![Ноктамбула. Пробуждение](/covers_330/66766328.jpg)
Полная версия
Ноктамбула. Пробуждение
– Что за собрание? – Коллега Виктора отпихнул Кристину в сторону. – Симонова, ты опять стены…
Санитар замолчал, так и не закончив свою мысль. Тайна приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть рисунок. На стене был изображен висельник с выпученными глазами и языком, вывалившимся изо рта.
– Эд, так это же ты! – рассмеялся Виктор. – Слушай, а ведь похоже!
– Я вижу, что похоже. – Прыщавый повернулся к Кристине. – Ты у меня за это получишь!
– Отвали! – завизжала девушка и швырнула в него осколок кирпича, который до сих пор сжимала в руке.
Снаряд угодил санитару прямо в лоб. Лицо, и без того напоминавшее лисью морду, еще больше вытянулось, с кончика острого носа побежала тонкая струйка крови.
– Пойдемте, пока он не очухался, – шепнул Мамонт и следом за Олесей нырнул в кусты.
Тайна еще несколько секунд смотрела, как обозленный санитар теснит Кристину к стене. Виктор наблюдал за происходящим, сложив руки на груди и гадко ухмыляясь.
– Чего встала? – раздался из-за деревьев голос Мамонта. – Хочешь, чтобы и тебе досталось?
Тайна этого, конечно же, не хотела. Выбираясь из зарослей, она слышала за спиной глухие звуки ударов и короткие, полные ненависти вскрики.
– А где Олеся? – спросила Тайна, оглядываясь.
– Деру дала, когда Эдика увидела. А Кристина круто его изобразила. Талант!
– Виктор вроде бы страшнее, – удивилась Тайна.
– Не, – отмахнулся Мамонт. – Девушки, которые здесь лечатся, Эдика боятся. Я слышал, он позволяет себе… всякое.
Попрощавшись с Мамонтом, Тайна несколько раз обошла парк, пока не обнаружила Олесю, сидящую отдельно ото всех, под деревом. Милу она устроила на коленях. Трава была сырая, но Тайна все равно опустилась на землю рядом с сестрами.
– А я вас обыскалась. Ты чего сбежала?
– Захотела и сбежала, – отозвалась Олеся, не глядя на Тайну.
– Испугалась Эдика?
Девушка ничего не ответила, лишь втянула голову в плечи.
– Он тебя обижает? – спросила Тайна.
– Обижает, – едва слышно пробормотала Олеся.
– Почему ты не пожалуешься? Расскажи обо всем Игорю Валерьевичу.
– Об этом нельзя никому рассказывать, – нехотя произнесла девушка. – Олесенька дурочка, и ей все равно никто не поверит. Но если она хоть кому-то расскажет, Эдик ее убьет. И на клочки порвет Милу. Он так сказал.
– Это неправильно, – нахмурилась Тайна. – Хочешь, я помогу тебе разобраться?
– Лучше не лезь в это, – серьезным тоном произнесла Мила. – Ты только хуже сделаешь. Мы сами как-нибудь разберемся.
* * *Сразу после завтрака Игорь Валерьевич пригласил Тайну к себе в кабинет.
– Рад вас видеть. – Доктор отложил в сторону книгу и улыбнулся. – Как самочувствие? Привыкли к обстановке?
– Спасибо, хорошо. Олеся и Мила мне все показали.
– Мила… – Игорь Валерьевич снял очки и протер их носовым платком. – Очень интересный случай. Но я не советую поддерживать придуманную Олесей игру – этим вы только закрепите ее фантазии.
– О чем вы? – не поняла Тайна.
– Бедняжка спроецировала образ погибшей сестры на куклу, – покачал головой доктор. – Я рад, что теперь у Олеси появилась подруга, это поможет ей вернуться к реальности.
– Так вот в чем дело, – протянула Тайна.
Выходит, умершая сестра Олеси не исчезла, не отправилась «на тот свет», если он вообще существовал, а продолжила существовать в теле игрушки. Возможно, при жизни Мила была «индиго», или же «индиго» была Олеся, и это ее способности удерживали сущность погибшего человека в теле куклы. «Иван Николаевич бы это оценил», – подумала Тайна.
– Да вы присаживайтесь, – произнес доктор. – В ногах, как известно, правды нет!
– А зачем вы меня позвали? – спросила Тайна, опускаясь на стул.
– Чтобы начать лечение, – тепло улыбнулся Игорь Валерьевич.
– Это обязательно? – скривилась Тайна. – У меня все в полном порядке.
– Что ж, а будет еще лучше!
Доктор встал из-за стола, подошел к шкафу и достал оттуда блестящее металлическое приспособление, нечто вроде часов без циферблата. С торжественным видом Игорь Валерьевич поставил его на стол перед Тайной.
– И как же вы собираетесь меня лечить? – поинтересовалась девушка.
– Методом регрессивной терапии, – произнес Игорь Валерьевич. – Если вам это о чем-нибудь говорит.
Тайне это ни о чем не говорило. Она внезапно поняла, что ненавидит сложные слова и научные термины.
Доктор щелкнул тумблером, и на странном приборе загорелась небольшая лампочка. Тайне совершенно не нравилось происходящее. Ей захотелось сбежать, но за дверью дежурил Артур, один из санитаров. Меж тем Игорь Валерьевич опустился в кресло и толкнул укрепленный в приборе маятник.
Щелчок – вспышка – щелчок – вспышка – щелчок – вспышка…
Маятник раскачивался вправо-влево, укрепленная на нем круглая линза вспыхивала каждый раз, когда оказывалась напротив лампочки. Мерные сухие щелчки раздавались, стоило маятнику максимально отклониться вправо или влево.
– Расслабьтесь, – произнес доктор. – Слушайте метроном.
Щелчок – вспышка – щелчок – вспышка – щелчок – вспышка…
Почти сразу Тайна поняла, что зловещий прибор обладает над ней странной властью. Она по-прежнему слышала голос врача, но почти не улавливала смысл слов.
Щелчок – вспышка – щелчок – вспышка – щелчок – вспышка…
Тайна почувствовала, что ее утягивает куда-то, возможно внутрь лампочки, выросшей до размеров прожектора, и сделала единственное, на что еще была способна, – зажмурилась. Внезапно метроном смолк, и наступила звенящая тишина. Тайна открыла глаза. Маятник остановился, лампочка погасла. Игорь Валерьевич держал возле уха диктофон – черную пластмассовую коробочку с кнопками. Несколько секунд из нее доносилось негромкое шипение, а потом – записанный на пленку голос самого доктора: «И что было дальше? Что вы сделали, когда Семен и Василий сбежали?» Ему ответил невыразительный, лишенный живых интонаций голос, в котором Тайна не без удивления узнала свой собственный: «Я пошла за ними. На кладбище было холодно, и я хотела согреться».
Игорь Валерьевич выключил диктофон, и шипение смолкло. Тайна непонимающе смотрела на доктора.
– Для первого раза неплохо, – сказал он, откладывая прибор в сторону. – Завтра продолжим. А пока что можете идти на обед.
– Какой еще обед? – пробормотала Тайна. – Я же только что с завтрака пришла…
– Нет, нет, самое время обедать, – возразил психиатр. – Посмотрите на часы.
Тайна оглянулась и увидела, что маленькая стрелка напольных часов указывала на цифру «1». Прислушавшись к собственным ощущениям, девушка поняла, что успела проголодаться и захотеть в туалет. Но куда делись несколько часов между завтраком и обедом? Не мог же Игорь Валерьевич вырезать их, как сцену из фильма?
– Я что, спала? – спросила Тайна.
– Можно и так сказать, – отозвался Игорь Валерьевич. – В любом случае наш первый сеанс окончен, так что идите. Я слышал, сегодня на десерт сырники. Опоздаете, останетесь без сладкого!
Покинув кабинет, Тайна направилась в сторону ближайшего туалета. Она чувствовала себя странно, так, словно зловещий маятник до сих пор качался у нее перед носом, впиваясь в мозг невидимыми клешнями. В ушах отдаленным эхом звучали щелчки метронома.
Тайна зашла в пропахший хлоркой туалет и огляделась. Унитазов здесь не было, лишь овальные углубления в кафельном полу, а кабинки, отгороженные одна от другой тонкими фанерными переборками, не имели дверей. Сливные бачки, прилепившиеся к стенам, напоминали причудливые грибы на толстых металлических ножках. Курить в лечебнице строго воспрещалось, однако за резким запахом моющих средств в туалете витал едва уловимый табачный флер.
Тайна остановилась возле ржавого рукомойника. Над ним висела отражающая металлическая пластина, заменявшая зеркало. «Чтобы психи не разбили стекло и не порезали себя или других», – подумала Тайна, мельком глянув на свое не слишком четкое отражение. Кран подтекал, и тяжелые капли с мерным «плюм!» разбивались о поверхность раковины. Девушка хотела пустить холодную – другой здесь и не имелось – воду и умыться, однако ее рука так и не коснулась вентиля. Однообразный звук падающих в раковину капель что-то делал с ней, проникал в мозг, лишал способности двигаться. Мысли застывали в голове, словно капли парафина, упавшие в воду. Еще не отошедшая от сеанса, Тайна почувствовала, что ее снова куда-то утягивает.
– А ну очнулась, быстро!
Девушка подняла взгляд и увидела в металлическом зеркале лицо, очень похожее на ее собственное. Это была не кто иная, как Маленькая Тайна, и она была очень зла.
– Ты что такое творишь? – Голос девочки звучал странно, словно эхо от сказанных ею слов рождалось прежде, чем сами слова.
– А что я такого сделала? – пробормотала Тайна. – И как ты попала в зеркало?
– Ты хоть понимаешь, что сегодня произошло? Игорь Валерьевич нашел нашу слабость! Теперь он может делать с нами что пожелает!
– Какую слабость, ты о чем?
– Гипноз! Он применил к нам гипноз!
– Я ничего не понимаю, – призналась Тайна.
Девочка медленно вдохнула, выдохнула и заговорила более спокойным голосом:
– Гипнотизер отключает сознание человека и получает прямой доступ к его подсознанию. Игорь Валерьевич в два счета добрался до меня, ему даже стараться не пришлось. Да о чем говорить, если тебя загипнотизировали капли, падающие из крана!
– И что, это очень плохо? – спросила Тайна. Она смутно понимала, что сейчас ругает саму себя, ведь Маленькая Тайна являлась такой же частью ее сознания, как сердце или легкие – частью тела. И все же эта самоуверенная девчонка в зеркале уже начинала раздражать.
– Подсознание не может врать, понимаешь?! Без твоего контроля я беспомощна, а ты ни фига не контролируешь! Я рассказала Игорю Валерьевичу все, что он захотел.
– Ну и как бы я ему помешала? Этот его маятник…
– Я не знаю как! Но больше не позволяй ему этого делать! И очнись ты уже, наконец. Смотреть противно!..
Тайна вздрогнула, растерянно моргнула и всмотрелась в зеркало. Там снова отражалось ее собственное лицо. Маленькая Тайна исчезла, исчез и отзвук метронома, еще недавно гудевший в голове. Звук капель, разбивающихся о рукомойник, уже не проникал в мозг, подобно нервно-паралитическому газу, но прежде чем направиться к одной из кабинок, девушка на всякий случай приоткрыла кран, пустив воду тонкой струйкой.
* * *На следующее утро санитар притащил упирающуюся Тайну в кабинет Игоря Валерьевича.
– Я не хочу, чтобы вы снова это делали, – заявила она с порога. – Мое подсознание против.
– Неужели? – удивился Игорь Валерьевич. – Что ж, я все понимаю, но у меня нет времени на капризы. Артур, пожалуйста, зафиксируй пациентку.
Санитар усадил Тайну на стул и пристегнул ее широкими ремнями к спинке. Еще несколько узких ремней понадобилось, чтобы зафиксировать руки и ноги.
– Ну а теперь приступим, – сказал Игорь Валерьевич, доставая из шкафа маятник и включая лампочку.
Тайна зажмурилась и услышала голос доктора:
– На такой случай у меня припасен расширитель для век. Не самое приятное приспособление, но, если вы будете меня вынуждать, я его использую.
Тайна поняла, что таким образом ничего не добьется, и открыла глаза. Доктор запустил маятник.
Щелчок – вспышка – щелчок – вспышка – щелчок – вспышка…
Вскоре Тайна перестала чувствовать ремни, стул под собой, да и кабинет словно бы растворился в тумане. Осталась только круглая линза, укрепленная на маятнике, и звук метронома. Неожиданно щелчки смолкли. Девушка решила, что Игорь Валерьевич выключил прибор, и попыталась оглядеться. Зрение было затуманено, но даже через застилавшую взор пелену Тайна увидела все тот же световой блик. Она потерла кулаками глаза (и куда, спрашивается, подевались ремни?) и вместо маятника увидела затянутую в полосатый чулок ногу. Нога раскачивалась, и пряжка на старомодной туфельке с тупым носом то и дело вспыхивала, отражая луч солнца.
Некоторое время Тайна смотрела на туфельку. В голове было пусто. Казалось, противное устройство высосало из нее все мысли, словно механическая пиявка.
«Нога не может быть сама по себе», – решила девушка и наконец оторвала взгляд от блестящей пряжки.
Напротив Тайны в большом кожаном кресле сидела девочка и пускала круглым зеркальцем солнечных зайчиков. На вид ей было не больше десяти лет. Черноволосая, с огромными глазами и тонкими бескровными губами. Несмотря на юный возраст, в каждом ее движении сквозило сдержанное достоинство. Синее клетчатое платье сидело на маленькой леди безупречно, тупоносые ботинки были начищены до блеска.
Девочка дразнила солнечным зайчиком большую черную кошку – та как заведенная крутилась на ковре, но, конечно же, не могла ухватить шустрого сверкающего зверька.
– Плезанс Лидделл, – неожиданно произнесла девочка, пряча зеркальце в карман.
– Что? – переспросила Тайна.
– Плезанс Лидделл, так меня зовут… иногда. А вы – Тайна.
– Да. Это действительно я, – согласилась девушка, с интересом оглядываясь по сторонам.
Огромная комната выглядела непривычно: тяжелая резная мебель, потемневшие портреты в золоченых рамах, напольные часы, камин, а над ним – большое овальное зеркало. Возле каминной решетки были рассыпаны шахматные фигуры – упустив солнечного зайчика, кошка принялась катать их взад-вперед по ковру. Тайне показалось, что пешки протестующе пищат и ругаются, но, возможно, эти звуки ей лишь померещились. За окнами был яркий зимний день; деревья гнулись под тяжестью снега. В камине потрескивало жаркое пламя.
– И где же мы? – спросила Тайна. – Знаешь, я только что была совсем в другом месте.
– Вы у меня в гостях, – произнесла Плезанс и тут же спохватилась: – Право, о чем я думаю! Не хотите ли чаю?
– Хочу. В смысле – не откажусь, – произнесла Тайна. И тут же обнаружила, что держит в руках горячую чашку.
Между креслом, в котором сидела Тайна, и креслом Плезанс возник столик.
– Пудинга? – предложила девочка.
– Пудинга, – согласилась гостья.
Когда Тайна отхлебнула чая и отправила в рот ложку десерта, Плезанс произнесла:
– Знаете, Тайна, я пригласила вас не просто так.
– Да?.. Понятно, – разочарованно протянула девушка, сообразив, что от нее снова чего-то хотят. – А в чем дело?
– Черный Король… Он спал все это время, но, кажется, теперь он просыпается.
Кошка прекратила катать шахматные фигуры и замерла, глядя на хозяйку немигающим, мертвым взглядом.
– И что же он сделает, когда проснется? – полюбопытствовала Тайна.
Она-то могла не опасаться королевского гнева. Среди ее знакомых вообще не было особ королевской крови, а значит, она не рисковала испортить с ними отношения.
– Он… – Плезанс сделала круглые глаза, – он просто проснется! И тогда мы исчезнем.
– Это еще почему?
– Потому что мы все снимся Черному Королю!
Некоторое время Тайна смотрела на Плезанс. То, о чем говорила девочка, казалось смутно знакомым. Где-то она об этом уже слышала…
– …или видела сон… – пробормотала Тайна.
Пока что понимание ускользало от нее, как хитрый солнечный зайчик.
– Что вы сказали? – занервничала Плезанс.
– Ничего, – пожала плечами Тайна. – Откуда ты знаешь про Короля?
– Мы познакомились… много лет назад. Я долго была Хранительницей Королевского Сна… больше ста лет. Но, кажется, я не справилась – Черный Король просыпается, – по лицу девочки скользнула тень. – Нужен новый Хранитель… Брысь, Дина!
Плезанс сбросила кошку, неожиданно прыгнувшую ей на колени.
– Я не хочу быть Хранителем, у меня другие дела, – сказала Тайна, догадавшись, к чему весь этот разговор.
– Как это?.. – опешила Плезанс.
– Ну так… – пожала плечами девушка, – совсем другие дела.
– Но это же важно. Это… для всех важно…
– А для меня нет, – отрезала Тайна. – Еще вопрос, кто кому снится.
– Вот! – Плезанс отставила чашку, вскочила с кресла и принялась мерить комнату шагами. – Поэтому вы и должны быть Хранителем. Если бы не было таких, как мы, то кто бы следил за Королевским сном?
– Это каких «таких»? – уточнила Тайна.
– Настоящих. Тех, кто не только снится Королю, но еще и существует на самом деле.
– Подожди. Если мы настоящие, какое нам дело до его сна? Пусть себе просыпается.
– Да что вы?! – всплеснула руками девочка. – Он проснется, все вокруг исчезнет… и что тогда?
– Что? – насторожилась Тайна.
– Не знаю… – тихо произнесла Плезанс и поежилась, словно от холодного сквозняка. На какой-то миг ее взгляд сделался пустым, точно у фарфоровой куклы. Тайна неожиданно поняла, насколько уставшей и больной выглядит ее новая знакомая. – Возможно, нам самим придется уснуть. Мы будем спать и видеть сны про кого-то… и кто-то будет хранить наш сон. А что еще делать, если вокруг ничего?
– Откуда он вообще взялся, этот Король? – спросила Тайна, присматриваясь к очередному куску пудинга.
– Ну, это долгая история. Если вкратце, когда-то он сам был Хранителем и не уследил за сном бывшего Черного Короля, – сказала Плезанс. – Ему пришлось уснуть, чтобы Вселенная не исчезла. Все это… сложно!
Тайна мысленно согласилась с девочкой – это было слишком запутанно.
Напольные часы с длинным маятником, один в один как те, что стояли в кабинете Игоря Валерьевича, пробили три раза. Плезанс вздрогнула и произнесла:
– Скоро вам придется уйти. А сейчас слушайте внимательно. Сейчас вы спите и видите сон. И я сама – только слепок сознания настоящей Плезанс! Вы проснетесь, и меня не станет.
– Что? – опешила Тайна. – В каком это смысле?
– Во всех! Алиса Плезанс Лидделл, Белая Королева, понятия не имеет, что мы сейчас разговариваем. А я, эта комната, даже этот пудинг, – девочка тараторила, словно они с Тайной стояли возле отходящего поезда, – это просто сновидение, одно из тысяч, которые Плезанс разбросала наугад, как письма в бутылках. Все, чтобы дать вам знак, предупредить.
Тайна ничего не понимала. Тем не менее она честно старалась вникнуть в то, что говорила Плезанс… которая, по ее же словам, была совсем и не Плезанс.
– Вас ищет Альберт Лепус, детектив. Он свой. А еще за вами охотится Кукловод.
– Это я знаю, – вставила Тайна.
– Он не из наших, он служит Черному Королю. Хочет, чтобы тот поскорее проснулся.
– А что, этот Король так желает проснуться?
– Ну еще бы! Ему надоело видеть кошмары! И он мечтает проснуться, просто спит и видит!
Часы пробили еще три раза.
– Вам надо уходить! – Девочка вскочила с кресла.
Сообразив, что ей не придется отведать еще один кусочек пудинга, пусть и воображаемого, Тайна поднялась с кресла.
– Как отсюда выйти?
– Через зеркало, разумеется.
Тайна подвинула к пылающему камину стул и вскарабкалась на мраморную полку.
– Мы нигде не встречались? – спросила она, оглянувшись. – Все это кажется… каким-то знакомым.
– Нет, мы не встречались, – покачала головой Плезанс. – Наверное, вы обо мне читали.
– А что, о тебе где-то написано?
– Конечно. Я думаю, о вас тоже пишут… Такое, знаете ли, случается.
Тайна кивнула и прошла сквозь зеркало.
* * *Тайна сделала шаг и очутилась в кабинете Игоря Валерьевича. Возле письменного стола она увидела доктора и… себя, пристегнутую ремнями к стулу. Заинтригованная, девушка подошла поближе.
– Ну надо же, – прошептала она.
Вторая Тайна, над которой склонился Игорь Валерьевич, сидела, выпрямившись и положив связанные руки на колени. Ее взгляд был прикован к металлическому маятнику, который, впрочем, уже не работал. Как ни странно, но врач не отреагировал на появление новой Тайны. «Он меня не видит», – сообразила девушка.
– Хорошо. Теперь мы идем еще дальше, – произнес Игорь Валерьевич. – Что ты видишь?
– Луну.
Тайна, только что чаевничавшая с Плезанс Лидделл, решила не вмешиваться. Она обошла стол и опустилась в кресло Игоря Валерьевича. Ей было интересно послушать себя со стороны.
– Где же ты находишься?
– В канаве.
– В какой еще канаве?
– Это кювет, вдоль шоссе. Я здесь… началась.
– Вот как? А что же было до этого?
– Ничего.
– Совсем ничего? – настойчиво переспросил доктор.
– Совсем.
Игорь Валерьевич распрямился, снял очки и двумя пальцами потер переносицу.
– Она все правильно говорит, – подтвердила Тайна, сидевшая в кресле, но, как и раньше, осталась незамеченной.
– Значит, ты была прежде всего остального?
– Выходит, что так.
– А как же, например… – доктор сделал неопределенный жест рукой, – Бог?
– Не знаю. Я его не встречала.
– Так. – Врач на секунду задумался, после чего надел очки и вновь склонился над пациенткой. – Сейчас я буду медленно считать. На счет «три» ты проснешься. Один. Два. Три.
* * *Тайна открыла глаза и с удивлением обнаружила, что смотрит на противный маятник. Оглядев кабинет, она не обнаружила вторую себя.
– Ну и хорошо.
– Что хорошо? – спросил Игорь Валерьевич, разглядывая на свет темные пластиковые листы, на которых различались бледные изображения черепа под разными углами.
– Я снова одна, и это хорошо, – сказала Тайна. Она снова была свободна, ремни лежали рядом, на полу. – Ну как, полечили меня?
– Полечил, полечил… – рассеянно произнес психиатр.
– И что, мне лучше стало?
Не получив ответа, Тайна задала другой вопрос:
– А что это вы рассматриваете?
– Рентгеновские снимки вашего черепа, – отозвался Игорь Валерьевич, продолжая шуршать листами. – Очень любопытно, доложу я вам…
– Что же там такого любопытного? – насторожилась Тайна.
Ей не нравилось, что доктор, на письменном столе которого стоял настоящий человеческий череп, да еще и расчерченный на сектора, проявлял интерес к ее собственной голове.
– Сросшийся перелом затылочной кости. Обширные поражения головного мозга, в том числе миндалевидного тела. Удивительно, что мы вообще сейчас разговариваем. Наверняка это была автомобильная авария. Что, кстати, объясняет, почему ваше самое раннее воспоминание – кювет около шоссе…
– С моей головой все в полном порядке, – недовольно буркнула Тайна.
– Нет, не в порядке, – веско произнес Игорь Валерьевич. – Но, похоже, в этих повреждениях и кроется секрет ваших… удивительных талантов. Знаете, Тайна, ваш мозг – это настоящее сокровище.
– Мое сокровище, – сказала Тайна, спеша расставить все точки над «i».
– О, не волнуйтесь, – отмахнулся доктор. – У вас его никто не отнимает… пока что. Кстати, очень интересно было узнать о дальнейшей судьбе Ивана и Леночки. Надо же, какую деятельность они развернули. Открыть приют для детей-индиго, невероятно! А какую бесценную коллекцию они собрали… одна девочка-невидимка чего стоит! Сказать по правде, в какой-то момент я даже позавидовал! Жаль, все так бездарно закончилось…
– Вы про Ивана Николаевича и Лену, что ли? – Тайна подозрительно прищурилась. – Откуда вам про это известно?
– Тайна, дорогая, – мягко произнес доктор, тасуя длинными пальцами рентгеновские снимки. – Вы же мне сами обо всем рассказали.
– Я ничего не рассказывала. Это, наверное, Маленькая Тайна. Она сама призналась, что не умеет хранить секреты.
– Ну что ж, пусть будет так, – легко согласился Игорь Валерьевич, отложил листы и деловым тоном произнес: – На сегодня, пожалуй, закончим. Можете идти обедать.
– Действительно, пойду-ка я обедать, – проворчала Тайна, поднимаясь со стула.
Ей хотелось как можно скорее покинуть кабинет, оказаться подальше от Игоря Валерьевича.
«Надо убираться из этой больницы, пока он не вскрыл мне череп», – размышляла Тайна, шагая по мрачноватым коридорам. Спустившись на первый этаж, где находилась столовая, она почувствовала запах съестного и моментально забыла о сеансе гипноза, о Маленькой Тайне и своих опасениях. Судя по урчанию в животе, пудинг оказался совершенно не сытным.
После обеда, как всегда, был тихий час, а после – прогулка. На выходе из палаты Тайну остановил санитар и произнес:
– К тебе посетитель. Он внизу, в вестибюле ждет.
Спускаясь по лестнице, Тайна размышляла, кто бы это мог быть, когда перед ней возник улыбающийся Фолко. Его счастливое лицо украшали почти сошедшие синяки, вероятно следы стычки со скинхедами.
– Привет! – воскликнул он, немного неуклюже обнимая девушку. – Как же я рад тебя видеть!
– Привет. А я – тебя, – отозвалась Тайна, чувствуя, что соскучилась по Фолко, да и по всей остальной компании тоже.
– Смотри, что я тебе принес, – сказал юноша, размыкая объятия и протягивая Тайне прозрачный пакет. – Это апельсины!
Держась за руки, Тайна и Фолко покинули вестибюль. Спустившись по ступенькам, они прогулочным шагом двинулись по одной из гравийных дорожек, огибавших лечебницу.