Фантазия

Рейкин, хоть и вспыльчива, но всегда поддержит нас; если честно, с ней я общаюсь немного лучше, чем с остальными. А невозмутимый вид Юа чаще ее успокаивает, нежели выводит из себя. Благодаря Таруф, мы не тратим в пустую время и всегда доводим всё до конца. Алли иногда приходится туго, но, когда мы видим, как она за нас переживает, весь пыл постепенно утихает.

В конце дня нам захотелось немного прогуляться.

Я пригласила Каруру.

Осень лениво бродила по району. Мы гуляли мимо школы, вспоминая о моей встрече с Рейкин. Сидели на качелях в парке. И к концу прогулки убедились в том, что Карура очень даже добрая девушка. Только часто молчит. Но если что-то скажет, то обязательно разозлит Рейкин!

Мимо проходило множество людей. И все будто завидовали нашей беззаботности. Словно мы были свободны от всего на свете.

Вдруг на Таруф налетел какой—то парень. Кажется, наш ровесник. Он помог Таруф встать. Извинился. Посмотрел прямо в глаза и резко отвернулся.

Засмущался что ли?

Его глаза были зеленые, как и у Таруф. И они оба застыли, держа друг друга за руки. Но потом парень начал осматривать землю. Там лежала небольшая раскрытая папка. Таруф подняла ее и хотела отдать парнишке. Но содержимое заинтересовало нашу подругу. В ней были засушенные растения разных видов. Таруф спросила его, отдавая гербарий:

— Тебе нравится этим заниматься?

На что он смущенно ответил:

— Ну, да… Не подумайте, что я ботаник, просто мне нравятся… цветы, — он снова посмотрел ей в глаза. — Еще раз извини.

Пока они разговаривали, мы пошли вперед, чтобы не мешать. Он спросил о растениях, но вскоре его заинтересовал цвет ее волос. Однако парень быстро отвлекся, вспомнив, что куда-то опаздывал.

— Скажи, как тебя зовут? И где найти? Есть телефон?

— Я… Та… Татьяна. А как найти? Давай встретимся на этом же месте через неделю?

Он согласился.

Таруф еще стояла несколько секунд, а потом заметила, что в руке у нее остался один маленький засушенный цветочек сирени. Мы окликнули её, и вскоре она шла рядом с нами. Но за всю дорогу маг земли не сказала ни слова. В ее глазах была пустота, пустота, которою я, почему—то не могла понять.

В конце — концов, они вернулись на остров, а я, еще немного посидев возле зеркала, отправилась спать.

Некоторое время у меня не получалось заснуть. Всё из-за Таруф. Почему она так резко изменилась после встречи с тем мальчиком? Да и девочки начали разговаривать тише и смеяться меньше.

Если подумать, среди фей и магов я ни разу не видела мальчиков. По словам подруг, рождаются у них только девочки. Это что—то вроде островов Женщин. Ни в одном из поселений я не видела мальчиков. У каждого острова появление фей и магов свое.

Я знаю немного. Но девочки рассказывали, что на нашем острове феи появляются из огромной сирени. Фея, которая хочет иметь малышку, ложится в распустившийся цветок на несколько часов. А затем он начинает распускаться заново. После можно будет увидеть фею или мага в распустившемся бутончике. У феи крылья составляют прозрачные лепестки цветов, в которых находилась малышка, а у мага лепестки осыпаются.

В Го́роне никто не рождается. Но феи сами переселяются туда. Изначально этот остров предназначался для учебы и обмена опыта. Как место для сбора Правителей. Но постепенно феи со всех островов создали своё поселение. Если кому—то надоедал свой дом, то они стремились занять место на самом большом острове.

На острове Гра́бдон действует система наследников. В каждой семье есть особая вещь, которая передается из поколения в поколение, и если приходило время смены поколения, то реликвия начинала освещаться огнем, и этот огонь принимал очертание феи, а после ей передавалась эта реликвия. Маг это или фея, определялось через несколько дней. Правда, феи Талона и сами мало что знают о традициях этого острова.

В А́нгдоне, по слухам, существуют два ангела. Это как бы феи с крыльями птиц. И каждый год они приносят несколько детей. Они своего рода матери ангелов.

В Та́вроне феи рождаются из алмазов.

В Ме́йлондоне — из слёз плакучей ивы.

А в Ли́тдоне находится большое поле, на котором созревают прозрачные мыльные пузыри. И постепенно в них подрастают маленькие феечки.

Но нигде нет мальчиков. Может, Таруф тяжело принять это или им просто нельзя влюбляться. Но, судя по блеску ее глаз, именно это и случилось. Я не была уверена, но казалось, что она вот—вот заплачет. Но ведь Таруф справится! Она очень сильная! Сильнее меня точно.

Постепенно я провалилась в сон.

Еще не успев заснуть, я услышала дыхание. А повернувшись, заметила Таруф. Ее зеленые глаза блестели, как у кошки в темноте. Она попросила уединения в каком—нибудь месте, чтобы поговорить со мной. Я предложила мост, который соединяет наш остров с Грабдоном.

Хоть путь и был далекий, но за все это время Таруф не сказала ни слова.

Мы сели на левую сторону моста. Таруф по—прежнему молчала. В ожидании я невольно закинула руки за голову и начала смотреть на медленно плывущие облака.

— Если честно, произнесла я, — мне кажется, в вашем мире небо красивее, чем у нас. Звёзды будто намного ближе. Настолько ближе, что руку только протяни! И можно схватить одну из них.

Я подняла руку вверх и попыталась дотянуться до этой черноты.

Вдруг Таруф начала заикаясь говорить:

— М-может… мне не идти… к нему на… встречу…

— Почему ты так говоришь?

— Просто я не хочу,…чтобы он,…чтобы… он… — Таруф заплакала.

Начала кричать. Но крики старалась проглатывать, чтобы их никто не услышал.

— Не хочу, чтобы он погиб из—за меня!

— О чем ты говоришь?

— Понимаешь, если бы ты не смогла пройти испытания Королев—Хранительниц, то и тебя бы это постигло. Тебя бы убили! Если нас замечает человек, когда мы используем свою магию, то нам нужно дать ему возможность её использовать. Никто и никогда не получал сразу все стихии, как ты, но есть и еще кое—что. Парней… сразу же…

Она пыталась удержать слезы. Я понимала, о чем она хотела сказать.

— А девушкам дают шанс. Мы впервые попались человеку на глаза, поэтому тебе, в случае неудачи, хотели дать еще один шанс. Но если бы ты и во второй раз провалилась, то от тебя бы избавились. И сделать это надо было… нам.

Подул легкий ветерок, запутавший мои каштановые волосы. Короткие локоны Таруф начали поблескивать при свете жемчужной луны, когда та выглянула из—за темно—синих туч. При этом свете я видела ее лицо: грустное, заплаканное, испуганное.

— В лесу «Память минувших дней» в самой глубине… стоят могилы людей. Там много мужчин. Да и женщин тоже. Тех, кто узнает секрет существования нашего мира, устраняют феи, которые их сюда и привели…

— Значит, если бы я не справилась, то вам пришлось бы… сделать что-то нехорошее. Но чья бы была вина, если бы я что—то сделала неправильно? Уж точно не ваша, ведь именно я постаралась.

Зевая, я сказала, что уже слишком поздно для продолжения разговора. И уже хотела отправиться спать, но Таруф остановила меня:

— Как—то это неправильно.

— Что именно?

— Я вытащила тебя из дома лишь для такого пустякового разговора…

— Но ведь для тебя он был важен! — я старалась её подбодрить своими словами, чтобы она не волновалась.

Но Таруф хотела сказать что—то другое:

— Это да, но позволь мне искупить вину и поблагодарить за то, что ты сном пожертвовала.

— И как же ты «искупить вину» свою собралась? — испугалась я — а вдруг учудит что—нибудь!

— Приглашаю тебя на чай ко мне домой.

…Черт! У меня от испуга чуть сердце не выскочило! Но это лишь чашка чая. Думаю, ничего не случится. Хотя спать мне хотелось гораздо больше.

— Ну, думаю, можно на полчаса задержаться.

— Вот и хорошо!

Сойдя с моста, Таруф направилась к западу. Постепенно мы вернулись на прежнюю тропу. Если честно, я ни разу не была у нее в гостях, поэтому не знала, где она живет.

Да я вообще ни у кого тут в гостях не была! Может, потому что нам всегда хватало моей комнаты?

Берег каждую минуту отдалялся от нас, и вот впереди уже видны огни деревни фей земли. Разные витиеватые деревья стояли возле каждого домика и прикрывали их крыши своими длинными и густыми ветвями. На улице не было ни единой феи, все уже сидели дома и наслаждались ужином. Вот мы заходим в самую глубину поселения. На мое удивление, дом Таруф был в самом центре.

— Вот здесь мы и живем, — сказала она с улыбкой.

— Мы?

Я была больше, чем уверена, что Таруф, как и остальные девочки, сироты. И родителей у них нет. Только Юа да Алли живут с кем—то из старших фей. Рейкин ни разу не говорила, с кем она живет. Но, наверное, за нею также кто—то присматривает. Хотя, может быть, Таруф имела ввиду свою младшую сестру?

Таруф потянула на себя большую овальную дверь, и моему взору предстала просторная гостиная. А за нею большая широкая арка на кухню, откуда слышался стук по разделочной доске.

Мебель в комнатах была деревянной, собственно, как и весь дом. В центре гостиной стоял большой стол с узорными ножками. С четырех сторон его окружили кресла из того же комплекта. У стены слева, между двумя закрытыми дверьми, находился сервант с посудой. А на стене напротив крепко держалось несколькими ветвями огромное круглое зеркало. Его ширина составляла примерно два моих роста. Во всем доме, кроме кухни, не было света.

Таруф сняла обувь и направилась на кухню. Я была позади в трех шагах от нее.

— Крестная! — ласковым голосом произнесла она. — Я дома, у нас в гостях Алекса.

Для меня было удивительно, что Таруф никогда не рассказывала нам о своей крестной. Но я была готова провалиться на месте от неожиданности, которая поджидала меня на кухне.

Как только мы переступили порог, я увидела Королеву — Хранительницу Паралайн, которая готовила на кухне салат с помидорами.

— Мы тебя заждались. Ух—ты! Алекса! Молодец, что заглянула. Мойте руки и сейчас же за стол! — Паралайн говорила это, нарезая огурцы.

Таруф потянула на себя деревянную ручку крана. Хотя больше он был похож не на кран, а желоб, какие обычно можно увидеть на японских прудах. Из бамбука. Сначала я увидела блеск пыльцы. Потом появился напор, и вода полилась в раковину.

Пока Таруф мыла руки, я заметила рядом с миской почти готового салата несколько оставшихся овощей. Паралайн дорезала огурец, и, видимо, ей не хватило помидоров. Поэтому она поставила горизонтально свою ладонь и вырастила на ней кустик. На нём через несколько секунд появился зеленый, а затем и красный, плод. Потом он упал, и Паралайн приступила к нарезке.

Вдруг кто—то начал дергать меня сзади за майку. Я повернулась и увидела фею, очень похожую на Таруф. Ее глаза были большими, как у котенка, и сверкающими, как звездочки, которые мгновение назад упали с небес. Волосы темные, коротенькие, растрепанные. Они даже не касались плеч. А ее милый носик был слегка вздернут. Это придавало ей еще больше схожести со шкодливым котиком.

— Дайте мне попить. — попросила она с миленькой улыбкой на лице.

Я взяла стакан и наполнила его водой из воздуха. Она взяла стакан, опустошила его до последней капли, а затем спросила:

— Ты ведь маг воды, так? А что ты здесь делаешь, вы же живете очень далеко отсюда.

— Флау! — прикрикнула Таруф. — Невежливо так с гостями общаться!

— А я—то что сразу? Уже и поинтересоваться нельзя! — он сказала это немного с ехидной улыбкой.

Таруф фыркнула и повернулась ко мне.

— Извини за её поведение, пожалуйста. Это Флау, моя младшая сестренка. В отличие от меня, она фея.

— Нет. Не беспокойся, ничего страшного. Кстати, ты никогда не рассказывала о своей семье.

— Да? А я—то думала, что уже все знают, как я живу.

— Может, ты говорила раньше, когда меня еще с вами не было.

— Все возможно — сказала она с улыбкой. — Да и ни к чему было. Все и так знают, где я живу.

Я и Таруф сели за стол спинами к входной двери, а Паралайн и Флау напротив нас. Передо мной оказалась именно Паралайн. До того, как все сели, она поставила в центр стола салат, а рядом с ним небольшое блюдо с куриными крылышками. Мясному продукту я немного удивилась. После были расставлены тарелки и кухонные приборы, а также четыре большие свечи на блюдцах.

Я поинтересовалась, откуда на острове курица, поскольку здесь встречались самые разные и невиданные мною ранее животные, только не из нашего мира.

— Ну, когда мы помогаем некоторым людям по хозяйству, берем в качестве платы некоторых птиц и животных. Но, если честно, это редко бывает. У нас тут и свои «курицы» найдутся. А это фея из патруля угостила.

Она говорила со мной с улыбкой и совсем не так, как во время общения в тронном зале или на публике. Вне дома Паралайн говорит громче, твёрже и менее ласково, чем сейчас.

Когда все поели, Паралайн заменила тарелки чашками. А в центр поставила чайник. Наступило неловкое молчание, которое, похоже, смущало лишь меня.

— Так вы любите заниматься овощами? — спросила я вполголоса.

Однако Паралайн услышала и ответила:

— Ты имела в виду огород, не так ли?

— Ах, да… — подтверждение собственных слов вызвало смущение.

— Конечно! Это же так весело — давать расти чему—то живому и помогать ему стать крепче.

Я с удивлением посмотрела в глаза Паралайн, которые сверкали воодушевленным светом.

— Разумеется, вам легко этим заниматься.

— Почему ты так решила? — она посмотрела на меня с недоумением, слегка наклонив голову в сторону.

Мой ответ прозвучал ещё более робко, чем раньше:

— Просто, используя магию…

— Что? — ее удивление, перебившее мое высказывание, прозвучало немного с восклицанием и недовольством. — Никакой магии! Вся забота идет от рук. Разве можно вырастить такие прекрасные цветочки с помощью магии или волшебства?

И в этот момент она обняла рядом сидящую Флау и указала рукой на Таруф. А улыбка не сходила с ее губ.

— Но, просто, я видела, как вы…

— Пойдем, я покажу кое—что.

Все встали из—за стола. Таруф повела меня на кухню Слева от кухонного гарнитура, в самом углу, была закрытая дверь. Паралайн слегка толкнула ее и вышла наружу — Таруф и Флау, а затем уже и я вышли вслед за ней.

За дверью был небольшой, но очень красивый огород. На улице темно, только светлячки и четыре фонаря, расположенные по углам участка, освещали его. Территория, засаженная растениями, огораживалась низким заборчиком, который придавал еще бо́льшую красоту пейзажу. А вокруг одни деревья, только слегка просачивался свет из окон соседних домиков.

— Видишь? И никакой магии. Я могу ее использовать, конечно, но чаще всего это получается случайно, по привычке или из—за крайней нужды.

Она взяла маленькую лейку и подошла к грядке с клубникой.

Паралайн присела возле грядки, и я повторила за ней. Тем временем Таруф и Флау подошли к кустам с ягодами, что были напротив нас.

— Если за ними не присматривать и не ухаживать, то они погибнут. А это чему—то да учит.

Она посмотрела на меня нежным и заботливым взглядом, а затем перевела его на девочек.

— Ведь люди не используют магию, когда выращивают растения. Им она вообще не нужна, чтобы что—то или кого—то вырастить. Нужно просто знать: знать любовь, доброту, заботу и ласку. Именно эти вещи помогают людям и нам в жизни. Как говорила предыдущий Хранитель земли: люби, заботься, набирайся терпения, накапливай знания, и тогда ты вырастишь прекрасный цветок. Разве это не есть настоящая магия?

Я слушала очень внимательно и смотрела на нее, не отводя взгляда. В Паралайн была заключена мудрость её народа, стойкость её сердца, терпение, пришедшее к ней лишь с годами, проведенными рядом с близкими и очень хорошими людьми. Я посмотрела на девочек; они смеялись, болтали о чем-то своём.

— А я думала, что феи сменяют времена года с помощью магии. Имеют все одинаковые крылья. А не как здесь. Тут у каждого поселения своя форма крылышек. Я считала, что все феи маленького роста, зимой вырезают снежинки, осенью красят листья в жёлтый, летом оживляют природу, а весной выращивают цветы.

— Нет, — сказала она с улыбкой и с доброй насмешкой. — Это, может быть, сезонные феи делают. Если они, конечно же, существуют. И мы вообще, если честно, не обязаны помогать людям. Конечно, мы поддерживаем человека, не выходя из тени. Хотя, может быть, оно было бы и к лучшему. Если бы мы вообще не вмешивались. Правда, что наш рост — человеческий. Но говорят, раньше все феи были маленькими, похожими на насекомых.

— Кошмар.

Даже представить это было страшным делом. Фантазия—то у меня хорошо работала.

Паралайн засмеялась.

Через несколько минут мы зашли в гостиную. Там, справа от серванта, находилась дверь в спальню Флау. Паралайн ушла укладывать её, так как время было действительно позднее. Да и меня под конец замучила дремота. Так и хотелось упасть на кровать.

Наконец Таруф проводила меня до зеркала. Теперь осталось вытерпеть следующий день, но я даже не догадывалась, какое испытание меня ждет…

Утром я вскочила, испугавшись, что опоздаю. Однако до начала экзамена оставалось два часа. Полежав на кровати еще пять минут, я встала. Надела серую майку. Поверх неё накинула легкую жилетку. Натянула любимые узкие джинсы. Подготовила кеды на выход, позавтракала и, подойдя к зеркалу, прошла сквозь него. Оставалось лишь добраться до тронного зала, где меня ожидал экзамен стихии ветра.

Нашим экзаменатором стала Наила, Правитель ветра, которая в этот момент объясняла правила сдачи экзамена, и я успела к самому началу.

Женщина, я бы даже сказала девушка. Всё-таки она такая красивая и миниатюрная. Из всех Правителей являлась самой младшей. Теперь я это точно знала. Все в ней казалось легким, даже невероятно длинное платье, которое она носила.

— Молодые феи и маги острова Талон! Как вы уже знаете, главная задача стихии ветра — объединение команды и подбадривание каждого из ее участников. Но как можно поддерживать других, если вы не можете удержать свои чувства? Это испытание проводится со времен правления Королев и Хранительниц прошлого поколения, и его не просто сдать. Он проверяет, способны ли вы усмирить чувства. Ведь если не можете справиться со своими эмоциями, то как вам можно доверить чужие сердца? Итак, приступим, а начнем мы…

Так и начался трудный экзамен, который придумала Хранительница ветра около двадцати лет назад.

Фух! Если честно, я боялась, что придется танцевать! Честно! А всё оказалось куда проще! Нужно только постоять перед зеркалом несколько минут. И в зависимости от того, как ты себя перед ним поведешь, будут решать, пройдено испытание или нет.

Но первая фея сразу же провалилась!

Мы видели, как было тяжело сдающим: кто—то кричал настолько громко, что срывал голос. Одна девушка даже ничего не сказала, но, отойдя от зеркала на несколько шагов, потеряла сознание. Многие просто плакали. Если подумать, для фей ветра такой экзамен очень сложен, ведь они, в отличие от других, слишком впечатлительные. Мало ли, что они там видят. Может, в зеркале убивают кого-то на их глазах! Алли и я были последними. И за всё время прошла экзамен только одна фея из всей толпы. Так как мы еще не сдали, нас в этот список пока не занесли.

Настало время Алли. Она вышла вперед и начала пристально вглядываться в зеркало. Прошло буквально пару минут, и она заплакала. Даже на колени упала. Мне стало не по себе. Я смотрела на нее и, думаю, догадалась, что она увидела в этом зловещем отражении.

Говорят, это зеркало создали Королева и Хранительница ветра. Королева заморозила кровь Хранительницы, и придала глыбе льда форму зеркала. И ничто его не сможет разрушить. Алли была на пределе, и я начала кричать ей во весь голос, чтобы та услышала:

— Алли, ты меня слышишь!? Послушай меня внимательно!

— Тише!

— В том, что я оказалась здесь вы не виноваты! — не унималась я. — Ведь сейчас всё хорошо, и я рядом! Нельзя останавливаться на прошлом! Если ты не сдашь, мне здесь делать нечего! Вставай!

— Тише, пожалуйста! — Наила перекричала меня и всю толпу. Снова.

Алли поднялась с колен, смахнула слёзы и, посмотрев на меня, крикнула:

— Я больше не буду падать. И плакать не буду! Я постараюсь только улыбаться, обещаю!

Наила засмеялась и сказала:

— Отлично! Ты первая, кто так быстро закончил это испытание! И хотя отчасти это заслуга Алексы… Думаю, результат я могу принять. Хранительница и Королева ветра вложили в это зеркало все свои скрытые желания, и теперь любой, кто посмотрит в него, открывает ему свою душу и выдает свои страхи на лицо.

— Хорошо! Осталась Александра! Ты готова, Алекса?

Я кивнула и вышла вперед. На меня смотрели многие с искрой надежды в глазах, а Алли держала кулаки у своей груди. Что интересно, после сдачи своего теста, никто не уходил. Думаю, все хотят посмотреть на своих друзей и поддержать их.

Подойдя к зеркалу, я начала смотреть в него в упор. И постепенно сознание углублялось в его отражение. Увиденные сюжеты и чувства невозможно передать словами. В эти моменты пальцы на руках и ногах немели и становились ледяными, как снег. По лицу и спине скатывался холодный пот, а вокруг все находилось в тумане, но постепенно глаза привыкли, и я испытала чувство, которого боялась больше всего. И это был страх, страх одиночества…

Теперь вокруг меня светлое пространство. А то, на чем я стояла, растрескавшаяся от засухи земля. Глаза резало слепящее золотое солнце. Пытаясь понять, где нахожусь, я осмотрелась по сторонам и заметила девочек. Они шли мне навстречу, но неожиданно остановились. Тогда я пошла к ним. Но стоило дотронуться до руки Рейкин, как они растворились. Словно пыль.

Потом появились мои родители, и я снова побежала, но и они исчезли. Сзади меня начала преследовать тьма. От нее веяло ужасным холодом, от которого стучали зубы. Я пыталась бежать, но бесполезно.

Когда я споткнулась и упала, она обогнала меня и забрала последний луч света, озарявший пространство.

Теперь было не жарко, а холодно, глаза ничего не видели, словно их завязали. Тело не двигалось, сколько я ни пыталась встать, сказать хоть слово, выдохнуть тьму и вдохнуть свет. Чувство онемения не покидало руки и ноги. И добавилось еще одно ужасное ощущение, которое пронизывало меня иголками до слез.

То, что я увидела в зеркале, оказалось мимолетным видением. По щеке скатилась слеза и капнула на правую руку. Я наклонила голову и подняла эту руку, а затем спросила у Наилы холодным тоном, который я не могла сдержать и сама от себя его не ожидала:

— Сколько уже проводится этот экзамен?

— Он идет около пяти часов…

— Нет. Я спрашиваю не об этом. А на протяжении скольких лет проводится испытание чувств?

— Двадцать четыре, двадцать пять. А в чем дело? — с недоумением спросила она.

— Значит, вы мучаете фей и магов уже далеко не в первыей раз!

Я оглянулась на толпу; многие из них опустили свои головы или прикрыли в ужасе лицо руками. Может, я так страшно выглядела тогда.

— Знаете, если моя обязанность защищать жителей этого острова, то…

Я порезала ладонь колышком льда пока говорила. И заморозила свою кровь, которая шла из раны. Наила догадывалась, что я хотела сделать, но препятствовать не стала.

Замерзший лед на моей ладони нельзя разморозить или разбить, если только этого не сделает сам владелец. Правда, кровь можно победить только кровью. Я подошла к зеркалу и наставила на него острую льдину алого цвета.

— Я не хочу, чтобы другие так мучались! — я разбила зеркало. — Придумывайте что угодно. Только не так.

Осколки зеркала растаяли, как и лед на моей ладони. Из раны по пальцам скатывались алые капельки. Алли встретила меня с улыбкой.

— Ты понимаешь, что можешь не пройти испытание?

Мне всё равно. Я ни о чём не жалею! — ответила я с улыбкой.

А Наила сказала так:

— Нам нужно подумать, прошла ты или нет. Ведь если рассуждать, у тебя получилось справиться со своими эмоциями. Но ты не выдержала напора чувств остальных фей, которые провалились… Через несколько минут мы объявим ваши результаты.