Волхвы. Исторический спецназ. Тайные коды русских наличников

Василиса потянула его за руку:

— Пошли, доедем до палатки.

Женщина переспросила:

— Вы на машине?

— Да.

— Тогда везите туда свои продукты, чтобы два раза не ездить.

Иван вышел на улицу и с грустью посмотрел на свой наличник. Он мог его узнать среди тысячи других таких же окошек. Как космический корабль, тот звал его в дальние путешествия, манил и подмигивал. «Давай, залезай, полетели!» Иван подмигнул ему, как старому приятелю: «Подожди, скоро слетаем еще куда-нибудь! Обязательно».

Они выехали за околицу и уткнулись в баррикаду из сухих деревьев, штакетника, старых бочек и телег, которые были навалены прямо посередине проселочной дороги. С одной стороны баррикады стояла армейская штабная палатка, с другой — уснувшие мусоровозы, источавшие едкий запах тухлости и гниения. Возле ближайшего грузовика на земле валялось несколько вывалившихся мусорных пакетов. Конечно, среди них вряд ли бы он смог узнать свой мусорный пакет, но тем не менее. «Вот это я называю: „Приехали! “» — подумал Иван.

На обочине дороги сидели понурые водители и жгли костер из выдернутых из баррикады досок, пытаясь приготовить на огне какую-то еду. Возле палатки тоже горел большой костер, на котором в котле варилась ... «Гречневая каша, — определил по запаху Иван, — с тушенкой!»

Вокруг костра сидели школьники и студенты, а также какие-то моложавые мужчины и женщины интеллигентного вида. Бренчала гитара. У костра с палаткой народу было больше, но все они выглядели как выехавшие на пикник.

«Тяжелую технику им не остановить», — почти сразу оценил обстановку Иван.

Входя в палатку, он уже понимал, как действовать и что делать. Как человек, который видел и большие, и малые битвы, он понимал, что восстание будет подавлено скоро и даже без особых трудностей. В общем-то, сразу, как приедет ОМОН.

О чем он и сказал всем собравшимся в палатке. Какой-то казак — на нем была папаха, гимнастерка и портупея, на которой болталась дедова шашка, — осадил его:

— Много тут ходит умников.

Но Потапыч, сидящий за раскладным столиком, на котором лежала карта местности, сразу отнесся к его словам с пониманием. Он поднялся и подошел поздороваться:

— Вот, познакомьтесь, друзья, это Иван Сазиков. К его советам лучше прислушаться.

Он показал ему на место за столом рядом с собой:

— Что ты предлагаешь? — И шепотом, так, чтобы слышал только он, добавил: — Говори, Волхв!

***

Иван увидел, что на него смотрит десяток глаз, и все были готовы его слушать и верить ему. Такого он никогда не ощущал. По одному его слову люди могли подняться и пойти куда угодно, потому что ему верили. Просто верили. Это было странное чувство. Он на мгновение прикрыл глаза и разом увидел будущее.

Горящие тяжелые грейдеры... потом пылающий бронетранспортер, вертолет. Большой отряд спецов в бронежилетах, прочесывающих лес. Собаки. Аресты. И разговор, длинный разговор. Да, так будет. Тут изменить практически ничего нельзя. Может быть, детали, но, главное — все же будет разговор между ним и кем-то, кого он не знал.

Иван проглотил ком в горле и спросил:

— Давайте сначала определимся, что мы имеем и чего хотим добиться?

Развернув к себе карту — это была хорошая военная карта, на которой были прорисованы все детали, — Иван окинул взглядом поле битвы...

Глава 10

Лампочка под потолком кухни горела тусклым светом. Ноутбук работал без звука. Муля спала, и будить ее не хотелось. Сильно болела разбитая бровь. Костяшки пальцев кровоточили. Да, это была славная битва! Он рассчитал все как по нотам.

Рослый спецназовец из группы «Альфа» догнал его и сбил на землю ударом ноги в спину. Иван упал на грудь и выронил из рук корзинку с грибами, которые покатились по траве. Василиса красиво расставила веб-камеры, и картинка получилась душераздирающей. Иван закричал:

— За что? Я простой грибник! — и с размаху ударил спецназовца корзинкой по голове. Она смешно наделась ему на бронированный шлем. Ивана скрутили и поволокли по земле.

Конечно, центральные телеканалы не показали ни одного кадра, но по сетям запись разлетелась сотнями картинок. Миллионы просмотров и миллиарды перепостов. Спасибо, отец Фабио!

Иван закусил губу и втянул запах дома. Потом, чтобы выбраться из леса, ему пришлось обратиться в волка. Ненадолго. Буквально чтобы выскользнуть из рук. Но все равно это очень неприятное занятие. Запахи теперь его будут преследовать недели две, да и сил это выкачало порядком. Он смачно зевнул и полез в холодильник за водкой.

Интересно, а Муля хоть что-то видела? Вряд ли! Она ведь только сериалы смотрит да «МУЗ-ТВ». Да ей и не надо знать, чем занимался ее муж. Интересно все же, кого ему пришлют? И что предложат? Впрочем, и это не важно. Слушать все равно будут его.

Раздался звонок в дверь. Иван посмотрел на часы: два часа ночи. Посмотрел на дверь спальни. Она была закрыта, но он точно почувствовал: Муля проснулась. «Будет скандал!» Пошел открывать дверь. На лестничной клетке стоял лысеющий мужчина в сером костюме. Совершенно неприметная личность. И именно своей неприметностью он выделялся. В руках у него была картонная папка с надписью «Личное дело». Муля вышла из спальной комнаты в накинутом наспех халате.

— Кто там? — спросила она, зевая.

— Это ко мне?

— Сазиков, ты охерел? — Муля развернулась и ушла в спальню.

Острый нюх волка уловил в ее запахе какие-то изменения, но какие — Иван почувствовать не смог.

— Разрешите войти? — спросил его незнакомец.

— Входите, раз пришли. Я собирался пить водку. Будете?

—Если можно, кофе. Ночь на дворе, спать охота.

Иван пожал плечами:

— Можно, конечно.

Мужчина прошел за ним на кухню. Иван включил конфорку, поставил кипятить чайник.

— Разрешите присесть?

— Давайте без церемоний.

— Благодарю.

Мужчина кинул папку на стол. На папке было написано его имя. Из папки вывалилось несколько фотографий, в том числе и хевсуров. Он сел на табурет и постарался не смотреть Ивану в глаза.

— Полковник Симеонов, аналитический отдел Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил России, — представился он, и добавил: — Владимир Андреевич.

— Вот оно как? Сразу из ГРУ.

— Да, можно сказать, вам повезло, и ваши фотографии попали в нужные руки.

Иван налил рюмку и, занюхав краюшкой черного хлеба, который достал из хлебницы, опрокинул ее себе в рот.

— И чем же они вас так удивили?

— Мы прогнали их по нашей базе. Таких людей не существует сейчас на земле.

— Конечно. Они давно умерли.

— И вы их фотографировали? Это не фотомонтаж, мы тоже все проверили.

— Совершенно верно. Сфотографировал.

— Но как?

— Думаю, что это началось очень давно. Волхвы переходили от дома к дому, заглядывали в окна и постепенно научились понимать, кто живет в доме, по узорам на наличниках. Информация передавалась устно и копилась, пока не достигла критической массы...

— Не понял? — удивился полковник. — А подробнее?

— Это надолго.

— Понял. Давайте тогда перейдем к другому вопросу. У меня есть указание побыстрее закончить беспорядки, устранить все недоразумения и наладить с вами взаимовыгодное сотрудничество. Если такое возможно.

— А если невозможно?

— Думайте сами, — ответил уклончиво полковник.

Иван снова повел носом. Скривился. Он знал, как пахнет страх и ложь. Здесь такого не было. Ну что за порядок? Сделал бы, он что-то просто в рамках закона: написал бы письмо в приемную президента, да хоть куда, хоть в ООН. На его писульки никто не обратил бы внимания. Отделались бы обычной отпиской. Но стоило ему организовать нормальную борьбу по всем правилам партизанской войны — и все! С ним стали говорить на равных. Даже слова подобрали: «устранить разногласия». Ну ладно, придираться к словам не буду.

— А зачем было вообще все это начинать?

Он кинул пустую бутылку в ведро.

— Вы знаете, самое смешное, что я точно знаю: сейчас эта бутылка полежит здесь денек, потом отправится в мусоропровод, потом в мусоровоз и потом на этот самый проклятый полигон. Как его там? «Калинов мост». Название же придумали, как в сказке. Пиарщики хреновы. Но ведь как ни называй, свалка она и есть свалка. А я просто уже не могу засорять свою собственную страну.

— Ну, по-другому пока не все умеют работать. Да и что вы можете предложить, кроме крикливых плакатов и бутылок с зажигательной смесью?

Иван оценил осведомленность полковника.

— Что, в бюджете нет средств для строительства нормальных заводов по переработке мусора? Чтобы можно было пускать на вторичное сырье, вырабатывать энергию, чтобы не было этого, курва, тухлого запаха, от которого воротит. Я уж не говорю о сохранении исторического наследия. Не к ночи будет сказано.

Полковник засмеялся.

— Все же просто. Бюджет — это деньги общественные, а значит — ничьи. Нужны инвестиции, а их пока из-за санкций особо никто не предлагает. В общем, замкнутый круг.

— То есть дело просто во взятках?

— Ну, что-то вроде того.

— А если я найду частные инвестиции?

Полкан напрягся. Иван даже почувствовал, как у него на затылке поднялась шерсть. Почуял деньги, собака.

— Ведь это же теоретический разговор? — как можно спокойнее выговорил полковник. — Вы представляете, какие нужны средства?

— Отлично представляю. И какие препятствия могут быть, тоже представляю.

Полковник замялся.

— Ну, почему сразу препятствия? Если мы договоримся, то могу гарантировать поддержку на самом высшем уровне.

— Знаю я вашу поддержку, — Иван ткнул пальцем в экран ноутбука. — Видели?

— Успел посмотреть, пока ехал к вам, — кивнул полковник.

— Мне за этот ролик немного денег полагается от YouTube. Можете мне организовать поездку в Мюнхен? За мой счет, естественно. Ну, я имею в виду беспрепятственный проход через границу.

— Только если вместе со мной.

— Естественно.

***

Самолет заходил на посадку. Иван увидел столицу Баварии в иллюминатор и попытался сравнить свои ощущения сейчас и тогда. Двести лет назад он также увидел город с высоты холма. Город лежал у его ног и казался игрушечным зеленым полем в туманной утренней дымке. Тогда не было высоких зданий, не было аэропорта, не было асфальтовых дорог.

Сейчас был уже поздний вечер. Солнце почти зашло, но зелени по-прежнему хватало. То там, то здесь торчали указующие в небо пальцы небоскребов, протыкая серые облака. Автобаны, как морщины, покрывали лицо старика Мюнхена. Отдельным пятном чуть в стороне от города выделялся Терезин луг — место проведения Октоберфеста, самого большого пивного фестиваля в мире.

Иван откинулся в кресло и пережил момент касания с землей. Прилетели.

Гудки машин, рев авиационных турбин, объявления о прилете и вылете — этих звуков тоже тогда не было. Были звонки экипажей, крики уличных торговок и лай собак. А еще был постоянно зудящий голос то в левом, то в правом ухе. Тогда это были мысли графа. Чужие мысли, которые, тем не менее, он вынужден был слушать и терпеть. Сейчас же чужие мысли проносились через его голову с той же скоростью и… зудели нудно, как какая-то кровожадная комариха.

Иван потряс головой, отгоняя гнусное насекомое, но тем самым только сильнее его раззадорил...

— Иван, чего застрял? — Муля выдавала разнонаправленные команды со скоростью несколько слов в минуту. — Пошли уже. Подожди. Мне надо в дамскую комнату. Бери чемодан. Лови такси. Где моя сумка? О боже, я забыла ее в самолете? Нет, не забыла.

Для Мули цель поездки звучала так: «Дорогая, хочу свозить тебя в Европу за шмотками! Ну, а заодно и пивка попить». Она не спросила ни откуда деньги, ни на сколько времени летим. Просто собралась, как солдат, в пять минут. Чудная женщина! И тем не менее перелет в Европу для нее был, безусловно, стрессом, поэтому Иван отнесся к состоянию жены с легкой иронией. Он, правда, так и не понял, почему она отказалась от коньяка перед полетом. Обычно после двух-трех рюмок она становилась спокойнее и засыпала. А тут — только минералочка!

Краем глаза Иван выловил полковника в толпе прилетающих. Он походил на молодящегося чиновника, который находился в предвкушении большого загула на пивном фестивале. Рядом с ним была сногсшибательная брюнетка. Вылитый папик на отдыхе. В общем, ничем не отличался от сотен пассажиров авиалайнера.

— Подожди секунду, дорогая, — скрипнув зубами, ответил Иван и достал из кармана телефон, который начал оживать после перелета.

— Ну, хоть один день ты без него можешь обойтись? — буркнула Муля и, как всегда недовольная, ушла.

Полковник проследил глазами ее маршрут, что-то шепнул своей брюнетке и взял из ее рук чемодан. Дамочка тоже устремилась в дамскую комнату. Операция «Знакомство» вступила в завершающую стадию.

***

В отель «Кемпински» на Максимилианштрассе, 17, они приехали на такси уже вчетвером. «А что, Ваня, вместе веселее, да и дешевле!»

Был поздний вечер. Однако город жил своей жизнью и необыкновенно бодрил. Побросав чемоданы и сумки в номере, Муля объявила, что собирается с Томой — так звали теперь ее новую подругу — отправиться по ближайшим магазинам. «На разведку, одним глазком!»

— Идите, идите, а мы тогда вас тут с Кириллом Георгиевичем, — так представился полковник, — прикроем!

Иван предложил своему новому знакомому отметить прилет в отельном баре: перекусить баварскими сосисками и, естественно, отведать пива. Официант быстро выполнил заказ и растворился. Иван с удовольствием сдул пену с кружки пива.

— Когда я был здесь в первый раз, — начал свой рассказ Иван, — то пиво так и не попробовал. Что называется, по усам текло, а в рот не попало. И тогда я пообещал себе: если доведется вернуться, обязательно напьюсь до поросячьего визга. Так что не обессудьте.

Он засмеялся.

— Но у вас есть еще минут десять до того, как я дойду до кондиции.

Полковник пригубил кружечку, оставив на лице пивные усы.

— Лейтенант Камбурова, опытный оперативник, присмотрит за вашей женой. Безопасность лишней не бывает.

— Вот даже как, — удивился Иван, и хмыкнул. — Все, значит, под контролем.

— Мне кажется, что вы не совсем понимаете всю сложность ситуации. Уверяю, мне удалось с большим трудом добиться того, чтобы вас выпустили за границу после того, что вы натворили. Напомню, у меня насчет вас самые жесткие инструкции. Вы меня понимаете?

— Отлично понимаю. Но у меня нет планов случайно нырнуть с моста или попасть в аварию. Наоборот, хочу жить долго и счастливо. Давайте дождемся завтрашнего утра.

— Что будет утром?

— Все просто. Мы посетим офис одного частного банка, который расположен здесь неподалеку. Я вступлю в права наследства. Средств, которые находятся в этом банке и лежат на счете, открытом на мое имя, достаточно, чтобы решить все наши проблемы.

— Вы серьезно?

— Ну, если я вам вру, то моя участь незавидна. Согласны?

— Да уж.

— Так что можем спокойно отдыхать или продолжать составлять мне компанию. А завтра, если ничего не получится, то я буду первым русским, который совершит сэппуку — ритуальное самоубийство самурая.

Иван затянул песню из репертуара Марка Бернеса. Полковнику ничего не оставалось делать, как подпевать ему. Потом они вышли на улицу и прогулялись по пустынному городу, правда, недолго. Ночью в городе соблюдался режим тишины, и кто-то из недовольных бюргеров быстро вызвал полицию. Иван шмыгнул в проулок и забежал во двор дома, чтобы отлить.

— Вот это кайф, — Иван полил струей стену здания. — Вот что за дурацкие у меня мечты, а, полковник? Нет бы мечтать о чем-то великом, а тут еще один гештальт свой реализовал.

Иван поднял голову в небо.

— Посмотрите на звезды. Вот они совершенно не поменялись. Как светили, так и светят: и сейчас, и тогда, двести лет и, что характерно, четыреста лет назад.

Полковник покорно стоял на шухере.

— Ладно, вижу, вам не по нутру мое настроение, — оценил состояние своего собутыльника Иван.

— Признаться, да.

Иван обошел здание, внимательно осмотрев весь фасад. Как он и ожидал, его явно не разбирали и не реставрировали. Почти ничего не изменилось с тех времен. Выйдя снова на улицу, поднял голову и прочитал вывеску:

«Беленберг банк. Максимилианштрассе, 30». Да, это тот самый дом.

Посмотрел на начинающего замерзать полковника. Все-таки осень и ночь!

— Вот сюда, Владимир Андреевич, мы и наведаемся завтра утром.

***

Утром Муля, внезапно подобревшая и совершенно ошалевшая от навалившегося счастья, ушла заниматься шоппингом со своей подругой — «уже по-серьезному». Она только и успела чмокнуть едва проснувшегося Ивана в ухо, чем окончательно его разбудила, неожиданно шепнула ему: «Люблю тебя!» — и упорхнула.

Уже через пятнадцать минут Иван услышал, как пиликнула СМС. Пришло сообщение из банка о первой покупке.

— Лиха беда начало, — пробурчал Иван, собирая себя по постели.

Как ни хотелось ему вставать, но пришлось. Сунул ноги в джинсы, надел рубашку, пиджак. В кои-то веки надел туфли. В общем, оделся прилично. Конечно, отеки под глазами никуда деть было невозможно, но ведь и шел не на свидание. Пока собирался, пришло еще несколько СМС от Мули.

Мельком глянул на них и удивленно отметил, что не все они были из бутиков. Одно сообщение было из аптеки. Сумма была небольшая — всего три евро. Интересно, что можно было купить на такую сумму? Иван полез в интернет. Услужливый поисковик выдал два варианта: презервативы или тест на беременность. Хм, а что она купила в итоге? Пришло еще одно СМС, снова из аптеки. Сумма чуть больше. На этот раз поисковик предложил такой вариант: «детские подгузники».

«А зачем ей детские подгузники?» — с такой мыслью он и вышел из номера. Полковник, как часовой, ждал его в вестибюле первого этажа. Он пил минералку.

— Что, полковник? Худо ли вам, так же как мне?

Тот отмахнулся.

— Лучше молчите и ничего не говорите.

— Вот именно, — не стал спорить Иван, — тем более что молчание — золото. Именно это и предлагаю вам сейчас проверить.

***

Банковский клерк, белая рубашка, темно-синий галстук, был предельно вежлив. Он предложил Ивану и полковнику присесть, а затем — чай или кофе. Иван заказал кофе, полковник снова попросил воды.

— Итак, господа, чем наш банк мог быть вам полезен?

— На мое имя должны были открыть счет, — сказал Иван, делая глоток из малюсенькой чашечки, затем положил на стол свой паспорт. — Посмотрите, пожалуйста. Я хотел бы получить свои деньги.

Иван осмотрелся. Камера видеонаблюдения неотрывно следила за ним. Конечно, все в этом помещении поменялось, отметил он про себя, за исключением самих стен. Здание точно не перестраивалось.

Банкир удивленно взял в руки российский заграничный паспорт, покрутил его в руках. Нашел латинские буквы и ввел их в компьютер. Все произошло буднично и без пафоса. Ответ был, собственно, очевиден.

— Извините, господин Сазиков, но у нас нет такой информации. Вы можете уточнить данные? В каком году был открыт счет? На какую сумму?

— В тысяча восемьсот тридцать первом. Десять тысяч франков.

Банкир нажал еще несколько кнопок и снова отрицательно покачал головой. Вернул паспорт Ивану.

— Извините, господин Сазиков, у нас нет такого счета. Вы ничего не путаете? Может быть, тысяча девятьсот тридцать первый?

Он уже самостоятельно проверил и эту дату. И снова отрицательно покачал головой.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, — клерк улыбнулся и добавил: — Но вы можете легко открыть новый счет прямо сейчас. Мы можем вам предложить несколько вариантов накопления капитала. Уверяю, у нас лучшие условия.

Иван его уже не слушал. Он смотрел на видеокамеру.

— Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил, и все биндюжники вставали, когда в пивную он входил, — затянул неожиданно для всех Иван, причем настолько громко, что повернулись даже клиенты, сидящие за соседними столами.

Полковник ошалело посмотрел на Ивана, на клерка, на напрягшегося охранника у входа и поднял руки.

— Извините, господа, это нервный стресс. Мы уже уходим.

Полковник подхватил Ивана и выволок его из банка. Сазиков продолжал повторять строчки песни, как заезженная пластинка.

Глава 11

Впрочем, выйдя из банка, Иван вдруг резко стряхнул с себя руки полковника.

— Да пустите же меня! Чтобы облапали меня, как профурсетку? — Он зло посмотрел на дверь банка и на камеру, которая следила за ним у входа, и крикнул прямо в глазок: — Вот, зря вы так поступили со мной. Теперь заплатите в сто раз больше.

Затем резко развернулся и пошел в сторону отеля. В сущности, Сазиков не сомневался в том, что так произойдет. Просто хотел проверить хваленую честность немецких банкиров.

— Полковник, не ждите, прямо сейчас кончать с собой я не буду, — бросил Иван на ходу, входя в отель. Его желваки ходили ходуном. Он был вне себя от злости. — Мне нужно от вас еще одно одолжение. Так сказать, последняя просьба умирающего.

— Чем могу — помогу.

— Можете найти электронный ящик старейшего члена семьи владельцев этого банка? Не председателя, а именно члена семьи. Они сейчас не участвуют в оперативном управлении. Мне нужен личный почтовый ящик. Чтобы именно ему попало мое письмо. Не секретарю, не администратору, а вот именно этому человеку. Уверен, для вашей конторы это не составит труда.

Владимир Андреевич удивленно отметил перемены в поведении Ивана. В его походке появилась твердость, а в голосе — железо. Правда, он отлично понимал, что ничего ему не поможет. Просто утопающий хватается за любую соломинку.

— Мне надо будет связаться с кое-кем, но, думаю, такое возможно.

— Хорошо, я буду ждать от вас письма в своем номере. И не думайте: все еще только начинается.

Полковник пожал плечами: «Жаль парня!» Через пару часов Симеонов переслал нужный ему адрес.

Иван тут же написал письмо, прикрепил к нему одну фотографию, копию которой скачал из файлообменника, и отправил по присланному контакту. Когда ноутбук сообщил, что письмо доставлено, он выдохнул, сел в кресло возле окна с видом на улицу и начал ждать.

Пришло еще одно СМС: «Поздравляю, ты скоро станешь отцом!»

«Как всегда вовремя, Муля, ты просто прелесть!» — подумал Иван и услышал звонок внутреннего телефона. Звонили с ресепшена и сообщили, что к нему пришли.

— Пусть поднимаются.

Он тут же перезвонил полковнику и попросил его также зайти. Полковник вошел в дверь вместе с пожилой дамой, одетой в строгий костюм английского покроя. В правой руке дамы была сумочка из крокодиловой кожи, а на левой руке надет золотой перстень с огромным бриллиантом.

Иван сразу узнал этот перстень. Когда-то он видел его на руке Корнелиуса Беленберга-Мюллера. Он пригласил вошедших присаживаться. Дама и полковник посмотрели друг на друга с настороженностью, но выполнили просьбу Ивана. Незнакомка с интересом разглядывала Ивана, практически не обращая внимания на полковника.

— Господин Сазиков, приношу вам свои извинения за работу наших сотрудников, но вам нужно было обратиться в VIP-отдел. Там была информация о вашем вкладе.

Дама наклонилась к Ивану, как будто хотела сказать ему на ухо.

— История о вашем вкладе, господин Сазиков, передается в нашей семье из поколения в поколение. И мой прадед, и дед, и мои родители периодически ждали вашего появления. Особенно во время Второй мировой войны, когда появилась песня. Но потом решили, что война помешала, и совсем списали дело в архив. Мы неоднократно проверяли всю родословную графа и не находили никаких следов. В конце концов это стало просто семейной легендой. Никогда не думала, что увижу вас в реальности.

— И тем не менее вот он я. Думаю, для соблюдения формальности мне необходимо сказать кодовую фразу?

— Вы ее несколько раз пропели под камеры видеонаблюдения нашего банка. Но если есть желание.

— Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил, и все биндюжники вставали, когда в пивную он входил.

Дама усмехнулась, поджав губы.

— Не Бернес, конечно, но гонорар за ваше искусство впечатляет.

Дама достала из сумочки конверт и протянула его Ивану.

— Это карточка нашего банка, на ней все деньги и проценты, за вычетом наших услуг, естественно. Если хотите получить наличные, то в нашем банке никаких процентов для вас не будет.

Иван взял в руки конверт, покрутил его между пальцев и положил на стол.

— Вот спасибо, как раз вовремя, а то Муля скоро потратит весь наш скромный бюджет.

Дама изобразила оскал, похожий на улыбку.

— Даже если она очень постарается, теперь ей будет это не под силу. Вы теперь один из богатейших людей мира.

Иван засмеялся.

— Не прибедняйтесь. До вас мне далеко.

Дама прикрыла глаза, немного помолчала, прежде чем продолжить: