bannerbanner
Космоглупости
Космоглупостиполная версия

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 11

Гораздо больше его напрягало существо, встреченное сегодня. Если в момент встречи он задавался вопросом: «в чём подсказка?», то к ночи вопрос поменялся на «в чём подвох?» Аш вынужден был признать, что это нечто его раздражало. Всего за несколько часов оно умудрилось удивить его своей тупостью несколько раз. Первый, когда болтало без умолку, и тем самым растрачивало свои силы, хотя явно отдавало себе отчёт в том, что его не понимают. Второй, когда не оставляло попыток заставить Аша нести бесполезную тяжёлую сумку, нагруженную непонятно чем. Будучи воином, привыкшим к самым непредсказуемым опасностям и ситуациям, Аш отлично усвоил, что всё, что мешает, может стать глупой причиной смерти. Ему не мешали только он сам, клинки и фляга с водой. Одна фляга, а не несколько, висящих тяжким грузом на спине. Зачем? Если в тот момент, когда закончится вода, можно просто добыть новую и не отнимать у себя самого силы? Третий, когда оступившись, существо просидело довольно долго, вместо того, чтобы потратить это время с пользой продвижения вперёд.

К ночи Ашмернот так и не смог понять, как это нечто подтолкнёт его к озарению. Жалость? Да, он был согласен, что вид у женщины, а скорее всего, нечто всё-таки относилось к женскому полу, был на грани отчаяния. Действительно жалкое зрелище. Но разве жалость для Правителя главное качество? Нет, однозначно. Это только делает мягкотелым, не способным принимать верные решения. Скорее всего, ответ – терпение. Вполне в духе отца. Видя, что сын стремится к правлению через головы живых родственников, отец мог поставить именно такой урок – научиться терпению. Аш решил взять эту мысль на заметку, хотя и имел немалую долю сомнений в верности ответа. Слишком это просто, казалось ему.

Он решил позволить этому существу ещё немного побыть рядом, чтобы увериться в том, что урок – терпение, либо, чтобы опровергнуть эту мысль. Он даже пошёл на уступки, замедлив шаг, чтобы женщина смогла его догнать. Даже более, он мог идти ещё несколько часов, но остановился, дабы она восстановила силы. Тут Ашмернота посетила ещё одна догадка: помогать слабым? Нет, откинул он её. Слишком близко к терпению и к тому же, слабость её обманчива. Это он понимал совершенно точно. Здесь нет никого, кроме него самого, различных безмозглых тварей и Оставшихся. А они, в свою очередь, уже просто не могут быть слабыми – их нет, есть только напоминание. Напоминание может мешать, может помогать, может сбивать с толку, но оно не может быть слабым, потому что его уже нет. Весь вопрос в том, сможешь ли ты сделать так, чтобы один из Оставшихся захотел тебе помочь? Она – напоминание. Она – Оставшаяся, значит, всё это лишь игра.

Ему нужно сделать вид, что он играет, т.е. продолжать делать то, что он делает, одновременно позволяя Оставшейся находиться рядом. Путь ещё длинный и, возможно, за то время, пока Оставшаяся не раздумает крутиться возле него, новые догадки придут.


Глава 5. С чего обычно всё начинается и в жизни и в романах? Думаете, с внезапно вспыхнувшей любви? С обоюдной ненависти, от которой один шаг? НЕТ! С того, что как женщинам иногда нужно крепкое мужское плечо, так и мужчинам иногда нужна упругая женская сиська.


Эмма


Я и не думала, что проснувшись, застану Тима за каким-нибудь другим занятием, кроме медитации. Как он ещё не левитирует? Но радует уже то, что без меня не ушёл, подождал. Значит, привыкает. Ещё немного и с рук начнёт есть.

Как только он заметил, что я уже встала, тоже поднялся и, что-то буркнув на своём сложном языке, головой кивнул вдаль. Сие должно было означать: пора выдвигаться.

– Тим, знаешь, как Кутузов говорил? Или это был Суворов? Чёрт, стыдно, но не перед тобой, – перед тобой я опозориться не смогу, т.к. ты ещё меньше меня в курсе истории. Так вот, он говорил: «Война – войной, а обед по расписанию». В нашем случае завтрак.

Пока я посвящала его в философию наших славных полководцев, успела умыться одной рукой и двумя каплями воды, а также прополоскать рот. Достала хлебцы, как и всё прочее, надёжно упакованные в столь крепкий супер-пупер материал. Поскольку их действительно сложно было извлечь, не раскрошив, из упаковки, совесть не стала ржать над моими гримасами и попытками получить помощь от Тима. Приблизившись к нему, я взяла одну его руку и медленно и аккуратно вложила в неё упаковку.

– Тим, – самое главное, создать на лице правильное просящее выражение. Это всегда работает с мужским полом. Не думаю, что этот самец исключение. – Тим, помоги, а?

И прямо на объекте показала ему, что у меня не получается разорвать упаковку. Он справился за секунду.

– Спасибо! – улыбнулась ему.

Откусив от одного хлебца, ещё один протянула мужчине. Он качнул отрицательно головой. Тогда я отломила от своего небольшой кусочек и снова с просящей миной поднесла к его губам. Вплотную, так, чтобы губы его смогли ощутить эту славную сухую шероховатость пузыристой смеси муки различных зерновых с солью и водой. Тим очень внимательно на меня смотрел и решился. Попробовал. Лишь тот один маленький, который я прижала к его губам. М-м-м, у него ничего так губы. Но, дело-то не в них: сами по себе его губы являются ничем не примечательной частью лица. Но вместе со всем остальным лицом… м-м-м, у него ничего так губы.

Но от целого, протянутого ему хлебца, отказался.

Идём. Ем на ходу. Потому что Тим не ждёт. Этот мужчина ждать не умеет. Этот мужчина не умеет ходить медленно. Этот мужчина не понимает, что мне тяжело, хотя нет, уже не тяжело – просто обидно тащить рюкзак с нашей общей…хм, моей едой. Этот мужчина не любит разговаривать. И он не знает слова «привал».

– Ы-ы-ы, Ти-и-им. Давай отдохнём! – хрипела я.

А теперь продолжу список: этот мужчина не знает усталости. И он не понимает, что не все сделаны из того же теста, что и он. У этого мужчины каменное сердце, иначе, глядя на меня, он бы уже сжалился и остановился хоть на полчаса. Этот мужчина не пьёт…

– А-а-а-а! А-а-а-а! Тим, что ты делаешь? Брось это немедленно, Тим! А-а-а-а! Что за тварь? Да зачем же ты её преследуешь? А-а-а, Тим, спаси меня! А-а-а, Тим, вернись ко мне! О Боже, Тим, зачем? Зачем ты её мучаешь? Убей её! Слышишь? Убей эту тварь немедленно. А-а-а, как ты можешь? Тебе мало её смерти? А-а-а, только не говори мне, что ты это ешь! Пьёшь? А-а-а-о-о-бр-бр-э-э-э… – на этом я замолчала, так как изрыгать содержимое желудка и одновременно говорить сложно даже мне.

Плохо. Мне плохо. Увидеть такое… Мало того, что я испугалась вылезшей из песка твари, которая, между прочим, не проявляла признаков агрессии, пока Тим на неё не кинулся, так теперь ещё я узнала, как тут добывают воду. Буду экономить. Свою. Тиму свою чистую, земную больше не предложу. Пока приходила в себя, инопланетянин отрезал кусок … мяса(?) и так и съел его сырым. Что ж, на вкус и цвет…, сухпайки только мои.

Песок, кстати, отличное мыло. Подобно нашим бабушкам, шкрябавшим им свои кастрюльки, Тим оттёр песком все следы преступления со своих рук и тела. Идём. Идём. Он в основном молчит, за весь день только пару раз мне что-то буркнул. Так что, пока вам остаётся наслаждаться не диалогами, а моими умозаключениями.

Не буду скрывать, меня поразила его скорость реакции и то, как легко он разделался с не маленькой тварью. С таким не пропадёшь. Ещё одна галочка в столбике «почему мне нужно его держаться». Сам он, судя по всему, вовсе не против моей компании. По крайней мере, не прогоняет, на меня не шипит, убить не хочет, – значит, точно не против. Даже проявил некоторую галантность, предложив мне отведать мяса. Я, конечно, из скромности, отказалась. Есть не хочется. После увиденного… Есть всё равно хочется. Но не могу, нет, не могу. Во-первых, свежи воспоминания, во-вторых, на ходу неудобно.

Пока мы молча шли, я бесстыдно рассматривала попутчика, – пейзаж-то вокруг не очень. Внешние данные индивида заставляли активно работать мои слюнные железы, даже не смотря на пересохший рот. Это пока он лицом ко мне не поворачивался. Потому что на лице эти чёрные глаза… Портят всю картину. Но поворачивался ко мне он редко. Не знаю, это плюс или минус. Вот, вроде бы, он не гонит меня, но и одновременно ведёт себя так, словно ему всё равно – есть я рядом или нет. Умерла я уже от жары или плетусь ещё за ним. Пока мы молчим, я размышляла над целью нашего путешествия. Пардон, его путешествия. Идёт он целенаправленно, что заставляет думать, что эта пустыня вовсе не дом его родной. Значит, где-то есть более пригодная для жизни территория, на которой я столкнусь с подобными ему человеками. Как мне с ними общаться? Учить меня языку Тим не намерен.

Хоть бы только не застрять на этой планете навсегда. Конечно, мы такие, что как тараканы ко всему привыкаем. С другой стороны, даже если эта раса уже дошла в своём развитии до освоения космоса, где гарантия, что я смогу, или они смогут, вычислить координаты Земли? Я так и не нашла ответа на вопрос, как мы оказались в этой точке космического пространства. На пути к Марсу нет никаких Чёрных Дыр, гравитационных или антигравитационных ловушек, нет искривления времени-пространства. Т.е. объяснить произошедшее я не в силах. Есть надежда, что меня, т.е. весь экипаж, будут искать, найдут, и за нами прилетят. Нет, нет надежды. Потому что это не про землян. Ну, точно не про тех, кто сидит в верхних эшелонах власти и выделяет деньги на космические программы.

Привал. Тим, я тебя почти люблю! И за этот необходимый отдых в начинающихся сумерках, и за то, что ты тут у меня один. Пока я жевала свой ужин, он в своей неизменной позе изучал меня. От моей еды снова отказался. Когда я доела, он лёг, как и вчера, на спину и закрыл глаза. Я тоже. Как и вчера – рядом.

Утро. Идём. Твою мать, задолбалась я идти. Мысли тоже уже еле ворочаются в голове. Язык, тот с утра распух, т.к. воды у меня больше нет. Бесполезные бутылки я выбрасываю прямо по ходу: вот так человечество следит везде, где оказывается. Я упала, – больше не могу. Он даже не оглянулся. Закрыла глаза, повернувшись на спину. Тварь! Не та, не из-под песка. Тим – тварь. Оу, как хорошо: лицу почти прохладно, во рту чувствуется влага, – такая желанная, такая отвратительная на вкус… Что? Чем это он меня поит? Той мочой из тела твари? А-а-а, но не вырвала.

– Спасибо, Тим.

Но идти я больше не могу. Хоть сколько хочешь мне тут показывай рукой в любую сторону, я не какой-нибудь тебе африканский туземец, привыкший к таким условиям. Тут же я почувствовала, как меня, подобно мешку с картошкой, забросили на плечо и понесли. М-м-м, а у него ничего так попа. Даже сама по себе, даже прикрытая штанами, она является очень даже примечательной частью его тела. Даже, если смотреть на неё сверху вниз.

Несли меня долго, неудобно, но я не сопротивлялась. По крайней мере, оправдаю вступительное слово к главе про крепкое мужское плечо. Совершенно внезапно и без предупреждения меня сбросили на песок. Тварь! Тут же Тим схватил меня за шкирку и развернул к … Ура! Мой модуль! И не ищите несоответствия во времени: Тим просто ходит быстро и без остановок.

И откуда только силы у меня взялись? Я кинулась к модулю, открыла проход и вошла, нет, вползла внутрь. Пригласила попутчика. Да ну! Ему интересно! Смотрит, трогает. Ага, нажимай, нажимай, всё равно никуда не улетим. Закрывать люк смысла не имеет, пусть проветривается помещение. Говорить со мной он всё равно не стал: считает, что это бесполезно. Пока Тим рассматривал начинку модуля, я прошкандыбала к отсеку с душем. Пусть меня обвиняют в отсутствии гостеприимства, но в душ я – первая. Как же это прекрасно – ощутить себя чистой! Сменила одежду на ту, которая имелась в комплекте на станции. Вышла к Тиму, и потащила его за собой.

– Посмотри, ты тоже можешь помыться. То, что ты ешь сырое мясо и пьёшь мочу животных, не должно значить, что ты и не моешься.

Я включила на секунду воду, – на секунду, т.к. её нужно экономить! Тим потрогал мои мокрые волосы, вероятно, заценил. Или же понял, что вода не ядовита, раз я осталась живой и даже лучше выгляжу. Знаками и ужимками я объяснила ему, что нужно раздеться, и как помыться. И оставила наедине с водой. Пока инопланетянин оценивал плюсы земной цивилизации, снова наполнила рюкзак. В модуле, как я уже говорила, запасов было на пятерых членов экипажа на несколько дней. То, что мы продолжим путь, я даже не сомневалась. Во-первых, Тим куда-то шёл и, видимо, ему туда очень надо. Во-вторых, я бы всё равно не осталась, т.к. это означало бы смерть в пустыне. Рано или поздно. Лучше умру гордо – на ходу.

Услышала, как в отсек управления вошёл Тим. Ой, что-то мне не нравится его вид! Что это он так на меня смотрит?

– Тим, а почему ты не оделся?

***

Ашмернот впервые за последние три дня подумал о том, что попутчица оказалась полезна. Он не мылся уже несколько недель – с тех пор, как сухая земля, где ещё изредка встречались водоёмы, сменилась пустыней. Пока смывал с себя пот, задавался вопросом: откуда это здесь? Он уже и так сомневался, что существо – Оставшаяся. Достаточно было понаблюдать за ней. К тому же, она вполне материальна. Почему об этом он подумал только вчера? Знал же, что напоминания – лишь дымка. Наверное, жара и отсутствие достаточного количества воды сыграли плохую шутку с его разумом. Как бы там ни было, она всё равно подсказка. В этом Аш был уверен на сто процентов. Только загадка никак не поддавалась. Поэтому, вопреки своим желаниям, вернулся и забрал её тело с собой. Пришлось нести.

Встречал ли кто-то тут ранее то же, что и он? Ответов он никогда не узнает. Как эта большая штука связана с уроком? Принадлежит ей, несомненно, – ведёт себя здесь существо, как дома. Дом. Осталось немного. Он чувствовал. Слишком уж долго он идёт. Внутренний календарь хоть и не был самым точным, но отсчитывал дни исправно. Свой путь Ашмернот воспринимал спокойно, – дорога есть дорога. Злиться можно на отца, а всё, что встречается тут – лишь декор. До сих пор все мысли Аша были сосредоточены на считанных вещах: дорога, еда, вода и, конечно, планы переворота. Но, стоя под струями воды, захотелось секса. Просто самого по себе секса. Даже нет, не так: захотелось тупой разрядки. Больше двух лет эта мысль и это желание не приходили в его голову. Потому что не было повода. Аш отдавал себе отчёт в том, что женщина его нисколько не привлекает. Однако, у неё есть то, что есть у всех у них. Значит, сгодится.

***

Эмма


Сопротивлялась я долго. Мне так казалось. Брыкалась, кусалась, включала свой ультразвук – бесполезно. Била его по плечам и по голове всем, что попадалось под руку – бесполезно. Просто, попадалось не многое и не тяжёлое.

– Тим! Скотина! Отпусти! Не дам! Не дам! Не хочу! Не буду! Не возьмёшь!

В какой-то момент, а именно в тот, когда мне по челюсти заехал крепкий кулак, вспомнила то животное, которое за пять минут убил инопланетянин. Жить хочу! Поняв после удара, что ему наплевать, хочу я или нет, что ему наплевать, жива я или нет, в сознании или без, немного ослабила сопротивление. Я ему не важна в качестве попутчика, а вот он мне – да. К тому же, после нокдауна, сил заметно поубавилось.

Меня, как избушку из сказок, развернули, с той только разницей, что её к лесу задом, к герою передом. И ещё – никому раньше не приходило в голову нагибать избушку раком. Штаны с меня спустили за долю секунды. Грудь даже не оголили… Да о чём это я? Какие игры? Какие предварительные ласки? Отимели быстро и не заботясь об удовольствии партнёрши.

Когда Тиму полегчало, он меня отпустил. И даже не извинился. Не знаю, простила бы я его, но хоть бы попытался! Он оделся, прицепил свои ножи снова на пояс, и уселся в кресло Войнса. А я, натянув штаны обратно, вылезла наружу, упала попой на песок, спиной прислонилась к стене модуля, и разревелась.

Плакала я долго. И уже без юмора. Вот вам и дружба народов. Спала я всю ночь всё там же и всё в той же позе.

Проснулась от того, что Тим тормошил меня. Ну, как тормошил… шлёпнул пару раз по щекам, тут я и проснулась.

– Дизгаварментор суд санигречовхзезмасп.

– Отвали, козёл!

– Ижгирмосоваг.

– Что? Повторить хочешь?

Тим сунул мне мой полный со вчера рюкзак и сделал приглашающий кивок подбородком: пошли, мол, дальше. Секунду я колебалась, но не дольше. Встала и пошла за ним. Он мне нужен! Не потому, что эта мразь – красавец, а потому, что без него я тут сдохну.


Глава 6. Незваный гость… лучше татарина.

Когда я умру, похороните меня вместе с другом. Зачем? Не было ещё такой ямы, из которой мы бы не выбрались.


Эмма


Ну что, снова рассказывать вам о том, что мы идём? Думаю, вы и сами об этом догадались. Но, поскольку рассказывать-то больше нечего… шли мы, как и до этого: он молча, а я … сегодня тоже молча. Не хочу с ним говорить! Противно! Мне отвратительны его сущность и его поступок. А ещё, мне противно, что со мной смогли такое сделать.

Глянула на часы – в пути уже шесть часов без остановок. Конца и края этому песку пока не видно. Я заметно отстаю, но сегодня меня это не беспокоит. Будь, что будет. Вау, подождал меня? Может, и рюкзак всё-таки понесёшь? Нет? Да я, в общем-то, и не надеялась.

Снова он всего на пару-тройку шагов впереди. Психанула: чего это я под этого хама подстраиваюсь? Пусть лучше он прогибается под меня. И то, что между нами было – не повод считать его главным.

Я уселась попой на песок и открыла рюкзак. Попью, перекушу, отдохну. Заметив, что я не собираюсь его догонять, а так и сижу в расслабленной позе, Тим вернулся ко мне и уселся напротив. Смотрит, изучает. Что за мысли там у него крутятся? Я в ответ так же пристально рассматривала его. Глаза в глаза. В детстве я любила играть в подобные игры – кто кого пересмотрит или перемолчит. Так что, ты, Тим, однозначно проиграешь. Хоть в чём-то!

Проиграла я. А всё потому, что краем глаза уловила какое-то движение сбоку от себя. Любопытство пересилило, я повернула голову и увидела два каре-зелёных глаза, уставившихся на меня. Посмотрела на Тима, и поняла, что глюк словила только я. Заметив, что я начала шевелиться, Тим, видимо, подумал, что я достаточно отдохнула и, поднявшись одним резким движением, пошёл дальше. Как и в большинстве случаев, не оглядываясь на меня. Я тоже вскочила и кинулась вдогонку, т.к. теперь испугалась потерять его и остаться наедине со своей расшатанной психикой.

Мой глюк последовал за мной и теперь передвигался справа от меня.

– Ты что, настоящий? – спросила я, стараясь на него не смотреть.

– А то! – ответили мне на моём родном языке.

– Как такое возможно?

– Сам не знаю. Как-то!

– Я в такие вещи не верю! Ты кто, твою мать, такой?

– Не узнала? Я всё тот же Дэвид Войнс, твой капитан.

Тут, наверное, нужно сделать небольшое отступление и описать вам моего капитана для полноты картины. Войнс всегда вызывал во мне какое-то априори чувство уважения. Было что-то в этом человеке, что заставляло считать, что он не только силён физически, но ещё и обладает высокими моральными качествами и силой духа. Не будь этого, его бы не назначали капитаном в далеко не первом полёте. И не только мне, но и всем членам моего экипажа даже в голову никогда не приходило не выполнить или выполнить как-то не так любое из его указаний. Что же до внешности, то Войнс был примерно метр девяносто ростом, может, на пару сантиметров ниже. Его лицо излучало непоколебимую уверенность в своих силах и знаниях. Довольно жёсткие черты смягчались лучиками морщинок вокруг каре-зелёных глаз, что говорило о том, что если этот человек улыбается, то это всегда искренне. Прямой нос, жёсткая линия рта и волевой подбородок не делали его красавчиком, однако привлекательность этого мужчины состояла вовсе не во внешнем облике, а в излучаемой им силе и уверенности. Образ дополняли каштановые волосы, коротко подстриженные в типично мужском стиле без всяких там модных заморочек.

Да, так вот, то, что летело рядом со мной, совсем не походило на моего капитана! Потому что этот рыжий пушистый кот без лап выглядел вот так:




– Вы несколько изменились, сэр, поэтому и не узнала.

– Ну вот, а говорят глаза – зеркало души.

Какое-то время я передвигала ноги молча, переваривая информацию. Странные вещи происходят, и пока нет оснований считать, что всё это, т.е. конкретно то, что летит по воздуху справа от меня на уровне моей головы, правда.

– А он вас видит, сэр? – кивком я указала на идущего чуть впереди Тима.

– Нет, я решил, что пока будет лучше, если меня будешь видеть и слышать только ты.

– Почему?

– Это может дать тебе некоторые преимущества.

– Каким образом, сэр?

– Начнём с того, что изменился я не только внешне. По какой-то непонятной мне причине я понимаю его язык.

Мои глаза широко распахнулись от удивления, и сердце неприятно ёкнуло внутри от мысли, что… неужели он видел? Мне было бы очень стыдно перед Войнсом, знай я, что он видел, как Тим меня поимел вчера.

– Как давно Вы рядом, капитан?

– Сегодня утром я вдруг понял, что мне как-то некомфортно быть присыпанным кучей песка рядом с мумифицирующимся телом. Выбраться наружу труда не составило и, поверь, я был в таком же шоке, как и ты десять минут назад, когда увидел и тебя, спящую возле модуля, и сам наш модуль в этой … на этой планете. А внутри я обнаружил этого типа, удобно расположившегося в моём кресле. Он кто?

– Понятия не имею. Мы с ним недавно познакомились. Я его называю Тим, но на самом деле его имя другое и очень труднопроизносимое. Больше о нём пока сказать ничего не могу, т.к. мы почти не разговариваем.

– Почему?

– Сэр, причины очевидны: незнание языка.

– Ах, да, точно.

– А Вы говорите, что понимаете его?

– Да. Когда утром этот тип тебя будил, он вместо доброго утра сказал тебе что-то вроде того, что задерживаться бессмысленно, нужно идти.

– Я тоже примерно так и поняла его речь. А в зеркало Вы заглянули, сэр?

– Да.

Я замолчала, ожидая, что Войнс сам что-либо скажет по поводу своего теперешнего облика, однако, он лишь этим «да» и ограничился.

– У меня вопрос, сэр.

– Задавай.

– Почему кот?

– Понятия не имею. Возможно потому, что я люблю этих животных. Возможно потому, что в какой-то из своих жизней я был котом. А возможно потому, что иногда сравнивал себя с ними.

– Но почему без лап?

– Эмма! Не задавай глупых вопросов!

– Разве это глупый вопрос, сэр?

– Да, глупый!

– Но чем?

– Тем, что у меня нет на него ответа.

– У меня ещё один вопрос, сэр.

– Я не кастрированный.

Я обомлела от его ответа. Вообще-то, хотела спросить о другом, но как-то мысли теперь смешались, и перед глазами возникла картинка, объясняющая, как мой капитан обнаружил сегодня, что его достоинство на месте. Он вылизывал свою попу, как это делают коты?

– Капитан, я имела в виду другое.

– Спрашивай.

– От чего Вы умерли?

– От нехватки кислорода.

– Но это неправда! В модуле кислорода было достаточно, утечка произошла только на корабле. И Вы смогли приземлиться. Мне думалось, что Вы погибли уже после того, как мы с Вами оказались здесь.

Поскольку говорила я очень эмоционально, вероятно, именно этим и вызвала интерес Тима. Он обернулся, посмотрел на меня, даже остановился на каких-то несколько секунд, рассматривая моё лицо. Я же гордо прошествовала мимо него, продолжая беседу с капитаном.

– Если я тебе скажу, – ты не поверишь.

– ? – послала Войнсу полный любопытства взгляд.

– От неразделённой любви.

– Сэр!

– Я же сказал, что не поверишь.

– Вы просто пошутили, Дэвид?

– На самом деле я думаю, Эмма, что мне пришлось погибнуть здесь ради того, чтоб у тебя появился такой замечательный воображаемый друг. Не просто рыжий красавчик, но ещё и весьма умный, и полезный.

– Кстати, капитан, если вернуться к разговору о пользе, чем кроме знания их языка Вы можете мне тут помочь? Правда, сэр, мне очень хочется понять, как мне тут себя вести, чего ожидать, опасаться и, главное, как вернуться домой?

– Вот и я о том же. Я могу быть здесь твоими глазами и твоими ушами. Вот поэтому я и остался вне внимания этого типа. Представь только, я буду сообщать тебе, кто и о чём говорит, кто и что планирует относительно тебя. Я даже смогу подсказывать тебе их простейшие слова, чтобы ты могла хоть как-то найти с ними общий язык. Я стану твоим внутренним голосом! Твоей интуицией! Я стану голосом твоего разума! Твоим Альтер-эго! Твоим Высшим Я!

Я споткнулась!

– Сэр! Вы увлеклись!

– Разве? – и это рыжее существо, называвшее себя Дэвидом Войнсом, ненадолго зависло на одном месте, размахивая хвостом.

Тут мой, т.е. не мой в смысле принадлежности, но лишь в качестве временного попутчика, инопланетянин, подошёл и забрал у споткнувшейся меня рюкзак. Он закинул его себе на плечо и, всё так же молча и равнодушно, пошёл дальше вперёд.

На страницу:
3 из 11