Джеймс Роллинс
Последний оракул

По мере того как Грей говорил, слезы на лице Элизабет высохли.

– Но для чего ему могло понадобиться все это? – спросила она.

Грей напряженно думал. Он даже закрыл глаза, пытаясь поставить себя на место профессора Полка.

– Если я не ошибаюсь относительно монеты, вашего отца беспокоило предположение, что его могут обыскать. Он, очевидно, знал, что охотникам, идущим по его следу, необходим какой-то определенный предмет. Предмет, который находился у него.

«Ну конечно же!»

Он открыл глаза, спрыгнул со стола и потянул Элизабет со стула. Его глаза обшаривали хранилище, но на сей раз не в поисках призраков. По тому, как женщина свела брови, Грей понял: она тоже догадалась. Элизабет надела очки.

– Отец мог спрятать здесь то, за чем охотились убийцы.

Грей направился туда, где возле куполообразного камня бесцельно слонялся Ковальски.

– Вашего отца крайне заинтересовал этот храмовый омфал.

Элизабет, все так же хмуря брови, шла следом за ним.

– Откуда вы можете это знать?

Грей вкратце рассказал ей о радиационном следе и показал «Гамма-скаут».

– След, оставленный вашим отцом, привел сюда, и, учитывая то, насколько велики в этом месте показатели дозиметра, мистер Полк оставался рядом с этим экспонатом достаточно долго.

Услышав о том, что ее отец подвергся радиоактивному облучению, Элизабет побледнела. И все же она нашла в себе силы указать рукой в сторону и сказать Ковальски:

– Вон на той стене висит фонарь для экстренных ситуаций.

Ковальски кивнул и через несколько секунд принес его.

Элизабет приблизилась к камню.

– Хотя омфал с виду очень тяжелый, на самом деле внутри он полый.

Она указала на отверстие в верхней части каменного купола.

Грей все понял. Ее отец без труда мог бросить какой-нибудь предмет внутрь здоровенного камня. Он взял из рук Ковальски фонарь, наклонился над омфалом и посветил в отверстие. Внутри каменюга действительно был пустым. В самом низу в свете фонаря Грей увидел доски деревянного поддона, на котором покоился омфал. Он поводил лучом из стороны в сторону и заметил что-то, лежащее возле одной из стенок камня. По виду предмет напоминал полированный булыжник размером примерно с мускусную дыню.

– Хрен поймешь, что это за штука, – пробормотал Грей и выпрямился. – Нам нужно поднять камень.

– Он тяжелый, – предупредила Элизабет. – Для того чтобы вытащить его из ящика, потребовалось шестеро мужчин. Правда, в дальней части хранилища, где сложены инструменты, есть лом. С его помощью мы могли бы приподнять омфал. Но действовать нужно очень осторожно.

– Я сейчас принесу, – сказал Ковальски и отправился в глубь хранилища.

Как только он ушел, зазвонил телефон на столе Элизабет. Она приблизилась к аппарату и взглянула на дисплей определителя номера.

– Это служба безопасности. – Взглянув на часы, она добавила: – Музей уже закрылся, и они, вероятно, хотят выяснить, долго ли я еще здесь пробуду.

– Скажите им, что как минимум час.

Женщина кивнула и сняла трубку. Представившись, она стала слушать. Уже через несколько секунд ее глаза округлились.

– Поняла. Я сейчас же поднимусь.

Повесив трубку, она повернулась к Грею.

– Кто-то позвонил и сообщил, что в музее заложена бомба. Они эвакуируют всех из здания.

Грей молчал, лихорадочно соображая. Он понимал, что подобная угроза, тем более сейчас, не может быть простым совпадением. Осознание того же самого он прочитал и в глазах женщины.

– Кто-то узнал, – медленно проговорил он. – После сегодняшней стрельбы на Эспланаде никто не сможет отмахнуться от предупреждения о возможном взрыве. Это прекрасный предлог для того, чтобы скрытно обыскать все здание.

Грей обернулся и посмотрел на омфал.

Времени на то, чтобы деликатничать, не оставалось.

Ковальски, вернувшийся из дальнего конца хранилища, видимо, тоже понял это, поскольку вместо лома на его плече лежала здоровенная кувалда.

– Я все слышал, – сказал он. – Отойдите в сторонку.

– Нет! – воскликнула Элизабет.

Однако Ковальски явно не считал «нет» ответом, заслуживающим внимания, поскольку в следующее мгновение он занес кувалду над головой и со страшной силой опустил ее вниз.

Элизабет испуганно выдохнула, но вместо того, чтобы ударить по священному камню, молот сокрушил деревянный поддон, на котором тот стоял. Во все стороны полетели щепки, доски разломились. Ковальски нанес еще несколько ударов в то же место.

Утратив равновесие, огромный камень покосился в ту сторону, где поддон оказался разломан, а затем медленно завалился набок, сломав еще несколько досок. Однако сам артефакт, похоже, ничуть не пострадал.

Ковальски закинул кувалду на плечо.

Элизабет смотрела на великана со смесью ужаса и благоговения.

Грей подскочил к поддону и опустился на одно колено. Предмет, еще недавно таившийся внутри омфала, теперь лежал как на ладони. Он оказался вовсе не булыжником. Грей поднес к нему «Гамма-скаут». Предмет излучал некоторое количество радиации, но не больше, чем бинокль, который они нашли несколькими часами раньше.

Удовлетворенный результатами осмотра, Грей взял его и поднялся на ноги.

Когда он выпрямился, Элизабет отшатнулась назад.

Глаза Ковальски сузились.

– Череп? И вся эта бодяга – из-за него?

Грей рассмотрел находку. Череп был маленьким, и у него отсутствовала нижняя челюсть. Перевернув его, Грей увидел, что верхнюю челюсть отличали довольно большие клыки, а сам череп был слегка вытянут вперед, наподобие звериной морды.

– Не человеческий, – констатировал Грей. – Судя по размеру и форме черепа, я бы предположил, что он принадлежит обезьяне. Возможно, шимпанзе.

Выражение на физиономии Ковальски стало еще более кислым.