Текст книги

Стивен Кинг
Пост сдал


Они слышали и другие сирены, но, судя по громкости, Роб предположил, что их «скорая» находится ближе всего к эпицентру событий. Отливавший чугуном свет начал просачиваться в воздух, и когда, объехав «Макдоналдс», они выехали на Аппер-Мальборо-стрит, из серого тумана материализовался серый автомобиль, большой седан с помятым капотом и проржавевшей радиаторной решеткой. С мгновение яркие лучи фар били прямо в «скорую». Роб яростно нажал клаксон и свернул к обочине. Автомобиль – вроде бы «мерседес» – вернулся на свою полосу, и через несколько секунд о нем напоминали только меркнущие в тумане задние огни.

– Господи Иисусе, едва увернулись, – выдохнул Джейсон. – Полагаю, номер ты не запомнил?

– Нет, – ответил Роб. Сердце стучало так сильно, что сдавило горло. – Увлекся спасением наших жизней. Послушай, откуда взяться массовым человеческим жертвам в Городском центре? Он наверняка закрыт. Даже Бог еще не проснулся.

– Может, автобусная авария.

– Даю тебе вторую попытку. Автобусы начинают ходить с шести.

Сирены. Везде сирены. Они сближались, как отметки целей на экране радара. Патрульный автомобиль проскочил мимо, но, насколько мог судить Роб, они опережали остальные «скорые» и пожарных.

«То есть у нас шанс первыми угодить под выстрелы или разрыв гранаты, брошенной безумным арабом, вопящим: «Аллах акбар», – подумал Роб. – Как мило».

Но работа оставалась работой, поэтому он свернул на дорогу, круто поднимавшуюся к комплексу главных административных зданий города и уродливому конференц-залу, где Роб голосовал, пока не переехал в пригород.

– Тормози! – закричал Джейсон. – Господи, Робби, ТОРМОЗИ!

Десятки людей надвигались на них из тумана, несколько человек бежали – спуск не давал остановиться. Кто-то орал. Один парень упал, покатился, вскочил и побежал дальше, из-под его пиджака выбивалась рубашка. Роб увидел женщину с разбитым носом, окровавленными голенями и в одной туфле. Он резко вдавил в пол педаль тормоза, передний бампер чуть не клюнул асфальт, в кузове с полок полетело все, что плохо лежало. Незакрепленные – прямое нарушение инструкций – коробки с лекарствами, бутыли для внутривенных вливаний, упаковки со шприцами превратились в снаряды. Носилки, на которые им не пришлось укладывать мистера Гейлена, опрокинулись, ударившись о стенку кузова. Стетоскоп врезался в ветровое стекло и упал на центральную консоль.

– Ползи вперед, – простонал Джейсон. – Просто ползи, хорошо? Чтобы обошлось без новых жертв.

Роб придавил педаль газа, и машина продолжила подъем, теперь со скоростью пешехода. Люди все шли, сотни людей, некоторые в крови, большинство без видимых повреждений, но все охваченные ужасом. Джейсон опустил стекло со своей стороны и высунулся из кабины:

– Что происходит? Кто-нибудь скажет мне, что происходит?

Подошел мужчина, раскрасневшийся, тяжело дышавший.

– Автомобиль. Проехался по толпе, словно косилка по лужайке. Гребаный маньяк едва не задел меня. Не знаю, сколько попало под колеса. Мы стояли, как свиньи в загоне. Все эти ленты и стойки, они нас рядами выстроили. В очередь. Он сделал это сознательно, и люди падали, как… как куклы, наполненные кровью. Я видел минимум четырех мертвых. Но их наверняка больше.

Мужчина двинулся дальше, волоча ноги: действие адреналина кончалось. Джейсон отцепил ремень безопасности и высунулся из окна, чтобы крикнуть вслед:

– Вы видели, какого он был цвета? Автомобиль, въехавший в толпу?

Мужчина обернулся, теперь бледный и понурый.

– Серого. Большой серый автомобиль.

Джейсон откинулся на спинку сиденья и посмотрел на Роба. Свою мысль ни один не озвучил: тот самый автомобиль, с которым они едва не столкнулись, отъезжая от «Макдоналдса». И радиаторную решетку покрывала совсем не ржавчина.

– Поезжай, Робби. С погромом в кузове разберемся позже. Сейчас доставь нас на место и постарайся никого не задавить, хорошо?

– Хорошо.

К тому времени, когда Роб прибыл к автомобильной стоянке, паника улеглась. Кто-то уходил, кто-то пытался помочь угодившим под серый автомобиль. Отдельные личности – полные говнюки – фотографировали или снимали видео на мобильники. Надеются прославиться на «Ю-тьюбе», предположил Роб. Хромированные стойки валялись на асфальте. К ним крепились желтые ленты с надписью «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ».

Патрульный автомобиль, который их обогнал, стоял около здания рядом со спальным мешком, из которого торчала хрупкая белая рука. Мужчина лежал поперек спальника, который занимал самую середину увеличивавшейся лужи крови. Коп знаком подозвал «скорую», и в синем свете мигалки на крыше патрульного автомобиля рука эта ходила ходуном.

Роб схватил портативную станцию связи, а Джейсон подбежал к задним дверцам «скорой» и распахнул их. Из кузова он выскочил уже с чемоданчиком первой помощи и дефибриллятором. Стало заметно светлее, и Роб прочитал надписи на транспаранте, растянутом над дверьми в большой зал: «1000 РАБОЧИХ МЕСТ ГАРАНТИРОВАНА! Мы поддерживаем жителей нашего города! МЭР РАЛЬФ КИНСЛЕР».

Что ж, стало понятно, почему здесь собралась толпа, да еще в столь ранний час. Ярмарка вакансий. Годом раньше, после того как экономику свалил инфаркт, трудные времена настали везде, но особенно сильно удар почувствовал именно этот приозерный город, где число рабочих мест начало уменьшаться еще с приходом нового столетия.

Роб и Джейсон направились к спальному мешку, но коп покачал головой. Его лицо обрело землистый оттенок.

– Этому парню и двоим в мешке не поможешь. Его жена и ребенок, полагаю. Наверное, пытался их прикрыть. – В горле у копа булькнуло, он прижал руку ко рту, потом убрал и указал на лежавшую на асфальте женщину. – Она, возможно, еще с нами.

Женщина лежала на спине, ее ноги были вывернуты под неестественным углом, что свидетельствовало о серьезных травмах. Промежность строгих бежевых брюк потемнела от мочи. Ее лицо – то, что от него осталось – запачкалось маслом. Часть носа и верхняя губа исчезли. Безупречные зубы обнажились в жутком оскале. Пальто и верхнюю половину свитера под горло тоже сорвало. Огромные синяки расцветили шею и плечо.

Гребаный автомобиль переехал ее, подумал Роб. Раздавил, как бурундука. Они с Джейсоном опустились на колени, натянули синие перчатки. Сумка женщины лежала рядом, с четким отпечатком протектора. Роб поднял ее и бросил в салон «скорой», подумав, что отпечаток может послужить уликой или чем-то таким. Кроме того, сумка могла понадобиться женщине.

Если та выживет.

– Она не дышит, но пульс я нащупал, – сообщил Джейсон. – Слабый, нитевидный. Стяни вниз этот свитер.

Роб стянул, и половина бюстгальтера с оторванными бретельками последовала за свитером. Роб полностью освободил грудь и приступил к закрытому массажу сердца, а Джейсон занялся искусственным дыханием.

– Она выживет? – спросил коп.

– Не знаю, – ответил Роб. – Мы делаем все возможное. А у вас другие проблемы. Если и остальным «скорым» придется проезжать сквозь толпу, кого-то наверняка задавят.

– Здесь и без того полно жертв. Словно поле боя.

– Вот и помогите тем, кому сможете.

– Она снова дышит, – пресек их разговор Джейсон. – Не отвлекайся, Робби, давай спасем эту жизнь. Включай пэ-эс-эс и передай в Кайнер, что у нас перелом основания черепа, спинальная травма, повреждения внутренних органов, лица и еще бог знает что. Состояние критическое. Я продиктую тебе основные показатели.

Роб позвонил по портативной станции связи, а Джейсон продолжал сжимать грушу дыхательного реанимационного мешка. Оператор отделения экстренной помощи Мемориальной больницы Кайнера ответил сразу. Голос звучал уверенно и спокойно. Больница была травматическим центром высшего уровня, который иногда называли Президентским, и находилась в постоянной готовности к подобным происшествиям. В Кайнере пять раз в год проводились специальные учения.

Закончив разговор и доложив об уровне кислорода (предсказуемо низком), Роб вытащил жесткий шейный воротник и оранжевый спинодержатель. Прибывали все новые «скорые», туман постепенно рассеивался, открывая полные масштабы катастрофы.

И это сотворил один автомобиль, подумал Роб. Да кто поверит?

– Ладно, каким бы ни было ее состояние, больше мы ничего сделать не можем. Загружаем.

Стараясь сохранять спинодержатель в строго горизонтальном положении, они подняли женщину, положили на носилки, закрепили в «скорой». С бледным, обезображенным лицом, обрамленным шейным воротником, она напоминала жертву ритуала из фильма ужасов… только создатели таких лент отдавали предпочтение молодым женщинам с пышными формами, а эта выглядела лет на пятьдесят. Казалось бы, старовата для поиска работы, но Робу хватило одного взгляда, чтобы понять: больше она работу искать не будет. Как и ходить. При фантастической удаче ей, возможно, удастся избежать паралича рук и ног – если выживет, – но Роб не сомневался, что ниже пояса ее тело точно останется обездвиженным.

Джейсон опустился на колени, накрыл прозрачной пластиковой маской рот и нос женщины, подключил подачу кислорода из баллона, закрепленного в изголовье носилок. Маска запотела – хороший знак.

– Что теперь? – спросил Роб, подразумевая: чем еще я могу помочь?

– Найди ампулу эпинефрина в этой груде мусора или достань одну из моего чемоданчика. Пульс было восстановился, но теперь снова стал нитевидным. А потом заводи мотор. Просто удивительно, что с такими травмами она еще жива.

Роб нашел ампулу эпинефрина под коробкой с бинтами и протянул Джейсону. Потом захлопнул задние дверцы, сел за руль и погнал. Прибытие первым на место происшествия с МЧЖ обычно означало и прибытие первым в больницу. Это могло повысить шансы женщины на выживание, хотя не намного. Он ожидал, что она умрет за те пятнадцать минут, которые требовались, чтобы по практически пустым улицам домчаться до Мемориальной больницы Ральфа М. Кайнера. С учетом полученных травм такой исход, возможно, был бы для нее наилучшим.

Но она не умерла.

В три часа дня – их смена давно закончилась, но они слишком устали, чтобы даже думать о поездке домой – Роб и Джейсон сидели в помещении для дежурных бригад в Пожарном депо номер 3 и, выключив звук, смотрели спортивный канал И-эс-пи-эн. Они сделали восемь рейсов к Городскому центру, но самые тяжелые травмы получила женщина, которую они привезли первой.

– Мартина Стоувер, так ее зовут, – прервал молчание Джейсон. – Она все еще в операционной. Я позвонил, пока ты ходил в сортир.
this