О котах и принцах. Сборник рассказов

О котах и принцах. Сборник рассказов

Глава

ФЕЙСБУКИНГЕМ

Ранним утром вторника Лев Валентинович Бетховин получил письмо от принца Чарльза. Письмо лежало в личном сообщении и буквально источало истинно британское достоинство.

«Дорогой сэр Бетховин! Я – Его королевское высочество принц Чарльз Филипп Артур Джордж, принц Уэльский – приветствую Вас, жителя далекого города Самары. Как Ваше здоровье? Как поживают члены Вашей семьи? Шлю Вам привет от супруги моей, Камиллы, герцогини Корнуольской и Ротсейской, с пожеланиями всего наилучшего! Ваш Чарльз!»

Признаться, этому письму Лев Валентинович не удивился. Себя он считал личностью незаурядной, а свою страничку яркой, содержательной и вполне себе достойной высочайшего внимания. У него было 756 френдов, в том числе его собственная супруга Клара, которой он тут же переслал Чарльзово письмо. И получил в ответ тройной смайлик – в виде большого пальца, красного сердечка и короны.

Выйдя на кухню, Бетховин узрел рыжий затылок жены – склонившись над айфоном, она методично листала ленту новостей. На столе Льва Валентиновича ожидали нарезанный сыр, раскрытая масленка с содержимым, глазунья в маленькой сковородке и бокал с чайным пакетиком внутри.

«Вполне английский завтрак», – подумал друг принца Чарльза и послал жене эмодзи в виде двух молитвенно сложенных ладошек. «А интересно, готовит ли Камилла завтраки принцу?» Этот вопрос он непременно задаст в ответном письме.

С ответом Лев Валентинович решил не торопиться. Он напишет его на работе. Надо собраться с мыслями, продумать стиль, не забыть о тончайшем английском юморе, которым бы неплохо блеснуть.

Совершив ежеутренний марш-бросок на работу, Бетховин наконец занял свое неудобное офисное кресло, включил компьютер, раскрыл документ, над которым предстояло работать, и с облегчением склонился над телефоном.

«Что у вас нового?» – скучливо спросила сеть. Искушение поделиться с френдами высочайшим знакомством было мимолетным. «Пока не время», – подсказала интуиция, а указательный палец, ритмично поглаживая экран, погрузил в мир, полный событий, картинок и чужих мыслей.

«Глупое сердце, не бейся! Все мы обмануты счастьем…», – сообщила на своей страничке есенинскую мысль зам.главного бухгалтера Зоя Порфирьевна Зотова. И сопроводила всё это селфи в заснеженном лесу с веточкой вербы в пухлой руке. Бетховин на всякий случай лайкнул сие послание миру, хотя никакого сочувствия оно не вызвало. Счастьем замглавбух обманута вовсе не была, жила дай бог каждому, ежегодно ездила в Сочи и характер имела ровный, нордический, как и пульс, может быть, и глупого, но вполне здорового сердца.

Свежий пост айтишника Славы содержал пространный рассказ о кошке, проживающей с ним в одной квартире. Бетховин бросил взгляд поверх монитора на автора поста, который сидел напротив. Слава был погружен в работу, о чем свидетельствовала его лохматая макушка. Пост в соцсети был выложен 2 минуты назад.

Бетховин и не подозревал в Славе столь нежных чувств к малым сим. В его рассказе кошка делила с ним постель, обедала за одним столом и разговаривала с помощью доступного ей вокабуляра. В оффлайне Слава оставлял впечатление довольно угрюмого субъекта. Бетховен и не помнил, слышал ли за всё время хотя бы пару слов от соседа по офису. А тут такое ми-ми-ми! Автор получил от Бетховина сердечко за свой пост, и тут же в ответ прилетел одобрительный смайлик. Лохматая макушка при этом не шевельнулась.

«Когда ж ты нажрешься?!» – неизящно подумалось Льву Валентиновичу, увидевшему на экране телефона маркетолога Лёшу в окружении тарелок с едой. Лёша опять посетил очередной ресторан, и опять вкусно ел. На этот раз, если верить картинке и сопроводительному тексту, пряный баклажан на гриле, яйцо бенедикт с трюфельным маслом и, черт их побери совсем, ломтики тунца с пак-чой. Бетховин с наслаждением бросил бы этой пакчой прямо Лёше в лицо, так его раздражали сибаритские замашки этого тощего пижона. Но дело кончилось лайком с дружелюбным большим пальцем. Синий огонь зависти Бетховин погасил изрядным глотком остывшего чая из офисной кружки.

Тут бы ему взяться за ответное письмо королевской особе, но не мог он не вступить в дискуссию с одним самарским френдом – антимасочником. Вроде бы человек приличный и образованный, но такую нес ахинею по поводу мер предосторожности, попирая роспотребнадзоровские скрепы! Лев Валентинович так разволновался, строча нервные комментарии, что не заметил, как промчалась добрая половина рабочего дня. Пришлось взяться за документ, походить по кабинетам, решить пару вопросов с обманутой счастьем Зоей Порфирьевной и пожирателем яиц бенедикт Лёшей.

Наконец счастливая возможность сосредоточиться на ответном письме принцу погрузила Бетховина в мыслительный процесс. После недолгих размышлений, Лев Валентинович остановился на благородной простоте в духе Татьяны Лариной и написал: «Добрый день, Ваше Высочество! Польщен Вашим вниманием к себе и спешу ответить, что живу я нормально. В работе стабильность, с продуктами перебоев нет. Погода для зимы хорошая, глобального потепления не наблюдается. Передавайте привет жене и родителям!» Бетховин уверенной рукой нажал кнопку «отправить» и начал ждать ответ.

Рабочая неделя была наполнена эмоциями и впечатлениями. К Бетховину постучался новый френд – личность любопытная и, судя по всему, незаурядная. В разделе «место рождения» было указано «город Севилья», год рождения 1151-й, образование «от Бога», место проживания район Металлург г. Самары. Под постами нового френда Бетховин оставил два пробных смайлика, спешить некуда.

В четверг Лев Валентинович неожиданно схватился в комментариях с собственной женой. Они страстно поспорили, даже повздорили под одним явно провокационным постом, в котором шла речь о достоинствах родного города. Автор поста утверждал, что достоинств этих в Самаре не так уж и много, то ли дело Париж или Барселона! Клара пышной грудью встала за родной город, Бетховин же пытался быть объективным, но в пылу онлайн- драки так сложно сохранять хладнокровие. Едва не отправил благоверную в бан. В оффлайне супруги, разумеется, ни полслова друг другу не сказали, всё было чинно и ровно. Привет, пока, ты голодный? Ужин на плите, брось носки в грязное белье и проч. Но в смартфоне рука бойцов рубить устала!

Наконец в пятницу принц снова написал: «Дорогой сэр Бетховин! Вы доставили мне невыразимое удовольствие своим ответом! Я счастлив узнать, что у вас всё нормально! Я бы очень хотел знать о вас больше, в особенности, ваш домашний адрес. Передаю привет от Камиллы, папы и лично от мамы!»

Вспомнив, кто у нас мама, Бетховин покраснел от удовольствия, и тут же поспешил ответить, что проживает он на улице Мориса Тореза, дом 98, квартира 106, 2-й подъезд, 8-й этаж. Зачем это принцу, было непонятно. Кто их, принцев, разберет. Но отказать в высочайшей просьбе не посмел.

Дико зудел указательный палец, рвавшийся тут же на дежурный вопрос сети «Что у вас нового? » сообщить, что нового у Льва Валентиновича принц Чарльз и его письма. Но шестое чувство подсказывало – еще не время. Это вам не пак-чой и ломтики тунца, чтобы расшвыриваться такой эксклюзивной информацией. Ее надо подать, как файф-о- клок Королеве Елизавете, от которой он недавно получил личный привет.

На неделе, последовавшей за ответным письмом сыну Елизаветы II, работы было очень много. Настолько много, что Лев Валентинович выложил на своей странице всего семь новых постов против десяти – двенадцати обычных. Все посочувствовали его домашней драцене, у которой слегка пожелтели верхние листья. Драцену звали Аппассионата (ироническая аллюзия на фамилию хозяина), и она пользовалась популярностью у большей части френдов. Плюс к тому парочка беглых селфи у дворовой елочки и несколько недурных вечерних пейзажей с видами зимней набережной. Совершенно не вовремя обиделась Клара, которую он забыл отметить на совместной фотографии. Он же не обиделся, когда месяц назад она не лайкнула его остроумный пост про нечищенные самарские тротуары! Пришлось закидать ее умилительными гифками с котятами и щенками. Конфликт был исчерпан после ответного эмодзи в виде улыбающегося бегемотика.

В пятницу вечером чете Бетховиных предстоял приятный оффлайн. Они редко куда-нибудь выбирались, но тут в местную галерею привезли авторскую копию «Купания красного коня» Петрова-Водкина, и соблазн сделать селфи с конем оказался уж очень велик. И названия в голове уже начали роиться: что-то вроде «Я пойду на поле с конем» или «Конь в пальто».

Таких селфи-энтузиастов, как Лев Валентинович, в галерее оказалось немало. А честно сказать – целая очередь. «Коня» выставили в отдельном «красном углу», и каждый проводил наедине с копией шедевра добрые пять минут. Пока Бетховин с Кларой листали соцсеть, дожидаясь своих пяти минут, лента успела густо покраснеть от свежих фото опередивших счастливчиков.

Разумеется, придуманные четой Бетховиных названия уже пришли в голову «голове» очереди, поэтому надо было брать свежестью идей. «Я люблю свою лошадку?», – предложила Клара, но тут же отмела собственную идею – вдруг подумают, что Бетховин имеет в виду не петрово-водкинского коня, а саму Клару?

«Коня на скаку остановим?», – это уже было предложение Льва Валентиновича? Но здесь веяло скрытой угрозой Петрову-Водкину и всему искусству. Не пойдет.

Когда наконец зашли в «красный угол» и вплотную занялись селфи, другие мысли отошли на задний план. Чуть позже из множества вариантов выбрали самый достойный – Лев и Клара по обе стороны полотна, и подпись – «Ход конем». Но самое приятное случилось, когда спустя 10 минут после появления селфи на страничке, в «личку» ко Льву Валентиновичу пришло сообщение: «Amazing, дорогой друг! Рад тому, как тонко вы цените высокое искусство! Пришлите номер вашей банковской карты. Я с удовольствием перечислю небольшое вознаграждение за ваши старания. Ваш Чарльз.» Дрожащей рукой Бетховин набрал комбинацию из шестнадцати цифр и отправил далекому другу, тут же в уме сосчитав, сколько рублей умещается в одном английском фунте.

Вслед за принцем, на страничку Льва Валентиновича пролился благословенный дождь из смайликов, одобряющих маленький лошадиный перформанс под сводами галереи. А давняя френдесса, которая всегда очень тепло отзывалась обо всех сетевых придумках Бетховина, написала: «Королевский гамбит!» и добавила три красных сердечка. Лев Валентинович тут же зашел на ее страничку и оставил целых пять красных сердечек под ее фотографией рядом с красным конем: на ней френдесса запечатлела себя крупно щекой к щеке с животным. Получилось, если честно, так себе – у смотревшего возникали сравнения не в пользу френдессы. Но этикет есть этикет.

Любопытно, что когда спустя пару минут они с Кларой спускались к выходу, навстречу попалась эта самая френдесса, которая скользнула взглядом и равнодушно прошла мимо своего дорогого онлайн- друга. «Довольно противная тетка», подумал Бетховин, и добавил комментарий к своим пяти сердечкам: «Божественно!», за что получил заслуженный лайк от хозяйки поста.

В выходные пришлось взяться за уборку квартиры, делая перерывы на комментарии, возмущенные рожицы и остроумные гифки. Ни весточки, ни фунтов от Чарльза не было. Что ж, «торопись медленно», как говорят британцы.

В урочный час началась новая рабочая неделя. Зоя Порфирьевна на этот раз выложила себя в обнимку с зимней сосной и надписью под картинкой: «Жизнь – обман с чарующей тоскою». И снова Есенин высказался невпопад: на заднем плане исходили дымком шашлыки на мангале и улыбался круглощекий муж тоскующей дамы. Лев Валентинович занес палец над строкой с лайками – вкус боролся в нём с презренной пользой. Победила польза – через два дня аванс, мало ли что. Лайк был поставлен.

Слава на сей раз ограничился скромной фотографией своей кошки, лежавшей на его тощих коленях. «Лучше уж так, чем Есенин», решил Бетховин и удостоил Славу двух больших синих пальцев, за что и получил ответный лайк.

Лёше сегодня бог послал пиццу с нутеллой, ягодами и сливочным сыром, дим сам с креветкой и желе из манго. Льву Валентиновичу страстно захотелось увидеть желе из Лёши, но он, стиснув зубы, вознаградил прожорливого маркетолога картинкой с дымящейся тарелкой и облизывающимся щенком. Пусть подавится.

Домашний вечер после рабочего дня выдался спокойным. Новостная лента текла неторопливо как Волга, вынося на берег осколки чужих жизней. Вдруг в дверь позвонили. Это было странно в такой час. Да и вообще к Бетховиным редко кто заходил, в отличие от их страниц в соцсетях.

Лев Валентинович заглянул в глазок. За дверью стояли мужчина и женщина в медицинских масках. На жуликов вроде бы не похожи. Санитарные нормы соблюдают. Он решился открыть дверь. На него смотрели принц Чарльз и его жена Камилла. Маски не помешали сразу же их узнать. О, эти седые пряди и близко посаженные глаза, о, эти оттопыренные розовые уши! На Камилле была маленькая шляпка с большим фиолетовым пером. «Неосмотрительно для нашей самарской зимы», – подумал Бетховин.

– Гуд ивнинг, май френд!, – на чистом английском произнес старший сын королевы Елизаветы.

– Ай эм глэд ту си ю, – звучно добавила Камилла. Чарльз продолжил на ломаном русском:

– Мы не могли не приехать в далекую Россию, чтобы лично засвидетельствовать Вам наше почтение! Позвольте …

И тут Бетховин со страшным стуком захлопнул дверь. Сердце его билось где-то в голове, стало жарко и холодно. Он снова приник к глазку. Виндзоры продолжали стоять перед дверью. Трясущимися руками Лев Валентинович схватил прыгающий телефон и набрал капслоком на своей странице: «У меня перед дверью стоят принц Чарльз и Камилла!!! Хэлп!»

Через минуту посыпались комментарии один остроумнее другого. «Мне стока не выпить!», «А баушка тоже с ними?», «Срочно звоните Леди Ди!», и всё в таком же духе. Бетховин ввязался в переписку, соревнуясь в остроумии с толпой сетевых завсегдатаев. Один собственный ответ ему особенно понравился: «Сейчас устрою им фейсвзбучку!» Он постепенно успокоился, оказавшись в привычной стихии уютного онлайна. Когда спустя час Бетховин встрепенулся и заглянул в глазок, принца с женой там уже не было. Ушли по-английски. Он вовсе не расстроился. "Если леди покидает дилижанс – дилижанс увеличивает скорость", как говорят британцы. Ей-богу, русское «баба с возу» звучит гораздо лучше.

САМОИНТЕГРАЦИЯ

– Нда, золотые были времена!, – не переставая жевать мелкие ириски и прихлёбывать чай, пропела Таисия Максимовна. – Как сейчас помню: сидели себе тихонько дома, в тишине да покое. Захотелось в магазин – с нашим удовольствием! Авосечку в руку, масочку на лицо и иди себе за хлебом-молоком. Все тебя за версту обходят, простор! А можешь вообще никуда не ходить, тебе молодые люди всё принесут прямо к порогу! А сейчас что?

– Что? – еле сдерживая раздражение, зачем-то отозвался Петр Львович. Он прекрасно знал, что ответит его чайная визави, ибо слушал эти разговоры второй месяц подряд. И, честно говоря, не знал, на сколько его еще хватит.

С началом режима самоинтеграции Петр Львович потерял покой. До сего момента поживал он весьма сносно и даже хорошо. Один в своей однокомнатной квартире с окнами на проспект. На скуку не жаловался, ибо всегда был чем-то занят. Читал книжки, изучал карту мира, дозированно навещал интернет, словом, разносторонними интересами был не обделен.

Весьма странный вирус поразил человечество в конце зимы. Похоже, вся новейшая зараза полюбила это время года, когда homo sapiens предвкушает весеннее тепло и расцвет природы. А вирус ему – "Накося, выкуси!"

Механизм действия батонавируса (так его уважительно прозвали грузины, с чьей территории и началось его распространение) пока был не очень вразумителен. Одно оставалось очевидным: вирус поражал тех, кто находился в одиночестве. И не обязательно дома, на улице также. Оказавшись один, пораженный вирусом человек начинал неудержимо и неостановимо чихать. И если не принять срочные меры и не самоинтегрироваться с кем-то из родственников, друзей или прохожих, чихательный приступ приводил к печальным последствиям типа слабости, головокружения и в отдельных острых случаях – к потере сознания.

Некоторые граждане пытались самоинтегрироваться с телевизором, но эта мера решительно не помогала. Напоминающие птичий базар ток-шоу и телетрансляции концертов и футбольных матчей не возымели никакого действия, равно как кино и сериалы. Если у экрана сидел одиночка, его настигало штурмообразное чихание.

Начавшись в горной грузинской деревушке, летучая болезнь быстро распространилась по миру. Легче всего ее переносили в Италии, спасаясь от напасти на шумных площадях и под сводами уютных пиццерий. Немецкие пивные стали практически стерильной зоной. Поднебесную вирус почти не затронул по вполне понятной причине. Самый серьезный удар приняли на себя жители Гренландии, но и они дружно самоинтегрировались и теперь все вместе греются у печки.

В средневолжский город, в котором проживал Петр Львович, батонавирус пришел в начале апреля. Правительство выпустило срочный бюллетень, который грозно предупреждал, что в зоне риска находятся интроверты, холостяки, утренние бегуны по парку, курьеры и IT-специалисты. Петр Львович не относил себя ни к одной из перечисленных категорий (он был вдовцом), но тем не менее оказался перед реальной угрозой заразиться.

В городе стало неспокойно. Уединение строго отслеживалось и жестко пресекалось. Стоило какому-нибудь отщепенцу остаться наедине со своими мыслями, он тут же получал смс-оповещение: "Внимание! Вы находитесь в одиночестве. Срочно перейдите в режим самоинтеграции". Если одиночество настигало человека на улице, он мог обратиться за помощью к любой группе прохожих, а за неимением оной к представителю власти. Да хоть к полицейскому. Люди в форме подходили и, ласково взяв под локоток попавшего в беду, прогуливались с ним до места назначения, сдав с рук на руки компании самоинтегрировавшихся. Сакраментальное "Третьим будешь?" стало лозунгом этого непростого времени. Зато фразу "Чихать я на вас хотел! " запретили законодательно.

В один из тревожных дней Петр Львович получил строгое предупреждение срочно самоинтегрироваться. Круг его знакомых был невелик, из соседей он близко знал лишь Таисию Максимовну, женщину разговорчивую и коммуникабельную, что резко повышало ее шансы не заразиться. Тихонько постучав в ее дверь, Петр Львович попросил о помощи. Радушная соседка с радостью пошла навстречу, прихватив любимый чайник и пакет ирисок, потому что и сама нуждалась в спасительной компании. Стали совместно проживать в квартире Петра Львовича, так как на кошку Таисии Максимовны у него была аллергия. Он, разумеется, уступил соседке свою кровать, а сам ночевал на куцом кухонном диванчике. "В тесноте, да не в батонавирусе", любила приговаривать соседка.

Петра Львовича вполне бы устроило безмолвное присутствие доброй женщины, но не такова была Таисия Максимовна. Она любила поговорить. И весело принуждала хозяина квартиры к совместному просмотру телепередач. На днях они смотрели ностальгическую комедию "А корона не жмет?" про благословенные времена пандемии коронавируса, когда человечество на время остановило свой бессмысленный бег и осознало, что планета вполне может прожить и в его отсутствие.

Сегодня Таисия Максимовна была особенно беспокойна. До такой степени, что перестала контролировать количество съедаемых ирисок. И немудрено. Вчера в их общее логово прибежали Люся и Туся – соседки с нижнего этажа, в прежние времена заклятые враги, а ныне сплоченные общей угрозой подружки. Так вот, Люся и Туся поделились страшной новостью: оказывается, батонавирус – это спланированная акция сильных мира сего, получающих прямую выгоду от пандемии. "Кто же это?", срывающимся шепотом пролепетала Таисия Максимовна. "Известно кто – карусельщики!" В изложении конспирологически настроенных Люси и Туси это выглядело устрашающе: владельцы каруселей и аттракционов всего мира тайно сговорились и выпустили джинна из бутылки, то бишь батонавирус. Для чего? Да это ж понятно! Люди, гонимые страхом остаться в одиночестве, обязательно придут в самое людное место. А какое у нас самое людное место? Конечно, парк! А что у нас в парке? Известно что – КАРУСЕЛИ! Напуганный народ оседлает раскрашенных лошадок и взберется на американские горки, а мироедам только того и надо, чтобы потуже набить мошну! "Что за чушь!", возразил было Петр Львович, но был пристыжен за политическую слепоту.

Ко всему прочему, в квартире стало нестерпимо шумно, потому что проспект день и ночь бурлил многолюдьем. Страшно популярным видом досуга стал хоровод. Народ брался за руки и нарезал круги по переулкам и бульварам. И всё с песнями. Петру Львовичу хотелось уйти из квартиры куда – нибудь, да хоть в свою любимую библиотеку – в старые добрые времена место тишайшее и благословенное. Батонавирус всё изменил. Теперь библиотека напоминала дискотеку: люди толпились и гудели, читали вслух и братались у полок с каталогами. Примерно то же творилось и в музейных залах. Еще вчера одинокие сидельцы, а теперь тусовщики, горячо спорили о колорите русского пейзажа и делали селфи рядом с оглушенными смотрительницами.