Александр Блэйн
Он был богом. Исток


–  Пожалуйста, – его интонация была груба и резка. Дима встал, взял свою чашку и пошел за кофе. Никита откинулся в кресле. В его ногах было легкое онемение, а спина вспотела, рубашка прилипла к стулу. Он немного расправился, чтобы спина отошла. Дрожь прошла по ногам. Он опять сел в кресло, но уже откинувшись на спинку, и покачал медленно шеей со стороны в сторону. Да так, что кости стали хрустеть. Это немного его расслабило.

–  О, ты уже не работаешь, – сказал Дима, держа чашку кофе в руках.

–  Как видишь. Пойдем покурим, – предложил Никита, посмотрев на Диму.

–  Пойдем, – Дима одобрительно согласился и поставил чашку на стол. Он достал с ящика в столе пачку сигарет и последовал за Никитой в курилку.

В школе

Себастьян стоял у окна и быстро, охапкой потягивал стрельнувшую у физрука сигарету. Он курил быстро, тайком, осторожно, чтобы никто с преподов не увидел. Урок начинался через две минуты. Не успев закончить всю сигарету, он сделал еще одну затяжку, и потушив ее об подоконник, Себастьян поднялся на стоящий рядом стул, открыл форточку в окне и махнув рукой, бросил далеко сигарету. Нужно было торопиться. Прозвенел звонок. В коридоре прозвучала минутная суматоха и толкотня. Все бежали на урок. Себастьян тоже. Он забросил жвачку в рот, сполоснул немного руку, чтобы от нее не пахло сигаретами и побежал на занятие.

В классе уже все были на своих местах. Преподавателя еще не было. Но журнал уже лежал на столе вместе с его сумкой. Себастьян медленно прошел между рядами и сел на свое место, поставив рюкзак сбоку.. Рядом с ним сидела красивая девушка с длинными, белокурыми волосами и глубоко-посаженными синими глазами. Ее облегала тонкая, шелковистая рубашка, которая подчеркивала ее упругую грудь. Она сидела приталено и облегала все выпуклости. Это была Лера, его одноклассница. Пару лет назад она перевелась с другого города. Лера сидела прямо, прогнув свою спину из-за чего ее попу эротично выпирало, а из под рубашки сзади выглядывала тонкая полоска черных трусиков. Себастьян сидел и пристально осматривал Леру, пожирая ее глазами, ее упругие формы, золотистые волосы и пухлые, немного влажные губы. Лера мельком взглянула на него, мило стрельнув глазами, и стряхнув волосы назад. Аромат ее духов донесся до Себастьяна. Он его пьянил. Зашел преподаватель. Он быстрым шагом, смотря в книгу, прошел к своему столу. Бросил книгу на стол и пристально стал смотреть на весь класс в ожидании, когда они встанут. Все начали подниматься. Себастьян отвел свой взгляд от Леры и тоже встал. Его охватило чувство злобы и опустошения, что пришлось перестать смотреть на формы Леры. На душе стали скрести кошки.

–  Здравствуйте, ребят, – сказал преподаватель.

–  Здрасьте, – пробормотал каждый про себя. Дети стали садиться по местам, а преподаватель, сел за стол и стал копошиться под ним, доставая очки виртуальной реальности.

–  Освободите парты и наденьте ваши очки, – сказал он.

–  Егор Юрьевич, – а можно выйти на две минуты, – попросился Себастьян

–  А что? – сказал грубым голосом учитель, когда достал свои очки и окончательно уселся на стул. Стул немного заскрипел. Преподаватель имел пышные, темные волосы и выразительные карие глаза. Глаза были большими, а взгляд пронизывающим. Он их всегда немного прищуривал, из-за чего по бокам появились складочки. От этого взгляда всегда по телу проходили мурашки, становилось страшно и не по себе. Дальше желание продолжать разговор или что-то даже спросить по мелочи просто на просто исчезало, но не у Себастьяна. Он понимал, что преподаватель просто так поддерживает порядок в классе, и это выглядело убого.

–  Ну, мне бы в туалет сходить.

–  Иди.

Сразу после ответа Себастьян встал и медленным шагом пошел к выходу, а все стали надевать свои очки.

В офисе

Дима с Никитой стояли у окна и курили, ведя непринужденную беседу. Возле них также стояли еще несколько человек, две девушки лет 25-ти и мужчина лет 30-ти. По лицам было заметно, что они уставшие. В их руках крепко были зажаты кружки с кофе, и они еле моргали опухшими глазами, пытаясь изо всех сил еще выдавить улыбку.

Никита сел на подоконник и распахнул окно. Внутрь зашел свежий воздух. Он потихоньку затягивался сигаретой, терпкий дым которой оседал на небе, оставляя горьковатое послевкусие. Ему было не по себе. Он мимо ушей пропускал все истории Димы. И мертво потупив взгляд, смотрел вниз, на дорогу, где одна за одной неслись машины и пешеходы. Он все и дальше искал, как найти подход к сыну, которого так безмятежно любил, но все мысли в голове сводились к единой точке.

–  Никит? – закричал Дима

–  А, – отозвался Никита, оторопев. – Что

–  Ты вообще слушал, что я говорил?

–  Да, конечно, – сказал Никита и встряхнув головой.



Он стоял посреди кладбища, усеянного трупами, залитого кровью. Везде все пылало, небо было темным и тучным вперемешку с дымом, дул сильный ветер, разнося потоки пыли. Далеко не посмотришь. В воздухе стоял смрад мертвецов и испражнений, а с земли стали виднеться пальцы рук. Их были сотни, тысячи. Они проскальзывали везде, отовсюду, пробивались сквозь таких же мертвецов, лежащих на земле.

–  Что за хуйня – сказал он про себя в непонимании. Никита стоял оторопевший, не зная, что происходит. Ему стало начинать казаться, что он сошел с ума.

–  Никита? – за спиной прозвучал милый женский голос .

Никита обернулся. Перед ним стояла прекрасная, пышногрудая шатенка с немного раскосыми глазами. Она пристально смотрела на него, прищурив свой взгляд.

–  Диана? – неуверенно, по слогам сказал он..

–  Никита? – с таким же тоном сказала она

Они стояли и смотрели друг на друга в непонимании. Диана кинулась к нему.

–  Не подходи, – закричал Никита и сделал повелительный знак рукой. Она остановилась и стала двигаться медленнее. – Не подходи, – еще раз завопил Никита.

Диана остановилась.

–  Какого черта, – завопил Никита. – Ты же умерла.

–  Здесь все мертвы, Никита. Посмотри вокруг.

–  Тебя нет. Что вообще происходит?

Она смотрела на него желеющим взглядом, полным сострадания.

–  Любимый мой, ты нужен сыну.



–  Никита, ау, ты слышишь меня, – закричал Дима.

–  А, – спохватился Никита.

–  Что а? Ты меня слышишь? Говорю, ты нужен боссу. Тебя зовут.

–  А. Иду, – сказал Никита, встав с подоконника. Он встряхнул голову и направился в кабинет.



Никита подошел к двери. Это была большая деревянная дверь с чистого дубового массива, на которой ярко висела табличка с именем директора. Он робко постучал. За дверью послышался голос начальника, что можно входить. Никита нажал на ручку вниз, и дверь отворилась перед ним. Столь робким шагом, демонстрирующим подчинение, он вошел в кабинет. Начальник сидел за столом и пристально с насупленным взглядом смотрел бумаги. Он пересматривал лист за листом, откладывая один, и, беря сразу другой. Порой возвращался к предыдущему.. Это был взгляд серьезного, сосредоточенного человека, придающего внимание каждой детали, даже, если изначально, она таковой и не кажется. На нем приталено сидел черный костюм, а волосы были аккуратно подстрижены и уложены назад.

–  Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич. Мне сказали, что Вы хотели, чтобы я пришел.

–  Да, Никит, проходи, – спокойным голосом произнес начальник, продолжая и дальше шелестеть бумагами. – Ты присаживайся, – сказал он, подняв свой взгляд на Никиту, и, одарив его милой улыбкой.

Никита отодвинул стул, что стоял напротив стола и сел в него. Кожа слегка заскрипела. Это был удобный, большой стул. Садясь в который, ты будто утопаешь в чем-то столь комфортном, что словами не описать. Никита ерзал в стуле, а его начальник все также беззаботно сидел, пролистывая бумаги. Его взгляд был безмятежным, спокойным. Он не промолвил ни единого слова, а лишь монотонно перекладывал лист за листом.



В школе

Себастьян стоял в туалете у окна и медленно потягивал сигарету. Он не волновался. Волнению не было причины. Дверь в туалет он подбер шваброй, а снаружи повесил табличку “убирается”. Единственное, что могло повлиять его наслаждению, – это уборщица, которая могла бы увидеть эту надпись и что-то заподозрить. Эта и только эта мысль тревожила его, но даже с таким раскладом, что она увидит, он бы точно успел докурить и смыть окурок, хоть его это и торопило курить. К сожалению, в полной мере поэтому он и не мог насладиться сигаретой, что стрельнул у физрука, когда тот пресовал какого-то малолетку. Пар он спросил минуту назада, сигарету докуривал. ТЕперь можно было бы и идти на занятие. До конца оставалось каких-то 15 минут. Идеально урок прошел: покурил, вздрочнул. Жаль только, что сам себе, а не Лиза ему, но дальнейшие уроки теперь должны были пройти полностью с его присутствием, как физически, так и ментально. Себастьян зашел в кабинку, бросил туда окурок, и тот отправился в дальное плаванье по канализации под звуковое сопровождение слива. Себастьян достал с кармана жвачку и забросил в рот две подушечки, как кто-то стал яростно ломиться в дверь. Себастьян насторожился. Вдруг это уборщица. Застав его здесь, появится много вопросов. И что же делать. Он стоял замертво в оцепенении и ждал, что будет дальше. Было понятно, что нужно что-то предпринять, иначе его точно здесь застанут, а потом мало не покажется, но страх его сковал и не давал двигаться. Ему было не столь страшно, что попадет, поскольку на это причин не было. С сигаретой не застукан, дымом не воняет. Дрочку точно никто не видел, но сама суть того, что теперь будут разборки, почему он там закрылся, его действительно заставляла вздрогнуть. ДОн и дальше стоял в оцепенении, ожидая. Стук прекратился. Себастьян размеренным шагом, с осторожностью охотника, засевшего в засаде, подошел к двери и приложил ухо. Ничего не слышно. Он вздохнул и медленно открыл дверь. Осмотрев все по сторонам, было видно, что в коридоре никого не было. Прозвенел звонок.