Юлия Флёри
Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием
Юлия Флёри

Любовь бывает разной. У кого-то безумной, точно бурная река, водопад, омут. У кого-то напоминает водную гладь, которая изредка рябит под дуновением ветра. Она всегда начинается со слова «счастье», с полёта, с мечты. Может витиевато закручиваться в узелки либо плести плотную паутину, а может свободно развеваться под порывом воздуха. А иногда любви приходит конец. Она не истончается, не имеет полумер, просто исчезает. У кого-то на смену любви приходит уважение, трепет от былых чувств, ласкающие душу воспоминания. А кто-то предпочитает забыть о ней, как о несуществующей небылице. Лора в своей любви плыла, закрыв глаза. Доверяя, наслаждаясь этим доверием, получая удовольствия от возможности быть настолько уверенной в чувствах. Чужих и своих. Но что-то пошло не так. Доверие вдруг исчезло или нет… оно поблекло, стало прозрачным и ещё есть возможность удержать его. Только для этого нужно вспомнить. Вспомнить, кто она и кого любила.

Содержит нецензурную брань.

Юлия Флёри

Я найду тебя там, где любовь граничит с безумием

Пролог

« Кажется, я навсегда могла запомнить то утро. То туманное хмурое утро на вершине горы с неведомым мне названием. Смотрела на свои руки… такие тонкие, болезненно-бледные руки с чёткими следами его пальцев. Да. Это были его следы, его отметины. Смотрела и мой взгляд постепенно рассеивался, как и утренний туман, окутавший вершину.

Я пришла сюда одна. Я знала, что он ещё спит, но скоро проснётся и будет меня искать. Недолго. Потому что его дом, дом отшельника, стоит непроглядной стеной в гордом одиночестве на склоне глубокого ущелья, из которого есть всего один выход. Тот самый, от которого меня отделяет лишь шаг. Один шаг…

– Мари…

От шумного оклика я заметно вздрогнула, но не обернулась и только тонкая спина до боли напряглась, демонстрируя идеальную осанку, которой меня учили долгих двадцать лет. Рядом с ним я никогда не забуду о ней. Не могу себя позволить. Поэтому, делая над собой усилие, превозмогая боль, я каждый раз выпрямляю спину. Ведь ему это так нравится…

– Ты снова ушла…

Заметил он, останавливаясь рядом. Так же, как и я, смотрел вдаль. Только его руки были сложены за спиной.

– Ответь, Мари, ты любишь меня?

Задал он вопрос, который задаёт мне каждое утро. Не знаю почему… Неужели я не доказала ему свою любовь, бросив всё: родной дом, отца и мать, дорогих сердцу братьев и сестёр, и уехав сюда? В место, которое навсегда станет моим миром… и моей тюрьмой. В место, которое сделало меня счастливой и несчастной одновременно?

– Как вы думаете, Грэй? – Несмело начала я, сдерживая рвущуюся из глубины души дрожь. – Можно ли полюбить человека… – Нет, наверно это не о нём… поэтому я замолчала, поджав губы. – Как вы думаете, Грэй, – продолжила тише, боясь своим дыханием нарушить это мгновение, – можно ли полюбить безумца, который не знает других чувств, кроме насилия… – Он повернул лицо ко мне, наверняка предлагая взглядом продолжить. – Можно ли полюбить того, кто расплывается в улыбке, причиняя боль? Можно ли полюбить того, чьим смыслом жизни стала МОЯ боль, МОЁ унижение?

– Можно. – С мягкой улыбкой ответил мне Грэй и я подняла на него взгляд. – Но только в одном случае.

– Можно. – Повторила беззвучно, одними губами и замерла от его вожделенного взгляда. – Но только в одном случае. Если ты так же безумен. Я люблю вас, Грэй. И вы заразили меня этим безумием, этой неправильной любовью.

– Маленькая моя Мари, – усмехнулся Грэй, приподнимая мой подбородок нежными и такими знакомыми пальцами, – ты ещё так мало знаешь о любви…

– Я знаю, что она там, где есть вы…

– Пообещай мне…

– Не нужно…

– Пообещай. – Властно сверкнули его глаза, и тон принял металлический оттенок. – Пообещай, что никому и никогда ты не повторишь этих слов. Пообещай, что никогда не посмотришь на другого мужчину этим невинным и таким манящим взглядом. Пообещай! Потому что я не смогу спокойно уйти, зная, что ты одинока. Рядом с другим мужчиной ты навсегда станешь одинокой, потому что потеряешь меня.

– Я люблю вас, Грэй, – упрямо повторили мои губы за мгновение до того, как он улетел в пропасть.

Он. Мой единственный мужчина. Мой единственный мучитель.

– Я люблю вас, Грэй. – Прошептала в пустоту. И взглядом последний раз окинула ставший моим последним пристанищем каменный замок, лучи солнца, которые только-только начали пробиваться за горизонтом. Последний раз посмотрела на его, теперь уже бездыханное тело и шагнула в пропасть. Чтобы больше никогда в жизни не быть одинокой.

Они опоздали всего на несколько часов. Отец Мари и её братья. Они освободили вход в ущелье от валунов всего на несколько часов позже, чем было нужно. Они застали лишь два бездыханных окровавленных тела, принесённых в жертву несчастной любви. И прокляли. Прокляли столь любимого ею мистера Грэя навсегда.»

Глава 1

– Ну, наконец-то я закончила читать эту муру! – Выдохнула миловидная женщина, закрывая толстенную книгу в твёрдом переплёте.

– Что, Джексон оказался женщиной? – Понимающе усмехнулась экономка, вошедшая буквально пару минут назад, припоминая один из славных советских фильмов.

– Практически.

– Вы смогли отвлечься, Лора Витальевна?

– О, да. Я отвлеклась. Отвлеклась – это даже не то слово. Нет, вы представляете, он, пятидесятилетний мужик, страдающий неизлечимым заболеванием, задурил голову своей восемнадцатилетней воспитаннице, буквально выкрал её из семьи, увёз в горы, предлагая жить отшельниками. Два года избивал, насиловал, унижал, издевался всеми известными ему способами, прикрываясь якобы любовью, чтобы в итоге шагнуть в ущелье этих самых гор, потому что их любви не суждено продлиться вечно. Вы представляете?! – Возмущалась, широко разведя руками, Вера Петровна ей мило улыбалась.

– Но, как я помню из ваших предыдущих высказываний, она уехала с ним по своей воле, не так ли?

– Да. – Лора потупила взгляд, потому как неожиданный вопрос сбил с нужной мысли. – Но, во-первых, она тоже считала это любовью. Причин к этому несколько: и её неопытность, и желание отдаться любви… Восемнадцатый век всё-таки, чем там ещё занимались барышни из богатых семей?.. Во-вторых, она ведь не знала, что её ждёт, что он ей даст в обмен на трепет и нежность. А в-третьих…

– А в-третьих, – перебила Вера Петровна, – она всегда могла вернуться в свою семью, если ей так уж не нравилась такая жизнь.

– О, нет, всё не так просто. – Лора довольно расправила плечи, вступая в полемику. – Кроме того, что её милая головка была толстым слоем запудрена его рассуждениями о своей больной любви, так он ещё, войдя в это самое ущелье, взорвал единственный выход из него. Фактически отрезая все пути к отступлению. А в конце книги, когда из смотровой башни замка увидел, как её родственники, которые всё же нашли парочку, расчищают этот самый проход и близки к успеху, как раз и спровоцировал её к самоубийству, шагнув в пропасть первым. А тут, знаете ли, тонкость психологии. За два года он настолько убедил молоденькую Мари в том, что без него ей свет не мил, что она принимала это как истину и, не зная другой жизни, смело шагнула вслед за своим мучителем. И я бы всё поняла, я бы даже могла оправдать его извращённую фантазию, но, извините, он смертельно болен и в возрасте за пятьдесят, тут, не сегодня, так завтра и в пропасть идти не будет нужно, но она! Она ведь только начала свою жизнь. Молодая и глупая.

– Каждый выбирает свой путь.

– Иногда нас заставляют выбрать свой, Вера Петровна. По разным обстоятельствам. Но, в случае с этой девочкой, вы правы, – смутилась, признавая истину, – едва ли я назову её жертвой. Мне порой казалось, что она действительно безумна ему под стать.

– Кто из нас не совершал ошибок? Правда, они не всегда так фатальны. К тому же, это её первая любовь, – встрепенулась экономка, видимо, припоминая свои глупости в юности лет. – А вы, Лора Витальевна, помните свою первую любовь?

На этот её вопрос Лора загадочно улыбнулась.

– Помню. – Ответила тихо и непозволительно запоздало.

– Какая она была?

Лора даже закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на ощущениях, так ей понравился этот вопрос.

– Сладкая. – Ответила чуть погодя. – И безответная. – Развела руками и не сдержала смешинку, фактически, очередной раз, признавая правоту женщины. – Я его любила, а он делал мне больно. Я смотрела с замиранием сердца, а он отворачивался и уходил. Вы правы! – Заявила решительно. – Первая любовь всегда заканчивается трагедией. Не всегда острой, не всегда непоправимой, но в каждом, без исключения, случае, трагедией.

– Признаться, мне всегда казалось, что вы не способны на глупости, Лора Витальевна. – Вера Петровна присела рядом с хозяйкой, при этом была абсолютно серьёзна.

– Что так?

– Вы истинный реалист, который умеет слишком быстро оценить ситуацию. Да так это делаете, словно ещё в детстве с доскональной точностью знали, как проведёте всю свою жизнь. С каким мужчиной, с какой профессией, с какой целью. Вы производите впечатление на людей.

– О, нет, думаю, это заслуга моего мужа. Причём, целиком и полностью. До него я была другой. Правда, вот, вы сейчас сказали, я задумалась и… не помню, как это, быть другой. Да, словно действительно была собой всегда. Вот, именно такой, которой являюсь сегодня.

– Вы очень красивая пара. Достойная.

На это замечание Лора промолчала. У неё было своё, особенное мнение на этот счёт.