Дорога волка

Бабушкина голова дёрнулась назад, как будто эта идея ударила её физически, и я увидел, как на её лице появляется новая мысль. Потом она посмотрела на меня, будто бы видя меня в новом свете. Наконец, она уставилась на столбы электролиний. Митеш и я переглянулись.

– Тогда согласишься ли ты на поезд? – спросила наконец бабушка.

Я был так удивлён, что она пошла на уступку, что согласился на компромисс.

– Хорошо.

– Тогда я подберу тебя вечером на станции Кендал.

– Йоу! Круто, бабушка Лукаса! – Митеш повернулся ко мне. – Лукас, мне пора валить, чувак.

Я снова попробовал сложное рукопожатие, и снова безуспешно. Вместо этого мы обнялись. Митеш больно хлопнул меня по спине. Мы кивнули друг другу на прощание, и Митеш вразвалочку ушёл по суровым сомерсетским улицам.

* * *

Поезда несли меня на север. Из Тивертон Парквей в Темпл Мидс в Бристоле, из Бристоля в Бирмингем, из Бирмингема в Престон. В Престоне я не слушал объявление о смене платформы и пропустил свой поезд.

Я написал бабушке, что опоздаю.

Последний поезд шёл медленнее.

Закат.

Ночь.

В окне я видел темноту, иногда с точками света, но в основном размытые отражения пассажиров: мать с двумя детьми, мужчину с банкой пива. Я прижал руку к холодному стеклу. Я знал, что снаружи были холмы, я чувствовал их набухшие формы во тьме, они возвышались над маленьким поездом. Но гораздо сильнее я чувствовал их холод.

* * *

Бабушка встретила меня на станции Кендал. Я собирался извиниться за то, что пропустил поезд, но она всё испортила, сказав:

– Ты заставил меня ждать полтора часа.

Она развернулась на пятках и зашагала.

Я пошёл за ней к Фиату. Северный холод пробирался под мою тонкую куртку.

Она стояла у водительской двери, её лицо было уставшим и каким-то безвольным. Она ждала, пока я сяду. Но я не мог.

– Ты тут заснул что ли? – рявкнула она, залезла в машину и громко хлопнула дверью.

Я не двигался.

Стёкла машины начали запотевать.

Мои пальцы онемели. Холодный воздух жёг мои лёгкие.

Я подумал, что не могу оставаться тут всю ночь.

Тогда я всё-таки открыл дверь и сел в машину.

* * *

Как-то раз папа нарисовал на листке бумаги двигатель машины, чтобы показать мне, как он работает. Рисунок изображал отделы двигателя, у отделов были поршни; поршни двигались вверх-вниз, когда бензин взрывался и толкал их, поршни толкали коленчатый вал, а он крутил колёса.

Двигатель, большой, железный, тяжёлый, расположен под капотом машины. Оттуда, из-под капота, он может на скорости шестьдесят миль в час влететь прямо через приборную панель в передние сиденья.

* * *

Дорога от Кендала то поднималась, то опускалась. Я держался за дверь и за сиденье, не сводя глаз с дороги, потому что я должен был не дать бабушке разбить машину и убить нас обоих. Она практически лежала на руле.

Через четверть часа езды она клюнула носом.

– Баб!

Она резко выпрямилась. Я открыл окно, чтобы не дать ей заснуть.

– Закрой, будь добр, Лукас.

– Ты засыпала.

– Закрой окно. Там мороз.

Я закрыл окно. Слева появился какой-то водоём. Дорога свернула в другую сторону, и мы въехали в длинную долину между гор с белыми шапками.

– Это снег? – я не ожидал увидеть его в сентябре.

– Вроде бы похож, да, – саркастично сказала она.

Я бросил на неё презрительный взгляд.

Она ответила тем же.

– Смотри на дорогу! – сказал я.

Мы молча ехали по долине.

Бабушкина голова снова начала клониться.

– Бабушка! – крикнул я.

Она подпрыгнула в кресле. Фиат резко мотнуло из стороны в сторону.

– Осторожно!

Она выровняла машину, замедлилась, потом ещё замедлилась, съехала на обочину и остановилась. Выключила зажигание, прикрыла рот рукой и застыла. Фары продолжали освещать яркую траву. Их свет рассеивался в тёмных полях, окружавших дорогу. Порыв ветра толкнул машину.

– Бабушка?

Она не ответила. Она будто бы превратилась в камень.

– Ты больна? Ты ведь больна, не так ли?

Я потянулся к ней. Я хотел потрясти её за плечо, но она отдёрнулась от моего прикосновения и заплакала. Она вздрагивала, как маленький ребёнок, поранившийся на детской площадке. Я не хотел, чтобы она плакала. Я не знал, как заставить её прекратить плакать.

– Аккумулятор разрядится, если не выключить фары, – сказал я.

В какой-то момент она перестала. Мы молча сидели в машине, покачивающейся от порывов всё того же ветра. Она выключила фары.

– У тебя есть платок? – спросила она хрипло.

– Нет.

Она вытерла нос рукой, как маленький ребёнок, сделала глубокий судорожный вдох, будто готовясь к серьёзному делу, потом выпрямилась, включила зажигание, включила фары, включила передачу, и, не глядя на меня, выехала на асфальт.

* * *

Мы свернули с главной дороги на просёлок. Он плавно поднимался меж каменных стен по холму, направляясь к тёмному лесу у подножия горы. Над лесом я видел складку хребта, по которому текла вода. Мы въехали в лес, и фары осветили золотисто-жёлтый проезд меж деревьев. Потом, внезапно, справа появился коттедж.

Глава 4. Коттедж

Когда мы въехали в ворота, шины издали странное жужжание. Фары осветили круглую подъездную дорожку, окружавшую небольшую горку земли. Потом они скользнули по стенам коттеджа, и я разглядел серый камень и чёрный шифер. Фары осветили забор, мы ехали прямо на него. Бабушка резко затормозила, и машина остановилась в нескольких дюймах от досок забора. Двигатель, а за ним и фары, отключились.

Я вышел навстречу пронизывающему холодному воздуху и глубокой тьме. Я слышал только шуршание ветра в листьях, шорох гравия под бабушкиными ногами, шорох сумки, в которой она искала ключи. Ветер стих, но я всё ещё слышал звук. Может, это текла вода в горах? В лесу хрустнула ветка.

– Бабушка?

Она всё ещё рылась в сумке. Я подбежал и схватил её.

– Это он? – я держал ключ от двери.

Я чувствовал: её раздражает, что я нашёл его. Она взяла ключ и ткнула им в замок.

– В лесу водятся животные?

Ключ мягко повернулся, яркий свет залил красную дверь, и она вошла внутрь.

Я оглянулся в темноту, а потом тоже вошёл.

Прямо напротив входа была лестница, а слева, сразу за корзиной с тростями, тёмная комната. Справа был короткий коридор, который вёл к открытой двери. Бабушка положила сумку на стол под лестницей, плотно закрыла другую дверь, справа, прошла по коридору и включила свет. Там была кухня.

– Хочешь что-нибудь съесть? – спросила она.

Я прошёл за ней и остановился у складного пластикового стола.

– Тарелки там, – она кивнула на шкаф, доставая хлеб.

Я достал видавшую виды посуду.

Она вскрыла консервную банку, вывалила и перемешала фасоль, положила на шипящий гриль хлеб.

– Можешь включить отопление? – спросил я.

– Нет.

Мы сели ужинать. Когда она откусывала хлеб, я слышал, как хрустит её челюсть. Не зубы, именно челюсть.

Потом она отвела меня наверх, в комнату, которая должна была стать моей.

Из огромного комода она достала полотенце и простыни, повидавшие не меньше, чем посуда на кухне.

– Это была комната твоей матери.

Она раскинула простыню на кровати.

– Давай, – поторопила она, и я обошёл кровать и заправил простыню, как учила мама.

Мы молча заправили кровать, а когда закончили, бабушка на секунду замерла. Она была так измотана, что мне стало её даже жаль.

– Спасибо, – сказал я.

Она вышла, не дав понять, слышала ли она меня.

Я стоял на месте и прислушивался к звукам нового дома. Я слышал, как включился нагреватель, когда в душе потекла вода, потом хлопнула дверь ванной, и, чуть позже, – дверь спальни. В коттедже было тихо. А ещё холодно. Куртка всё ещё была на мне, я выдыхал небольшие облачка.

Глава 5. Силуэт

Я проснулся от ужасной жары. В горле пересохло, я весь вспотел. На мне всё ещё была вся одежда. Я достал из кармана телефон – нет и четырёх.

Ветер шептался с каменными стенами.

Я долго лежал, не думая ни о чем. Я видел комод, сгусток темноты. Одеяло было бледным. Оно пахло не как моё – затхло. Простыни были мягче, чем дома, но не в хорошем смысле, а будто бы они вот-вот рассыплются от ветхости.

За коттеджем вдалеке слышался неясный звук воды. Бесконечный, глубокий, холодный шёпот. Дом прислушивался ко мне так же, как я к нему.

По главной дороге проехала машина и растворилась вдалеке, оставляя позади дом, бегущую по горе воду и… что-то ещё.

Там было что-то ещё.

Я напрягся. Потом зло отбросил одеяло и подошёл к окну. Темнота.

Я пересёк комнату и открыл дверь тишине. Послушав немного, я вышел к лестнице. Неясный стук слышался из одной из нижних комнат. Я походил по лестничной площадке и медленно спустился вниз. Через кружок неровного стекла над входной дверью светила луна. Она чуть освещала коридор и стоявшие, словно копья, зонты и трости. За открытой дверью в гостиную было темно. Я повернулся к кухне. Стук слышался оттуда. Я медленно вошёл. Не стук. Звук капель. Мама вновь висела на ремнях безопасности. Я крепко закрыл кран.

Тишина.

Послышалась ещё одна машина. Казалось, ей понадобилась вечность, чтобы добраться до конца переулка. Наконец она проехала мимо, и когда исчезла, коттедж, гора и поток показались более реальными.

Внезапно я понял: оно всё ещё тут, то, что я почувствовал наверху.

Я отпер замок на задней двери и открыл её. Пустой сад. Я вышел босиком на ледяной бетон.

Изморозь покрыла траву. Деревья стояли мрачно и недвижимо. Я поёжился.

А потом что-то выступило из тьмы.

Я вбежал внутрь, захлопнул дверь, запер её, пронёсся через коттедж и схватил из корзины трость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ботинки марки Dr.Martens – высокие, шнурованные, на толстой рифленой подошве.

2

Следовательно (лат.)

3

Хрустящие хлебцы (от английского crisp).