Гречишный мёд

Olga Greenwell

Гречишный мёд

Пролог

Водитель припарковался вплотную к чёрному входу современного стеклобетонного здания. Я огляделась по сторонам. Местность прекрасно просматривалась, да и мои ребята затаились на крыше. Мой клиент должен выйти с минуту на минуту – я ждала сигнала.

После того как на прошлой неделе господин Круглов неожиданно объявил о своём уходе из бизнеса, поднялась паника. Что уж говорить об акциях его компании – они обвалились как камни с обрыва. Меня волновало другое – его безопасность, за которую Виктор Игнатьевич мне платил. Моим ребятам уже пришлось пресечь пару попыток его устранения. А ведь ещё не прошла и неделя!

И вот наконец-то сейчас он должен выйти из этого здания не один, а со своим преемником. Как ни старалась вся моя команда, включая самого господина Березина, мы так и не смогли ничего нарыть про неизвестно откуда свалившегося наследника. Круглов заявил, что это его родной сын.

Насколько мне было известно, его сыном был Игорь – бестолковый великовозрастный балбес, постоянно проживающий в Канаде. Я встречалась с ним пару раз и мне этого было более чем достаточно. На наследника состояния «Алмазного короля» он никак не тянул.

В наушнике зашумело, я поменяла диапозон частоты.

– На выход, Гречка, – услышала голос Пашки и потянулась к ручке на дверце автомобиля.

Едва успела опустить на лицо очки, как Виктор Игнатьевич появился в проёме двери. Следом за ним вышел Николай, мой напарник. Огляделся, чуть заметно кивнул мне. Я открыла дверцу машины в ожидании, когда клиент сядет в неё. Что он медлит?

Черт! Хорошо, что половина моего лица была скрыта за тёмными стеклами, потому как в следующее мгновение из подъезда вышел мужчина, которого я могла бы узнать из миллиардов других.

Успешно скрыв своё замешательство, поблагодарила господа Бога, что рядом со мной сел Виктор Игнатьевич, а не тот, кто оказался его сыном.

Всю дорогу до особняка Кругловых, я не могла отвести взгляда от коротко-стриженного затылка. Аромат одеколона этого мужчины проникал в мои ноздри, но не мог перебить другой, его запах, тот, который я так хорошо помнила. На секунду прикрыла глаза и словно вновь почувствовала жаркие мужские губы на своём лице, шее, плечах, ниже… Мои соски моментально затвердели и я порадовалась, что под платьем на мне надето специальное пуленепробиваемое белье.

Автомобиль въехал в ворота, которые тотчас же закрылись за нами.

Я вышла из машины – теперь можно было слегка расслабиться. Здесь Круглов был в полной безопасности. На несколько километров вокруг простиралось поле и незамеченным сюда пробраться было невозможно. Кроме того, высоченный забор скрывал моего клиента от посторонних глаз. Остановилась чуть поодаль в ожидании, когда Виктор Игнатьевич и его сын выйдут из автомобиля. Сердце бухало в груди и, казалось его стук слышен на расстоянии.

Максим вышел первым – мельком глянул на меня, на его лице не дрогнул ни один мускул. Я перевела дыхание.

Он изменился. Такой же красивый, под пиджаком угадывались литые мышцы, точь-в точь такая же стрижка как и десять лет назад. Только взгляд другой – холодный, жесткий, какой-то отстранённый, что ли. Узнал ли он меня спустя столько лет?

* * *

Что-то в стоявшей женщине-телохранителе было донельзя знакомое. Максим не стал откровенно разглядывать ее – в конце концов у него будет достаточно времени, чтобы разузнать об окружающих его отца людях. Мужчина знал, что охрана отца была более чем надежная, хотя чем черт не шутит. И почему баба?

На протяжении всего времени, что они ехали до особняка Круглова, Макс чувствовал затылком взгляд этой девицы и любопытство все сильнее обуревало его.

По роду своей деятельности ему слишком часто приходилось сталкиваться с совершенно разными людьми в силовых структурах, среди которых было достаточно и из частных охранных предприятий. Как правило женщины, работавшие там, были обыкновенными офисными работниками – аналитиками и программистами. Женщины-телохранители Максиму пока ещё не попадались.

Отец провёл его в свой просторный кабинет, налил в стакан со льдом виски. Что-то говорил, но Макс не слушал. Его взгляд был устремлён на веранду за окном. Она. Эта женщина стояла спиной к нему. На долю секунды мужчина прикрыл веки, погружаясь в воспоминания: белый снег, темно зеленые лапы елей. Смеющиеся, цвета гречишного мёда глаза, сладкие губы, веер чёрных волос, разлитый на снежном покрывале…

Глава 1

– Уля, Уля!

Я остановилась, прислушиваясь к голосу. Неужели я так далеко зашла? С тревогой огляделась вокруг. Ну да, я стояла посередине высохшего болота. Бабушкин голос доносился справа от меня. Отмахнулась от назойливых комаров и, бросив последний взгляд на заманчиво желтеющие ягоды морошки, поспешила в ту сторону, откуда услышала крики.

– Уля, эу!

Под ногой хрустнула сухая ветка, и я чуть не упала. Послышался треск разрываемой материи. Теперь мне точно не отвертеться от строгого выговора – на носу школа, а на лишние вещи денег у бабушки нет.

Мой алюминиевый бидончик откатился в сторону и застыл, рассыпав собранные ягоды. Вот невезуха. Наскоро собрав свой уцелевший урожай, я изо всех сил бросилась по лесной тропинке к дому.

Бабушка была для меня новым человеком. Сблизились мы с ней только последние два года. До этого я ее помнила смутно, и воспоминания эти не из приятных: как она сердито выговаривала что-то маме, а та плакала. Кажется, я была тогда совсем крошечной. Помню только ее резкие слова: «Отдай мне девчонку!»

Мне почему-то бабушка показалась тогда страшной, как ведьма. Она была высокая и какая-то тёмная, что ли. Мрачная. И глаза такие чёрные, бездонные, словно засасывают тебя. Это теперь я уже знаю, что бабушка совсем другая. Все эти детские впечатления оказались обманчивыми. Было интересно знать, что про неё думают местные. А то, что они перемывают ей косточки, а теперь ещё и мне, я знала точно.

Баба Шура жила на отшибе. Маленький деревянный дом, хоть и старый, но крепкий, практически не видно с дороги. Высокие сосны с золотистыми стволами плотно окружали его, а кусты жимолости между ними не позволяли проникнуть постороннему взгляду. К бабушке не часто приходили люди, но когда приходили, она всегда просила меня выйти из дома и погулять где-нибудь, пособирать грибы или ягоды. В основном приезжали издалека, иногда на дорогих иномарках. На мои вопросы бабушка либо молча поджимала губы, либо быстро бормотала «Рано ещё, погоди. Придёт время, узнаешь».

Но все-таки мне хоть и всего двенадцать лет, почти, но я далеко не дурочка. Привыкла думать и доходить до всего своим умом. Ещё я любила записывать свои мысли и рассуждения на бумагу, а потом перед сном перечитывать их, обдумывать и раскладывать все по полочкам. Поэтому когда бабушка однажды заговорила о том, что скоро будет меня учить всему, что сама умеет, я знала, о чем она говорит – о знахарстве.

Мои рассуждения прервала Весна. Она выбежала непонятно откуда и радостно набросилась на меня, едва не повалив. Я отворачивалась от ее огромного языка, пытаясь оттолкнуть ее.

– Весна, фу!

Она смешная и ещё глупая. Ей чуть больше года. Красивый ирландский сеттер, который кто-то из богатых клиентов подарил бабушке.

– Ульяна! – А вот и она сама. Сквозь стволы деревьев я видела ее высокую стройную фигуру. Баба Шура стояла на крыльце и, слегка прищурившись от лучей заходящего солнца, смотрела на меня. Не улыбалась, но я знала, что и не сердилась. – Где тебя носит? Наверное, за два часа набрала целый бидон?

Она с улыбкой разглядывала мое испачканное ягодами лицо, синие от черники губы.

– Я рассыпала, ба. Услышала, как ты кричишь, побежала, и вот…

Показала свою полупустую тару.

– Ай-яй-яй, и платье порвалось.

Я опустила глаза. Действительно жалко. Красивое платье было, мое любимое. Купили в Серове, когда ездили на ярмарку. Так хотелось надеть его именно сегодня. Я представляла себя дриадой, бродящей по лесу в поисках приключений. Правда, я ещё не знала каких именно приключений, но отчего-то возникало странное сосущее чувство где-то под ложечкой при одной мысли о них.

– Ладно, прохиндейка, пойдём мыться перед сном. По-быстрому, над тазиком полью.

В доме приятно пахло деревом. Не новым, а старым, сухим. И ещё приятно так известкой от печки. Если у меня была возможность, то я всегда задерживалась на пороге, чтобы втянуть носом этот неповторимый запах, пропустить его через себя и попробовать на вкус.

Бабушка Шура уже погромыхивала кастрюлями с кипятком, зачерпывала старым ковшиком холодную воду из ведра, смешивая. Стянув платье через голову, я осталась в одних трусиках. Начала распускать косу. Покачав головой, бабушка подняла с пола мое платье.

– Зашью, – коротко произнесла она. – Давай, девчонка, становись в таз.

Пока она яростно натирала мое тело, я думала о завтрашнем дне. Бабушка обещала взять меня с собой на луг, собирать травы. Через три дня должно быть новолуние, а это самое подходящее время для сбора.

– Ух, волосы длиннющие, – она слегка засмеялась, легко промокая их полотенцем.

– Ба, отведи меня перед школой подстричься. Надоело чесать каждое утро.

– Даже не помышляй, – строго сказала бабушка. – В волосах сила человеческая. Связь с космосом.

Может, если бы это сказал кто-то другой, я бы подняла его на смех. Но бабушке я верила безоговорочно. И не спорила. Поэтому просто вздохнула. Когда же она решит, что пришло мое время, и наконец-то поделится своими знаниями?

* * *

Александра Петровна не спеша шла по лесу. Внучка весело вышагивала впереди, напевая песенку. Пожилая женщина невольно улыбалась, вспоминая себя в таком же возрасте. Она словно смотрела глазами своей бабушки. Все повторялось. Тот же самый лес – ну, может, деревья сейчас чуть повыше – раннее утро, маленькая Саша бежит вприпрыжку, размахивая руками. Баба Тамара чуть позади. Может, она тогда тоже шла и вспоминала себя точь-в-точь такую же?

Пришло время. Время передачи знаний рода. Выдержит ли Ульяна, не сломается ли от обилия важной информации? Знаний, которые могут сделать ее сильной или же раздавить, как катком.

* * *

– Вот смотри, срывай аккуратно, с уважением.

– Ба, ну это же обыкновенный Иван-чай! Его везде навалом!

– Но ты же любишь чай из него? – глаза бабушки теперь улыбались так, что тоненькие морщинки разбегались лучиками до самых висков. – А он очень полезный. В нем витаминов много. Очень хорошо способствует дружеской беседе за столом. А цветочки его помогают для развития в бизнесе.

– Как это? – не поняла я.

– Ну вот смотри, Ульянушка – все, что нас окружает, имеет свою энергию и вибрацию: деревья, цветы, камни…

Я все-таки не совсем понимала, но постаралась запомнить. Запишу в своем дневнике и подумаю над этим позже.

– …Эту энергию, мы – люди – должны превращать в полезную для нас. Пользоваться ей с умом.

Я улыбнулась.

– Значит, если у дерева есть энергия, то оно живое, и значит может разговаривать с соседним деревом, например?

Бабушка серьезно кивнула.

– Ну конечно.

Я вдруг представила себя разговаривающей с деревьями, стало смешно. Бабушка, словно прочитав мои мысли, сказала:

– А ты, Ульяна, встань под деревом, обними его, прислонись ухом и закрой глаза.

– И что?

– Все, что ты увидишь, и будет тем, что расскажет тебе дерево.

– Хм, как же я увижу с закрытыми глазами?

– Внутренним взором, девочка моя, внутренним. И услышишь.

Я так и сделала. Обхватила руками высокую стройную сосну, зажмурила глаза. Услышала шелест листьев под ногами бабушки – она потихонечку продолжала свой путь, а я долго стояла. Казалось, что слышу какое-то движение внутри ствола, словно что-то текло, как кровь по венам. И ещё скрипело и даже, показалось, вздыхало. Наверное, трудная жизнь у дерева. Я улыбнулась, открыла глаза. Решила для себя, что попробую и на других деревьях. Кто знает, может, и услышу когда-нибудь, как они шепчутся.

Выйдя на опушку, бабушка остановилась, тревожно вглядываясь в сторону дома. Проследив за её взглядом, увидела чёрную блестящую машину, припаркованную почти у самого крыльца. Вопросительно посмотрела на бабушку, которая почти беззвучно шевелила губами.

Неожиданно она резко повернулась ко мне, прижала меня к груди.

– Что?

– Не нравится мне это, – пробормотала она.

Я молчала, пытаясь выглянуть из-за ее плеча.

– Нехороший человек пожаловал, Улечка.

– Откуда ты знаешь, ба?

– Я знаю… – она вздохнула, потом выпрямилась, поправила косынку на голове. – Ну уж ладно, пойдём.

– И я? – удивилась. Бабушка ведь не разрешала мне присутствовать во время визита ее гостей.

– И ты. Пора.

Горячая волна радости захлестнула меня с ног до головы. Наконец-то! Мне так хотелось поскорее все постичь! Тогда я ещё не знала, что подобные знания накладывают определенную ответственность и лежат на человеке тяжким грузом.

И мне неоткуда было знать, что этот неожиданный визит так странно повлияет на мою жизнь.

Глава 2

На пороге под навесом стоял высокий человек, одетый во все чёрное. Это потом я уже разглядела, что под пиджаком у него была голубая рубашка. Но из-за того, что он был мрачным, с колючим жестким взглядом темных глаз, подумала, что мужчина в трауре.

Он мельком бросил на меня взгляд и повернулся к бабушке:

– Вы же, насколько я помню, и есть Александра Луговая?

Бабушка кивнула.

– Что вам угодно? – спросила она.

По интонации я уловила, что она злится и раздражена. Странно. Никогда не видела бабушку такой. Она открыла дверь и пригласила гостя войти. Мужчина переступил порог, споткнулся, задел рукой медный таз, и он с гулким звоном прокатился по полу.

– Хочу знать, что мне делать дальше.

Его голос был глухим, говорил он отрывисто. Вновь поймав на себе взгляд этого мрачного типа, я невольно поежилась. Что-то в нем все-таки не так. Бабушка еле слышно произнесла:

– Отойди в сторонку.

Я поняла, она хочет, чтобы я наблюдала, но только из какого-нибудь укромного уголка. Мужчина тем временем сел на деревянный стул, который жалобно под ним скрипнул. Бабушка подошла к полке, где хранила разные колоды карт. Тяжело вздохнув, села напротив человека, перетасовывала колоду, что-то невнятно бормоча. Гость неотрывно следил за ее быстро двигавшимися пальцами. Затем она попросила его взять карты в руки и подержать пару минут.

– Я не был у тебя, бабка, целых пятнадцать лет.

– Знаю. Говорила же, что ты избежишь казенного дома, если выберешь дальнюю дорогу. Зачем вернулся?

– Мой сын. У него возникли проблемы…

– Какой из них?

Я в ужасе замерла, потому как лицо этого человека вдруг свело судорогой, рот его скривился, его кулаки сжались, и даже в полумраке комнаты я увидела, как на них побелели костяшки. Прошло достаточно много времени, прежде чем мужчина снова смог контролировать себя. Я поразилась бабушкиной выдержке.

– Мой младший сын.

– Ты вернулся не зря. Покоя тебе ни там, ни здесь не будет. И дела пойдут под откос. Сына ждёт казенный дом.

– Что я могу сделать?

– Поздно. Им уже давно завладели демоны. Есть только один способ… – Посетитель весь напрягся, приготовившись выслушать совет. – Езжай в Загорск к отцу Герману. Он может помочь.

– А ты? Ты, ведьма?

– Я не святая, а сыну может помочь только белый иеромонах.

– И мой бизнес…

– Твой бизнес может быть спасён твоим сыном. Он сможет его спасти. Всё, я устала.

– Какой сын? Я не понимаю…

– Твой сын. Всё, иди… сил нету.

Мужчина достал пачку купюр из внутреннего кармана пиджака и положил на стол.

– Деньги забери. Не надо мне.

– Бери, ведьма.

Но бабушка отрицательно покачала головой.

– Уходи.

Мужчина резко поднялся, с грохотом отодвигая стул.

– Хм, как знаешь. – Несколько широких шагов, и вот он уже открывает дверь. – Прощай.

Бабушка только кивнула. Я видела, какая она вдруг стала бледная, и боялась к ней подойти. А она так и осталась сидеть за столом. Наконец, слабо произнесла:

– Ульяна, пойди, истопи баню.

Не раздумывая, я бросилась исполнять ее поручение…

Уже сидя на полатях бок о бок с бабушкой, я решилась расспросить ее про недавнего гостя.

– Ба, кто этот тип? Он ведь уже приходил к тебе, да?

Она зыркнула на меня чёрными глазами, отвернулась, словно не желая отвечать. Затем погладила меня по плечу.

– Это нехороший человек, Ульяна. От таких надо держаться подальше. И энергетика у него такая поганая, что, соприкоснувшись с ней, можно заболеть. Или же вдруг станут всякие несчастья преследовать.

– Поэтому тебе захотелось в бане попариться?

Бабушка кивнула.

– Да, вода, пар, дубовый веник – все это очищает и возвращает энергию. – С этими словами она зачерпнула ковшиком воду и чуть полила на каменку. – Ах, хорошо, Уленька. Спасибо тебе, внученька. Только обещай, что будешь держаться от этого человека подальше. Не подпускай его близко к себе.

Мне стало смешно.

– При чем здесь я?

Бабушка растерянно моргнула.

– А и правда. При чем здесь ты?

Оставшийся вечер бабушка была странно задумчивой. Мы наскоро попили чай с пряниками и конфетами «Коровка». Я о чем-то спрашивала, а бабушка отвечала невпопад или вообще забывала ответить. Наконец, она выключила светильник и скомандовала:

– Ну все, Ульяна, пора на покой. Утро вечера мудренее.

Я послушалась – она права: ночью все кошки серы, а утром все видится совсем по-другому.

Я слышала, что бабушка не спит, она ступала тихо, чтобы не мешать мне засыпать. А я не могла. Почему-то от встречи с этим мрачным типом мне до сих пор было не по себе, но что в нем такого, не понимала. Прислушивалась к звукам из соседней комнаты – бабуля молилась, потом прошла к столу и села, тихо пошелестела – похоже, раскладывала карты.

Тишина. Неожиданный шлёпок по столу рукой заставил меня вздрогнуть. Потом баба Шура протяжно вздохнула, почти простонала. Я уж было собралась вскочить с кровати и броситься к ней, но вовремя одумалась – знала, что бабушке моя помощь не нужна, она сама найдёт выход из любой ситуации и справится с любыми трудностями.

Глава 3

Макс проснулся в холодном поту. Господи, где он? Понадобилось меньше минуты, чтобы до него дошло – в казарме. Глаза постепенно привыкли к темноте. Тишина, слышно только посапывание и храп спящих на соседних койках сослуживцев.

Вот уже целую неделю Максиму снился один и тот же сон – он маленький мальчик, потихонечку забирается на широкую мамину кровать, а мама такая тёплая и мягкая, но почему-то лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. Молчит. Максим сначала потихонечку трогает ее рукой, гладит по плечу, волосам, но она не реагирует. Он начинает щипать и колотить ее изо всех сил кулачками. Отвечай же, отвечай, ну?! Почему же она молчит? Мама! Мама-а-а!

Слава богу, он проснулся до того, как своим криком разбудил товарищей. Черт побери, почему его в последнее время преследует этот страшный кошмар. Что за женщину он видит во сне уже целую неделю? И почему называет ее мамой?

Его мама жива и здорова, и он только вчера получил от нее письмо.

– Ты чего не спишь? – донёсся сбоку громкий шёпот. Ванька – друган детства. Как же им повезло, что они попали в одну роту.

– Сон дурацкий…

– Опять?

– Что значит – опять?

– Да ты каждую ночь стонешь.

Макс сел в постели. Друг сел рядом с ним. Пружины сетчатой кровати просели под его весом.

– Извини, что разбудил. Не знаю, что за хрень. Снится какая-то чертовщина вот уже вторую неделю. И я в главной роли.

– Расскажешь?

Макс отрицательно покачал головой.

– Пойдем лучше перекурим.

Они стояли, ёжась от осеннего воздуха, жадно затягиваясь сигаретным дымом. Макс был благодарен Ваньке, что тот сейчас был с ним рядом, хотя у него слипались глаза. С каждой затяжкой неприятный сон растворялся в ночи вместе с сигаретным дымом. Друзья даже почти не разговаривали – в этом не было необходимости, они и так хорошо понимали друг друга. Достаточно было осознавать, что плечо друга рядом.

Парни дружили с глубокого детства, с тех пор, как Максим с мамой переехали из Санкт-Петербурга в Москву. Они и жили-то в соседних подъездах. Первое их знакомство произошло, как и принято, в дворовой песочнице, а затем их мамы сдружились, и мальчики все чаще и чаще стали играть вместе. Ходили в одну и ту же группу детского сада, а в школе сидели за одной партой. Даже влюблялись в одних и тех же девчонок. И в подобных спорах всегда побеждала дружба. И вот теперь Максим и Иван по счастливой случайности снова оказались вместе на службе во внутренних войсках. Им повезло и в том, что место дислокации находилось в ближайшем Подмосковье. Конечно, оба парня много слышали о знаменитой дивизии Дзержинского, но ни один из них и представить не мог, что именно там они будут служить.

Всего-то прошло два месяца с тех пор как их призвали в армию, но уже сейчас можно увидеть значительные изменения в их физической форме. Их обычный день начинался с пятнадцатикилометровой пробежки в полном обмундировании, затем быстрый завтрак, устные занятия и снова бесконечные отжимания, подтягивания, приемы самообороны, стрельба из оружия… Под конец дня молодые курсанты моментально вырубались, чтобы на следующий день вновь повторить то, чем занимались накануне.

Максим затушил сигаретный бычок и хлопнул Ваньку по плечу.

– Спасибо за компанию.

Друг молча усмехнулся. Им обоим не мешало бы как следует выспаться. Завтра долгожданный выходной. К Ваньке приедет его верная подружка Лерка, которая, не успев проводить его, уже трепетно ждала его из армии и писала длинные письма чуть ли ни каждый день. Да и у самого Максима чрезвычайно насыщенный день. Рано утром должна приехать мама. Парень предполагал, что она примчится с набитыми всякими деликатесами сумками. На его просьбы не тратить деньги она только отмахивалась. Ну а потом… потом приедет его любимая девушка.

Марина. Макс на миг прикрыл глаза, вспоминая их последнюю встречу. Кончики пальцев начало покалывать. Сердце глухо забилось, и его мгновенно напрягшийся приятель попытался вырваться из брюк. Макс словно воочию почувствовал вкус горячих губ девушки, услышал ее страстный шёпот.

Ванька прервал его мечты.

– Ты чего пыхтишь?

Макс усмехнулся. Хорошо, что сейчас темно и никто не увидит его непрошеного стояка. Внутри казармы царила тишина. Парень залез под одеяло. Остались всего пара часов до подъема. Надо успеть хоть немного поспать.

* * *

Макс издали увидел мать, сидевшую на лавочке в сквере. Сначала хотел подойти неторопливой походкой, вразвалочку, но всё-таки не выдержал, побежал с радостью. Женщина встала, раскинула руки в стороны.

– Мам, я соскучился! – сжал ее в объятиях, вдыхая такой по-домашнему родной запах.

– Ой, Максимка, раздавишь.

Мама отстранилась, на секунду в глазах мелькнула обычная для матерей тревога.

– Что-то ты похудел, сына.

– Да ну, брось. Нас тут кормят как на убой.

– Я вон и тебе, и Ваньку привезла вкусности.

– А чего вы с тетей Леной не приехали вместе?

– С работы не отпустили. Ты же знаешь, у неё три работы и ни на что времени не хватает. Сказала, что теперь к новому году приедет.

Макс опустил глаза. Не хотел говорить маме, но, вполне возможно, к тому времени они с Ванькой будут в каком-нибудь другом месте.

Они шли по скверу в сторону жилых домов, в одном из которых Макс снял комнату на время увольнительной. Мама рассказывала последние новости, даже вскользь упомянула каких-то дальних родственников, которых парень не знал и о которых слушать неинтересно. У него свой маленький надежный мир – мама, он, тётя Лена и Ванька. Ну и теперь ещё Марина. Вот о ней лучше сейчас не думать, а то мама будет в шоке от того, как вырос ее сыночек. Продержаться бы пару часов. А уж там…

* * *

Проводив маму до автобусной остановки, Максим бросился домой. Времени хватало только на то, чтобы быстро принять душ – до приезда Маринки оставалось меньше получаса. Макс запрыгнул в ванну, едва не ошпарившись горячей водой. Служба в армии все-таки помогла ему стать более организованным – мытьё заняло чуть больше трёх минут. Выскочил. Схватил новые, только что купленные мамой боксеры. А может, ну их, все равно снимать? При мысли об этом член напрягся. Натянув спортивные брюки и тенниску, Макс критически оглядел себя в зеркале. От переливистого звонка в дверь сердце затрепетало.

Ох, как же соскучился по ней! Какое-то время он безмолвно стоял, пожирая девушку взглядом. Ее губы расползались в широкой улыбке.

– Может, пригласишь?

– Ох ты, блин, – почесал в затылке. – Прости, Марин.