Валерьянка для кота

– Котенков Михаил Антонович? – послышался позади голос.

– К вашим услугам, – он обернулся, встретившись с насмешливым взглядом высокого роста мужика. – В чем дело? Это ваши люди устроили такой бардак?

– Прошу покорно простить. Мы попросим здесь все убрать. Потом.

Михаил приподнял брови.

– Не могли бы вы всё-таки объяснить, что здесь происходит?

– У вас большая задолженность по налогам.

– Это исключено. Если есть какая-то небольшая погрешность, то я могу немедленно исправить. Дайте только подойти к компьютеру, связаться с банком, в конце концов.

Мужик вздохнул, пожевал губами, опустив глаза в пол.

– Боюсь, что вы не сможете так легко все исправить. Все ваши счета арестованы. Впрочем, они вам пока и не понадобятся – государство вас обеспечит всем необходимым по крайней мере лет на пять-семь.

Михаил почувствовал, как его сердце замерло и, словно оборвавшись, упало куда-то вниз. Что за херня?! Ещё вчера все было хорошо. Он как будто увидел себя на краю пропасти. Глыбы земли под ногами упрямо отваливались, и вот-вот он полетит вниз, в черноту, где ничего нет…

Звонок телефона заставил его встрепенуться. Михаил скривился – Самойлов.

– Добрый день, Лев Степанович, – несмотря на попытку придать голосу жизнерадостность, Михаилу это не удалось.

– Как дела, Мишаня?

– Нормально.

– А что с голосом? Чем-то расстроен?

– Небольшие проблемы.

На том конце телефона раздался удовлетворённый смех.

– Как там наши дела с моей дочуркой? Все на мази? – Скривившись, как от зубной боли, мужчина отставил трубку от уха. Внезапное понимание, почему старый лис позвонил именно в этот момент, встряхнуло словно электрическим разрядом. – Молчишь? Плохое настроение? Ну я сейчас приеду и подниму его.

Самойлов отключился. Михаил безумным взглядом обвёл помещение, сновавших туда-сюда незнакомых людей. Захотелось превратиться в букашку, чтобы его никто не видел, не беспокоил, не терзал. Чтобы мог спрятаться и уйти ото всех куда-нибудь подальше, забиться в самый дальний неприметный уголок.

* * *

Казалось, не прошло и пятнадцати минут как дверь распахнулась и в офис шумно ворвался Лев Степанович. Как ни странно его никто не останавливал, не спрашивал документы, а наоборот – его приветствовали, словно он был желанным гостем и все его знали.

– Ну что ты как не родной стоишь?! – радушно похлопал Котенкова по плечу, подтолкнул к закрытой двери офиса. – Проводи меня к себе. Надо бы и горло промочить.

С похолодевшим сердцем Михаил открыл дверь в свой кабинет. Он все понял. Похоже, он действительно попал в ловушку, не просчитав хорошо противника. Да и чего там было просчитывать – разве ему под силу тягаться с такими как этот Самойлов?

За рабочим столом Михаила кто-то сидел, роясь в его документах, оставленных накануне.

– Егорыч, приветствую, – Самойлов подошёл к этому типу, пожал руку. – Ну-ка спрысни отсель, нам надо дела кое-какие порешать. – Когда они остались наедине, Самойлов повернулся к Михаилу. Его лицо было полно сочувствия. – Миша, Миша… – он покачал головой. – Я думал, мы договорились…

– Но… Я…

– Я ведь несколько раз звонил тебе вчера. Почему трубку не брал? – Михаилу нечего было сказать. Он подошёл к кабинету, достал бутылку скотча и разлил содержимое по двум широким стаканам. – Многих неприятностей можно было избежать, если бы ты слушался советов опытных людей. Ведь бизнес есть бизнес. Малейшая неприятная шумиха и все – капут. Конкурентов сейчас много.

– Так что конкретно вы предлагаете? – Крепкий напиток обжег горло.

– Миш, не дури, – в голосе Самойлова послышалось раздражение. – У тебя есть два варианта ответа – да или нет. Ничего между ними.

Михаил обхватил голову руками, сжал со всей силы виски, крепко зажмурился. Хотелось кричать. Кричать отчаянно и дико. Он попал. Попал, как последний идиот. В памяти отмотались коротенькие сюжеты из прошлого: вот он едет зимой в оледеневшем троллейбусе, вот радуется первой стипендии – жалкой кучке рублей, вот поднимается по загаженной лестнице в старую хрущевку… Нет. Не для этого он потратил годы, выстраивая своё светлое будущее.

– Да… – на еле произнесённые слова Михаила Лев Степанович вопросительно вздёрнул брови. – Я женюсь на вашей дочери.

Самойлов хмыкнул и кивнул.

– Правильное решение. И я тебе гарантирую, что ты не пожалеешь о нем. Только сейчас условия обговорим.

– Условия? – еле слышно переспросил Михаил.

– Именно, – пожилой мужчина сел за стол, достал из нагрудного кармана пиджака ручку, подвинул к себе лист бумаги. С минуту глядел на повернувшегося к нему спиной Котенкова. – Ну? Готов?..

Черт побери. Миша стоял, не в силах оправиться от шока. Хотелось, чтобы все это было просто сном. Вот сейчас он проснётся в своей постели, рядом сладко посапывает его милая, такая родная Ксюшка…

– …Миша, я жду. У меня время на вес золота.

Михаил глубоко вздохнул, подошёл к столу.

– Давайте я подпишу, и покончим с этим. Где?

– Э нет, зятёк. Так дело не пойдёт. Я должен разложить тебе все по пунктикам. Моя дочь – это самое ценное, что у меня есть.

– Тогда зачем вы отдаёте ее замуж за первого попавшегося мужчину? Вы дочь-то хоть спросили, чего хочет она?

Лев Степанович поднял глаза на Михаила, усмехнулся.

– Конечно, спросил, дорогой. Валерия хотела в мужья только тебя.

– Но почему? Почему меня? Зачем?

– Вот об этом она мне не сказала. Может быть, она соизволит сообщить лично тебе, а я не знаю, – мужчина пожал плечами. – Итак, приступим…

Следующие полчаса Михаил с переменным успехом пытался понять, какие условия он должен обеспечить дочери Льва Степановича Самойлова во время их совместной жизни.

– …Лерочка немного избалована – сказывается отсутствие твёрдой руки. Видишь ли, Михаил, ее мать погибла при трагических обстоятельствах, и в то время я не хотел травмировать дочь, излишне закручивая гайки. Немного перестарался, избаловал, она совсем отбилась от рук, – Самойлов вздохнул. – Самое главное, что требуется – чтобы девочка ни в чем не нуждалась. Ты должен стать ей надежной опорой и защитой, должен стать ей хорошим мужем. А я уж тебя поддержу в твоих начинаниях, в бизнесе…