Страшные истории для маленьких лисят

– Ну, пожалуйста, пусть это будет экзамен, – шептал он. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Пролетали мгновения. Жужжали мухи. Закаркал ворон.

Роа метнул глазами по сторонам. Если остаться в овраге возле ручья, мисс Лисс может напасть на него сверху. Но в каком направлении бежать? Вверх по течению или вниз? Что-то подсказывало ему: в одну сторону – путь к свободе, в другую – к учительнице.

Роа приподнял усы. Он не замечал тени мисс Лисс на том берегу, не слышал за журчаньем воды её дыхания, сдавленного паутиной. Из-за мёртвой рыбы в ручье не чувствовал жёлтого зловония. Откуда ему было знать, в какую сторону двинуться?

– Кар-р! Кар-р!

Чёрные крылья ворона поблёскивали на высокой ветке. У птиц в лесу самый лучший обзор. Они могут подсказать, кто когда идёт и откуда. Но птичьи языки трудные. Надо выучить, какую песню поёт каждая птица, да ещё запомнить тончайшие переливы трелей и что они значат. Роа, в отличие от Мии, не так уж плохо выучил песни, но даже ему было далеко до Бизи, у которой будто у самой на ушах росли перья.

– Кар-р! Кар-р!

– Надеюсь, ты говоришь, она справа, – прошептал Роа птице.

Он направился по ручью вверх. Правда ли мисс Лисс научила его немного разбираться в птичьих повадках, или это было чистое везение, Роа никогда не узнает. Он вывернул на высокий уступ над оврагом и вдалеке увидел учительницу. Она уставилась в воду, а исколотая шиповником морда сочилась кровью.

Её голова медленно поднялась. И как только они с Роа встретились взглядами, она перемахнула через овраг и погналась за ним.

Роа снова бросился бежать. Дышать из-за духоты было трудно. Сердце колотилось, готовое разорваться. Если это экзамен, можно сдать его однажды и навсегда? Надо бы отыскать, где спрятаться, куда учительница наверняка не пролезет.

– Всегда найдутся кротовьи ходы, – рассказывала мисс Лисс. – Там тесно, но если пролезут усы, пролезете и вы сами.

На этот раз Роа мчался на юг, в другую сторону от багрового, туда, где река была мелкой. Он проскакал по заросшим илом камням – каждый из них норовил столкнуть его в воду, но Роа оказывался проворней. Он не слышал позади себя всплесков воды, но не останавливался, пока не добрался до противоположного берега. Только тогда он отважился посмотреть назад.

Мисс Лисс заскользила по берегу и резко остановилась. Липкие глаза уставились на реку. Она ступила на первый камень, но едва коснулась лапой воды, как всё её тело сжалось и отпрянуло назад, будто её схватили за морду и чуть не утащили на дно, а спина выгнулась так, будто мисс Лисс решила цапнуть себя за хвост.

Сбитый с толку, Роа покачал головой. Мисс Лисс никогда не боялась воды. Ему хотелось вернуться к ней, провести по её спине мордой, утешить. Но страх погнал его дальше к кротовьему ходу.

Входом служила неприметная щель, зажатая в корнях дерева. С прошлого раза, когда учительница отправила всех лисёнышей в кротовий ход, Роа немного подрос, но всё же попытался протиснуться внутрь. Усы цеплялись за земляные края. Корни заставляли прижимать уши. Камень царапал шкуру и давил на живот так сильно, что Роа едва не расстался с мышью под ежевикой, съеденной на завтрак.

Застрял.

Роа скрёб когтями и извивался, но никак не мог проскользнуть глубже. Камень больно впился в бедро. Роа брыкался задними лапами и размахивал хвостом, коченея от страха, что его сейчас укусят. И замер, выдохся. Он вспомнил медовые глаза мисс Лисс, её золотистую шубку – какой она когда-то была – и снова принялся брыкаться и извиваться, всем своим существом желая сдать этот экзамен.

Камень вдруг подался и раскрошился. Роа скользнул во тьму. Подступившие слёзы не давали дышать. Корни и сырая земля укутывали его со всех сторон. Уютно, темно, спокойно. В прохладе подземелья шерсть поднялась иголками, дыхание успокоилось, а сердце забилось наконец ровно.

Спасся…

Спасся…

…

Роа не сводил глаз с маленького каменистого входа. Он ждал, что мисс Лисс сунет морду внутрь и скажет, что он сдал экзамен. Он ждал, что она поможет ему выбраться на солнышко, вылижет грязь из его шерсти, вытащит из хвоста шипы и скажет, что он быстрее и сообразительнее всех остальных лисёнышей.

Снаружи засвистел ветер. С ветром прилетел звук. Кто-то громко сопел. Будто дышал сквозь паучье гнездо. И опять жутко клацал зубами.

Клац. Клац-клац.

Сердце едва не выпрыгнуло. Роа успокаивал себя тем, что мисс Лисс внутрь не поместится. Что она очень большая.

Клац-клац-клац.

Он передёрнул ухом. Невидимые зубы клацали как-то иначе. Невидимый нос сопел, присвистывая чуть звонче.

Клац-клац, клац-клац.

В каменистую щель скользнула чья-то морда, наполняя подземелье жёлтым зловонием. Роа прижал уши. Морда принюхалась.

Шмг-шмг.

Сердце Роа похолодело. Нос принадлежал не мисс Лисс. Он был маленький. И сухой.

Шмг-шмг-ш-ш-шмг.

Шерсть на морде лоснилась от грязи…

Ш-ш-шмг.

– А-Алфи? – пробормотал Роа.

На недоростка было страшно смотреть. Лапы изъедены в кровь. Язык, весь чёрный, болтается между зубами. Шея дёргается, будто сломанная ветка на ветру.

Роа прижался задом к земляной стене. Выхода не было. Некуда бежать. Там, где казалось уютно и безопасно, стало вдруг чересчур тесно, когда Алфи, хрипя и выгибаясь, втиснул туда своё маленькое искалеченное тело. Последнее, что увидел Роа, было собственное отражение в чёрных глазах брата – широких и пустых, как беззвёздное небо.

4

На другом краю Венцового леса маленькая лисичка, тяжело дыша, подбежала к своей норе:

– Мама!Мама!

Мама-лиса вышла на свет.

– Мия? А где братья, сестра?

Мама принюхалась.

– Что случилось? Ты… у тебякровь!

У Мии перехватило дыхание, и она расплакалась.

– Яубежала, мама. Я убежала.

– Тише, тише, – сказала мама. – Подыши, успокойся.

Мие некогда было успокаиваться. Она рассказала маме всё как было. Рассказала, как мисс Лисс набросилась и покусала Марли и Бизи, а потом погналась за Роа. Рассказала про жёлтое зловоние.

В мамином взгляде что-то вдруг поменялось.

– Ну чего мы ждём? – вскрикнула Мия, порываясь в обратный путь. – Им же надо помочь!

Мама не двигалась с места. Тогда Мия открыла рот, хотела схватить её и потащить к Учебному дереву… но мама отступила подальше.

– Мия, – голос у мамы дрогнул. – Как ты поранила хвост?

Мия понюхала кончик хвоста, на котором запеклась кровь.

– Мисс Лисс хотела меня укусить.

– Мия… – не приближаясь, проговорила мама. – Вспомни как следует. Мисс Лисс прокусила шкуру?

– Н-нет, кажется, – ответила, запинаясь, Мия. Ей сейчас хотелось лишь одного: чтобы мама вылизала ей хвост и чтобы боль прошла. – Она… она просто выдернула несколько волосков. Кажется.

Мама посмотрела растерянно. И тут же взгляд её стал решительным.

– Идём, Мия.

Сбитая с толку, Мия поспешила за ней – над покрытой листьями крышей норы, мимо песчаного суглинка к сочившемуся неподалёку ручью.

– Пей, – приказала мама.

– Ну,мама! – лапы Мии не могли устоять на месте. – Роа… Он же в беде! Марли. Бизи. Они…

–Пей, я сказала!

Сбитая с толку, Мия опустила морду в ручей и зачерпнула языком маленький глоток. Вода была прохладной и чистой. Мия даже не догадывалась, насколько была измучена жаждой. Она протяжно лакала из ручья, а мама пригнулась на берегу и внимательно следила за её ртом, как будто ждала, что вода выскочит обратно. Когда Мия проглотила последний глоток, мама глубоко вздохнула и поспешила прочь от норы.

Мия слизала капельки с мордочки.

– Куда ты? Роа. Бизи. Марли. Алфи… Они жетам!

Мама обернулась, устремив взгляд на край поля, где разбегались тени Учебного Дерева.

– О них надо забыть.

Она поскакала вверх по Заячьему Склону, а Мия чуть не запуталась в собственных лапах, стараясь не отставать.

– Но… куда мы? Зачем?

– На север, – сказала мама. – Где кончается лес. Жёлтому туда не добраться.

– Ну,мама, – сопела Мия, не в силах расплакаться. – Нам надо вернуться! Я же их бросила!

Но мама бежала дальше, то и дело ныряя под поникшие листья ивы или соскальзывая в заросли плюща.

– Нам теперь незачем о них волноваться…

Она шмыгнула носом:

– Мисс Лисс о них позаботится.

Мия оглянулась и посмотрела со склона вниз. Она проследила взглядом, как вьётся к реке ручей, как река течёт мимо Учебного Дерева. Тени, казалось, стали темнее – все открытые яркому свету места заволокло серой пылью. Как будто Венцовый Лес – её дом – укладывался спать.

– А жёлтое… – призадумалась Мия, – это такой экзамен?

Мама перепрыгнула на другую сторону Заячьего Склона.

– Да, – сказала она. – Экзамен… И ты сдала. Другим лисёнышам надо ещё поучиться. А ты… – глаза у мамы блестели, когда она мельком взглянула на Мию. – Ты теперь взрослая.