила Офелия. — А точнее — консультации. Очень надеюсь, что вы не откажете в помощи.

— Хм, — Ростислав положил руки на стол и скрестил ладони. — Когда вам нужна консультация?

— Если у вас есть время, можем начать сейчас.

О, нет! Только не сейчас! Ростику надо выиграть время. Во-первых, надо созвониться с Семеном Николаевичем и выяснить, почему тот его не предупредил, что пришлет к нему эту немного странную, но до чертиков сексуальную девицу. А во-вторых, если, и вправду, Офелия пришла по рекомендации профессора, Ростиславу надо подготовиться к консультации. Уж что-что, а падать в грязь лицом не в его правилах. Если его представили, как специалиста по столь провокационному научному направлению, значит надо соответствовать. А чтобы соответствовать, нужно время — почитать, подумать, поразмышлять.

— Нет, — Ростислав, нахмурившись, повертел головой, — сейчас у меня не больше минуты. Но мы можем встретиться, допустим, послезавтра. Я запланирую, выделю время после лекции и отвечу на все ваши вопросы.

— Прекрасно, — Офелия многозначительно улыбнулась. — Тогда я приду к вам послезавтра в это же время. Так?

— Да, у меня будет лекция…

— Я знаю ваше расписание, — перебила девушка Ростислава Олеговича и дерзко улыбнулась.

— В таком случае, до встречи, Офелия!

— До свидания, Ростислав Олегович!

12

Девушка вышла из кабинета. Ростик позвонил Семену Николаевичу, но тот не взял трубку. Ни первый раз, ни второй, ни третий.

— Странно, — проговорил Ростислав, собрал документы в кожаный портфель и отправился домой.

Голосовое сообщение от Семена Николаевича пришло только через пару часов, когда Ростислав, отужинав, уселся в кресле посмотреть новости. Профессор сообщил, что отдыхает за границей, будет только через две недели и очень просил никому об этом не говорить — времена в университете наступили сложные.

Раньше профессура пользовалась привилегиями, в том числе могла отлучиться в разгар учебного процесса. Теперь же руководство требовало от всех без исключения соблюдения трудовой дисциплины. Профессор полушутя-полусерьёзно говорил, что, когда Ростик станет заведующим кафедрой, получит карт-бланш от ученика проказничать и уезжать в любое время куда угодно.

— Вне всякого сомнения! — отшучивался Ростислав.

На кафедре дела Ростислава Олеговича к тридцатитрехлетнему возрасту складывались самым лучшим образом. По заверениям профессора, серого кардинала, чтобы заведовать кафедрой Ростику оставалось защитить докторскую работу, которая уже лежала на столе научного консультанта — Семена Николаевича. После получения ученой степени профессор обещал Ростиславу повышение.

Прослушав сообщение профессора, Ростик спросил об Офелии и через минуту получил ответ: «Ростик, дружочек, я был очень занят, и совсем забыл тебя предупредить. Да, это моя девочка. Ты будешь ее научным руководителем по диссертации. Удели ей должное внимание. Потом объясню, почему прислал ее к тебе».

— Хотя бы так, — Ростислав вздохнул, не удовлетворенный ответом профессора.

В глубине души надеялся, что профессор ответит, что не знает никакую Офелию, и никого к Ростиславу не посылал. А тут выясняется, что от Ростислава требуются не просто консультации, а научное руководство диссертацией.

Офелия нагло и вызывающе вела себя и все же как-то по-особенному влияла на Ростика. Он, будто мартышка, смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Если бы эта чертовка приказала поцеловать ее, он не ослушался бы. А когда она соблазнительно приоткрывала ротик, он совсем терял самообладание. «От греха подальше!» — то и дело думал Ростислав. Была бы его воля, он отправил бы Офелию к другому, настоящему специалисту по сексуальному насилию, да к тому же холостому или тому, кто не стесняет себя собственным браком. Но у Ростика не было выбора. Нравится ему просьба профессора или нет, придется работать с Офелией.

Вечер этого дня и следующий день Ростик готовился к встрече с аспиранткой. Но работу дома трудно назвать работой — через каждые полчаса к нему подбегала дочурка; жена постоянно отвлекала просьбами. Ростик раздражался, злился, что его отвлекают от важных дел, но виду не подавал.

13

Через день после лекции Офелия зашла к Ростиславу Олеговичу на кафедру. На ней было светло коричневое платьице чуть выше колен, облегающее стройную фигуру девушки, и такого же цвета жакет, может, чуть темнее. Ее локоны игриво падали на плечи, а губки соблазнительно блестели.

— Добрый день, Ростислав Олегович! — приветливо сказала она, когда вошла на кафедру.

— Здравствуйте, Офелия! — ответил Ростик, глянул на аспирантку: «Красивая», — додумал он и вежливо улыбнулся. — Проходите. Присаживайтесь.

Ростик предложил Офелии присесть на стул напротив, потом достал рабочий блокнот, что-то там черканул и посмотрел в глаза девушке:

— Вы готовы?

— Всегда готова, — сказала Офелия, прищурилась и хитро улыбнулась.

Ростик посмотрел в блокнот, сделал вид, что не заметил, как Офелия строит глазки.

— Вы звонили профессору? — тут же спросила она.

— Да, звонил, — ответил Ростик, опустив детали. — Как я понял из разговора, вам нужны не консультации специалиста по сексуальному насилию. Вам нужен научный руководитель.

— Точно, — улыбнулась Офелия. — Так вы согласны быть моим руководителем?

— Сперва поговорим. Потом решим, — уверенно сказал Ростик, будто у него и вправду был выбор, и перешел к вопросам по существу: — Так о чем вы хотите писать диссертацию?

Офелия переменилась в лице — перед Ростиславом сидела не легкомысленная девица, а перспективный молодой ученый. Она закинула ногу на ногу и деловито ответила:

— По-моему, я вчера говорила — о сексуальном насилии.

— Это я помню, — парировал Ростик, — но эта тема широкая. Ее, так сказать, можно исследовать со всех сторон — и так и эдак, — Ростик запнулся — как-то кокетливо заговорил. Он взял себя в руки и серьезно прибавил: — Вы можете исследовать конкретные сексуальные преступления, дать им уголовно-правовую и криминологическую характеристику. А можно исследовать причины сексуального насилия как феномена, предложить меры борьбы с ним. То есть провести комплексное криминологическое исследование.

Ростислав Олегович замолчал. Взгляды встретились лишь на секунду, но этого хватило, чтобы понять — если Ростик и Офелия позволят друг другу, сильных чувств и страсти не избежать.

— Понимаю, о чем вы говорите, — сказала Офелия. — Меня интересует тема понуждения к сексу. Я провела небольшое социологическое исследование и выяснила кое-что интересное, — продолжила Офелия, уловив недоуменный взгляд Ростислава. — Например, многие девушки сталкиваются с сексуальными домогательствами на работе или, обучаясь в аспирантуре, докторантуре… Им предлагают поддержку в продвижении по службе или защите диссертации взамен на секс. А если получают отказ, создают такие условия труда или научной работы, что женщинам приходится отказываться от мечты…

— Поддержка взамен на секс… — Ростик оживился. — Где же здесь насилие? Бывает, девушки для достижения цели выбирают легкие пути. К тому же, нередко малоумные барышни прилагают много усилий к тому, чтобы услышать от директора или научного руководителя подобного рода предложение. Да и потом, мужчины пристают к красивым женщинам. По-моему, это нормально. Во всяком случае, до этой минуты я думал именно так. Поддержка взамен на секс… Мне кажется, вопрос в другом — насколько нравственно предлагать такую поддержку взамен на секс? Но это — другая область исследования.

— Ну, не знаю, — Офелия скрутила губки трубочкой. — Если трактовать сексуальное насилие в узком смысле, то, безусловно, такие случаи не криминальные. Но если девушку принуждают к близости угрозами уволить, не допустить диссертацию к защите, или, что чаще случается, создают психотравмирующую обстановку… Мол, не дашь, не получишь повышения или ученой степени. Почему бы такие случаи не квалифицировать как понуждение к действиям сексуального характера и не привлекать к ответственности по статье сто тридцать третьей Уголовного кодекса. Да, сейчас Уголовный кодекс молчит, но такое понуждение надо криминализировать. Сексуальные домогательства в сфере труда и образования имеют место быть и женщины нуждаются в защите. Впрочем, не только женщины. Я лично знаю одного смазливого аспиранта, который так и не защитился — он отказал профессорше в сексуальной близости, — Офелия замолчала, немного подумала, потом прибавила: — Меня всерьез заинтересовал этот вопрос и я хочу провести исследование. Неужели тема бесперспективная с научной точки зрения?

— Почему же, вопрос определенно представляет интерес, — Ростислав встал, подошел к кулеру, налил в стакан воды, сделал пару глотков и прибавил: — Насколько я знаю, диссертаций на такую тему никто не писал. Но есть одна проблемка — у вас не будет эмпирической базы, так сказать. Где вы найдете практику по таким делам — следственную, судебную? Это в Соединенных Штатах и Западной Европе суды завалены делами о сексуальных домогательствах. А у нас, в России, сложно отыскать. И, как вы понимаете, без практики ваше исследование теряет всякую научную ценность. Можно, конечно, теоретически порассуждать…

— Я придумаю что-нибудь… — смело заявила Офелия. — Главное, что бы вы меня поддержали.

Ростислав немного помолчал, подумал, потом ответил, что Офелия может рассчитывать на него.

— Спасибо! — сказала Офелия и улыбнулась, искренне и доброжелательно: — В таком случае, сегодня мы можем обсудить предварительный план диссертации.

«Определенно, эта девица знает, что хочет!» — Ростик развел руками.

— Как скажете, Офелия! План, значит, план.

Следующий час Ростислав и Офелия составляли предварительный план диссертации, обсудили, что почитать и договорились по надобности встречаться.

— Офелия, в любой день, когда я в институте, можете приходить. Расписание занятий вы знаете, — сказал Ростислав и попрощался.

14

Ростик приехал домой почти в десять вечера в хорошем настроении.

— Привет, моя хорошая! — с порога заулыбался он жене. — Маленькая куколка уже спит?

— Да, не дождалась тебя, — Лиза пальцем показала на часы. — Ты же знаешь — в девять отбой.

— Знаю, конечно. Но сегодня так получилось. Пришлось задержаться. Семен Николаевич просил проконсультировать одну аспирантку. Заговорился с ней. Думал, быстро отвечу на вопросы и домой. А она пытливая. На каждый ответ — сто вопросов. А что у нас поужинать? Проголодался, жуть, — перевел разговор Ростик и приобнял жену.

— То же, что и вчера — мясное рагу. Сегодня ничего не готовила. Весь день с малышкой, устала, если честно. Разогреть тебе?

— Я сам могу разогреть. А вот, если ты со мной посидишь, буду очень рад. Так соскучился по тебе! — Ростик опять приобнял жену.

— Я спать, вообще-то, собиралась. Но посижу с тобой, так уж и быть.

— Вижу, что устала. Хотя и сам целый день на ногах, но, знаешь, довольно бодрый.

— И игривый, — прибавила Лиза, подозрительно глянув на мужа.

Ростик в ответ промолчал. Вряд ли он осознавал, что его игривость и бодрость — заслуга свалившейся на голову аспирантки, не только красивой и сексуальной до умопомрачения, но и умной, сообразительной, так складно рассуждающей. У Ростислава не было никаких сомнений, что она напишет диссертацию, причем очень приличную и высокого уровня, и немного возгордился, что ему с легкой руки Семена Николаевича досталась такая ученица. Вот он и радовался, как дитя.

Впрочем, без женской магии не обошлось. Как ни крути, Ростик поддался чарам Офелии. Он едва себе признавался в этом. Предпочитал не вдумываться. Пообщавшись с ней, настроение улучшилось, он зарядился энергией, был полон сил. Это великолепно! Ему достаточно нотки новизны и флирта с Офелией, чтобы приободриться. Обо всем остальном лучше не думать. Шальные мысли опасные — одна всегда тянет за собой другую, потом третью… А ему, Ростику, совсем это ни к чему. В конце концов, у него семья, да и Офелия — не просто девушка, с улицы. Она — протеже человека, которому Ростик обязан по гроб жизни. Только безумный мог бы позволить себе интрижку с Офелией. А Ростик — не безумец. Это точно.

Супруги прошли в кухню. Ростик разогревал ужин, спрашивал Лизу о дочурке, ее новых подвигах, Лиза отвечала, зевая через каждое предложение.

— И все-таки ты сегодня немного странный, — сказала она, глядя на мужа. — Помимо прочего, могу заметить, ты с таким аппетитом не ел года два.

— Сам удивляюсь, — сказал Ростик, пережевывая. — Наверно, студенты зарядили. Порадовали сегодня, как никогда, подготовились на все сто.

Лиза прищурилась, внимательно наблюдая за супругом. Надо быть женщиной, чтобы понять, почему, вдруг, муж поменялся.

— Как ее зовут? — с улыбкой спросила она.

— Кого?

— Ту аспирантку, которая вдохновила тебя.

— Лизонька, родная моя, не понимаю, о чем ты говоришь. Кто меня вдохновил? Аспирантка? Брось. Ты просто устала, вот и чудится. Меня вдохновляешь только ты и наша дочурка.

Лиза ничего не сказала в ответ. Она встала, поцеловала мужа, пожелала спокойной ночи и ушла. Ростик проводил жену взглядом, доужинал в одиночестве, ничуть не озаботившись подозрениями Лизы, считая их надуманными и безосновательными. А после с пущей радостью погрузился в раздумья об Офелии. Ростик прокручивал в голове весь вечер, все вопросы, которые задавала Офелия; распереживался, где ему до завтрашнего дня найти научную статью или монографию, в которой можно найти интересные выводы по теме диссертации. После ужина Ростик пошел в кабинет, еще какое-то время поработал, для успокоения души заглянул в свою книгу, которую прятал в сейфе, и, убедившись в очередной раз, что все идет по плану покровителя, отправился отдыхать.

15

На следующий день после лекции Офелия пришла к Ростиславу вновь. Они, как и в прошлый раз, просидели на кафедре допоздна, обсуждая план и работу над диссертацией.

— Офелия, — на прощание сообщил Ростислав, — на этой и следующей неделе, до приезда профессора, я буду приезжать на кафедру каждый день. Если у меня занятия, то буду тут по расписанию и до самого вечера. Если занятий нет, буду приезжать к четырем часам. Признаться, — как бы оправдывался он, — у меня с тобой много появилось работы. А дома не поработаешь спокойно.

— Я понимаю, — улыбнулась Офелия и многообещающе улыбнулась.

— Так что, — прибавил Ростик, улыбнувшись в ответ, — мы можем видеться чаще.

— Прекрасно, Ростислав Олегович, — обрадовалась аспирантка. — Даже не представляете, как я благодарна этой возможности.

Последующие десять дней Офелия приходила к Ростиславу Олеговичу каждый вечер. В те дни, когда у Ростика не было занятий, она приходила не раньше шести часов вечера, как раз в то время, когда на кафедре никого не было, кроме Ростислава. В те же дни, когда Ростислав читал лекции или вел семинары, Офелия приходила на занятия, а после они уединялись на кафедре и обсуждали актуальные проблемы привлечения к ответственности за понуждение к сексу. Ростислав и Офелия поистине увлеклись темой, они смаковали каждый проблемный пункт плана диссертации, серьезно и подробно раскрывали все вопросы, которые нужно осветить в научной работе этой смышленой, умной девушки.

С каждой проведенной с Офелией минутой Ростик все больше убеждался, что первое впечатление о ней обмануло его. И вовсе она не наглая, бесцеремонная и распутная. Уверенная в себе, красивая, раскованная девушка. Да, ее глаза блестели, она эротично приоткрывала ротик, когда Ростик ей что-то говорил. Но разве можно усмотреть в этом нечто распутное, навязчивое? Ему нравилось, с каким вниманием, профессиональным аппетитом слушает она его замысловатые речи.

За день до приезда Семена Николаевича Ростислав особенно хотел повстречаться с Офелией, подвести итог проделанной работы, понять для себя, как много они успели к приезду профессора. Признаться, он хотел, чтобы Семен Николаевич порадовался, что направил Офелию к нему и, не дай бог, не передумал. В научной среде талантливые ученики и ученицы придают важности ученому, повышают его авторитет. А перед предстоящей защитой докторской диссертации и последующим заведованием кафедрой — это сверхважно.

В тот вечер Ростик благополучно прочел лекцию, наслаждаясь переглядами с Офелией. Она, как обычно, сидела в первом ряду в аудитории и, как всегда, с восторженным выражением лица слушала Ростислава Олеговича.

— Вы — блестящий оратор! Так легко доносите сложный материал, — сказала Офелия совершенно искренне, когда после занятий Ростислав Олегович и аспирантка прошли на кафедру.

— Это Вы меня вдохновляете, Офелия, — кокетливо произнес Ростик и предложил ей по чашке кофе, на что та согласно кивнула.

Пока он готовил напиток, Офелия молчала.

Аромат горячего кофе бодрил. Ростик взял чашки и пошел к рабочему столу.

— Офелия, что произошло? — с волнением вымолвил Ростислав, когда увидел ее, поникшую, стыдливо смахивающую слезы то с одной, то с другой щеки.

— Нам надо поговорить, — только и сказала она.

Как пугают эти слова, когда их произносит женщина, которая не безразлична.

— Я слушаю, — с тревогой проговорил Ростислав, поставил кофе на стол и присел в кресло.

Офелия подняла заплаканные глаза. Перед Ростиком предстала совершено другая девушка — беспомощная и беззащитная, как пугливый котенок.

— Ну что ты молчишь? — спросил он и убрал с ее лица локон.

— Ростислав Олегович, — Офелия преданно посмотрела в глаза научному руководителю, — я влюбляюсь в вас… каждую секунду.

Ростислав растерялся.

— Не нужно ничего говорить, — продолжила Офелия, опустила красивую головку и вытерла слезу. — Если честно, не знаю, как поступить. Что теперь делать с этой любовью? — Она грустно улыбнулась, немного помолчала, вздохнула и прибавила: — Мне тяжело это говорить, но будет лучше, если мы перестанем видеться, Ростислав Олегович. Я попрошу Семена Николаевича найти мне другого научного руководителя…

Ростислав немного отстранился от Офелии, отпил кофе из чашки — он понял, что оказался в ловушке. Он не готов и не хочет отпускать ее. Ужас отразился в глазах Ростика — если ничего не предпринять, Офелия уйдет, эта милая, умненькая, интересная, живая, веселая девушка, которая вдохнула в него совершенно другую жизнь. Нет, он не хочет ее отпускать.

— Офелия, — обратился он, немного помолчав, — признаюсь, я влюбился в вас не меньше. И дорожу нашим знакомством, нашими отношениями. Я не хочу вас терять ни как аспирантку, ни как друга, ни как… — Ростик запнулся, немного помолчал: — Нам надо что-нибудь придумать…

— Что? — с усмешкой спросила Офелия. — Что придумать?

Ростик молчал, испуганно глядя на Офелию.

— Я уверен, есть выход, — сказал он, чуть погодя.

Слезы покатились по щекам Офелии. Ростик прижал ее к себе.

— Не плачь, я что-нибудь придумаю. Обещаю, — сказал он и погладил девушку по голове.

— Поцелуйте меня, Ростислав Олегович, — прошептала Офелия, подняв голову. — Поцелуйте меня, прошу…

Ростик оказался во власти страсти. Как он ее поцеловал, как закрыл дверь кафедры на ключ, как выключил свет, он не помнил. Все происходило, как в тумане и в одно мгновение. Казалось, уже никто и ничто не сможет его остановить. Но он будто очнулся, когда Офелия, стоя на коленях перед ним, расстегнула ремень и ширинку на брюках.

— Это безумие! — вырвалось у Ростика. Он взял Офелию за плечи, поднял с колен и прижал к себе. — Мы делаем неправильно. Так нельзя. Ты же должна это понимать…

Но Офелия не слышала, что говорил Ростик. Она целовала его в шею, шептала на ухо что-то несвязное, страстно дышала, стонала и шептала:

— Я хочу вас, Ростислав Олегович… Хочу… здесь… сейчас…

Чувственное тело Офелии охватила мелкая дрожь. Осознав, что Ростислав сопротивляется ее ласкам, она открыла глаза:

— Что случилось? — прошептала Офелия.

Но Ростик уже окончательно взял себя в руки. Он крепко обнял Офелию, а она зарыдала ему в плечо.

— Хорошая моя, успокойся! Прошу, — шептал Ростик на ухо девушке.

— За что вы так? За что? — шептала она.

Ростик молчал в ответ. Он сам готов был крикнуть кому-нибудь, за что и с ней, и с ним так. За что?

Полчаса они просидели в тишине, обняв друг друга. Каждый думал о своем, но скорее — об одном и том же.

— Мне надо домой, — Офелия отстранилась от Ростислава, поправила кофточку.

— Да, пожалуй, так будет лучше.

Офелия усмехнулась.

— Лучше? Вы и вправду думаете, что так будет лучше?

— Да. Нам надо понять, что произошло.

— Мне не нужно ничего понимать, — с укором произнесла Офелия и за секунду переменилась в лице.