«Белила»… Книга четвёртая: Потомки духовных руин

Тут-то и приходит страшное осознание. Поднапрягли память, поднатужились… а похвастать-то, оказывается, и нечем! Где настоящие дела? Где Вечность? Где вера? Где это всё, Господи? Пропало, исчезло, сгинуло, минуло. А может быть и не было никогда. Всё что не нужно, успели. Выпить, закусить успели. Дни свои разгульные по кабакам и спа-курортам раскидать успели. Прихоти грязные побаловать, обсудить ближних, загрызть слабых, место занять поближе к солнцу – и тут успели. А вот убрать за собой мусор, оставить для потомков рай земной – и минутки свободной не нашлось. Спотыкаясь о жадность, гордость и блуд, оттого и добрались к концу своего Пути никакими – бесславными, невзрачными, напрасно прожившими, постыдными в своей болезненной старости…

Кто не слеп, не глух, не равнодушен и не суетлив, у того и получится вырваться из безумной технократической эстафеты. Тому откроются истинные ценности. И будет он счастлив. И вкусит он Божию благодать. Проста она. Доступна. И щедра. Сермяжна. Очевидна. Бескорыстна. Бездонно глубока. И бесконечна. Незримая для слепцов, неоценённая зрячими, непонятная для глупцов и позабытая рассудительными, покоится она, святая, тихая, за десятью решётками Системы, пылится без дела, покрытая забвением погрязших в потребительстве современников. Ключи к решёткам – евангельские заповеди Христовы, святые заветы предков, любовь к Природе, осознанность, искренняя вера. Не та вера, что зиждется на бездумном чтении неизвестно чьих молитв, но вера истинная, без посредников, передвигающая горы, пробивающаяся упорным зелёным листочком сквозь щербатую твердь бетона. Дело за малым – быть НЕ глухим, НЕ слепым, НЕ равнодушным и НЕ погрязшим в рутинной суете.

Пока не поздно, нужно срочно исправлять ситуацию, выравнивать изгибы покалеченных душ, обращаться к Создателю, смирять суету, открывать пошире глаза и вникать в лицемерие технократического Бардака, осознавать мир и своё место в нём. Это поможет ослабить путы рутины и укрепить свою главную пограничную заставу – Духовный оплот. Без этой твердыни любой человек превращается в заурядный овощ – растёт и развивается не в сторону света, а куда позволяют, ни к чему, кроме тепла и комфорта, не стремится и ничего после себя не оставляет. Ну и, разумеется, у родителей-овощей и детишки вырастают овощами, но никак не Сиддхартхами Гаутамами, Кун-Цзы или Махатмами Ганди.

Жизнь и судьба подрастающего поколения зависит только от родителей. Каким будет мир – технократической мусорной свалкой или цветущим благоухающим садом, зависит только от родителей. Лицо сообщества – лицо родителей. Помыслы юных потомков – помыслы родителей. А кто есть родители? Это мы, дорогие друзья! А кто есть основа счастливой, светлой, наполненной радостью и смехом будущей цивилизации? Совершенно верно – наши любимые малышастики! Так что, кроме нас, как говорится, некому. Да и резину тянуть тоже некогда. Успеть нужно много, а времени в запасе – мало. У кого-то четверть жизни канула в лету, у кого-то – целая половина. Кто-то вообще уже обернулся лицом к итогам. В суете и сумятице рутины день за три идёт, год за эпоху. Если действительно хотим что-то после себя оставить, нужно срочно тормозить свои системные амбиции, обращать взор к звёздам и начинать думать о главном. Срочно! Иначе всем нам будет очень плохо.

Ослабление визжащего и грохочущего влияния Матрицы требует дерзостных поступков и решений. Для этого годятся как простенькие, поверхностные, так и более сложные, кардинальные, глубинные деяния. Самое лучшее в нашем нынешнем положении – самостоятельно выйти из-под влияния денег и суеты. На первом этапе – хотя бы частично. Дело это, хотя и вполне реальное, совсем нелёгкое – Система просто так своих жертв не отпускает. Такому безумному изобретению, как деньги, не сто лет в обед. Подчиняли они себе и Рим, и Древний Китай, и Карфаген, и Спарту. Поскольку каждое действие в Пространстве имеет не только своё следствие, но ещё и определённую инерцию (что характерно, Первый закон Исаака свет Ньютона постулирует существование инерциальных систем не только в материальном, но и в нематериальном бытии), высвобождение из финансовой трясины Системы займёт явно не один квартал. Следовательно, необходимо запастись упорством и настроиться на сложный путь.

Для преодоления такого пути необходимы последовательные, вполне конкретные усилия. Это касается и физических действий, и обуздания инерции мышления. Абстрагируясь от системных шаблонов, самым действенным и доступным решением будет постепенное возвращение себя в лоно Природы – туда, откуда когда-то вышли наши предки и где они были счастливы. Наблюдая творимое Системой мракобесие, констатируя полную незащищённость от коварного завтрашнего дня, очевидно, пришла пора отключиться от вен и артерий всепоглощающего технократического монстра, отстегнуть зависимость от продуктового гипермаркета и прильнуть к Божественному берегу Природы.

Над этим очень стоит поработать…

Теория лицемерия

Человеческое сообщество пребывает в искривлённом мире. В самом настоящем Королевстве кривых зеркал. Мораль и здравый смысл вывернуты, испохаблены и переставлены с ног на голову. Добро последовательно, всесознательно и повсюдно выставляется злом, немодной и неудобной нравственной ценностью. Зло, соответственно, облачается в добро – тому доказательством реалии новейшей истории, когда жуткие дикости, творимые заинтересованными силами, оправдывали якобы всеобщим устремлением к справедливости, демократии и называли великими, славными деяниями.

Самое печальное то, что влиять на подобное положение вещей обычному человеку весьма тяжело. Практически невозможно. Теснясь и толкаясь, мы запрессованы во всеобъемлющую лицемерную Систему, которая ежесекундно требует от нас строго определённой модели поведения. Властно подчиняя своей доктрине, Система неумолимо заставляет нас одевать лицемерные маски. Моральное безобразие творится безостановочно. Круглосуточно и ежесезонно. Хотим мы этого или нет.

Конечно же, никто не хочет. Но ни у кого не спрашивают. Вопрос «желаешь или нет?» на повестку дня не выносят. Он определён несколько иначе: можешь лицемерить или не можешь? Если можешь – ты на коне. Будешь преуспевающим и уважаемым в обществе человеком. Обеспеченным, успешным и (якобы) свободным. Не можешь – извини. Плебс доверчив. Смогут другие.

Теория лицемерия на вид крайне проста. Её доминантный постулат вмещается всего в пять слов: постоянное пребывание в режиме «как будто». Будьте для окружающих милым, порядочным, внимательным и открытым. Как будто. Для начальства будьте самым искренним и открытым человеком. Нахваливайте и уважайте коллег. Как будто. Радуйтесь чужим достижениям и болезненно переживайте неудачи посторонних вам людей. Как будто. В нужный момент – улыбайтесь (даже если вам этого не хочется). Рвите волосы, посыпайте пеплом голову, раскаивайтесь (в полезный момент). Изливайте сладкие речи (когда это выгодно). Превозносите окружающих щедро, восторженно, безмерно. Не жадничайте на льстивые слова. Система непременно отметит вашу прилежность и посодействует служебному продвижению. Социальное и финансовое вознесение гарантировано.

Вместе с тем, о самом главном Матрица, как обычно, умалчивает. (Истина всегда портит красивую картинку технократического Бардака). Реализация регламента Теории лицемерия, прописанного более изощрёнными лицемерами для менее изощрённых лицемеров, постепенно преобразует лучшие человеческие качества в гнусные черты характера, которые человеку – Божественному созданию, присущими быть никак не могут.

Замкнутые в круглосуточный цикл, постулаты Теории лицемерия обеспечивают Системе потрясающие результаты перманентного эксперимента над человечеством. В этом эксперименте протекает каждый наш день…

Смотрите, начнём спозаранку. Вы просыпаетесь погожим утречком. Сладенько потягиваетесь, нежитесь в тёплой кровати. Радуетесь пению птиц и ветерку за окном. Насладившись пробуждением и чмокнув в щёчку мужа (или супругу), вы отбрасываете одеяло и, накинув халат, направляетесь в детскую комнату. Целуете спящих малючков, поправляете им подушки и одеяльца. После этого умываетесь, чистите зубы, не спеша проходите на кухню, завариваете чай или кофе. Тиснете кнопку пульта. Из телевизора льётся спокойная музыка. На плите, душисто заигрывая кофейной гущей, уютно побуркивает пузатая медная турка. За окошком беззаботно щебечут воробьи. Размеренное тихое утро…

Жаль, подобная идиллия – явление редкое, воскресное. Или отпускное. В будничные рутинные дни утреннее пробуждение не столь романтично.

…Разъярённый будильник жёстко срывает вас с постели. С трудом продрав свинцовые вежды (какие уж там птички и облака!), шепнув мужу (или супруге) «люблю тебя», разломанной сонной куклой вы тащитесь в служебные апартаменты. Поставьте на заметку: Теория лицемерия сработала сразу же после вашего пробуждения. Вы произнесли добрые вечные слова вовсе не от душевного порыва – откуда бы ему сейчас взяться, а потому что… так принято? Так нужно? Так заведено? Конечно! На подсознательном уровне Теория лицемерия продиктовала вам именно те слова, которые вы обязаны произносить в утренние часы. Без дальних разговоров, по требовательному звонку будильника Система сразу же подключила вас к базовым установкам.

Пытаясь взять разгон, вы тяжело вступаете в своё очередное «счастливое» утро. А в голове, зажужжав, уже роятся мысли, кому что приготовить на завтрак, какой оставить детворе обед, что надеть на службу, заряжена ли батарея мобильника и каким транспортом добираться на работу, чтобы не опоздать к началу рабочей рутины…

Остановитесь. Вспомните. Когда-то давно, в пору цветущей пылкой юности, когда вы ещё не были подключены к Теории лицемерия и Система не оформила вас на рудники Рынка, вам посчастливилось повстречать любимого человека. Помните, как вы признавались друг другу в чувствах? По-настоящему! Тепло, искренне, никуда не торопясь, не между делом, не мельком, не впопыхах. Признавались в том, что ваше сердце навсегда потеряло покой, что вы страдаете даже от минутной разлуки. В то прекрасное время вы не могли набыться друг с другом, наговориться друг с другом, надышаться друг другом! Когда-то давно каждая ваша клеточка пела о нежной, горячей, вечной, бесконечной Божественной любви. Когда-то давно у вас в жизни было всё по-другому… Светлее, душевнее, чище…

Сегодня же, покорно подскочив по звонку будильника и наспех прошамкав «люблю тебя», вы привычно берёте низкий старт в свой новый рутинный день. А клеточки-то о любви уже и не поют. Запутавшись в бессвязностях и бессмыслицах, их новый удел – всего лишь тихо полусонно бормотать добрые вечные слова.

Подкормившись и подкормив семью, пулей мчитесь на остановку трамвая, троллейбуса или маршрутки. Или на стоянку, за своим авто. Рутинное сумасшествие разгоняется и входит во вкус. На остановках – как и полагается, утренний час пик. Злые очереди, унылые люди, тысячи чужих ботинок и сумок. Пробки, выхлопные газы, придорожная грязь, серые мусорные урны, смятые проездные билетики под ногами. И ещё вон те подлые часы на фасаде банка через дорогу, говорящие о том, что ваши утренние сборы были недостаточно расторопными, и опоздание на работу неотвратимо. Спасаете ситуацию! Торопливо машете рукой у обочины, ловите частника. Ухватив заветные «шашечки», развиваете шоу лицемерия! Елейным голоском (поучастливее, с протягом) вежливо и ласково интересуетесь:

– Доброе у-у-утро… До проспекта Ватутина не подбро-о-о-сите, а? Опа-а-аздываю, жуть!

Тепло улыбаетесь водителю. Глаза красные, пекут и режут. От недосыпания голова – чугунная гиря. Причёска – будто бы вас из-под трактора вытащили. Тем не менее, вы милы и улыбчивы. Опаздывать никак нельзя! А значит нужно быстрее уехать. А для этого нужно произвести на бомбилу впечатление.

Водитель такой же сонный. Но тоже улыбчивый. У него как раз есть лишние полчаса, вот он и благорасположен к вам. А точнее – к вашим деньгам.

– Подброшу! Поехали!

Сели в машину. Теперь нужно мило и много балагурить. Глядишь, меньше запросят и быстрее доставят. А бомбиле глубоко наплевать, много вы балагурите или мало, доброго утра вы ему пожелали или злого. Ему по барабану, что вы говорите, как вы говорите, для чего… Лишь бы щедрее оплатили проезд.

Прикатив на работу, дикой ланью скачете к себе в отдел (в цех, контору, кабинет, департамент). И, конечно же, по закону подлости, нарываетесь на сурового начальника, какого-нибудь там Иван Иваныча. Снова скалите милую улыбку, под грозным взглядом начальства накручиваете плаксивые интонации:

– Иван Иваныч, здра-а-авствуйте! Я только на пять минуточек опозда-а-а-л(а)!

На что продребезжит ответная служебная заготовка Теории лицемерия (непременно строгая):

– Да сколько же могут продолжаться эти пятиминутные опоздания?! Ну и подобрался же коллективчик! Полон лес – и все дубы! Дорогой мой человек, будьте так любезны, учтите на будущее: терпение у меня не железное. Чувствуйте пределы! Ещё ра-а-а-ззз и… Бедная ваша премия. Вы меня поняли, да? Бегом на рабочее место. Марш!

Честно говоря, вам не особенно-то и хотелось оправдываться. Подумаешь, вина, на десять минут опоздали! Работник вы добросовестный. Специалист первоклассный. Вы достаточно пунктуальны, опаздываете редко. Но выдавливать лыбу во все тридцать два зуба, лебезить и блеять, всё же нужно. На всякий пожарный случай. Потому как судьба надбавки напрямую зависит от настроения Иван Иваныча. А вдруг взбрыкнёт? Тогда пиши пропало, считай, накрылась премия медным тазом!

Иван Иваныча, в свою очередь, тоже не слишком щекочут ваши нечастые опоздания. Понимает, по пути на работу всяко бывает. Пробки, сломанные светофоры, ливень, авто заглохло. Но отчитать надо. Для порядка. И вообще, топая к своему кабинету, он даже песенку напевал. Мотивчик Винни-Пуха. А навстречу – вы. А тут – он. Требовательность проявить нужно? Нужно. Строгость? Само собой. Статус руководителя подчеркнуть, включить начальника, в конце концов. Он ведь тут не просто так, и не абы где. И не будь кто. Вот и морщится Ван Ваныч в напускном недовольстве. А в это время, забивая нравоучения о «не железном терпении» и «пределах всему», в голове гундит незатейливый мотивчик из босоногого советского детства: «Хо-ро-шо живёт на све-те Вин-ни-Пух, от-того поёт он эти пес-ни вслух!..»

Иван Иваныч проверит отделы, этажом выше заглянет в соседний департамент, поболтает с коллегой. Вернётся в свой офис. Вкусит чайку с лимоном. Хрустнет бубликом. И вдруг – селектор, как зарычит под ухо – штрык-штрык, хых-хых:

– Иваныч, а ну-ка, в полноги, бегом ко мне. Мухой! Срочно!

Генеральный с отпуска прикатил, вызывает. Ох, нужно поторопиться! Генеральный ведь. Ох, постараться нужно! И не забыть бы включиться в Теорию лицемерия! Галопирует теперь уже Иван Иваныч по лабиринтам служебных коридоров. Каблучками по лестницам стучит, руками размахивает, галстук развевается! Запыхавшись, забегает в приёмную к шефу. Секретарю: «У себя?» – «У себя! Ждёт. Зло-о-о-ой…» Заходит Ван Ваныч в кабинет и, таким себе любезнейшим, тоненьким голосочком, расплывается:

– Глеб Гео-о-оргиевич, вызывали-и-и? (Чи-и-и-з).

Широкая любящая улыбочка. Тёплый взгляд. Руки по швам. Искреннее желание выполнить любой приказ. Говорят, шеф ещё одного зама себе подыскивает. Ещё одного или нового? Очень-очень нужно улыбаться, выглядеть приветливым, исполнительным, внимательным. Ван Ваныч изо всех сил тянется головой кверху! Верный солдат.

Глеб Георгиевич справится о делах, выдаст указания, распоряжения. Чтобы подчинённые хозяина не забывали – поднапряжёт, подфуфли́т, натыкает. Иваныч проглотит, слебезит, кивнёт. И хотя жирный и пузатый шеф донельзя обрюзгший и смурной, Ван Ваныч, подкараулив удобную паузу, обязательнейшим образом ввернёт:

– Гле-е-б Георгиеви-и-ч! Отли-и-ично выглядите! Сразу видно – отдохну-у-увшие! Све-е-еженькие! После о-о-отпуска!..

А Глеб Георгиевич проквасил все двадцать четыре дня курортной жизни, вискаря за это время канистру выжрал, потому и помятый. Костюм – мешком, галстук набок, морда – опухшая, руки – ходуном, развинченный весь какой-то. Он, может быть, и поделился бы с Иванычем впечатлениями от поездки на Лазурный берег, может быть, и посмеялись бы, подробности посмаковали. Если бы не это мерзкое самочувствие! От-ход-няк! К тому же, нужно держать дистанцию. Рабочий протокол. Субординация. Поэтому шеф буркнет холодно, дрябло шевельнув сальными щёчками:

– Спасибо, Иваныч. Свободен. По первому поручению ты меня понял, да?!

– Да-да, конечно, да, сегодня же будет исполнено, сейчас же займусь! – «искренне» улыбаясь, подобострастно частит Иван Иваныч.

Для Глеба Георгиевича законы Теории лицемерия давным-давно рабочий инструмент. Он пожилой совсем мужчина. Потерян в памяти тот день, когда впервые примерял он маски. Вот и бурчит, проформы ради, когда похвалить бы следовало. И улыбается, когда приказ об увольнении сотрудника уже подписан. Комплимент Иваныча о прекрасном внешнем виде он тоже оценит как надо…

Представляем далее. Пока генеральный полощет Иваныча, вы, дорогой читатель, удобно расположившись за компьютером, начинаете рабочий день с комплиментов в адрес сотрудницы Машеньки, усиленно наводящей макияж «вырви глаз» за столом напротив. И хотя стройная молодуха Машенька – первейшая стерва и нахалка, причем совершеннейше глупый человек, всё равно нужно восхищаться её неземной красотой, нахваливать её невиданный бухгалтерский гений. Побольше лести, широты, побольше доброжелательности! Не скупитесь. Кашу маслом не испортишь. Ну и что с того, коллеги находят её полной дурой, это да. Ну и что с того, что вы её терпеть не можете. Как минимум, одно важное достоинство в Машеньке всё-таки имеется: её не совсем служебные отношения с Иван Иванычем. Поэтому, дарите комплименты, не стесняйтесь! Возможно, глуповатая Машенька вас отметит, вспомнит в объятиях Иван Иваныча про внимательных и приятных людей, которые работают в «этом ужасно чёрством тупом коллективе». И прозвучит ваше имя! А хвалебная песнь в уши шефа, сами понимаете, это личные бонусы на службе. Которые потом обязательно материализуются либо в премиальных, либо в получении очередной должности.

Служба переваливает за полдень. А вот и вечер не за горами. Офис подустал, подувял, осунулся и проголодался. Окончание рабочего дня ознаменуется несколькими служебными стычками. Причём вы в этих стычках, само собой, всегда правая и доминирующая сторона! Как же. Ого-го! Не первый год просиживаете кабинетную жизнь. Уже второго уровня наёмник! Для вас, такого опытного, почтенного и авторитетного пахана офисного барака, сотрудники низшего звена, это так, не люди, а какие-то презренные козюльки. Разгильдяи! Электрик никак не поладит с искрящей розеткой. Уборщица прибрала на полу лужицу пролитого кем-то кофе, а ваше величество, видите ли, в погоне за очередным отчётом, поскользнувшись, чуть не грохнулось. Туповатого офис-менеджера вообще постоянно все буцают. Значит и вам можно рыкнуть. Ну, захотелось! Тонкое чувство служебного превосходства легко позволит вам отчитывать нерадивцев. Тут можно действовать смело. Если даже и перегнёте палку и наговорите лишнего – никаких проблем! От этих людишек никоим образом не зависят ни ваша зарплата, ни ваше служебное положение. Они вам не опасны. Им не нужно улыбаться и лебезить. Подумаешь – офисный планктон.

Пройдёт ещё пару часов. Погружённый в шуршание кадровой и отчётной документации, перешёптываемый сплетнями и слушками, повизгивающий мелкими скандальчиками и упрёками, рабочий день закончится. Ещё один кусочек рутинной реальности позади. Ещё один шаг к Итогам. Ещё одни сутки ни о чём…

После работы вы заглянете за продуктами в магазин. Набив пакет колбасой, хлебом, молоком и куриными лапками, выйдете на улицу и… вот так встреча! Чуть ли не лоб в лоб сталкиваетесь с Сашкой Петровым – знакомым парнем из параллельного класса. Сколько лет прошло! Есть чего вспомнить. Но сейчас такой неподходящий момент! Вы утомлены, от долгого рутинного дня болят ноги, стонет поясница, кипят мозги и сильно-сильно хочется есть. Система выписала разрешение на ночёвку и вечерние часы нужно провести с максимальной пользой. Дома ждут близкие, любимая кошка и вечерний телесериал. Ужин, наверняка, готов. И стынет. Сашка тоже, видимо, куда-то спешил. Он просто не успел сделать вид, что не узнал вас. И вы тоже не успели.

И пошло-поехало! Кричит, поёт, заливается Теория лицемерия! Хлебосольно всплеснув руками, вы радостно восклицаете:

– Санёк! Старина! Ты ли? Вот это да!

Не забудьте, нужно непременно улыбаться и выражать жуткую радость от неожиданной встречи. Чем достовернее, тем лучше. В современном воспитанном обществе так принято. Ita ius.

А Сашка в ответ «радуется». Типа, тоже до потери пульса осчастливленный:

– Кого я вижу?! Вот где не ожидал! Как я рад, как я рад! Не поверишь!

Конечно, не поверите. Потому что сами такие. Переминаетесь. Улыбка до ушей. Лезете обниматься. Кулачком Санино плечо постукиваете, себя по бокам похлопываете. Страшно «рады». Но так надо. Вы же прилично воспитаны!

Всплеск эмоций и бурных рукопожатий позади. Отсмеялись, отшутились. Следующий этап – более спокойный разговор. Запускаете дежурную очередь шаблонных вопросов.

– Ты как тут, Саша? Живёшь рядом?

– Та-а-а! Мы как школу окончили, так я здесь и обитаю, – якобы охотно подключается к беседе Сашок. – Родители свою трёхкомнатную разменяли. С доплатой. Они в гостинку, в соседний район перебрались. Много ли старикам надо. А я с женой – в двушку. А ты?

– Да я, вон, через дорогу, в соседней пятиэтажке живу…

– Понятно…

– Да-а-а…

– Угу-у-у…

– Эге-хм…

– Вот это столкнулись!

– Я са-а-а-м в шоке!

– Вот это Земля круглая!

– Кру-у-углая!

– Эге-хм…

– Да-а-а…

– Ну и тесен же мир!

– О-охх, те-е-есен!

– Ну и пересеклись!

– О-пу-петь!

– Мммм…

– Кгы-кгы-ыыы…

Поперёк коротких фраз подвисают неловкие паузы. Стараясь заполнить немые интервалы, беседу выжимаете из пальца. Так надо. И улыбаться надо. И расспрашивать. Протокол такой. Один из пунктов Теории лицемерия. Вы же прилично воспитаны! Вы должны соответствовать!

В школе вы с Саней особо не приятельствовали. Но и не враждовали. Так, пересекались на кружке английского, на школьных соревнованиях по КВН. Знали, что в параллельных классах учитесь, и на этом всё. Неплохой он парень, всегда таким был. Простой, спокойный, рассудительный. Но прошло почти двадцать лет. Два десятка лет! Как он может быть рад видеть вас? Вы даже не одноклассники! Вы друг другу абсолютно чужие люди, с разными устремлениями, целями, планами. С личными, и вполне возможно – диаметрально противоположными взглядами на жизнь, каждый со своими друзьями и увлечениями. Вы разные во всём. Это то же самое, если бы вы подошли на улице к постороннему человеку и расплескались в эмоциях по поводу круглой Земли, тесноты мира и опупенного счастья от случайной встречи. Бред полный, согласитесь. Тем не менее, столкнувшись на улице с давним знакомым, вы обязаны рассыпаться в комплиментах и содрогаться от дружеских восклицаний. Даже если вам по настроению и не хочется этого. Просто потому что так заведено в Системе. Очередной постулат Теории лицемерия принуждает…

Тут ситуация как и с поздравлениями ко дню рождения. Восемь из десяти знакомых и сослуживцев поздравляют вас с именинами не потому что им сильно этого хочется, а потому что ТАК НУЖНО. Вдруг вы когда-нибудь чем-нибудь понадобитесь им в жизни? Вот и поздравляют. А если уж до конца откровенно, восьмерых из десяти своих знакомых мы с вами тоже чествуем согласно этому постулату, не так ли, друзья? Мир довольно жесток, непредсказуем, опасен, и может случиться, их помощь тоже когда-нибудь понадобится. Вот и звоним. Приходим. Поздравляем. Желаем счастья, здоровья, долгих лет жизни. Чего там ещё заведено «по поводу» рассказывать? Ага, послушных детишек, удачной карьеры, солидных банковских счетов…

От такой продуманности прямо противно.

С Теорией лицемерия связана ещё одна, очень знакомая всем жизненная реприза. Одно из моих любимых наблюдений. Преддверие праздника Международного женского дня. Офис крупной фирмы. Сотрудник среднего звена, усевшись за столом в одном из кабинетов, начинает дежурный обзвон. Кнопочки телефонного аппарата – пик-пик-пик, пик-пик, пик-пик:

– Галина Петровна? Здря-я-ятуте! С пра-а-аздником! Любви-и-и, здоро-о-овья, де-е-енег, уда-а-ачи! Ага. Ага. Счастья! Чтобы детишки радовали! Да. Да. Ага. Нет. Да. Ага. Ой, ну скажете тоже… В краску меня вогнали… И вам спасибо, дорога-а-ая! Целу-у-унечкаю! Обнимаю. Пока-пока! Чмоки-чмоки!

Пятью секундами позже – опять, пик-пик-пик, пик-пик, пик-пик:

– И-и-и-ирочка? Здря-я-ятуте! С пра-а-аздником! Любви-и-и, здоро-о-овья, де-е-енег, уда-а-ачи! Ага. Ага. Счастья! Чтобы детишки радовали! Да. Да. Ага. Нет. Да. Ага. Ой, ну скажете тоже… В краску меня вогнали… И вам спасибо, дорога-а-ая! Целу-у-унечкаю! Обнимаю. Пока-пока! Чмоки-чмоки!