bannerbannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 6

– Вы про крошечные красные точки? – уточнил Трумэн. – Думаете, ее душили до ударов ножом?

– Пока мне кажется, что попытка удушения была раньше. Рядом на полу валялась подушка, так что я попросила криминалистов положить ее в пакет и сделать анализ слюны. С виду она чистая; если бы душили уже раненную женщину, то на подушке наверняка остались бы следы крови.

– Думаете, душили именно ею? По-моему, на подушках почти всегда остается слюна. – Трумэн вспомнил, как сам иногда пускал слюни по ночам.

– Да, но эта подушка – декоративная. На таких, как правило, не спят. Обычная подушка лежала на обычном месте, под головой убитой.

– Какая подушка валялась на полу – темно-зеленая? – спросила Мерси. – Такая же лежит на диване.

– Да, – судмедэксперт кивнула. – Возможно, преступник принес ее из гостиной.

– Намереваясь задушить, – добавил Трумэн, глядя на Болтона. – Есть предположения, каковы мотивы убийства? Как насчет следов кражи?

– Никаких признаков взлома, – ответил детектив. – Что касается следов, думаю, только мать Морриган может сказать, пропало что-то или нет.

– Зачем кому-то убивать старушку? – рассуждала вслух Мерси. – Она, судя по рассказу Морриган, редко выходила из дома.

– Возможно, целью убийцы была не она, – предположил Дейли.

– Все эти раны нанесены не случайно, – возразила Наташа.

– Да, раны серьезные, и их много. Убийца, должно быть, впал в ярость, – медленно произнесла Мерси. – Может, разозлился, что намеченной жертвы нет дома…

– Мы собираемся внимательно присмотреться к матери Морриган, – сообщил Болтон. – И ни шеф Дейли, ни вы, – он указал на Килпатрик, – не участвуете в расследовании. Вы – лишь свидетель, не более.

Трумэн заметил, как Мерси упрямо склонила голову набок, и мысленно пожалел детектива Болтона.

5

Мерси выдержала взгляд детектива.

Черта с два я отступлюсь от этого дела.

– Прошу прощения, детектив Болтон, – раздался голос из-за спины. Килпатрик и Эван повернулись одновременно.

Это был шериф, который пошел смотреть на животных Морриган. Самой девочки не было видно.

– Где Морриган? – тут же спросила Мерси.

– Кормит козочек. Милые создания, – шериф слегка улыбнулся. – Знаю, сарай уже осматривали на предмет улик… но хоть кто-то пригляделся внимательно к тому, что в нем находится?

– Вы о чем? – спросил Эван.

– Там в глубине есть закуток, как я сначала подумал, для припасов, но на самом деле в нем полно… всякой всячины. Словно деревня в миниатюре. Там даже верстак есть, как в доме. С ножами и другими острыми инструментами.

– Морриган говорила, что у ее матери мастерская в сарае, – сказала Мерси.

Шериф кивнул:

– Выглядит определенно как мастерская. Будь у моей жены такая, она бы там поселилась.

– Я взгляну, – Болтон направился к сараю вместе с шерифом.

– Мне пора, – обратилась к Мерси Наташа. – Займусь вашей жертвой завтра с утра. Сегодня у меня плотный график.

Видишь? Даже Наташа считает, что я должна участвовать в расследовании.

Они попрощались. Килпатрик и Дейли переглянулись и одновременно зашагали к сараю.

– Но это не твое расследование, – тихо пробормотал Трумэн.

– Плевать. Пока я на сто процентов не уверена, что Морриган в безопасности, я буду следить за ходом событий. И почему представительницы службы опеки до сих пор нет?

– Может, занята другими детьми… Может, дело в шестидюймовом слое снега… Может, в том, что добираться сюда долго…

Мерси метнула на него косой взгляд.

– Все, молчу-молчу.

От его улыбки она ощутила тепло, согревшее ее до самых кончиков окоченевших ног.

– Как думаешь, где ее мать? – спросил Трумэн.

– Хороший вопрос… – Плечи Килпатрик поникли. – Можешь представить, каково это – вернуться домой и узнать, что твою мать убили?

Как только эти слова сорвались с ее губ, ей тут же захотелось забрать их обратно. Ведь шеф полиции и сам не так давно обнаружил труп своего дяди.

– Пожалуй, в каком-то смысле могу.

– Прости, Трумэн. Я не хотела…

На ходу она взяла его за руку и крепко сжала ладонь. Джефферсон Биггс был для Трумэна не просто дядей, а вторым отцом. Его смерть стала частью расследования ФБР о внутреннем терроризме, благодаря которому Мерси вернулась в Иглс-Нест после пятнадцатилетнего отсутствия.

– Ничего страшного… – Шеф полиции отвернулся, стиснув зубы. – Иногда я скучаю по нему. Он бы очень обрадовался, узнав о потайном домике в лесу.

– Да, точно.

Джефферсон разделял глубокое убеждение Мерси в том, что всегда нужно быть готовой к катастрофе. К любой.

Килпатрик шагнула в открытую дверь сарая и сделала глубокий вдох. Сено, зерно, земляной пол, теплые животные… Эти запахи пробуждали приятные воспоминания из юности. Морриган сидела в загоне с тремя карликовыми козами, держа одну из них на коленях и почесывая ей рожки, пока та терлась головой о куртку. Козочка была на седьмом небе.

Зверушки – лучшее лекарство для разбитого сердца.

– Они там, – Морриган указала в дальний угол. – Мне туда нельзя.

– Почему? – удивился Трумэн.

– Вдруг я что-нибудь сломаю… – Девочка опустила взгляд и почесала козочкин подбородок. – Но иногда я все равно захожу и смотрю. Стараюсь ничего не трогать, – тихо призналась она. – Мама не хочет, чтобы я заболела.

– Почему ты заболеешь? – поинтересовалась Мерси.

Девочка нахмурилась, обдумывая вопрос.

– Там есть нехорошие штуки. Вроде тех, что в комнате с ножами. Но я же не дурочка, я никогда не стану ничего трогать или лизать…

Мерси посмотрела на Трумэна.

Что за?..

Тот пожал плечами.

Когда они подошли к закутку мастерской, Мерси почувствовала приступ любопытства и вместе с тем боязливости.

– Детектив Болтон…

– Да? – отозвался Эван из-за угла. В его голосе прозвучало раздражение. Конечно, он думал, что она уйдет после его приказа.

– Ничего не трогайте, – велела Килпатрик, переступая порог. – Морриган говорила, что ее предупреждали: здесь можно заразиться…

И тут они с Трумэном, замерев, одновременно ахнули.

Мерси не думала, что после комнаты с ножами ее можно еще чем-то удивить. Но если «ножевая» словно была взята из фильма ужасов, то эта мастерская – из фэнтезийного кино про хоббитов.

Рабочее пространство оказалось невелико, хотя и шире узкой комнаты с ножами. Здесь стоял точно такой же верстак, что и в доме, а все стены занимали полки, на которых по большей части размещались крошечные домики и другие мини-строения. Болтон и шериф замерли посреди мастерской, уперев руки в бока и разглядывая этот волшебный мир.

– Здесь что, эльфы живут? – Трумэн не мог отвести взгляда.

– Пока ни одного не видел, – отозвался Болтон. – Ну, и чем здесь можно заразиться?

– Возможно, тем, что находится в них. – Килпатрик указала на дюжину больших стеклянных банок с порошками и сушеными травами.

Они стояли на полке под металлической лентой, на которой крепилась пара дюжин ножей, шильев и других инструментов для резьбы. Под полкой стоял на верстаке деревянный ящичек с маленькими атласными мешочками на шнурках. Рядом – стопка крошечных карточек, исписанных затейливым почерком. Мерси взяла одну.

– «Сжигайте по одной столовой ложке снадобья в полночь пять ночей подряд, – прочитала она вслух. – Остатки следует закопать на глубине двух футов».

В маленькое отверстие в углу каждой карточки была продета атласная ленточка, с помощью которой карточка легко крепилась к атласному мешочку.

Это что – заклинания?

– Что за… – выругался детектив. – Она раздает эти вещества, хотя они могут быть ядовиты?

– Подозреваю, что продает, – заметила Мерси.

Она сделала шаг назад, повернулась и принялась изучать полки за спиной, ошеломленная и восхищенная открывшимся зрелищем. Полки были уставлены игрушечными восьмидюймовыми домиками из полых бревнышек с малюсенькими окнами и дверями. Домики стояли на основаниях из высушенного мха. Килпатрик заметила одно крошечное здание, напоминающее миниатюрную оранжерею из маленьких стеклянных панелей. Внутри цвели искусно вырезанные цветы. У одних домиков имелись соломенные крыши, у других – вырезанные из дерева, похожие на шляпки грибов. На нижней полке прятались совсем крохотные домики, стоящие на песчаном основании и покрытые ракушками.

– Потрясающе, – прошептала Мерси. – Представляете, сколько труда уходит на это?

– Видимо, мать Морриган продает их через Интернет, – заметил шеф полиции. – Как думаете, заклинания тоже? – он указал на атласные мешочки и исписанные карточки.

Мерси кивнула, не отрывая взгляда от дивных домиков. Парочка была сделана из старых фарфоровых чайников. Какой-то детской части ее натуры хотелось открыть крошечные деревянные двери и заглянуть внутрь. Один угол мастерской занимали строения рождественской тематики – бревенчатые, раскрашенные в красные, зеленые и белоснежные цвета. Мерси улыбнулась при виде одного бревнышка с вырезанным на нем угрюмым лицом. Мастер увидел в дереве потенциальный рисунок и воплотил его в жизнь. Получилась капризная лесная нимфа.

Болтон сдвинул авторучкой одну из карточек, чтобы прочесть другую.

– «В течение двух недель втирайте мазь в подошвы ног и сразу же надевайте носки», – озвучил он надпись. – Что за мусором она торгует?

– Надеждами и мечтами, – ответила Мерси. – Отчаявшиеся люди готовы на всё, чтобы вернуть здоровье. Но эти домики сделаны так детально… Потрясающе. Ма́стерская работа. Я бы купила один, если б интересовалась таким.

Она заметила, как из-за угла выглянуло детское личико.

– Всё в порядке, Морриган. Мы просто смотрим.

Девочка встала на пороге.

– Маме это не понравится. – Она встревоженно смотрела на собравшуюся четверку и нервно сжимала пальцы.

– Ничего страшного. Она поймет, что мы просто ищем улики, которые помогут найти человека, причинившего боль твоей бабушке… – Мерси потерла свое плечо. – Думаю, здесь нам больше нечего делать.

Она взглянула на Болтона, приподняв бровь. Детектив кивнул.

– Я пришлю криминалиста осмотреть ножи, – сказал он.

Морриган по-прежнему казалась расстроенной.

– Можешь познакомить меня со своими козочками? – спросила Мерси. – В моем детстве у нас были карликовые козы. Такие чудесные…

Девочка, кивнув, неохотно отошла.

Килпатрик через плечо обернулась к мужчинам:

– Надо найти ее мать.

Она может быть убийцей?

Ради Морриган Мерси надеялась, что нет.

* * *

Когда женщина и девочка ушли, Трумэн повернулся к Болтону:

– Какие меры приняты по розыску матери?

– Оператору связи подан запрос на доступ к ее телефонным разговорам и последнему установленному местонахождению. На звонки никто не отвечает, а голосовая почта переполнена. Я также объявил в розыск ее автомобиль.

– Что за автомобиль?

– Зеленый «Субару Форестер». Ему восемь лет.

– От Морриган никакой помощи?

Болтон поморщился:

– Судя по всему, мать часто разъезжает и оставляет дочь с бабушкой. Девочка не знает, куда она ездит и когда вернется.

– Бедный ребенок… Как зовут ее мать?

– Саломея Сабин.

Волоски на руках Трумэна встали дыбом.

– Саломея? – тихо повторил он.

В глазах детектива вспыхнул интерес:

– Знаете ее?

– Нет. Хотя… может быть. Прошло лет двадцать… если это действительно она. Редкое имя.

– Я «погуглил», – сказал Болтон. – Библейское имя. Саломея потребовала казнить Иоанна Крестителя и вообще имела репутацию опасной обольстительницы. Какой родитель назовет так своего ребенка?

– Хороший вопрос, – пробормотал Трумэн.

Шею кольнула боль – следы ожогов двухмесячной давности. Он осторожно потер это место, стараясь не расчесать. Хотя последствия ожогов, полученных им при взрыве сарая поджигателем, вроде бы прошли, Дейли знал на горьком опыте, что они могут беспокоить еще год, а то и больше.

Не может быть, что это та самая женщина.

Но как часто он встречал женщин с таким именем? Только одну. Причем именно в округе Дешутс.

Трумэн так и не узнал ее фамилию. Ему было девятнадцать. Они с друзьями устроили вечеринку на каком-то ранчо, он был пьян и испытывал прилив адреналина. Он не знал, чей это дом, но, как сказали, хозяева уехали на выходные. А имевшиеся у хозяйского сына несколько пивных бочонков привлекли гостей, не поленившихся проехать двадцать миль.

У Саломеи были темные обворожительные глаза и соблазнительная фигура, привлекавшая внимание всех присутствующих – даже девушек. Однако все смотрели на нее с ехидством или пренебрежением, отворачиваясь, когда Саломея проходила – нет, плавно проплывала – мимо. Она буквально лучилась чувственностью и опасностью. Саломея была старше Трумэна, о чем он узнал позже. Ей исполнился двадцать один. Для юного Дейли она казалась недосягаемой – совсем не пара ему.

Это был вызов.

– Даже не думай, – тихонько предупредил Трумэна Майк Бевинс. Тем не менее взгляд последнего прилипал к девушке при каждом ее движении – очевидно, его желания противоречили собственным словам.

– Кто она? – Трумэн притворился незаинтересованным, однако, как и Майк и все остальные парни, не сводил с нее взгляда.

– Ходячая неприятность.

– Ты о чем?

– Последний, кто с ней встречался, попал в автокатастрофу в ту же ночь, когда бросил ее.

– И?.. – Трумэн отхлебнул пива из красного пластикового стаканчика.

– Ходят слухи, что от нее лучше держаться подальше. – Майк продолжал говорить загадками.

– Она сейчас свободна?

– Господи, Трумэн… Ты меня вообще не слушаешь?

– Не понимаю, о чем ты. Почему я должен держаться от нее подальше?

Майк сделал большой глоток пива, вытер губы и с трудом сосредоточился на собеседнике.

– Злить ее опасно для здоровья. И рано или поздно все парни бросают ее. Лучше не ссориться с ней – это во-первых…

Он по-прежнему несет чушь.

– Да ты просто не хочешь, чтобы я даже попытался, – усмехнулся Трумэн. – Боишься, что у меня с ней все получится, да?

Он сделал еще глоток и нашел взглядом Саломею. Ее густо подведенные карие глаза встретились с его глазами. Она улыбнулась – и по его венам растекся жар.

– В общем, не вздумай волочиться за этой юбкой, – велел Майк. – Серьезно, чувак: от нее одни неприятности… – Он украдкой огляделся и наклонился ближе к Трумэну: – Говорят, она ведьма. Ее мать была ведьмой, и бабка тоже.

– Что за бред!

Глаза Саломеи сулили множество удовольствий. Трумэн не мог отвести от них взгляд.

Он сделал еще один глоток «настойки храбрости».

– А я вот попробую.

Он оставил протестующего Майка и пересек комнату…

* * *

– …Трумэн. Трумэн… – На него смотрел Болтон.

Дейли сосредоточил внимание на детективе.

– Прошу прощения. Просто пытался вспомнить… где я мог ее встречать. Я тогда был еще почти ребенком, – поспешно добавил он.

– Вспомнили что-нибудь, что поможет найти ее? – скептически поинтересовался детектив.

– Нет. Увы.

Трумэн заметил, что шериф округа склонился над одним из рождественских домиков. Его палец находился в дюйме от рождественского венка, висящего на крошечной дверце.

– Ничего не трогать, – приказал Болтон.

Шериф тут же выпрямился.

– Да я и не собирался… – Он выглядел виноватым. – Голова ни у кого слегка не кружится? У меня – да. То ли этот сухой мох так пахнет, то ли еще что… Я как будто слегка приложился головой. А может, просто воздух спертый…

Трумэн вдруг почувствовал то же самое. Он окинул взглядом игрушечные домики.

Из чего они сделаны, кроме дерева?

– Я тоже чувствую, – ответил Болтон. – Все на выход!

Выйдя из комнаты, Дейли ощутил нормальный здоровый запах – запах домашних животных. Эван потер глаза.

– Как думаете, там есть какие-то галлюциногены? – спросил он. – У вас те же ощущения, верно?

– Да, я что-то почувствовал. Может, все дело в спертом воздухе или в аллергии…

– И у нас всех сразу обнаружилась аллергия на что-то одно? – усомнился Болтон. – Там явно что-то не так. Предупрежу криминалистов. – Он взглянул на Дейли: – Полагаю, вам пора на работу. И передайте Мерси, чтобы ехала домой. Она всю ночь на ногах.

– Она никуда не уедет, пока не появится служба опеки.

Трумэн заметил ее в загоне рядом с Морриган, завязывающей розовый бант на ухе черной козы. Три крошечные козочки толкались, стараясь дотянуться до горсти корма в ладони Мерси, на радость последней. Ее смех отражался эхом от пыльных стропил.

От этого звука душа Дейли словно обнажилась, а в груди разлилось тепло. Ради нее он сожжет любые мосты и пересечет пустыню. Ему так повезло, что она с ним…

Это чувство – любовь?

Да, конечно да.

Трумэн отвернулся от детектива, который смотрел на него с легкой завистью.

Донесшийся снаружи треск шин по снежному насту известил о появлении еще одной машины.

– Может, нам повезло и это как раз кто-то из опеки, – предположил Болтон.

Мне и без того везет последние четыре месяца.

6

Автомобиль действительно принадлежал представительнице службы опеки. Мерси тщательно расспросила вежливую женщину, прежде чем позволила ей забрать девочку. Во время допроса женщина не переставала улыбаться, невольно вызвав уважение Трумэна. Морриган она понравилась, а перспектива жить у нее дома до возвращения матери и там познакомиться с другой десятилетней девочкой весьма заинтересовала. После их отъезда Мерси отправилась домой, чтобы принять душ и вздремнуть. Дейли же поехал на работу.

– Огастес Макги хочет встретиться с вами в закусочной, – объявил Лукас, едва Трумэн переступил порог полицейского участка.

Дейли замер со шляпой в руках, не донеся ее до вешалки. Огастес был местным сплетником.

– Почему он сам сюда не пришел?

– Вы знаете почему.

– Серьезно? Что, ноги его в полицейском участке не будет?

– Здание принадлежит правительству – это достаточно веская причина для старого болвана.

– Да уж… И чего же он хочет?

– Он скрытничал и не сказал ничего конкретного, но, по его словам, это имеет отношение к вашему текущему расследованию.

То есть к смерти Оливии Сабин. Трумэн не расследовал это дело, но что еще мог иметь в виду Огастес?

– Вернусь через полчаса.

Шеф полиции снова надел шляпу и застегнул куртку. Он собирался поискать информацию об Оливии и Саломее Сабин, но это дело придется отложить. По крайней мере теперь можно пусть с запозданием, но перекусить.

– Полчаса? Ну да, конечно. Если сильно повезет. – От ухмылки лицо Лукаса едва не разорвало пополам. – Приятно провести время, босс.

Яркое солнце в чистом голубом небе обмануло Трумэна, спешившего к расположенной в двух кварталах закусочной: оно обещало как минимум плюс двадцать шесть, а оказалось минус шесть. Ждать лета придется еще месяцев пять.

В окне закусочной шеф полиции заметил лысеющую голову с взъерошенными пучками седых волос над ушами. Огастес уже ждал. Трумэн, вздохнув, решил прямо сказать старику, что у него только полчаса на обед. Когда Макги приезжал на место пожара, они проговорили почти два часа. Огастес называл себя суверенным гражданином[1] и несколько раз напоминал Трумэну, что полиция над ним не властна. Трумэн представил, как Огастес барахтается в огромном пузыре своих иллюзий, где ни одно правительственное учреждение не имеет никакой власти… Тем не менее старик, по-видимому, соизволит поговорить с полицейским и поделиться какой-то информацией.

Войдя в закусочную, Дейли обменялся с Макги рукопожатием и уселся напротив. Огастес смахивал на клоуна на пенсии: на круглом лице не хватало только красного носа и белой краски. Это был крупный мужчина с бледно-зелеными глазами, смотревшими на окружающий мир с глубоким подозрением. Он верил в черные вертолеты[2], в стоящие на вышках сотовой связи считыватели мыслей и в то, что главная цель правительства – порабощение населения. Подчиненные Трумэна уверяли, что Огастес с каждым годом становится все безумнее.

– Огастес, у меня всего полчаса. Надеюсь, ты не возражаешь, если я пообедаю, пока мы разговариваем.

Появилась официантка:

– Шеф, вам кофе?

– Просто воды. И «бургер дня» – не важно с чем.

– Сегодня у нас гавайские бургеры: с ветчиной и ананасовым колечком.

– Самое то в снежный день, – ответил Трумэн.

Официантка налила воды и отошла.

– Чем обязан, Огастес?

Старик подался вперед, пристально глядя на шефа полиции и сжимая обеими руками кофейную чашку:

– Правда, что Оливию Сабин убили?

В Иглс-Нест слухи распространялись со скоростью света.

– А ты ее знал?

– Когда-то. Так это правда? – повторил Огастес. Его кустистые брови тряслись при каждом слове.

Трумэн отвел взгляд.

– Обстоятельства ее смерти… подозрительны, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Точнее будет известно только завтра, когда получим результаты вскрытия.

Огастес откинулся на виниловую спинку дивана и глубоко вздохнул. Его плечи поникли.

– Мы все когда-нибудь умрем.

Его круглое лицо словно сдулось. Теперь это был грустный клоун.

– Ты хорошо ее знал? – Дейли ощутил легкий укол жалости.

Старик взглянул в окно и почесал один из седых вихров.

– Ну, не то чтобы хорошо… Мы уже лет двадцать пять не говорили.

А я-то надеялся узнать что-нибудь полезное…

– То есть ты расстроен ее смертью, хотя вы давно не общались, – забросил удочку Дейли. – Так?

– Ну… Обычно вспоминаешь только хорошее – понимаешь, о чем я? – Огастес сделал руками неприличный жест, а его взгляд стал похотливым.

Вот это уже лишнее.

– Значит, когда-то давно у вас были отношения? – вежливо поинтересовался Трумэн.

– О да. Отношения. Это были лучшие две недели в моей жизни. – Старик снова подался вперед и заговорщически прошептал: – Ты ведь знаешь, что она была ведьмой, да?

Мать Трумэна сказала бы, что Огастес безумен, как Шляпник. Сам Трумэн предпочитал слово псих.

– Что-то такое слышал. Ты в это веришь?

Огастес энергично закивал:

– Еще бы. Знаю на собственном опыте. А как бы иначе, по-твоему, она втянула меня в эти двухнедельные отношения?

Шеф полиции предпочел не вдаваться в подробности.

– Как думаешь, зачем кому-то убивать Оливию Сабин?

– Ну, знаешь, ведьму убить непросто. Это может сделать только очень могущественный человек. Наверное, она разозлила кого-то своим заклинанием. Обанкротила или рак наслала… – Старик прищурился: – Примерно тем же занимается правительство. Но вряд ли Оливия работала на него, согласен?

Похоже, Огастес снова взялся за свои теории заговора.

– Насколько я знаю, не работала.

– Ты ведь в курсе, что мировое правительство старается сократить население Земли до пятисот миллионов? Так его легче контролировать. И сокращать совсем несложно: вакцинации и бутилированная вода делают за него всю работу.

– Мировое правительство? – машинально переспросил Трумэн.

Черт. Теперь он никогда не заткнется.

– Вот именно. Они прячутся под маской ООН, но это только маска. Организация, которая по-настоящему контролирует всех, – она как осьминог. Его щупальца сеют хаос во множестве стран. Они хотят добиться абсолютной власти над миром и для этого сеют среди людей раздор и недовольство.

Словно Гидра из комиксов про Капитана Америку.

– Огастес, ты не слишком много фильмов смотрел?

Макги только отмахнулся:

– Знаю, тебе хочется услышать что-нибудь еще про Оливию Сабин. Она, образно говоря, пережевывала мужчин и выплевывала. Присмотрись к ее дочке: она тоже ведьма. И куда сильнее своей матери.

– К Саломее?

Старик перекрестился, чем удивил Трумэна.

– Вот именно. Нечестивое отродье. Ты понимаешь, о чем я.

Вообще ничего не понимаю.

– Что?

Огастес нахмурился в нетерпении.

– У нее не было отца. Оливия как-то сказала мне, что хочет ребенка, но никак не может найти достойного кандидата. – Он фыркнул: – Заставляла всех использовать презервативы – уж не знаю зачем. Таблетки не просто так придуманы.

Нет, я точно не стану читать ему лекцию, как правильно предохраняться.

– И кто же отец Саломеи?

Макги огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого, прошептал:

– Демон.

Трумэн потерял дар речи. К счастью, как раз принесли его заказ. Он откусил сразу два больших куска и стал медленно жевать в поисках подходящего ответа, чтобы Огастес прекратил нести безумную чепуху.

– Гм. Демон…

Да уж, ответ просто блестящий.

– Никто не знал о ее беременности. Однажды она просто появилась сразу с ребенком, – старик мрачно кивнул.

– Любопытно. – Трумэн откусил еще кусок, не зная, что еще сказать.

– Ее дочь – отродье зла. Это видно по ее глазам.

На страницу:
3 из 6