Полная версия
Тайна Босса
– Хорошо, без проблем. Это твоё решение, но, насколько могу судить, то я перенимаю от тебя самые дурные привычки. Удивительно, но ты, действительно, учишь меня в этом новом мире похоти. Я о ней раньше не знала и поэтому благодарна тебе за опыт, – обхожу его и достаю вилку и ложку. – Ах да, ещё одно. У меня к тебе просьба, пригласи меня посмотреть, как тебе отсасывают. Идёт? Так, чтобы я понимала, как сделать приятное мужчине. На будущее, – улыбаясь, смотрю ему в глаза. У Лазарро даже веко дёргается от злости, а я хочу смеяться. Псих.
Он дёргается в мою сторону, но я вовремя отпрыгиваю в сторону. Он приближается ко мне, а я так же быстро отхожу спиной назад.
– Ты, блять, что, мне ультиматумы ставишь? – орёт он.
– Что ты, Босс, как бы я посмела, – хихикая, отскакиваю в сторону от его прыжка.
– Белоснежка, ты сейчас доиграешься.
– Ох, ну да, оказывается, я люблю играть. – Хохоча, вылетаю в гостиную, а он несётся за мной. Конечно, я знаю, что он меня поймает. Лазарро цепляет мои волосы и тянет назад. Толкает к стене и хватает мои запястья, сжимая их и приковывая к холодной поверхности.
– Ну и что ты сделаешь, Босс? Я не принадлежу тебе так, как бы ты хотел. И ты мне не принадлежишь так, как бы я хотела. Разве я не права? Ты поощряешь измены, требуя, чтобы я молчала и была такой же послушной, как Бруна. Терпела грязь. Но я не она и никогда ей не буду. Я буду мстить тебе чисто из принципа, а ты меня будешь наказывать за то, что сам мне показал и чему научил. И здесь вина не моя, а твоя.
– Не провоцируй меня, Белоснежка. Я же выебу тебя, что ты потом ходить не сможешь. Я изуродую тебя. Я… – рычит, отпуская мои руки, до боли обхватывая пальцами мой подбородок.
Отворачиваюсь от него и искривляю губы.
– Раз тебе так неприятна сама мысль, что я буду с другим, пока нахожусь с тобой, то теперь подумай, что чувствую я, – шепчу и бросаю на него косой взгляд.
– Ты не я, Белоснежка. У тебя нет полномочий.
– Ошибаешься, Лазарро. У меня их целая куча. Власть. Только сейчас я поняла, что владею твоими настроением и похотью. Тебе это не нравится, но поверь, это тоже не моя счастливая мечта. Я хочу тебя, – накрываю его щёку ладонью и мягко провожу по ней. – Я не скажу тебе «нет», если ты не скажешь «да» шлюхам. Прошу лишь об уважении ко мне, как к женщине, с которой ты спишь. Научись уважать тех, кто принимает тебя вместе со всеми твоими завихрениями, – добавляя, надавливаю сильнее на его пальцы, лежащие на моём лице, и шагаю к нему. Лазарро испепеляет меня ненавистью за правду. Он терпеть не может, когда я вытаскиваю его слабости наружу.
– Лазарро, я не предам, и никто не узнает от меня то, что вижу я. Тебе не нужно быть дерьмом рядом со мной. Всё может быть куда проще. Не борись со мной, тогда и я не буду стыдиться того, что ты меня возбуждаешь. Я не буду бояться этого и пойду навстречу к тебе, ожидая только удовольствие, а не отвращение. Не буду отворачиваться от тебя, а стану принимать твои поцелуи. Я буду видеть в тебе не насильника, а любовника. – Замечаю, что его пальцы разжимаются и ослабевают. Затем рука его падает на моё бедро.
Пользуясь случаем, тянусь к его губам, привставая на цыпочки.
– Ты останешься единственным, чьи поцелуи я буду боготворить, – выдыхаю в его рот.
– Хитрая сука ты, Белоснежка, – он цокает и качает головой.
Кусаю нижнюю губу, улыбаясь ему.
– Но ты успокоился. Видишь, всё может быть куда проще, если ты захочешь этого. – Прижимаюсь к его шее губами. К его вчерашней ране и тёмному пятну от моих зубов. Я целую это место, поглаживая его грудь ладонями. Языком веду ниже. Лазарро хватает меня за голову, вжимая в свою грудь.
– С кем ты борешься сейчас, Лазарро? Со мной или с собой? – спрашивая, поднимаю на него взгляд, кончиком языка цепляя его сосок. Он стискивает зубы. Ему нравится. Он всегда так делает, чтобы подавить стон. Шипит.
– Пару дней назад Итан задал мне вопрос. Ответишь на него моими словами или хотя бы близко к ним, я приму твои условия. Нет – я буду изводить тебя и трахать у тебя на глазах всех, кто попадётся мне под руку. Сейчас моё поведение в твоих руках, – неожиданно произносит он довольно серьёзно.
Облизываю губы и выпрямляюсь.
– Какой вопрос? – хмурюсь я.
– Что ты будешь делать, Босс, если Белоснежка решит уйти от тебя? Как ты сможешь её удержать?
Непонимающе приподнимаю брови.
– Подумай, что я ответил, и скажи мне. Даю всего минуту. – Он обхватывает второй ладонью мою щёку.
– Мне не нужна минута, – шепчу я.
– Тогда говори.
– Ты ответил ему: было бы охренеть, как смешно, с её стороны считать, что она сможет уйти от меня. Она моя, – говорю на одном дыхании.
– Я не держу её, но она принадлежит мне. Я не принуждаю её, она читает меня по взгляду. Я не учу её, она впитывает мою силу сама. Я отпущу её, но она обернётся, чтобы проверить, следую ли я за ней. Я буду молчать, а она – кричать тишиной. Я буду иметь в рот шлюх, а она будет изменять мне глазами. Глазами, мать твою. Глазами иметь каждый член, получая наслаждение от этого, а я кончить не смогу. Она не может оставить раны на моём теле, но оставит их намного глубже. Я не вижу её в своём будущем, но она всё равно останется в моей голове. – Это самое чудовищное признание в моей жизни от мужчины, но оно красиво в своём уродстве.
– Изменять глазами? – прыскаю от смеха.
– Ты уже поимела меня ими несколько раз. Один раз на кухне, ты повернулась, и я трахал тебя там. Второй раз у стены, когда ты раздвинула ноги, и я поимел тебя у неё. Третий раз ты опустилась на колени, и я кончил тебе в рот. Скажешь, что не было такого?
– Я не заметила, – шепчу.
– Зато заметил я.
– Так я правильно ответила? – прищуриваясь, спрашиваю.
– А как сама думаешь? Ты хорошо меня изучила, и твои мозги начали пульсировать. Или это клитор? Я запутался, где у тебя главный центр мозговой активности.
Смеясь, пихаю его в грудь.
– Ты сложный человек. Ты псих. Ты неадекватный. Ты зачастую пугаешь меня, но почему-то хочется, чтобы мой ответ был верным.
– Значит, он такой.
– Лазарро, – возмущённо повышаю голос. – Мне не нужны поблажки. Я хочу услышать правду. Что ты ему ответил?
Он отпускает меня и отходит в сторону.
– Ты узнаешь только методом наблюдения. И держи свои глаза при себе, Белоснежка. Увижу, что ты ими трахаешь кого-то, разозлюсь.
– Ты снова сделал кучу ошибок в слове, Лазарро. Прикупи словарь, что ли, – подразниваю его.
– И в каком же? – усмехается он.
– Не разозлюсь, а приревную. Называй уже всё своими именами. Это не больно, поверь, проверено на себе. Я ревную тебя, хотя это и не возвышенные чувства, не надейся. Просто я знаю, что ты мой. Мужчина с кучей психологических отклонений, но почему-то именно они меня и возбуждают. Не знаю, наверное, мне слишком осточертела правильная жизнь, и когда-нибудь из Белоснежки я превращусь в Злую и похотливую диснеевскую Королеву.
Губы Лазарро подрагивают, и он смеётся.
– Не забегай вперёд, Белоснежка. Ты пока на стадии прогулок в лесу. А что будет, когда войдёшь в замок? – интересуется он с улыбкой.
– К этому моменту я научусь хорошо стрелять.
– Главное, не забудь взять пистолет, а не оставить его у меня.
– Но ты же напомнишь. Ты любишь мне напоминать о многих моих минусах и промахах. Не ломай систему, Босс, – усмехаясь, поднимаю с пола ложку и вилку.
Он поднимает руку и манит меня к себе. Подхожу к Лазарро. Он обхватывает ладонями мою талию, притягивая ближе.
– А что мне со стояком делать, Белоснежка? – шепчет он.
– Я бы могла помочь, но пока лишь наблюдаю, Босс, – улыбаюсь ему.
– Думаешь, я долго буду терпеть твои шуточки?
– Зачем мне об этом думать. Это ведь твои проблемы…
Рыча, Лазарро разворачивает меня к себе спиной и толкает к стене.
– Мои проблемы – твои проблемы, Белоснежка. Я не буду тебя спрашивать, а просто возьму тебя. – Он прижимает меня грудью к стене и гладит мою ягодицу. Кусаю губу, бросая на него взгляд.
– Я не буду милым и добрым. Тебе меня не изменить. Сейчас мне просто интересно, что будет дальше. Но всему приходит конец. Ты услышала меня?
– Прекрасно. Я об этом осведомлена. – Злость появляется в моей груди. Не хочу думать о конце прямо сейчас. Я не могу думать о том, что на моём месте через неделю, месяц, год, пять лет будет другая, и именно тогда Лазарро захочет чего-то большего, чем просто секс. Он возведёт её в дамки, потому что влюбится. Сама мысль о том, что Лазарро сможет перечеркнуть все свои страхи ради другой, меня безумно ранит. Чёрт, неужели, Бруна чувствовала себя так же, как я? А ведь я заняла её место. Выходит, что всегда будет следующая.
– Я голодна, – резко произношу, вырываясь из рук Лазарро.
– Твой стояк – твои проблемы. Найди свободный рот, тебе не привыкать, – фыркая, добавляю.
Нет, он не сделает меня похожей на Бруну, и я не стану ей. Никогда. Я должна тщательнее продумать план и стратегию своего пребывания здесь.
– Белоснежка, опять завела тараканов в своей голове. Что на этот раз? – кричит Лазарро. Беру кастрюлю с кашей и иду мимо него.
– Ничего, я просто голодна. Я не ужинала и даже не обедала вчера. У меня желудок болит. Спасибо за завтрак. Умеешь сделать приятное, когда хочешь, – пожимая плечами, натягиваю улыбку и поднимаюсь наверх к себе.
– Белоснежка, ты оборзела. Ну-ка возвращайся, – цедит он.
– Прости, у меня другие планы, ведь в свои ты меня не посветил. И попроси кого-нибудь привезти мне одежду, иначе я выйду на улицу голой. А ещё верни мне телефон. Хотя бы иллюзию создам, что я не рабыня твоей похоти, – выплёвываю последние слова и хлопаю дверью в свою комнату.
Чёрт, я забыла, что здесь нет кровати. Ничего. Поем стоя. Больше влезет.
Боже, как меня злит ревность к ещё несуществующей женщине, которая должна появиться. Сможет ли Лазарро любить кого-то? Не меня? Да и, вообще, нужна ли мне его любовь, если я никогда не буду в силах принять его образ жизни и стать второй Мартой? Нет. Так что бесполезно горевать о том, что не моё. Лучше сконцентрироваться на том, чтобы Лазарро навсегда запомнил меня и каждую минуту своей жизни сравнивал с другими. Я стану лучшей. Стану интригой, которой он никогда не сможет разгадать. Чёрт… Лазарро изменил меня, он создал внутри меня неизвестную женщину, и это меня пугает. Злость и ревность, страсть и похоть. Грязь и низменные желания. Я не люблю его, но его кровь слилась с моей, и эта связь намного сильнее, чем любая другая. Я просто знаю это. Никогда не чувствовала ничего подобного к мужчине. Я уверена, конец будет плачевным.
Глава 7
Лазарро злится на меня. Я злюсь на себя. Итан злится на нас обоих. Симон никак не выражает своих эмоций. Потрясающий день.
– У нас есть план? – стараясь выглядеть дружелюбной, интересуюсь, наблюдая за тем, как рабочие вносят коробки в пентхаус.
– Вау, ты со мной заговорила, – хмыкает Лазарро, делая глоток виски.
– Не считаешь, что ещё слишком рано для того, чтобы напиваться? – Указываю взглядом на бокал в его руке.
– Иди на хрен, Белоснежка, – цедит он, специально выставляя руку, чтобы Итан налил снова в пустой бокал алкоголь.
– Вчера была. Пока не планирую, – ехидно парирую.
– Босс, у нас банкет сегодня, – напоминает Итан.
– Насрать. Какая вам обоим разница, пью я или нет? Я уже пьян от её поведения, так не нервируй меня хотя бы ты. – Лазарро бросает злой взгляд на Итана, а тот поджимает губы.
– Мне нужно быть на банкете?
– Нет.
– Да.
Удивляюсь положительному ответу Итана. Не я одна.
– С каких пор ты решаешь за меня? У меня есть с кем пойти, и она точно знает, что такое быть покорной мне и не дерзить, – ядовито улыбается Лазарро.
Закатываю глаза и цокаю.
– Она пойдёт с Карлом. Забыл сказать, что Сэл звонил около трёх часов назад и просил об услуге. Из-за вашего последнего… хм, спора, он считает, что именно так все увидят, что между вами нет разногласий.
Тишина повисает в разрушенной гостиной, слышны только шаги рабочих. Неожиданно бокал в руке Лазарро разлетается на кусочки, и осколки сразу же впиваются ему в кожу. Испуганно охаю и прикрываю рот.
– Ты, блять, ничего не сказал об этом? И дал за меня согласие? – рычит Лазарро, поворачиваясь к Итану.
– Ты был занят, насколько я помню, и просил тебя не беспокоить до первого звонка. А я твой заместитель. Это разумно, Амато тоже поддержал мой ответ. Нам не нужны проблемы с их семьёй, тем более в такой ситуации. И Карл мог бы помочь нам, а у Лавинии есть голова на плечах. Не так ли? – Итан смотрит на меня.
– Давление ощущаю, значит, она на месте. Лазарро, не сжимай ладонь, поранишься сильнее. Я принесу полотенце хотя бы, – тяжело вздыхаю и направляюсь на кухню, подавляя улыбку. Он ревнует. Мне это нравится, но беспокоит то, что Лазарро уже нашёл кого-то. Ничего. Посмотрим, что за шлюху он притащит вечером. Посмотрим. И я точно должна там быть.
Смачиваю полотенце водой и возвращаюсь. Итан и Лазарро о чём-то вполголоса спорят и замолкают при моём появлении. Подхожу к Лазарро и приподнимаю его руку.
– Знаешь, тебе повезло, что там был алкоголь. Сразу же продезинфицировал всё. Обдуманный ход, – весело произношу, осторожно убирая осколки.
– Ты едешь в дом, – отрезает Лазарро.
– Вряд ли, Босс. Если я буду там сидеть, то мы никогда не поймаем работорговца. Ты сам говорил, что чем чаще я появляюсь на публике, тем больше даю ему поводов убить меня. Так что твоя ревность сейчас лишняя. К слову, я скучаю по Карлу. Он мне нравится, и я хочу извиниться за то, что ему пришлось увидеть меня голой и насаженной на твой член. Это рубеж, который нельзя переходить в дружбе. Друзья не должны видеть друг друга голыми, иначе это может привести к серьёзным последствиям. Не ори, у нас гости, – спокойно произношу и поднимаю взгляд на Лазарро. Его трясёт от ярости. Прижимаю полотенце к его порезу на руке.
– А вы не беспокоитесь, что рабочие увидят или прихватят с собой парочку пистолетов? Такая мелочь, конечно, но всё же, – едко добавляю.
– Они работают на нас. И они глухонемые. Не волнуйся. Если они прихватят пистолеты, то те незамедлительно окажутся у них в задницах, – отвечает Итан.
– Хорошо. А нам не могут привезти стол и стулья? Есть стоя неудобно. А ещё неплохо было бы покрасить здесь стены.
Лазарро и Итан переглядываются и прыскают от смеха.
– Что не так? Он ведь всё изуродовал. Я могла бы покрасить стены. Не впервой.
Теперь они уже смеются.
– Вы выглядите козлами сейчас, – шиплю, надавливая сильнее на ладонь Лазарро полотенцем. Он шипит и, кашляя, прочищает горло.
– Белоснежка, у нас покрасить стены означает поставить к ним людей и перестрелять их. Ты уверена, что хочешь покрасить стены? – спрашивает, продолжая насмехаться надо мной.
– Кто виноват, что вы изгадили даже нормальные слова? И если вы не поняли, о чём я, или же пытались показать свою грамотность, то оба безнадёжно просрали это дело.
Итан замирает от моих слов.
– Забыл сказать, она теперь всё повторяет за мной и ругается так же. Чисто из принципа, да, Белоснежка?
– Именно, – киваю.
– Босс, я прошу только об одном, не оставляй её больше одну на такой длительный срок, потому что она становится слишком близка к покраске стен добровольно.
Закатываю глаза и цокаю, отпуская руку Лазарро.
– Дикая роза. С шипами. Разве это неинтересно? – усмехается он.
– Мне нет.
– Тебе и не должно быть. Здесь главный я, и моё слово – закон. Поэтому ты едешь в дом, сидишь там и ждёшь меня. Я буду поздно ночью. – Лазарро пристально смотрит мне в глаза.
– Ты снова забылся, Босс, – фыркаю. – Я свободна и могу передвигаться куда пожелаю. И раз меня пригласили на банкет, то я не упущу такой возможности пообщаться с нормальными людьми. Почему ты против? Из-за Карла? Или из-за того, что я увижу, как ошиблась в своём ответе?
Он стискивает зубы, играя желваками.
– Ладно. Пусть Симон отвезёт тебя в магазин. Купи приличное платье, поняла меня? Увижу вырезы, прозрачную ткань, голую спину, ноги…
– Ты мне не папочка, Босс. Ты лишь любовник и, вероятно, уже бывший. Так что не диктуй мне условий, в данный момент ты не трахаешь меня, чтобы я была отупевшей дурой. Выберу то, что понравится мне. Это моё тело, и я что хочу с ним, то и делаю. До вечера, дикарь, – зло цежу, разворачиваясь и направляясь к лифту, где уже стоит Симон.
– Она всё же стала такой…
– Сукой? Да, я это тоже заметил.
– И она…
– Вдвойне сука, потому что я лишь сильнее хочу её трахнуть.
– Но она…
– Втройне сука, если поимеет Карла глазами. Мать их. А она это сделает. Чисто из принципа.
– Ты же…
– Урою. Именно так. Его. А её запру, на хрен, в доме.
– Босс, ты…
– Мне нужно выпить. Хочу быть пьяным, чтобы не видеть то, во что она вырядится чисто из принципа. Белоснежка теперь живёт по какому-то грёбаному принципу, постоянно держа меня в напряжении и раздражая своим языком. Лучше бы так на моём члене работала.
– Лазарь!
– Иди на хрен, Итан. Я поговорил с единственным умным человеком в этой грёбаной комнате. С собой.
Прыскаю от смеха и вхожу в лифт. Едва только двери закрываются, я хохочу в голос.
– Боже, какой он псих, – шепчу, смахивая слёзы и качая головой.
– Спасибо за одежду, Симон, – обращаюсь к нему. Он только кивает мне.
– Я не должен этого говорить, но Босс знал, что вы едете сюда, и приказал вместе с вами привезти одежду для вас из дома, мэм.
– Что? Почему же он не отдал мне её сразу? – удивляюсь я.
– Видимо, ему нравится видеть вас голой. Он и сам любит быть обнажённым.
– Ошибаешься, ему нравится меня изводить.
– Вы уверены, что именно Босс вас изводит, а не наоборот?
– Абсолютно. Он издевается надо мной. Ты же в курсе, что он вчера инсценировал свою смерть?
– Да, мы к этому готовились два дня.
– Что? Как два дня? – шокировано выпаливаю.
– Мэм, Босс всегда знает, о чём вы думаете. Ему не нужно спрашивать об этом у нас. Поэтому будьте осторожны в своих мыслях. Он может воплотить каждую, и она вряд ли будет именно такой, какой вы себе её представляли. – Симон выходит на этаже парковки, а я безумно удивлена. Вот же козёл! Он постоянно на несколько шагов впереди меня и поэтому ожидает, что я нарушу все его приказы. Посмотрим.
И ещё я зла на себя за то, что приревновала Лазарро к призраку, потом показала характер и выдала себя этим. Уверена, ему не стоит труда угадать всё, о чём я думаю, если он точно и чётко рассказал о том, сколько раз я представила утром секс с ним. Меня даже пугает такая осведомлённость о моих мыслях. Как ему удалось забраться в мою голову? Даже наедине с собой теперь побыть нельзя. Наглый псих.
Меня привозят в один из бутиков, где за мной постоянно следует охрана. Симон одним взглядом предупреждает меня не отходить от него.
– Я хотела спросить, – приглушаю голос, сидя в кресле, пока мне подбирают наряды.
– Да, мэм? – Симон опускает взгляд, стоя рядом со мной.
– Та пожилая женщина…
– Вам нужно забыть о милосердии, мэм. Вы увидели, что теперь будут манипулировать именно им. Ребёнок, младенец, беременная женщина…
– Я поняла. Не об этом спросить хотела, – цокая, закатываю глаза.
– Хорошо, если вы, действительно, это поняли, а не просто отмахиваетесь от моих слов. В этом мире нет жалости.
– Поняла. Всё. Хватит. Лекций Лазарро по горло хватает. Вернёмся к моему вопросу. Как вам удалось скрыть, что это было убийство? Я слышала о том, что мы якобы снимали фильм, но ведь был труп? – уже шепчу.
Симон коротко улыбается, а затем его губы превращаются в привычную тонкую линию.
– У нас много схем для отвлечения прохожих при таких ситуациях. Они годами разрабатывались Боссом и работают идеально. Не думайте об этом, никаких проблем убийство не принесло.
– Ты не расскажешь мне об этом, да?
– Нет, мэм, это тайны семьи, а вы не входите в неё по собственной воле.
Раздражённо передёргиваю плечами.
– И ты туда же, Симон. Я поступила правильно, – бурчу.
– Не для себя, мэм. Для Босса, да. Он не приемлет такого. Он передаст всё Итану и его детям.
– У Итана есть дети? – удивляюсь я.
– Нет, но когда-нибудь будут… предполагаю. Босс не собирается их заводить, как и жениться. Тем более объявлять вас своей любовницей. Это практически жена. Это предупреждение, мэм. Я бы не хотел, чтобы вы сами себе разбили сердце. Осколки внутри и снаружи причиняют разную степень боли. Берегите себя от неё, ведь лекарства от любви ещё не придумали.
– Что ты… я нет… закрыли тему. – Хмурясь, откидываюсь в кресле. Хватит уже постоянно говорить мне, что у нас с Лазарро нет будущего. Я это знаю и понимаю, но вот… чертовски паршиво надеяться. Надо просто обрубить эти чувства, а как? Лекарства нет. Так, может быть, этот огонь перегорит? И я не люблю Лазарро. Любовь другая, я видела её между своими родителями. Она лечит, а не калечит. Так что между нами химия. Это то, чем называют обычную похоть, вуалируя её приличным словом.
Выбрав платье к банкету, под надзором охраны и Симона возвращаюсь обратно. Я так думаю, но машина, плутая по улицам, везёт меня явно не домой.
– Что происходит? – напряжённо спрашиваю Симона.
– Приказ Босса показать вам окрестности. Примерно ещё пару часов, – отвечает он.
– Это снова какая-то фраза из вашего мира? Вроде окраски стен? – интересуюсь я.
– Вроде того, мэм. Это значит, что я не должен пускать вас туда, где находится Босс до тех пор, пока он не разрешит.
– Потрясающе, – качаю головой, а потом меня пронзает ужасающая мысль.
– Он же никого там не убивает? – испуганно шепчу.
– Нет, мэм.
– Чёрт, он притащил туда шлюху, с которой будет на банкете, да? – рычу я.
Симон прыскает от смеха. И это впервые, когда он так широко улыбается.
– Со шлюхами у него разговор короткий, мэм. Ваша территория не загажена.
– Я совсем не это имела в виду. Просто это выглядит совсем некрасиво с его стороны, – сразу же обороняюсь.
– Некрасиво, мэм? Я бы сказал, это охренеть, как грязно.
Кривлюсь от слов Симона.
– Когда ты молчал, нравился мне больше.
– Вы мне тоже, мэм.
– На этом и закончим.
– Я буду только рад.
– Ты специально отвечаешь мне, чтобы последним закончить диалог? Я могу препираться вечно, Лазарро научил меня плохому, – шиплю.
– Вы пока не видели плохого, мэм, но кто знает, что вас ждёт впереди.
– Симон, всё!
– Как только вы прекратите говорить, – кивает он.
– Как только ты замолчишь, я прекращу с тобой говорить.
Он сжимает губы, а на моих расползается победная улыбка.
– Видите, я отвлёк вас от криминальных мыслей и планов.
– Симон! – кричу, а потом смеюсь.
– Не думала, что ты такой… нормальный. Ты мне казался козлом. Причём злым козлом.
– Я ещё хуже, мэм. Надо налаживать контакт, как сказал Босс.
– То есть это он приказал тебе со мной говорить?
– Нет, он разрешил мне с вами говорить, мэм.
– Он запрещал тебе?
– Как и каждому из нас. Только в крайних случаях, когда дело касается жизни и смерти.
– Он больной, – киваю на своих словах.
– Он Босс. Никто в здравом уме не сможет им быть.
– Ими рождаются или становятся? – интересуюсь я.
– Становятся, мэм. Мы все рождаемся ангелами, но потом ад выбирает своих жертв.
– Ты считаешь, что мафия – это ад?
– Нет, я говорю про мир. Мафия – это одно из чистилищ, где проверяют, достоин ли человек жить дальше, или его лучше утилизировать, чтобы он не забрал тех, у кого ещё есть шанс выбраться из дерьма.
– То есть из мафии можно уйти? Жить нормальной жизнью? Работать в супермаркете или же где-то ещё? – удивляюсь я.
– Нет, мэм, – усмехается Симон. – Я говорю про смерть. Для нас она рай.
– Не понимаю. Ты же только что сказал, что вы утилизируете людей, значит, этим самым даруете им рай?
– Весь смысл в словах, мэм. Утилизация и смерть разные понятия. Утилизация – это круги ада, мучения и никакого облегчения до последнего вздоха. Смерть, быстрая, резкая, внезапная, как освобождение от грехов.
– Ты веришь в Бога?
– Я верю вот в это, мэм. – Симон достаёт пистолет и показывает его мне.
– Тогда почему ты говоришь о грехах? Это библейская тема, – замечаю я.
– Бог и смерть синонимы, мэм. Для нас, по крайней мере. Его распяли. С ним приходит смерть. То есть освобождение и вознесение. Так что для вас и для нас Бог одно и то же – свобода.
– Ты не хочешь этим заниматься, да? – грустно спрашиваю его.
– Я обожаю свою семью, мэм. Это единственное, что у меня есть. Кто-то должен выполнять грязную работу, мэм, и это делаем все мы, оставляя обычным людям уже расчищенную дорогу.
– Слуги Божьи, – шепчу я.