Валерий Георгиевич Шарапов
Табор смерти

Хуже всего, что в магазине у него оставалось только три патрона. А запасного он не взял. И все же он их не пропустит.

Но налетчики плюнули на машину и дунули с пригорка к речке. За ней лес и обширные, на многие километры, болота. Уйдут ведь!

А что делать? С тремя патронами много не навоюешь.

И все же он выскочил из укрытия и двинулся вперед. Побежал, увидел вдали три фигурки. Нет, не догнать.

Перестрелка закончилось. И тут его как кипятком ошпарило. Дюпель! За спиной! Даже не обысканный! А если у него ствол и он сейчас выстрелит в спину милиционеру-растяпе?

Но у шофера стремление было одно – подняться и вернуть фокус зрению. Приложил его кулаком оперативник знатно.

– Лежать! – Васин подскочил к уже вставшему на колени бандиту.

Ударом ноги снова распластал его на земле. Обыскал быстренько, извлек из-за пазухи видавший виды, но всегда надежный «наган». Потом вытащил веревку, которую всегда таскал с собой вместо наручников. Это Ломов научил его такому фокусу, уверяя, что хорошая веревка при конвоировании языка куда лучше любых кандалов.

Оперативник сноровисто и быстро связал пленного по рукам и ногам. Да еще пропустил веревку через рулевое колесо «газика», предварительно забрав ключи. Так что теперь водитель был намертво прикреплен к своему автомобилю.

– Сиди тихо! Дернешься – застрелю без разговоров! Понятно?

– Угу… Сука легавая…

Не обращая больше на него внимания, Васин кинулся в дом. Там перед ним предстала удручающая картина. Поповская семья была классическая, как с лубка. Огромный дородный батюшка в рясе, с бородой и крестом на груди. Тихая матушка в платке. И девочка лет семи. Они сидели связанные на полу. Женщина и девочка не плакали, а тихо поскуливали. У часто дышащего, зажмурившегося ребенка на ножке был ожог. На полу стояли мешки, куда была упакована церковная утварь.

– Милиция, – устало произнес Васин, нагибаясь над священником и пытаясь развязать его, – бандиты тоже умели пользоваться веревками.

– Они… Они Лидочку зажигалкой жгли, – пробормотал священник. – Говорили, давай клад закопанный. Вот же каиново отродье! Хуже зверей диких! А ничего у нас не закопано! Все пожертвования в приход сразу идут!

Васин посмотрел на находящегося в полуобморочном состоянии ребенка, перепуганного настолько, что он даже не голосил, а только жалобно стонал. Сжал в ярости кулаки. И прошептал едва слышно:

– Ну, твари бандитские. Встретимся с вами обязательно…

Глава 5

– Инна, я вернулся, – торжественным шепотом с порога объявил Васин. – Живой, здоровый и полный сил.

Жена не спала. Она всегда ждала его, если он не предупреждал заранее, что не придет.

– Почти вовремя. Всего четыре утра, – язвительно отозвалась она, тоже шепотом, чтобы не разбудить ворочающуюся на кроватке за ширмой Ксюшку.

– Асоциальный элемент ну никак раньше не отпускает. Общества моего жаждет. – Васин присел за круглый стол. На сковородке давно остыли биточки и картошка.

– Так они тебя ищут или ты их? – хмыкнула Инна, неспособная долго играть в суровую неприступность.

– Куролесят гады в надежде на то, что я найду их и укажу путь раскаянья и честного труда. – Васин ткнул вилкой в биточек.

– Какой же ты болтун. – Она поднялась со стула, подошла, обняла его за плечи, притянула к себе и поцеловала в макушку.

– И ты не одна обладательница этой тайны…

Поев, Васин рухнул на кровать. Надо было хотя бы пару часов поспать. Днем его опять ждет бешеная рабочая круговерть. И Инне завтра Ксюшку вести в детсад, а самой на работу – в третью городскую больницу, где она трудилась медсестрой.

Вымотался Васин прилично. Но сон не шел, мысли то и дело возвращались к сегодняшним событиям. Вспыхивала картина перестрелки, но как-то отвлеченно. Накатывал запоздалый страх – ведь его могли убить, и тут же откатывал куда-то. Будто и не с ним все это было.

За годы работы в милиции в него еще ни разу не стреляли. Однако все когда-то происходит в первый раз.

Конечно, о сегодняшней стрельбе Васин жене не рассказал – нечего ей нервы трепать. Она и так на взводе, когда он задерживается. Рисует себе самые страшные картины в воображении.

А еще, ворочаясь в кровати, он мысленно подводил итоги. Его добычей оказались старенький «газик» с сомнительными документами о его принадлежности Тульскому управлению ДОСААФ. Старенький «наган». И пленный, на самом деле оказавшийся ранее судимым гражданином Толмачевым по прозвищу Дюпель.

Зная, что нужно ковать железо, пока горячо, Васин, вместо того чтобы идти домой к жене и дочке, капитально насел на задержанного. Тот, съежившись на стуле в кабинете районного розыска, в ответ на вопросы по существу только что-то нечленораздельно мычал и упорно долдонил, что проклятый мент ему голову отбил и он теперь ничего не соображает. Его слова подтверждала здоровенная шишка на лбу. Да, дал Бог Васину силушку богатырскую.

– А я тебе сейчас ясность ума верну, – напирал Васин. – У тебя ствол на кармане. Участие в банде. Покушение на жизнь сотрудника милиции. И светит тебе не Колыма, что, как у вас поется, «названа черной планетой». Светит тебе расстрел. Ты вообще в курсе, что еще в 1950 году для самых отъявленных душегубов вернули смертную казнь?

– Душегуб? – взвился Дюпель. – Я душегуб? Да я сам жертва душегубов!

– Не пой мне сладких песен, соловушка. У меня нет музыкального слуха.

– Будь моя воля, никогда бы с такими зверьми не связался!

– А кто твою добрую волю забрал? – насмешливо любопытствовал Васин.

– Да бура и рамс проклятые!

– Уважаю. Разбойничьи игры, не какие-нибудь фраерские, – Васин блеснул познаниями в картах, которых набрался у старых уголовников, время от времени попадавшихся ему.

– Ну, так я ж и не фраер! – гордо объявил Дюпель.

Из дальнейшего сбивчивого рассказа выяснилось, что Дюпель после отсидки решил завязать. Вернулся в родную подмосковную Электросталь. На работу механиком устроился. В милиции дисциплинированно отмечался. Но непреодолимо тянуло его к корешам.

– Это как водка, – вздохнул он. – Вроде и знаешь, что нельзя пить, а все тянет и тянет.

Дальше его рассказ был туманный. Дюпель продолжал подворовывать. И в Мытищах на катране поигрывал с корешами. Туда и залетные прибивались. Однажды появился там Копач – прошаренный в воровских премудростях человек, но какой масти – непонятно. На вора не слишком похож. Но его опасались. Ему Дюпель и продулся в прах. Да еще должен остался. А долг – дело такое, если не отдашь, можно и на перо напороться ненароком.

Вот и взял Копач Дюпеля в шайку. Говорил, очень ему шофер и механик нужен. Потому что они не вшивота какая-то на одиннадцатом номере по делам добираться. У них все козырно – машина, стволы.

– И где вы колесили? – спросил Васин.

– Первый выезд для меня был! – воскликнул Дюпель.

– Что знаешь о подельниках? Имена хотя бы? Кто такой этот Копач?

– Миша вроде зовут. Да имя – вещь такая. Кем хочешь можно назваться. Хоть фельдмаршалом Кутузовым.

– Сколько человек в шайке?

– Еще двое. Коля и Шишак. Копачу лет сорок на вид. А этим пацанам лет по двадцать – двадцать пять.

– Кто они по масти?

this