Геймер

И. 20:45 Прочитал и что молчишь????

А. 20:48 Радовался, когда ты сказала, что у нас свадьба будет))

А. 20:48 Мама пришла, надо было с пакетами помочь.

И. 20:49 А ты бы хотел на мне жениться?))

А. 20:50 У меня других вариантов на эту должность никогда и не было)

И. 20:51 Так мило)) Ну вот, завтра у тебя будет возможность сделать первый шаг!

А. 20:52 Сделать предложение??)))

И. 20:54 Нет, познакомиться с ними поближе! Мама сказала, чтобы мы завтра после школы зашли с тобой чаю попить.

А. 20:57 Слишком серьезный шаг для меня.

И. 20:59 Боишься или не хочешь знакомиться с родителями невесты?))

А. 21:01 Да я даже не знаю, что в таких случаях делают, может, не надо?

И. 21:02 Надо, Федя, надо!

А. 21:03 Я не Федя(((

И. 21:04 Ты чего? Это же выражение из фильма!

А. 21:05 Из какого?

И. 21:06 Из «Операции „Ы“», про Шурика.

А. 21:08 Не слышал…

И. 21:10 Ты серьезно? Его вся страна знает!

А. 21:12 Серьезно не смотрел, даже не слышал.

И. 21:13 Эх ты, будем, значит, с тобой навёрстывать упущенное.

А. 21:15 Только если с тобой!

И. 21:17 Именно, но только после завтрашнего знакомства с родителями. У меня папа как раз поменялся сменами с напарником на воскресенье, так что тебе точно завтра к нам.

А. 21:19 Может, не стоило так из-за меня?

И. 21:21 Это не из-за тебя, не переживай, его просто попросили, а тут так совпало))

А. 21:23 И о чем мы будем с ними разговаривать?

И. 21:25 Думаю, тем полно найдется. Любишь ли ты ее? Как познакомились? Где жить после свадьбы будете? Много!

А. 21:27 Я серьезно!

И. 21:28 Не знаю, они просто хотят знать, с кем их дочь проводит время. Были бы у тебя дети, ты бы не волновался?

А. 21:31 Я даже не думал об этом))

И. 21:32 А зря! Надо думать! А то жениться захотел, а про детей не подумал!

А. 21:34 Ой все…

И. 21:34 Не переживай, они у меня не злые))

А. 21:36 Хорошо.

И. 21:40 Я спать, доброй ночи))

А. 21:41 Спокойной ночи)) а я еще поиграю.

Знакомство

— Может, не надо? — очередной раз спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

В назначенный день мы шли к её дому, а я всё сильнее нервничал. Не каждый день в шестнадцать лет знакомишься с родителями девушки, которой ещё даже толком не признался в любви.

— Назад дороги нет! — Инна уверенно подтолкнула меня в спину. Видимо, поняла, что добровольно я могу и не дойти.

— О, моя остановка! И автобус как раз! — Я попытался свернуть разговор в шутку.

— Андрей, ну ты серьезно? — Инна немного нахмурилась, показалось, что она сейчас перестанет меня уговаривать и обидится.

Такого я допустить не мог.

— Да нет, Инн, я угораю! Просто чувствую себя не в своей тарелке и пытаюсь отшучиваться.

— Не переживай, тебе дадут отдельную тарелку!

— Ах ты проказница! — сказал я и попытался пощекотать ее.

Она засмеялась и стала отбиваться. В этой возне я неловко задел её, сразу отдёрнул руку — и мы оба замерли.

— Понравилось? — серьезно спросила она, будто обвиняя меня, я и сам чувствовал стыд и смущение из-за этой неловкости.

— Инн, я… Ну, случайно… — Дальше связать слова я не смог. Только чувствовал, как горят щёки.

— Вот сначала познакомишься с родителями, а потом будешь приставать! — сказала она с таким строгим видом, что я не сразу заметил улыбку.

Поняв, что она шутит, я наконец выдохнул. Инна рассмеялась, я следом за ней. Когда мы немного успокоились, пошли дальше.

— Ради тебя я со всеми родителями в городе познакомлюсь! — храбрился я.

— На данный момент хватит только моих! — Инна сделалась серьезной. — Но не переживай, мы еще найдем стимул для этого!

Она опять начала смеяться, только на этот раз мне было уже не смешно, хотелось найти этот стимул. И вообще, для меня шутки закончились, мы подходили к ее воротам. Это был обычный частный деревянный дом, во дворе — небольшой огород. Территорию ограждал забор на двадцать сантиметров выше меня. Во дворе нас встречал отец Инны.

— Николай Степанович! — проговорил ее папа и протянул мне руку.

Передо мной стоял мужчина среднего роста, в тельняшке и старых спортивных штанах. Тёмные волосы с проседью, небрежно отросшая борода. Видимо, до нашего прихода он работал в огороде. Чем-то напоминал дальнобойщика из старого российского фильма.

— Андрей! — Я пожал ему руку и замер, не зная, куда девать улыбку.

— Проходите в дом, там Люда уже все накрыла, — скомандовал Николай Степанович, и мы пошли выполнять его указания.

Меня немного смущало, что они готовились к встрече со мной. Просто с обычными друзьями так не знакомятся, подразумевался долгий разговор, на который я не был готов.

— Мам, это Андрей. Андрей, это Людмила Захаровна.

По растерянности я протянул руку. Людмила Захаровна пожала её, будто именно так и полагалось. На ней было строгое платье, русые вьющиеся волосы аккуратно уложены. Из-за мамы выглядывала маленькая девочка.

— А это Алина! — Инна улыбнулась ребенку и подняла ее на руки, та несколько секунд смотрела на меня, а потом вцепилась в сестру и уткнулась головой в ее плечо, показывая своим домашним, что боится меня.

С детьми я обращаться не умел. Стоило остаться с ребёнком вдвоём, как разговор умирал: я не знал, о чём спрашивать и во что играть. Хорошо, что сейчас от меня этого не требовалось.

Мы сели за стол. Инна показала мое место, видимо, и этот пункт у них был продуман заранее. Пока мы усаживались, подошел глава семейства, переодетый в черные штаны и серую футболку. От колхозного вида ничего не осталось.

На столе стоял сервиз на четыре персоны, тарелки с конфетами, пряниками и булочками. Людмила Захаровна принесла горячий пирог. В этой кухне всё было простым и каким-то основательным: посуда, занавески, сам стол. Я вспомнил Иннины платья и понял, что они здесь совершенно на месте. Пока родители рассаживались, мы переглядывались и старались улыбаться так, будто ничего особенного не происходит.

— Ну рассказывайте! Как учеба? — спросила мать, когда усаживала Алину в детское кресло.

Я не ожидал такого вопроса, я вообще не ожидал никаких вопросов, но инициативу быстро перехватила Инна и начала рассказывать, что мы хорошо учимся. Насчет нее родители и так знали, а вот про меня она немного соврала.

— …В целом хорошо, скоро экзамены, к ним больше готовимся…

— А ты, Андрей, ты что думаешь по поводу экзаменов? Справитесь? — Мать Инны перевела взгляд на меня, и все семейство ждало ответа, казалось, даже ребенок замер в ожидании.

— Думаю, ничего сложного! В девятом классе они так, для галочки, то ли дело в одиннадцатом! — постарался уверенно сказать я, и мне на момент показалось, что это удалось.

В школе нас всё время пугали, что останемся без аттестатов. Я не особенно верил: казалось, тройки всё равно поставят. Совсем другое дело — выпускные экзамены после одиннадцатого. До них, к счастью, было ещё далеко.

— А ваша классная руководительница прям пугает всех, говорит, чтобы мы следили за вами, заставляли уделять больше времени учебе!

Говорила в основном мать, отец, видимо, готовил вопросы посерьезнее, в то время как его жена старалась разговорить нас, разрядить обстановку.

— Им за хороший результат добавка к зарплате будет, вот они и пытаются. На деле же все сдадут, конечно. Хотелось бы получить все пятерки, но даже если будет тройка, я не огорчусь! — заявил я, немного расстроив родителей девочки, которые наверняка хотели, чтобы она училась только на пятерки.

— А сколько вы дружите? — продолжала расспрашивать мама.

Я понимал, что сейчас начнутся вопросы поинтереснее.

— С младших классов. Учителя всегда нас вместе сажали, ну я вам говорила! — взяла на себя удар Инна, безупречно ответив на вопрос.

— А вы просто друзья или не просто?.. — вмешался в разговор отец, его явно интересовал этот вопрос, и он, казалось, выжидал время, чтобы его задать.

— Ну пааааап!.. — смущенно ответила Инна, заметно покраснев.

Я тоже не знал, что ответить. Если бы спросили меня, наверное, назвал бы нас друзьями: ни на что большее я пока не решился. Но Инна так смутилась, что я вдруг засомневался, правильно ли понимаю наши отношения.

— Ну что «пап»? Я хочу узнать, в каких отношениях состоит моя дочь! Разве это уже нельзя? — весело сказал Николай Степанович, глядя на Инну.

На этот раз слово «отношения» не давало мне покоя. Казалось, что я чего-то не знаю.

— Хватит детей смущать! — наигранно весело сказала Людмила Захаровна и все улыбнулись.

После этого стало легче. Мы заговорили об учёбе, потом о городе и каких-то домашних делах. Родители Инны оказались приветливыми людьми. Я уже меньше следил за каждым своим словом и даже решился взять второй кусок пирога.

Когда Алина начала засыпать, я понял, что наша трапеза подошла к концу и мне надо уходить, так как в доме нужна была тишина. Людмила Захаровна предложила мне остаться с Инной, посидеть в ее комнате, но я понимал, что это был лишь знак вежливости, и тактично отказался. Мы попрощались с родителями, и Инна пошла меня провожать.

— Все прошло отлично, а ты переживал! — сказала она, открывая замки на двери.

— Да, у тебя хорошие родители! — подчеркнул я, и увидел на лице Инны улыбку, ей понравился такой комплимент.

— Мы еще с твоими познакомимся! — на автомате ответила она, но сразу поняла, что надавила на болячку, и сразу извинилась.

Я понимал, что в ее словах не было умысла, поэтому не воспринял это на свой счет.

— Задание выполнено! — подмигнул я, рассмешив Инну.

Она потянулась меня обнять на прощание, не волнуясь о том, что родители могут это заметить. Я ответил тем же.

— Давай только быстро! — тихо сказала Инна серьезным голосом.

— Ну я же, эм… тут родители… — заметался я, эта фраза ввела меня в очередной ступор.

— Да я же шучу, дурачок! — Она вырвалась из объятий и тихонько засмеялась.

Я находился в недоумении, но все равно наигранно улыбнулся. Мы попрощались, договорившись встретиться вечером, обсудить реакцию родителей и сходить прогуляться на обрыв.

Всю дорогу домой я думал о минувшей встрече, об Инне, о ее смелых шутках, о наших отношениях. Я должен предложить ей встречаться!

Беда

— Домой? — спросила Инна, когда прозвучал звонок с урока.

Одноклассники уже исчезали за дверью. Первыми обычно вылетали те, кому и в голову не приходило перепроверять, всё ли убрано в портфель. Последними оставались аккуратисты: складывали учебники, закрывали пеналы. Для меня сам пенал был признаком серьёзного отношения к учёбе. У некоторых и ручки-то не находилось, а у этих — целый запас, ещё и по цветам.

— Домой! — ответил я.

Мы вышли не последними, но торопиться не стали: впереди всё равно гардероб. С утра обещали дождь, все пришли в куртках, и у окошка уже толпилось человек сто. Кто-то болтал, кто-то передавал свой номерок поближе к выдаче. Сначала на хитрецов ругались, потом привыкли. Мы с Инной молчали и переглядывались, словно боялись, что любой разговор выдаст нас с головой.

Из кармашка моей рубашки торчала нитка. Я не обращал внимания, но Инне она явно мешала. Увидев у старшеклассника зажигалку, Инна выхватила её, быстро подпалила нитку, прижала обгоревший кончик пальцем и вернула зажигалку хозяину. Тот даже возмутиться не успел. Инна улыбнулась ему в благодарность и снова повернулась ко мне. Иногда она вытворяла такое, что я переставал узнавать тихую девочку с соседней парты. Мне нравилась эта её смелость. Мы ещё не договорились, что встречаемся, но если кто-нибудь спрашивал, есть ли у меня девушка, я отвечал: «Да». Надеялся, что Инна не станет возражать.

Наши отношения должны были вот-вот начаться, я уже неоднократно думал, как бы ее поцеловать и начать официально встречаться, но в самый подходящий момент трусил и переносил на потом. Со временем мы стали уделять меньше времени компьютеру. Только у Инны, кроме прогулок со мной по вечерам, в планах также была учеба, а я не вписывал в свой график образование, так как оно мне было неинтересно.

Наконец мы получили куртки и вышли из школы. Инна шла рядом, погружённая в свои мысли. Я ждал, когда она заговорит. Она не торопилась.

— Знаешь, Ин, у меня сейчас в «Контре» такая серия пошла, из двадцати семи побед подряд, я прям хочу дойти до пятидесяти. Как думаешь, получится? — заговорил я.

Всегда было трудно с чего-то начинать, и защитная реакция часто подкидывала подобные фразочки, после которых мы более-менее привыкали друг к другу и дальше говорили о чем угодно.

Слухи о нас ходили давно: в школе вместе, после уроков вместе, на прогулках тоже. И чем увереннее одноклассники называли нас парой, тем труднее нам было просто начать разговор.

Инна не ответила и свернула с привычного пути. Я пошёл за ней. Раньше мы расставались на моей остановке. Теперь я всё чаще провожал её до дома, а потом добирался до своего пешком. Дорога получалась длиннее, зато деньги на автобус оставались в кармане.

— Ну, я понимаю, что тебе это не слишком интересно, просто хотел похвастаться… — сказал я, подумав, что кажусь ей скучным, и стал искать новые темы для разговора. — Смотри, какой дым в той стороне! — заметил я и показал пальцем в его сторону.

Над крышами поднимался густой тёмный дым. Совсем не похоже на дым из печки. Пожары в старых частных домах у нас случались, и я решил, что опять загорелось где-то в том районе. Инна посмотрела туда, потом на меня и остановилась.

— Андрей, скажи честно, я тебе нравлюсь? — это был серьезный вопрос.

Я почувствовал, как будто мне влепили пощёчину, дыхание сбилось, сердце стало колотиться чаще, я заволновался и покраснел. На этот вопрос ответ всегда был «да», но вот только задать его должна была не Инна.

— Да, очень! — несмело ответил я и ждал последующей реакции девушки.

Она опустила голову. Я ждал. Через несколько секунд Инна снова посмотрела мне в глаза.

— Ты мне тоже! — ответила Инна, и в моей душе смешались все чувства.

Я обрадовался и тут же испугался. Теперь, наверное, надо что-то сделать. Поцеловать? А вдруг она не этого ждёт? Со мной такого ещё не случалось, и готового ответа в голове не было.

— Я давно хотел… ну это… сказать, просто как-то… — замямлил я, не в состоянии сказать хоть что-то внятное.

Я пытался объяснить, что давно хотел ей сказать, но всё боялся испортить дружбу. Пока подбирал слова, Инна шагнула ближе и поцеловала меня. Теперь я переживал уже о другом: вдруг сразу поймёт, что я не умею? Поцелуй вышел коротким и неловким. Зато я запомнил его лучше, чем всё, о чём мы говорили до этого.

Когда мы оторвались друг от друга, Инна крепко обняла меня. Мимо нас прошла одноклассница-заучка, увидела такую картину с нашим участием и сначала улыбнулась, а потом, когда поймала наши взгляды, повернула голову вперёд и, уставившись в асфальт, ускорилась. Инна засмеялась.

— Теперь у слухов есть свидетель! — подчеркнула девушка и немного ослабила объятия.

Инна улыбалась. А я уже нашёл, из-за чего переживать.

— Инн, я целоваться не умею. Но научусь! — зачем-то пообещал я, будто она только этого и ждала.

— Только чур ты будешь тренироваться на мне! Тем более завтра воскресенье… — добавила Инна, и все мои сомнения и страхи пропали.

Я понял, что выбрал именно ту девушку и крепко обнял ее. Теперь я почувствовал ее, ее запах, ее прикосновения, это было так приятно, что не хотелось отрываться никогда.

— А вот теперь точно слухи не оставят нас в покое! — сказала Инна, заметив учительницу математики.

Учительница математики прошла мимо и улыбнулась нам. Я отпустил Инну, но стесняться почему-то перестал. Снова посмотрел ей в глаза и потянулся ближе. На этот раз мы поцеловались почти одновременно.

— Уже лучше, но будем учиться! — произнесла она с наигранно серьезным видом, и мы пошли домой.

По дороге её пальцы задели мои. Я взял её за руку. Теперь мы шли как настоящая пара, и мне всё время хотелось на неё посмотреть.

— Ты так говоришь про поцелуи… ты с кем-нибудь уже целовалась? — спросил я чисто из интереса, не осознавая, что этот вопрос может и ранить.

— Да! — ответила она, и я почувствовал некоторую обиду, представил ее целующейся с кем-то другим, и мне стало на мгновение противно.

Инна заметила мое выражение лица и еще шире улыбнулась, а потом, не сдержавшись, хихикнула.

— С тобой, пару минут назад! А больше ни с кем! Просто в кино видела, как это делают люди! — весело ответила она и посмотрела на меня.

Я приободрился, почувствовал прилив сил и направил их в поцелуй. На это раз все по-взрослому, даже в порыве положил свои руки ей на поясницу и прижал к себе. Инна немного удивилась, но не сопротивлялась.

— А вот это уже было серьёзно! — ответила она с неким удивлением.

Я был рад, что смог это сделать. Теперь казалось, что впереди нет ничего невозможного. Все, что я люблю, у меня есть и ничего менять не хочется.

Всю дорогу мы шли и как обычно рассказывали друг другу истории, что-то обсуждали. Но теперь все было немного по-другому — периодически или я, или Инна пытались обняться хоть на мгновение и поцеловаться. Мне пришла мысль, что если бы в жизни была возможность сохраниться и в случае неудачи начать все заново, я бы записал именно этот момент. Наверное, впервые я после школы не думал о «Контре».

Когда мы повернули на улицу, где жила Инна, то еще раз обратили внимание на дым. Я подскочил к ней и поцеловал, она посерьезнела и задумчиво высматривала, откуда он мог идти. Я увидел странное выражение на ее лице и повернулся в ту же сторону.

— Да этот дым так и не прекращается, хотя мне кажется, что пожар уже потушили. Смог не такой черный, как раньше, — сказал я, но ответа не последовало.

Инна стояла так еще несколько секунд, а потом резко побежала вперед, чуть не попав под машину, проезжавшую мимо.

— Стой, ты куда? — крикнул я и резко сообразил, что дым идет как раз с того места, где находится ее дом.

Улица делила район надвое: с одной стороны стояли многоэтажки, с другой тянулись частные дома. У первых перекрёстков попадались совсем старые избы, дальше — крепкие деревянные дома семидесятых годов. В одном из них жила Инна. Новые кирпичные начинались ещё дальше.

Дым поднимался примерно оттуда. Я ещё надеялся, что ошибся, но Инна знала свою улицу лучше меня. Догнать её удалось только у обгоревшего забора. Горел её дом.

— Так, дети, разойдитесь, не на что тут смотреть! — сказал пожарный.

Он преградил нам дорогу. Инна не отвечала, только смотрела на остатки дома. Родители сегодня были дома: мать с Алиной, отец после рабочей недели. Я вспомнил это почти одновременно с ней.

— Она тут живет, точнее, жила, ну или как там правильно… — сказал я, чтобы внести ясность.

Пожарный отошел к другому, и тот по рации что-то передал.

— Да, это она, старшая у них… — раздался голос из-за угла.

Это была соседка, она шла с полицейским и показывала пальцем на Инну.

— Ты Инна? — строго спросил полицейский, держа блокнот в руке.

Девочка молчала.

— Да, это она, — ответил за подружку я и посмотрел на представителя закона.

— Тогда тебе придется пройти с нами! — сказал он Инне, но увидев, что от нее нет никакой реакции, грубо схватил ее за руку и повел в машину.

— Эй, ты что делаешь? — возмутился я и толкнул полицейского.

— Ты кто ещё такой? — Он повернулся ко мне. На лице было раздражение.

— Я ее друг! — уверенно сказал я и встал рядом с ней.

Полицейский шагнул вплотную, схватил меня за горло и прижал к забору. Я попытался вдохнуть и не смог.

— Иди-ка ты… Ну, понял. Ещё слово — травы в карман подкину и при этих же понятых скручу. Понял меня? — говорил он тихо, почти спокойно.

Когда перед глазами потемнело, он отпустил меня и потащил Инну к машине. Я осел на колени, хватая воздух. Ноги не держали. Инна на мгновение обернулась, но я не понял, увидела ли она меня. Дверца захлопнулась. Вместе с ней в машину села незнакомая женщина.

Я хотел позвонить отцу и уже достал телефон, когда увидел людей с чёрными мешками. Они несли их к машине. Один остановился поправить свою ношу, и из незастёгнутого края показалась маленькая белая рука с пятном сажи. Алина. Я не знал наверняка, но в ту секунду был уверен. Телефон выпал из пальцев. Я согнулся, меня вырвало. Когда наконец смог поднять голову, рядом стояла соседка.

— Тебе плохо? — спросила она и нагнулась, чтобы рассмотреть.

Я оглянулся и встал на ноги, сунув телефон в карман.

— Нормально. А вы не знаете, куда они повезли Инну? — спросил я, показав пальцем в то место, где совсем недавно стояла полицейская машина.

— Ясное дело, куда! Детдом! Родители ее же вон… ну, ты понял. А дальше органы опеки, и все такое, ну, ты понимаешь…

Как ни странно, но я понимал. Кивнул женщине в знак прощания и пошел домой, стараясь больше не смотреть на действия, происходящие рядом.

Бюрократия

После выходных я почти не слышал, что говорят на уроках. Думал только об Инне. Адрес детского дома нашёл в интернете; был ли он тем самым, оставалось выяснить на месте. После школы пошёл туда. Примерно через час оказался у высокого железного забора. За ним — беседки, песочницы, дети, играющие в догонялки. С виду обычный детский сад. Напротив стоял жилой дом с выбитыми окнами. Почему их не застекляли, я не знал, но от этого вида стало ещё тоскливее.

Понаблюдав за детьми, я несколько раз обошел периметр. Не увидев Инну, я решил пойти и прямо поинтересоваться.

— Здравствуйте, к вам же вчера поступала Инна Смирнова? Могу я ее увидеть? — поинтересовался я у женщины, которая сидела возле входа и, облокотившись на руку, читала газету.

Женщина подняла на меня усталые глаза. Похоже, я оторвал её от самого интересного места.

— Здрасти, поступала. А ты ей кто? — немного помедлив, лениво ответила женщина, опустив голову и осмотрев меня с ног до головы.

— Я ее… друг, мы учимся вместе! — Я немного растерялся от ее вопроса, хоть и слышал его уже дважды.

Назваться её парнем я почему-то не решился. Слово «друг» прозвучало привычнее и безопаснее.

— Друг, значит! Ага! — растягивая слоги, проговорила женщина и еще раз меня осмотрела. Выдержав паузу, она продолжила таким тоном, будто пыталась обвинить в чем-то: — Друзьям нельзя видеться, только родственникам!

— Тогда я ее брат! Двоюродный! Дайте, пожалуйста, с ней поговорить! — подчеркнуто дружелюбно ответил я, намереваясь продолжать попытки любым способом связаться с Инной.

— А как докажешь, что ты ее двоюродный брат?

— А как двоюродный брат может доказать свое родство? Да никак, только поверить на слово можно!

— Ну тогда извиняйте! Не положено! — Женщина хотела уже начать скандалить, но вовремя передумала и, как и раньше, безразлично уселась за чтиво, всем своим видом показывая, что дальнейшие мои слова будут проигнорированы.

Понимая это, я вышел на улицу и стал искать другие варианты. Идеи не заставили себя ждать.

— Хей, девочка! Иди сюда! — я подозвал девчонку, с виду ровесницу, тихо, чтобы никто этого не услышал кроме нее.

Она заметила меня, подошла к забору и незаметно указала, куда отойти. Потом повернулась спиной, будто просто решила постоять в тени. Я принял такую же позу.

— Чего надо? — деловито спросила девочка, для лучшей слышимости повернув голову немного влево.

— К вам вчера новенькую привезли. Я хочу с ней поговорить, но меня не пускают. Можешь её позвать? — спросил я, стараясь не смотреть на собеседницу. Наверняка выглядел нелепо.

— А-а-а та, молчаливая! Она не выйдет, сидит там в трансе. Ее пока никто не трогал, даже прописку не устраивали, понимаем все, не звери же…

— Что за прописка?

— Потом узнаешь, если она захочет тебе рассказать! — ответила девочка и злобно рассмеялась, введя меня в ступор.

Эта история хорошо не закончится, надо что-то делать. Тем временем воспитательница начала всех строить, чтобы пересчитать и завести внутрь.

— А ты это… можешь ей передать, что я завтра приду в это же время? Может, она все-таки придет… — напоследок сказал я, видя, что девочка собирается уходить.

— Я-то могу, а взамен что? — спросила она и повернулась ко мне, забыв про конспирацию и оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

Я похлопал по карманам и понял, что кроме денег ничего предложить не могу.

— Вот! — сказал я и протянул десять рублей.

Она их быстро взяла и засунула в карман, продолжая смотреть на меня.

— И это все?

— Есть еще пять рублей! — ответил я и увидел, как она протянула руку за ними.

Пришлось подчиниться.

— Хорошо, завтра приходи в это же время, попробуем что-то сделать, но результат не обещаю! — ответила девочка и побежала к остальной группе, там уже были все собраны, дожидались только ее.