
Полная версия
Крылатый Колченог
– Что это было? – спросила она с улыбкой.
– Обыкновенный обман. Я сказал вам, что это неинтересно, а это очень интересно.
– А чем пахло? Какой-то афродизиак?
– Зацепило?
– Если честно, да. Даже очень. Я испугалась.
– Меня испугались? Или себя?
– Обоих, – сказала Полина и засмеялась. Спиноза тоже засмеялся. Они шли по коридору. Навстречу им попалось пару рабочих сцены, с которыми дирижер уже знакомил девушку. Наваждение окончательно ушло.
– И как же ваш алкаш лечит? – спросила Полина. – С помощью сексуальных извращений?
– Единственное сексуальное извращение – это благочестивое супружеское тыканье по воскресеньям.
– Вы не ответили, – сказала девушка.
– Этот аромат следствие чуда, а не его причина.
– Чудо? Алкаш делает чудеса.
– Да. Прошлый раз он излечил 50-летнюю женщину на 4-й стадии рака. Ее уже в хоспис врач отправил умирать, а она через месяц пришла к нему жива-целехонька и показала ему средний палец.
– Не может быть, – удивилась Полина.
– Чистая правда. Показала средний палец. Нет, что бы чисто по-русски спеть матерную частушку. Проклятый Голливуд.
– Я про рак. Вы знаете, как он это делает?
– Знаю. Это занимательная история. Рассказать?
– Конечно.
– Только одну минуту.
Спиноза поднял палец вверх. Они шли в полумраке мимо чего-то огромного. Дирижер резко ускорился. Что бы не отставать Полине пришлось семенить, почти бежать. Впереди появился свет. Через несколько мгновений они выбежали на сцену. Перед ними открылся огромный зал с партером, амфитеатром, бельэтажем и балконами. Ни на сцене, ни в зале никого не было. У девушки перехватило дух. Она прошла в центр сцены и остановилась. Дирижер подбежал к ней.
– А теперь представьте, что ни одного свободного места и вы дон Эльвира. Начинайте. Ah! chi mi dice mai quel barbaro dov'è (Ах, если б мне сказали, где подлый человек! (ит.))
– Ah! chi mi dice … – шутя, попробовала спеть Полина. Она сфальшивила и засмеялась, – Хорошо, что у меня нет голоса.
– Не для слушателей. Так рассказывать занимательную историю?
– Да. Только не здесь.
– Почему? Именно здесь, – дирижер, размахивая руками, галантно поставил перед ней реквизитный стул а-ля 17 век. – Садитесь, сеньора.
– Но нас могут услышать, – сказала Полина, послушно садясь на стул.
– Не только услышать, но и сжечь на костре. Не бойтесь, сеньора. Всегда можно снять маски и сказать, что это были не мы. Вы готовы?
– Да.
Спиноза встал перед девушкой и махнул руками, как дирижер.
– Буду краток, что бы не подавится вашей зевотой, – начал рассказ Спиноза.– У Игната, того алкаша, как вы выразились, однажды был приступ алкогольного делирия, то есть белой горячки. Чуть в психушку его не отправили. Ему тогда привиделся черт женского рода. Она была без рогов и хвоста. На ней было цветное платье с шёлковой накидкой. Накидка развевалась на ветру, как крылья. Звали чертяку Игната. Наш алкоголик сразу же влюбился. Игната ответила взаимностью. Она взяла его с собой, что бы показать прекрасный ад, в котором она обитает. Ад действительно был прекрасным. Они бегали по вересковым пустошам, пили водку на сервированных столиках и любовь-любовь-любовь. А наяву Игнат чуть из окна не выпрыгнул в одних носках. Его связали, откачали и отпустили. Пришел он домой к супруге и детям. Опять потянулись будни, но гложет его тоска, скучает он по своей Игнате. Думает, неужто это был всего лишь бред? Как теперь без нее жить? Стал он опять пить, однажды ввязался в драку и получил ножом в живот. Лежит на снегу в луже крови, умирает, никого вокруг, снежинки на лицо ложатся. А он думает об одном – на том свете встретит он ее или нет, придет ли она за ним. И она пришла. Он радуется, как ребенок. Она радуется, как ребенок. Два очень плохих ребенка. Но с собой она его не взяла. Игната только коснулась его живота, поцеловала и исчезла. А он встал и пошел домой. Демониха исцелила его – была дыра в животе и, чупых, нет ее. И никаких последствий, так царапка только. А он не знает радоваться или нет. Очень уж хотелось с ней воссоединиться. Приходит домой, а его вещи стоят на пороге. У супруги терпение кончилось. Взял он сумку и пошел, куда глаза глядят. Идет вдоль дороги, смотрит мужика машина сбила, лежит мужик труп трупом, а прохожие решают звонить в Скорую или смысла уже нет. И вдруг опять его подружка появилась, коснулась мужика и исчезла. Никто кроме Игната ее не видел. А мужик-труп встал, отряхнулся и пошел дальше. Такие дела. Чертяка оказалась целительницей.
Игнат снял комнатку 8 метров, стал пить еще больше. С работы его выгнали. Он стал попрошайничать, пить всякую гадость. И тоска его грызет, не может он без своей подруги. И тут явилась она ему наяву и сказала: «Будешь стоять у магазина, выйдет тетка с сумкой в красном пальто, скажешь ей: Валентина Григорьевна, я могу исцелить вашу маму за 300 тысяч». Игнат говорит своей подруге: «Что так дорого?» Для него тогда, что 30 тысяч, что 300, что миллион – одна и та же бесконечная сумма. Но Игната настояла. Встал он у магазина, видит тетка выходит в красном пальто, ну и сказал, волшебные слова. Тетка выпучила глаза и схватила Игната за руки. И вони его запредельной не замечает и вида его бомжовского не видит. Говорит, что все что угодно сделает лишь бы маму спасти. А маме врачи решили ногу отрезать выше колена, потому что гангрена. Бомж диктует дальше, что нужна для сеанса отдельная комната без окон и 20 минут времени. Нужна завтра и он будет ждать на этом же месте. Валентина Григорьевна кивает, но понятия не имеет где взять комнату без окон. Звонит она мужу, кричит «Выручай!». А муж ее Арам говорит: «ничего не обещаю, ласточка моя, но попробую» и приходит ко мне, потому что Арам – первая скрипка в моем оркестре. Говорит: «Корнелий Адамович, спасай. Тут полно пустых комнат, дай одну на 20 минут, тещу надо спасти». Зачем ему понадобилось спасать тещу – вопрос из другой сказки. Наверное, безногой она пугала его еще больше. Я сказал Араму: «Друг, выбирай любую комнату и делай там, что хочешь», а про себя думаю «зачем тебе, Корнелий, лишний геморрой? Спалят театр к чертям». Поэтому решил проконтролировать. Привезли мамашу – 100-килограммовую тетю лет 60-ти под капельницами. Пришел Игнат. Я первый раз его тогда увидел. Руку не стал ему жать. Я все-таки человек воздушный, а он – тина болотная. Завезли мамашу в комнату, закрылись они с Игнатом, через 5 минут выходит он, говорит все. Мамаша орет: «Меня исцелили! Спасли ногу!» Крестится, кланяется во все стороны – не знает, кто ее спас. И правда, нога, как новая. Кость гнила, а теперь чистая кожа. Я смотрю, открыв рот. Подходит ко мне Игнат, говорит: «Папаша, водки нет?». Я говорю: «Виски только». Он говорит: «Сойдет». Пошли ко мне. Стали болтать и он мне всю свою историю рассказал. Когда все разошлись, я зашел в ту комнату без окон – смотрю откуда-то шкура появилась, пятна на стенах и главное запах. Сначала не понимал, а минут через 5 торкнуло. Выскочил как вы сегодня, испугался. А потом стал водить туда девчонок, что добру пропадать. А исцеления поставили мы с Игнатом на поток. Уже 7 или 8 было. Беру процент. Игнат квартирку себе купил, стал нормальный алкоголь потреблять. Но женщин к себе не водит. Любит свою чертяку. Такая вот верность. Завтра очередное исцеление должно было быть. Один гей молодой загибается от СПИДа. Но в связи с балом этому товарищу придется-таки загнуться.
Дирижер закончил.
– А вы видели Игнату? – спросила Полина. История звучала неправдоподобно, но девушка не сомневалась, что это чистая правда.
– Нет. Пару раз присутствовал на сеансах, но ничего не видел. Только запах появлялся, как вспышка, и больше никаких спецэффектов.
В этот момент где-то в подсобных помещениях раздались громкие крики, и вскоре на сцену выбежала девушка. Она была в коротком платье и босиком. Бретельки платья слетели, и она поддерживала его рукой. Но главное ее волосы – они были ярко-рыжими. Следом за ней выбежало еще 5 человек – 3 парнишки и 2 девушки. Все хохотали. Они не ожидали увидеть на сцене Спинозу с незнакомкой. Компания тут же перестала смеяться и замерла.
– Попались? – без улыбки спросил дирижер.
– Ага, – подтвердила рыжая девушка, улыбнувшись практически до ушей. Она ловко вернула на место бретельки и опустила взгляд.
– Вам разве не сказали, что нужно отчистить помещение? – в меру строго продолжил Спиноза.
– Сказали, – промурлыкала девушка.
– Мы его чистим, – хихикнул парень. Компания засмеялась, но сдержанно.
– Это не шутки. Прекращаем беготню и уходим, – приказал дирижер.
– А завтра нас будут лапать при входе? – спросила рыжая девушка, нервно поправляя свою пышную прическу.
– А с пивом пустят? – вставил свой вопрос парень.
– Не знаю. Охраной занимаются другие люди. Думаю, что с пивом не пустят и лапать при входе будут очень старательно. Меня в том числе, если вам от этого легче.
– Тогда, Корнелий Адамович, до завтра, – сказала девушка, перестав, наконец, улыбаться.
Молодые люди, сделав вид, что их настроение безнадежно испорчено, ушли.
– Вы меня не представили, – сказала Полина.
– Забыл, – сказал дирижер, вернув на лицо улыбочку. – Это ребята с оркестра.
– Как зовут рыжую девушку?
Ее прическа была вторым оранжевым пятном за вечер.
– Олеся.
– На чем она играет?
– Догадайтесь.
– На скрипке? – спросила, чуть подумав, Полина.
– Вообще-то на альте. Но в принципе, без разницы.
– Она вам нравится?
– Олеся? С чего вы взяли? – искренне удивился дирижер.
– Вы как-то странно на нее смотрели.
– Я смотрел на нее педагогически. Она сегодня с утра два раза грубо ошиблась в «Серенаде» Чайковского. Мне, как руководителю было бы приятней, если бы она не носилась с эротическими воплями по зданию, а рыдала где-нибудь дома, повторяя свою партию. Мне кажется, она вам понравилась. Хотите потрепать ее причесочку? Могу устроить.
Полина смутилась.
– Нет, – сказала она и почувствовала, что врет. Ей действительно хотелось потрогать Олесю. Причем именно ее прическу потрепать. – Хотя, да, да, да, – злясь на себя, сказала Полина, махнув руками, – но не надо ничего устраивать. Я просто не умею врать, поэтому постоянно выгляжу дурой.
– Не переживайте так. Олеся создана для того, что бы ее хотелось потрогать или полапать, как она выражается. Вы не видели, как она играет на альте, зажмурив глазки. Благо играет она так себе, а то недоступно сияла бы сейчас на теленебесах. Во времена инквизиции такие барышни сжигались просто так, без всяких доказательств. Просто потому, что инквизиция по-честному, была создана для того, что бы сжигать этих кудрявеньких веселых созданий, которых так хочется полапать даже забальзамированным монашкам-пенсионеркам. А вы сами тот еще чертенок. Так что не смущайтесь.
– Я не чертенок, – сказала Полина.
– Как скажите. В любом случае, экскурсия окончена. Сейчас начнется зачистка, а мне надо еще у себя порядок навести. Не все посмотрели, но это был ваш выбор. Заказать такси?
– Не надо. Хочу немного пройтись.
– Я все равно провожу вас.
Спиноза и Полина вышли на улицу. Уже сгущались сумерки. Становилось прохладно. На площади перед театром парковались автобусы со спецназом, приехало даже два бронетранспортера. Из дверей активно выходил народ. Дирижеру приходилось постоянно со всеми прощаться.
– Ну, я пошла, – сказала Полина.
– Подождите, вот моя визитка.
Спиноза дал девушке визитку с телефоном.
– Спасибо вам, – сказала девушка, пряча визитку в сумочку.
– Звоните в любое время.
– Отдельное спасибо за ваше благородство в той странной комнате без окон. Вы не стали пользоваться ситуацией, хотя могли бы.
– О чем вы? Какое еще благородство? Мой род дворянами не испоганен. Я просто люблю ожидание. Теперь я буду ждать вашего звонка. Вы позвоните и скажете, что потеряли у меня свою туфельку. А потом мы откроем-закроем ту самую дверь, подышим чуток инопланетной вонью и поговорим, наконец, на «ты».
Полина не зная, что ответить, опустила взгляд.
– Черт, как тут сурово, – сказал Спиноза, смотря на суетящихся военных. – Ладно, донна Анна, до свиданья. А то ничего не успею. Завтра увидимся.
– До свиданья, – ответила Полина. Дирижер уже заходил в театр.
1.5.
– Ты – супергерой? – засмеялась Варвара, когда Сера, чуть кривляясь, отвесил приветственный поклон.
– Да, – ответил Сера, положив руки на колеса своего парадного кресла.
– Крылатый Колченог?
– Да. Это – я.
– И ты меня будешь охранять на вечеринке?
– Нет. Я не буду тебя охранять. Я тебя спасу.
Варвара еще раз засмеялась.
– У тебя вырастут крылья и ты унесешь меня в свою подземную нору?
– Два «нет». У меня крылья не вырастут. Я их просто расправлю. И в мою нору ты не поместишься.
– Я такая толстая?
– Ты такая толстая.
Варвара снова захохотала.
– Спаситель мой, пошли-ка ко мне в светлицу, а то тут стены ушастые.
Сера стал включать моторчик своего кресла, но Варвара не дала.
– Нет-нет. Будем передвигаться естественным образом, – сказала она и покатила кресло сама. Они проехали через несколько одинаковых гостиных, пока не оказались в сравнительно небольшой комнате. На полкомнаты была кровать. На стенах были обои с ярким растительным орнаментом. На противоположной от двери стене было огромное окно, из которого открывался красивый вид на синеющую вдали реку. Варвара закрыла дверь на замок.
– Это моя светлица. Или темница, смотря с какой стороны ключ.
Варвара подвезла Серу к окну.
– Попросила папу нарисовать что-нибудь симпатичное. Папа посадил 3 дерева, сконструировал обрыв и выкопал реку. Деревья хуже всего получились. Вон то нагнулось композиционно бездарно. Но все равно пейзаж, есть пейзаж. Можно тут сидеть-смотреть-сидеть, пока не поседеешь. Зимой картинка симпатичней, но дует.
Варвара резко развернула кресло с Серой, два раза прокрутила его и толкнула в сторону кровати. Сама она в несколько прыжков пролетела комнату и упала в большое низкое кресло. Сера подкатился к кровати и снова повернулся к девушке. На его лице сияла улыбка. Варвара тоже улыбалась.
– Ты приехал задать мне несколько вопросов? Валяй, – сказала девушка, притворно нахмурив брови.
– Мне у тебя нравится, – сказал Сера.
Варвара улыбнулась, но собралась и снова скорчила серьезную мину.
– Следующий вопрос, – сказала она.
– Почему у тебя руки в краске?
– Давай подумаем вместе. Отчего у девушки, причем толстой девушки, могут быть руки в краске? Может быть, она задушила маляра?
– Ты рисовала.
– Да ты что? Супермозг в работе. Мне сказали, что ты можешь фокусы показывать. Покажешь?
– Я не умею показывать фокусы. Но если хочешь…– Сера стал вертеть головой. – У тебя есть мячик?
– Теннисный сойдет?
Сера кивнул. Варвара выбралась из кресла, достала из-под кровати синий тряпочный чемоданчик, нашла мячик и бросила его молодому человеку. После чего она снова плюхнулась в кресло. Сера помял мячик в руках, стукнул им об пол, поднял левую руку вверх, окинул взглядом комнату.
– Это не фокус, – сказал он девушке и правой рукой, что есть силы, бросил мячик в стену. Мячик от стены отскочил в другую стену, потом стукнулся о потолок, ударился об пол и отксочил точно в левую руку. Она даже не дернулась. Произошло это за одно мгновение. Варвара чуть не свалилась с кресла пытаясь проследить траекторию полета.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.